Глава 23. Объяснения

      Альрик вошел в штаб и довольно заулыбался. Кажется, он не на шутку соскучился по работе. Полгода странствий по Кристальным пустошам имели свои плоды. И дело было вовсе не в том, что он узнал много нового. Отец Женевьевы — пастор Собора Святой Аэлии — Жульен оказался крайне интересным собеседником. Он много рассказывал о Кристальных пустошах, Боге и о дочерях. За эти полгода Альрик действительно полюбил Женевьеву. Постепенно его письма перестали быть сугубо деловой перепиской, а переросли во что-то более личное. Интимное.       — Письмо, — гонец передал ему конверт, крепко запечатанный.       — Снова Женевьева? — тепло улыбнулся Жульен, — Отчеты?       Альрик поспешно раскрыл письмо. Глаза цеплялись за строчки. Сердце пропустило удар. Он опустился на землю, медленно проводя рукой по волосам. Пастор вопросительно глянул на мужчину.       — Это моя вина, — шепчет под нос Альрик.       — Что там? Не пугай меня.       — Изабель устраивает ей смотрины. Женевьева едва держится.       — Женитьба? — Пастор попытался выхватить письмо, но Альрик покачал головой. Показывать отчаяние Женевьевы ему совсем не хотелось. Он лишь прижал письмо к груди, — Нужно срочно возвращаться.       — Все так серьезно? — седые брови Жульена сошлись на переносице.       Альрик сжал кулаки, серьезно глянув на Пастора. Голубые глаза, такие же как у Женевьевы, обеспокоенно следили за каждым жестом собеседника.       — Как вы смотрите на то, чтоб я сделал предложение вашей дочери?       Жульен замер. В глазах — озадаченность.       — Это из жалости?       Альрик не верит своим ушам. Неужели так можно думать о своей собственной дочери? У неё ведь так много достоинств. Умная, честная, справедливая, красивая. Грациозная.       — О чем вы?       — Ты просто боишься, что она станет чьей-то женой и ей сделают больно, верно?       Мужчина сжимает крепче письмо. Смотрит на идеально выведенные буквы.       — Я и правда боюсь, что ей сделают больно. Но не потому что мне её жаль. А потому что… Я просто хочу.       Пастор широко улыбается. Хлопает по плечу Альрика. Облегчение накатывает почти моментально. Воздух покидает легкие мужчины.       — Но путь не близкий, — произносит Жульен, — Лучше напиши ей что-нибудь. Предупреди. Быть может, она сможет отложить смотрины.       Альрик качает головой. Женевьева вряд ли сможет хоть как-то остановить Изабель Эйрхарт. Эту холодную, властную и чересчур жесткую женщину едва ли мог кто-то обуздать. Странно, что сам Жульен забыл о подобном.       — Я напишу, напишу, — в задумчивости протягивает Альрик.       Альрик открыл дверь в кабинет. Огляделся. Женевьевы нигде не было. Он подошел к своему столу, открыл ящик. Его письма аккуратно распечатанные лежали перевязанные цветными лентами. Он улыбнулся. Значит, не все потеряно. Она ведь так бережно отнеслась к ним. Взгляд скользит по кабинету. Цветы в углу, огарки свечей. Стопка книг и свитков. Сколько бессонных ночей она провела здесь?       — Бросить город на произвол судьбы по собственной прихоти, просто чтоб путешествовать? По мне так это… безответственно. Долг и честь… Видимо, для некоторых эти слова пустой звук. — В голове эхом отозвался то замечание незнакомца с бала.       Мужчина покачал головой — непосильная ноша для молодой девушки. Было ошибкой вот так уезжать и бросать все. Но теперь — я здесь. А значит, все будет в порядке.       Дверь в кабинет распахнулась. На пороге замерла Женевьева. Она была озадачена.       — Я думала, вы сегодня отдыхаете, — произнесла она, заходя в кабинет. Села на стул, который предназначался для посетителей.       — Я уже достаточно отдыхал. Как никогда хочется приступить за работу.       Она печально улыбается. Альрик хмурит брови.       — Что-то случилось?       — Нет-нет, — она тряхнула головой. Заправила прядь за ухо, — Просто… теперь, мне видимо, нужно собирать свои вещи. Раз уж это ваш кабинет.       Она поднимается с места, начинает складывать книги в ровные стопки. Альрик останавливает её, коснувшись ладонью её плеча.       — Нет необходимости так торопиться. Мне не доставляет неудобств, что ты… вы здесь, — Альрик немного краснеет.       Женевьева качает головой, все еще продолжая паковать свои вещи.       — Это неправильно, это ведь кабинет протектора. А я больше им не являюсь. Люди будут приходить и думать. К кому я должен обратиться к ней или к нему?       — Вас заботят такие мелочи? — Альрик тепло улыбается, — Люди прекрасно знают, кто вы. Что вы из себя представляете. И я более чем уверен, к вам они пойдут куда более охотно, чем ко мне… — он понизил голос, почти до шепота, — Ты прекрасно справилась со всем, что выпало на твою долю. Я горжусь тобой.       Женевьева замерла. Она медленно перевела взгляд на мужчину, перестав складывать вещи.       — Гордитесь?... Мной?       — Конечно, ты организовала тренировки, патрули. Праздник, который вот-вот должен пройти. Писала мне еженедельные отчеты, выслушивала просьбы и жалобы горожан. Даже что-то сделала с Корином — понятия не имею что, но это уже абсолютно другой человек. Ты… замечательная.       Женевьев краснеет. Она цепляется руками за столешницу. Альрик ждет её реакции.       — Все не так радужно, как вам кажется…       — Почему?       — Потому что… — девушка пытается подобрать слова, она не смотрит на Альрика, — мы содержим пленника из Северного союза, который не является преступником для нас. Но… является преступником для них.       — Это как? — Альрик хмурит брови, присаживается на краешек стола, чтобы увидеть лицо Женевьевы. Она тяжко вздохнув продолжает.       — Это очень долгая история.       — А я не тороплюсь, — произносит тихо Альрик. Девушка внимательно смотрит на него. Глаза напуганные, словно сейчас она скажет то, что разделит его жизнь на “до” и “после”.       — Ну слушайте…