5.

Впервые за долгое время Гермионе снилось что-то приятное. Она слышала радостные крики, чувствовала тепло и легкое дрожание пола от прыжков и топота толпы.  Гостиная Гриффиндора, только почему-то ощущения были нежные. Воздух свежий, дышится легко, никто случайно не задевает локтем, не кричит в уши — даже в большом задоре.  А музыка… из старенького радио, которое притащили в свое время близнецы Уизли и Ли Джордан, всегда звучала Селестина Уорлок или какие-нибудь визгливые колдуны. Во сне же Гермиона чувствовала себя принцессой, кружащейся под тонкую мелодию скрипки. Перед глазами стояли знакомые цвета, уютный алый и золотой — золотая пыльца падала сверху на руки и волосы. Полупрозрачная, легкая. Хотелось визжать от восторга. — Это не “золотой”, Грейнджер. Это цвет дешевого сливочного пива. Рывок. Она проснулась в ступоре, сразу же широко раскрыв глаза. Голос Малфоя звучал так близко и так реально. Инстинктивно потрясла волосами, словно отмахиваясь от назойливой мухи. Ничего. Вокруг был все тот же балдахин её кровати на Площади Гриммо. Тяжелая зеленая ткань с черной вышивкой обступила со всех сторон. Гермиона протянула руку и задумчиво потрепала ближайший к себе край. Какова была вероятность того, что Малфою стало лучше, и он нашел её комнату среди полусотни одинаковых дверей и коридоров? Даже если встал, он же никогда тут не бывал, не смог бы ориентироваться. На всякий случай решила проверить: — Малфой?  Потом подумала и добавила то, что недавно было немыслимым. — Драко? Тишина, только вдалеке ворчали за шторами портреты семейства Блэк. Или эти был Кикимер, вышедший из своей конуры? Признаться, именно Гермиона его туда и загнала — то ли старый эльф слишком презирал грязнокровок, то ли не признавал заботы. Ни чистое одеяло, ни вязанные шапки и свитера (с четвертого курса техника у нее стала намного лучше), ни даже мелкие побрякушки, найденные в комодах, не пришлись Кикимеру по душе. Молли иногда оставляла у дверки в норку тарелку с простецкой едой и водой, но только, чтобы подбодрить Гермиону. Все остальные живущие на Площади Гриммо предпочитали делать вид, что эльфов тут не водится. Гермиона села в кровати и с силой начала тереть глаза. Слишком абсурдные мысли спросонья, соберись, Грейнджер. Ну как Малфой встанет, если несколько часов лежал неподвижно и едва дышал? Тем более, его вдоль и поперек исследовали на различные чары, в том числе и вегетативные. И все же внутри проходилась зубами тревога — а вдруг они все что-то упустили? Легкие чары времени, брошенные левой рукой в воздух, показали, что Гермиона проспала больше десяти часов — роскошь, учитывая её плотный график. Обычно десять часов растягивались на два или три дня, то тут, то там, по чуть-чуть. И именно сегодня она позволит себе еще немного поваляться и почитать в кровати. Пока в дверь не стучат нетерпеливые пациенты, торопиться некуда. Благодать. Она вдохнула поглубже, зажмурилась и распахнула балдахин — тут же в лицо ударил яркий солнечный свет, как чувствовала подвох! Редкая погода для дождливого ноября. Двенадцать часов, самый пик. Может быть, получится даже прошмыгнуть на крышу, чтобы впитать побольше солнца, нечастого гостя в Англии в целом. А что, крыша звучит очень даже неплохо. Все так же зажмурившись Гермиона пошарилась по тумбочке рукой — в поисках справочника по медицинским чарам. Странное дело, уже несколько дней к книге не притрагивалась, а все еще помнит, какая она на ощупь. Старая книга из личной библиотеки МакГонагалл. Закладка точно должна лежать где-то на главе про регенерирующие чары, в частности, на нескольких страницах, посвященных Вулнера Санентур (по мнению Гермионы, заслуженно). Едва ли остальным заклятиям можно было уделять столько же внимания. Старательно щурясь, Гермиона призвала носки потеплее и старый вязаный кардиган, закутываясь в него с головы до ног. Книга залезла под мышку, палочкой был проткнут ленивый узел на волосах. Она на цыпочках прошла к двери, радуясь, что не слышит в коридоре никаких признаков жизни. На третьем этаже также была комната Рона и Гарри, следом жили Джордж с Ли, потом пара свободных комнат для гостей и спальня четы Уизли.  Молли поселилась неподалеку с вполне определенной целью. Она зорко следила, чтобы все её дети соблюдали режим и нормы приличия. Однажды Рон по абсолютно глупой причине задержался в комнате Гермионы до отбоя (спрашивал что-то про зелье от зуда на пятой точке), и после ему пришлось выслушивать лекцию о половом воспитании. Хорошо, что целительнице такого просвета не досталось — Гермиона бы с удовольствием (и по привычке) назадавала бы кучу вопросов в ответ. Чтобы залезть на крышу, нужно было подняться по лестнице до самого последнего этажа, дойти до края коридора и дернуть хитро спрятанный шнурок с гербом Блэков на конце. Гермиона почти задохнулась, скрипя бесконечными ступеньками и опираясь свободной рукой на лаковые перила. Четвертый этаж, пятый… Если пройти в другую часть коридора, попадешь на чердак — еще одно место обитания Кикимера. Ну уж нет, Гермиона не хотела портить себе настроение спорами со старым скрягой, ей хватило истерики из-за подаренного одеяльца. Она нащупала шнурок и дернула, открывая потаенную металлическую лесенку, ведущую прямо на крышу, минуя злосчастный чердак. Крыша была пыльной, с парой птичьих гнезд и кучками помета. Гермиона сразу же метнула очищающие чары по всей поверхности, заставив пыль и грязь взлететь в воздух и испариться. Теперь с бетона и шифера можно было есть, настолько первозданными они выглядели. Приглядишься — сияют на солнце. А день и правда был погожий. Небо ясное-ясное, редкие тучки стопились вдали и ревниво посматривали на голубой горизонт. Ветер холодный, почти зимний, но солнце подпекало и ласково гладило Гермиону по бледным щекам. Она вновь зажмурилась, подставляя лицо под лучи. Вяло вспомнила, что хорошо бы нанести солнцезащитный крем, но быстро отмахнулась от этой идеи. Обратно идти лень, а манящие чары наверняка привлекут внимание. Ну уж нет, личное время должно оставаться личным. Вдалеке на одной из лондонских крыш она приметила четырех каменных горгулий, охранявшие ее по краям. Роскошные, на таком расстоянии можно разглядеть каждую деталь, умело вырезанную на их лицах и туловищах. В доме на Площади Гриммо не было статуй — Уизли рассказывали о том, что многие чистокровные семьи заказывают не портреты умерших родственников, а настоящие статуи в натуральную величину. Блэки предпочитали традиционные портреты, за что все нынешние обитатели дома могли лишь молча их благодарить. Едва ли они справлялись с нарисованными маслом родственниками Сириуса — каменные или мраморные версии всех бы просто пришибли. Оборотни, предатели крови, грязнокровки… Вероятно, в Малфой Мэноре могли быть статуи. Из мрамора, а может даже из чистого золота или платины (из платины вообще делают статуи или металл слишком мягкий? надо изучить вопрос). Люциусу даже не пришлось бы сильно напрягаться, он и так напоминал наполовину застывшую субстанцию. Как и Нарцисса, гордая и прекрасная. А Драко… Гермиона вновь поежилась от мысли, что он уже статуя — надолго ли или вообще навсегда? Даже если она найдет способ снять паралич, ему предстоят месяцы тренировок для восстановления утраченных мышц. Каждый день, да даже каждый час такого паралича истощают его тело. Надо срочно приступать к поиску контрзаклятия, иначе Малфой навсегда останется таким… Нет, она снова уходит в сторону работы. Гермиона вздохнула и раскрыла книгу на нужной главе. Пара оставшихся параграфов про регенерирующие заклинания была проглочена в один присест. Жаль, не захватила с собой пергамент, чтобы записать формулу на предпоследней странице, придется запомнить. Ничего, зато память потренируется. Гермиона жадно долистала до оглавления и нашла часть, которая сможет окончательно успокоить её нервы. Если пропустить часть про чары крепкого сна, то вегетативное состояние можно получить через… — Грейнджер, я есть хочу. Она уронила книгу на бетон и чуть не заорала от ужаса. Не успела подхватить справочник в воздухе, зато рот себе зажать ладонью успела. Просто ужасно! Лететь всего полметра, но этой старинной обложке с выделкой из кожи было больше лет, чем ей самой. Гермиона аккуратно подняла книгу и повернула её пострадавшей стороной вверх — и тут же выдохнула, ни царапинки. То ли защитные чары самой книги сработали, то ли кожаный переплет не простой. Может, из дракона или мантикоры? Справочник бы прижат к сердцу, и только потом она осознала, что ее так напугало. Малфой, снова этот Малфой. Голос звучал рядом, слишком близко, но вокруг не было ни души. Гермиона на дрожащих ногах прошла к каминной трубе и приложилась ухом — ничего. Пощелкала пальцами, проверяя слух — все нормально. Она пожевала губу, не зная, что делать. Слуховые галлюцинации были очень плохим медицинским симптомом как в мире маглов, так и в мире магии. Конечно, среди волшебников варианта шизофрении не было, но были вещи похуже. Драконья оспа в последней стадии, например. Или отравление подгнившими листьями веретеницы. Салазар, да даже Полумна Лавгуд говорила что-то про мозговых паразитов…  Гермиона старалась глубоко дышать, пока яростно терзала свою память в поисках решения. Оспа, нарглы, веретеница, проклятие мозговой щекотки, проникновение в сознание… Проникновение в голову? Ей резко вспомнился один факт из родовой книги о жизни Блэков (была найдена в тумбочке в их комнате, легкое чтение на один вечер). И вполне логичная картинка сложилась из тревожных паззлов. — Малфой, ты легилимент? — мысленно, громко. И почему-то сама устыдилась своей гипотезы. Хороша исследовательница. Думаешь, твои галлюцинации, от нечего делать, заведут с тобой диалог? — Галлюцинация с удовольствием вступит в диалог с Грейнджер, но только после обеда.  Гул магловского Лондона, оставшийся за пределами защитного купола и Фиделиуса, был окончательно заглушен громким девичьим смехом. Гермиона упала на бетон рядом с книгой и принялась хохотать в голос, глядя в ясное голубое небо. Не сходит с ума, не сходит с ума! Значит, всплывающие со вчерашнего дня комментарии Малфоя в голове — не отголоски воспоминаний? Они были реальны! Блэки обладают природным талантом к легилименции, что не раз отмечалось в их родовой книге! А Драко ведь наполовину Блэк! Прекратив смеяться, Гермиона вытерла краем рукава истеричные слезы. — Как ты можешь делать это на расстоянии? Ни разу не слышала о подобном. Прикусила губу и замерла, отгоняя логичные мысли подальше, чтобы он не заметил. Она ведь слукавила, после стольких месяцев зная в подробностях, что чувствовал Гарри с четвертого курса. Это было предметом долгих обсуждений их трио — за закрытыми дверьми, разумеется. Никто не должен знать. Придется вновь возвращаться к книгам по теории окклюменции, чтобы закрывать разум. Теперь не только Гарри, но им всем троим. Едва ли Малфой был по силе легилименции близок к Темному Лорду, да еще и ранее связанному душой с Гарри. И все же… — Не знаю, каким образом. Я не был уверен, что получится. — Но решил начать с жалобы на голод? — Разумеется. Приоритеты, Грейнджер. Нерадивый целитель тут же вскочила на ноги, развязывая узел волос, чтобы вытащить палочку. Она решила не преодолевать бесконечные лестничные пролеты еще раз, хватило пути сюда. Как там было? Нацеленность, направленность… Да Салазар их дери! С негромким хлопком Гермиона появилась в своей целительской комнате и слегка пошатнулась. Долгие месяцы без практики оставили липкое послевкусие сомнений в собственных силах. Она покрутилась на месте, проверяя, не расщепилась ли где-то. Вроде и волосы целы, и книга все так же крепко прижата к груди свободной рукой. Машинально Гермиона взглянула в небольшое зеркало у двери и поразилась отражению. Нечесанные волосы развеваются как у амазонки, лицо румяное, глаза горят, а рот приоткрыт — она устало дышит после аппарации. — Я бы поаплодировал, если бы мог. Облако волос резко повернулось в поисках источника звука, только потом до него дошло. — Малфой, не лезь в мою голову почем зря. — И почем же? Не знал, что Орден обрекает своих верных союзников на голодную смерть. К тому же, мне скучно. А у тебя сны довольно симпатичные. Пауза, затем довольный хмык: — Ну, для гриффиндорца. Справочник не выдержал и с силой грохнулся на стол. Обе руки сжались в кулаки. Вряд ли Малфой мог это заметить, но на секунду Гермионе показалось, что он тоже сжался на своей узкой койке от её пылающего гнева. — Кажется, в прошлый раз это закончилось сломанным носом, не так ли? Гермиона направилась к единственной занятой больничной кровати, закатывая рукава кардигана. Сейчас придумает, как заткнуть рот этому пациенту — хотя бы буквально! Вот засунет туда еду и пусть мучается, пытаясь поработать своими неподвижными челюстями.