Пролог №1

      С самого утра день Сириуса Блэка вот вообще не задался. Сначала ссора с Питером, потом Римус ушёл поддержать эту крысу, потом Джеймса вызвал Дамблдор и о чём-то с ним разговаривает с ним с самого утра так ещё и письмо от родителей пришло! Да ещё и громовещатель! Ну и что он, интересно, опять учудил?... вроде даже нарушений серьёзных не было в последнее время...       А даже если бы и были, с начала этого года опека о нём законно перешла в руки уже совершеннолетней, Андромеды и дяди Альфарда, так что письма о нарушениях его родителям вообще не должны были приходить.       Хорошо ещё, его мать умеет заколдовывать громовещатели так, что они не орут на весь Большой Зал.       Сириус со странным, необъяснимым волнением распечатал конверт.       Из него вылетела небольшой свиток пергамента – особый артефакт древних родов – и начал сам себя зачитывать:       «Сириус Орион Блэк. По причинам, превышающим пределы письменного изложения и понимания обычных умов, вы, ваши школьные товарищи, а также лица, находящиеся в вашей близкой дружеской и академической среде, обязаны немедленно прибыть в Блэк-мэнор для участия в мероприятии исключительной важности. Суть сего мероприятия столь необычайна и уникальна, что её изложение на бумаге неизбежно ставит под сомнение здравость изложителя. Мероприятие это стоит вне обычного порядка событий, свойственного даже кругу древних чистокровных родов, и обладает значимостью несравненно большей, чем все прочие известные вам собрания и собрания вашей среды.» — Вальбурга Ирма Блэк.       После озвучивания текста лист бумаги плавно опустился на стол и превратился в обычный пергамент небольшого размера.       Чтобы осознать услышанное, Сириус несколько раз перечитал письмо, а потом пулей выбежал из Большого Зала, даже не успев закончить свой ужин.       Первым делом он разыскал Питера с Римусом, которые сидели в общей гостиной.       Эти двое сидели на диване, и о чём-то разгорячённо спорили. Увидев Сириуса Питер нахмурился, а Римус, наоборот, просиял.       — Сириус! — воскликнул он. — Наконец-то! А то этот крысёнок даже на ужин идти не хочет, чтобы с тобой не видеться!       — Ну и почему я должен хотеть его видеть, Рем? — возмущённо сказал Петтигрю. — Я, как-бы, на него обижен. Он меня мелкой крысой обозвал.       Сириус странно посмотрел на Питера:       — То есть ты затеял спор из-за этого?! — воскликнул он. — А я-то думал...!       — Что ты думал? — рассердился ещё пуще прежнего Питер. — Что это не обзывательство?       Сириус раздражённо закатил глаза.       — Пит! Ты сейчас серьёзно?! Да ты буквально превращаешься в крысу! А «мелким» я тебя назвал потому что ты действительно мелкий ростом. И вообще Римус тебя тоже только что «крысёнком» назвал. На него ты не обижаешься?       Питер сердито посмотрел на Римуса.       — Ну да, — пожал плечами оборотень. — И что? Ты действительно крыса, и действительно ещё не совершеннолетний – крысёнок, получается. И чего тут обидного?       Питер задумался. Кажется, даже он не знал почему вообще обиделся на «мелкую крысу».       — Ну... да я и сам не знаю... Если сейчас подумать, а ведь вы правы... Я сейчас сам не понимаю почему обиделся...       Сириус снова закатил глаза.       — Пит, Рем, мне пришло письмо... — он запнулся. — Письмо от матушки...       Римус и Питер одновременно посмотрели ему в глаза. Это уже стало привычкой для них – заглядывать в глаза Сириуса, когда речь заходила о его матушке.       Вальбурга Блэк всегда вызывала у Бродяги разные чувства. Чаще всего, конечно, гнев или ненависть, но иногда и грусть, или обиду.       В его глазах друзья могли уловить что именно он сейчас чувствует, и подстроится под его ощущения чтобы не задеть чувства друга своей бестактностью.       В этот раз, что странно, в глазах друга не было даже равнодушия – а такое тоже иногда бывало, там был... интерес? любопытство?  заинтересованность? Это было... неожиданно.       Друзья синхронно спросили «что за письмо».       Сириус улыбнулся, и показал им пергамент.       Первым закончил читать Римус.       — Сириус... — тихо проговорил он. — Это же не шутка?       — Нет, Рем, это не шутка. И даже не обман. И не плагиат, и не пародия, и не-       — Ладно, всё-всё, я понял, не перегибай, Сириус. — в успокаивающем жесте поднял руки Люпин. — Но ты точно уверен что это письмо от мадам Блэк?       — На конверте был отпечаток нашего родового кольца, Римус, — ответил Блэк. — Его нельзя подделать или украсть.       — Сири... а что это значит... — тихонько спросил Петтигрю. — Это на каком языке написано...?       Сириус расхохотался, увидев искренне не понимающее лицо друга.       — Это язык аристократов, Пит, — проговорил он сквозь смех. — я сам его три-четыре года учил. Так что даже не пытайся, ты вряд ли поймешь. А вот Лунатику респект – сразу разобрался что это значит.       — Ну... — пробормотал Римус. — Вообще-то я половину всё равно не понял... Только то, что ситуация важная, половине Хогвартса надо в Блэк-мэнор, и что если сообщить о ситуации в письме все подумают что у отправителя крыша поехала.       Сириус, только-только успокоившийся, снова рассмеялся. — Да, Лунатик, — проговорил он. — Ты всё правильно понял. А если ещё короче: «моя маман пригласила меня, моих знакомых и преподов в Блэк-мэнор, а ситуация настолько странная что кажись у маман крыша поехала».