Глава 11. Апрель 2013 «Весеннее обострение и первый торг»

Апрель в Подмосковье вступал в свои права шумно и грязно: из-под растаявшего снега обнажились залежи прошлогодней листвы, сломанные ветки и вечное напоминание о долгой зиме. Во дворе усадьбы в Лохово разворачивалось масштабное мероприятие, традиционное для любого российского загородного дома — генеральный субботник. Людмила Сергеевна, вооружившись тяжелыми граблями и решительным боевым настроем, руководила процессом с командного пункта у крыльца. — Так, не ленимся! Быстрее машем граблями, скоро солнце сядет, а у нас еще половина газона не убрана! — командовала она, строго поглядывая на младшую дочь. Пуговка, облаченная в слишком большую для нее рабочую куртку и резиновые сапоги на три размера больше, лениво перекладывала прелую листву с места на место, больше думая о том, как бы выпросить законный перерыв на чай. — Мам, вообще-то детский труд по закону ограничен, да и экологическая обстановка требует невмешательства в природный круговорот перегноя, — философски заметила Пуговка, опираясь на черенок грабель, как на штурвал корабля. — Какая экология, Пуговка? Если мы к приезду новых покупателей не приведем участок в порядок, они подумают, что здесь хоронозавр зимовал! — отрезала Людмила Сергеевна. — Кстати, а где твой отец? Пять минут назад был здесь и испарился. Сергей Алексеевич действительно пропал. Нащупав момент всеобщего трудового энтузиазма, Папа тихонько испарился в сторону гаража. Там, в спасительной полутьме среди канистр, старых покрышек и пахнущего бензином верстака, он нашел идеальное укрытие. Устроившись на перевернутом ящике, Папа с блаженным видом развернул газету и уже собирался погрузиться в чтение кроссворда, как тишину разорвал резкий, требовательный звонок мобильного телефона. Папа вздрогнул, едва не уронив газету, и поспешно ответил: — Алло? — Сергей Алексеевич, добрый день! Сидите? Лучше сядьте! — голос риелтора Бориса в трубке звенел от восторга и профессионального азарта. — Помните те свежие фотографии, что младшая дочка скинула? Короче, они сработали на ура! У меня на горизонте реальный клиент. Готов приехать на просмотр хоть сегодня и... внимание... готов внести задаток! У Папы перехватило дыхание. Неужели этот многострадальный дом наконец-то купят? Все долги по коммуналке, бесконечные счета и этот ледяной склеп останутся позади! — Борис! Да вы гений! Везите его скорее, мы тут как раз порядок наводим, камин растопим, чайник поставим... — затараторил Папа. — Стойте, погодите, радоваться рано, — перебил его риелтор, понизив голос до заговорщицкого шепота . — Клиент серьезный, при деньгах, но у него жесткое условие. Он согласен на сделку прямо сейчас, но требует скидку ровно в 20 процентов от нашей итоговой цены. Ни центом меньше. Время пошло, думайте, Сергей Алексеевич! Через полчаса после звонка Бориса в гостиной Лохово развернулся настоящий командный пункт. Поскольку в этот момент все находились в разных концах столицы и Подмосковья, единственным способом решить судьбу семейного бюджета был экстренный видеозвонок. Папа водрузил старый ноутбук на середину обеденного стола. На экране тут же замаячили лица Даши и Веника — бледные, замученные, но живые, подсвеченные синеватым светом монитора их тесной однушки. Рядом с Папой плечом к плечу стояли Людмила Сергеевна скрестив руки на груди, и Пуговка, которая с важным видом жевала сушку. — Короче, докладываю обстановку! — с порога начал Папа, нервно протирая голову . — Есть покупатель. Реальный, с деньгами на руках. Готов забрать дом прямо сейчас. Но... есть нюанс. Просит скидку в двадцать процентов. Возникла тяжелая, звенящая пауза. Первой тишину разорвала Людмила Сергеевна. Её лицо мгновенно пошло пятнами праведного гнева. — Двадцать процентов?! Да он с ума сошел! — взвизгнула Мама, наклоняясь к самой камере, будто пыталась дотянуться до собеседника через интернет. — Мы этот дом по кирпичику собирали! Каждую плиту душой выстилали, камин этот своими руками клали, а тут какой-то дядя с улицы хочет за бесценок забрать наше родовое гнездо?! Никаких скидок! Пусть идет лесом! — Люда, погоди, не горячись, — попытался урезонить ее Папа, испуганно косясь на экран. — Ты же счета за отопление видела в феврале. Если мы сейчас упустим этого клиента, то следующий покупатель появится только к следующей зиме, и тогда мы сами этому дяде доплачивать начнем, лишь бы он заберет ключи! — Правильно папа говорит, — подала голос Пуговка, задумчиво качая ногой в огромном резиновом сапоге . — Бизнес есть бизнес. Нам нужны живые деньги, а не духовные скрепы с плесенью в углу. На другом конце провода в московской однушке Даша тяжело вздохнула. Она оторвалась от чертежей и дочек-пеленок, подошла прямо к камере, упершись руками в стол. Ее лицо выражало абсолютную, железобетонную усталость человека, который уже давно перестал жить иллюзиями. — Мама, перестань драматизировать, — голос Даши звучал холодно и безапелляционно. — Какое «родовое гнездо»? Дом жрет деньги как ненасытный монстр, трубы в подвале уже гниют, а мы с Веником ютимся в коробке из-под телевизора и делим ночные смены по секундомеру. — Дашенька, но двадцать процентов — это же... — попыталась возразить Людмила Сергеевна. — Это наш билет на свободу, мам! — перебила ее Даша, не терпящим возражений тоном. — Уступайте, пока дают! Если этот клиент сорвется, мы все тут окончательно погрязнем в долгах. Соглашайтесь на скидку, оформляйте сделку и закрывайте этот гештальт! Папа замер, переводя растерянный взгляд с непримиримой жены на жесткую, по-взрослому практичную Дашу. Он оказался зажат между материнским сантиментами и суровой экономической необходимостью. Пока в Лохово кипели страсти вокруг двадцатипроцентной скидки, в московской однушке раздался телефонный звонок, который грозил перевернуть всю жизнь молодой семьи. Стрелки настенных часов показывали полдень. Веник только-только прилег поспать после изнуряющей ночной смены в конструкторском бюро и трехчасовой утренней воззи с коляской, как резкая трель мобильного телефона разорвала тишину комнаты. Даша, качавшая в этот момент плачущую Соню, сердито шикнула на мужа: — Веник, твой телефон! Если это опять спам-рассылка или банк, я его в окно выброшу! Веник с трудом разлепил тяжелые от недосыпа веки, нащупал на тумбочке смартфон и хриплым, сорванным сном голосом ответил: — Да? Слушаю... — Здравствуйте, это инженерное бюро «Проект-Стандарт», — прозвучал в динамике четкий, деловой женский голос. — Мы рассматриваем резюме на открытую позицию ведущего инженера-проектировщика. Ваши ночные чертежи систем вентиляции, которые вы отправляли на прошлой неделе по открытому тендеру, произвели впечатление на нашего главного технолога. Веник мгновенно протрезвел. Сон слетел с него в одну секунду. Он приподнялся на локте, чувствуя, как внутри замирает сердце. — Эээ... да, я отправлял расчеты, — сглотнув комок в горле, произнес он. — Мы бы хотели пригласить вас на очное собеседование в этот четверг, — продолжил голос. — Речь идет о постоянной ставке в штате, с официальным оформлением и фиксированным окладом, который втрое превышает ваши текущие подработки. Готовы подъехать? В комнате наступила абсолютная тишина. Даша замерла с Соней на руках, широко распахнув глаза и пытаясь по выражению лица мужа понять, что происходит. Веник посмотрел на заваленный чертежами стол, на общую тесноту их крошечной кухни и на уставшее лицо жены. — Да, — твердо и отчетливо ответил он. — Я буду в четверг. Точное время уточните, пожалуйста. Когда звонок завершился, Веник медленно опустил телефон. На его лице впервые за последние месяцы появилась не измученная ухмылка, а самая настоящая, широкая улыбка. — Даш... — тихо выдохнул он . — Кажется, нас зовут на нормальную работу. С белой зарплатой. Даша прижала к себе ребенка, и по ее щеке скатилась одна-единственная слезинка облегчения. Похоже, черная полоса в их жизни наконец-то начала сменяться долгожданным белым светом. В четверг утром перед стеклянными дверями солидного инженерного бюро «Проект-Стандарт» стоял человек-загадка. Веник тщательно подготовился к судьбоносному событию: он достал из шкафа старый отцовский костюм, который Сергей Алексеевич носил еще в девяностые годы. Пиджак оказался широковат в плечах, брюки собирались гармошкой на ботинках, а в кармане топорщилась пачка свежих чертежей. Но выглядел Веник внушительно — по крайней мере, солидно. Правда, за всем этим фасадом скрывался организм, который не спал нормально уже недели две. Хронический недосып, ночные смены и забота о маленькой Соне сделали свое дело. Мозг Веника работал на аварийном резервном питании. Ровно в назначенное время он вошел в светлый кабинет начальника отдела кадров и главного инженера. — Здравствуйте, я по поводу вакансии инженера-проектировщика, — бодро начал Веник, но от тепла батарей и мягкого света ламп его глаза вдруг стали катастрофически тяжелеть. Главный инженер, суровый мужчина с седыми усами по имени Виктор Петрович, кивнул и протянул руку: — Присаживайтесь, молодой человек. Нам расхваливали ваши расчеты по вентиляции. Давайте посмотрим, что вы... Веник сел на стул, положил паку с чертежами на стол и... неожиданно для самого себя замер. Его веки сомкнулись. Мощнейший накопительный недосып взял верх над силой воли. Прямо посреди деловой беседы, с открытым блокнотом в руке и с ручкой, зажатой между пальцами, Веник триумфально заснул, издав едва слышный свистящий звук носом. В кабинете повисла зловещая тишина. Кадровичка испуганно прикрыла рот ладонью, а Виктор Петрович удивленно приподнял бровь, глядя на спящего соискателя в огромном пиджаке. — Это... оригинальный подход к переговорам, — хмыкнул главный инженер. — Спит прямо на ходу. Видимо, ночные смены парня совсем добили. Ну-ка, дайте сюда его чертежи. Виктор Петрович развернул верхний лист ватмана. Уже через минуту скептицизм на его лице сменился неподдельным профессиональным уважением. Перед ним лежала гениальная, математически безупречная схема разводки воздушных потоков для сложного торгового комплекса, решенная изящно и нестандартно. — Черт побери, а голова у него варит блестяще! — восхищенно произнес главный инженер, постукивая ручкой по столу. — Даже во сне проектирует лучше, чем половина нашего проектного отдела трезвыми в понедельник утром. От громкого голоса Веник вздрогнул, резко распахнул глаза, судорожно выпрямился в кресле и выпалил спросонья: — Я всё посчитал! Коэффициент трения воздуха в коробе равен... э-э-э... любви к семье! Виктор Петрович расхохотался: — Ладно, гений сопромата, просыпайся. Вы приняты! Оформляем в штат, оклад белый, ставка полная. Идиотский пиджак можешь больше не надевать, но чертежи свои приноси почаще. Когда Веник вылетел из бюро на улицу, воздух Москвы казался ему чистейшим кислородом. Он судорожно схватил телефон и набрал Дашу. — Даш... нас взяли! Официально! Белая зарплата! — кричал он в трубку так громко, что прохожие оборачивались. На другом конце провода Даша сначала замерла, а потом тихонько зарыдала от счастья. Теперь у них появился тот самый надежный фундамент, с которым можно было смело идти в банк и подавать документы на одобрение долгожданной ипотеки. Их собственная квартира перестала быть миражем. Успех Машиного первого клиентского дня в салоне «Элегия» не остался незамеченным. То, что начиналось как скромное выживание в углу с облупившимся зеркалом, к апрелю стало вызывать у старой гвардии салона вполне осязаемое раздражение. В четверг утром, когда Маша раскладывала на столике свои кисти и палетки, над ее головой нависла тяжелая тень тети Любы. Опытная парикмахерша с неизменной химической завивкой скрестила руки на груди и сверлила Машу недобрым взглядом. — Знаешь что, молодая? — сурово начала тетя Люба, постукивая ножницами о ладонь. — Ты тут слишком резво копытом бьешь. Вчера ко мне постоянная клиентка, баба Зина, на стрижку записалась. Пришла, увидела твои баночки-скляночки, накрасила губы твоим блеском — и всё! Отменила стрижку «под горшок», потребовала свадебный макияж и улетела на свидание с вдовцом из собеса! Ты мне клиентку переманила и выручку ломаешь! Маша замерла с кисточкой в руке. Она понимала: если сейчас пойти на конфликт с тетей Любой и тетей Светой, те выживут ее из салона за пару дней. Администратор Жанна Марковна в такие разборки не вмешивалась — ей важна была только исправная арендная плата. Вместо того чтобы спорить или защищаться, Маша включила дипломатию на максимум. На ее лице расцвела самая лучезарная, обезоруживающая улыбка, от которой даже суровое сердце тети Любы дрогнуло. — Тетя Люба, ну что вы такое говорите? Разве я конкурент легендарному мастеру химической завивки всего ЮЗАО? — медово пропела Маша, поднимаясь со стула. — Баба Зина к вам годами ходит и еще столько же проходить будет. А макияж — это же не стрижка, это бонус к вашей красоте! Между прочим, я давно заметила: у вас потрясающий разрез глаз, просто грех прятать такую форму под челкой. Тетя Люба опешила. Она явно ждала скандала, криков или жалоб хозяйке, а не комплиментов. Ее суровое выражение лица слегка поплыло. — Чего это... форму? — с подозрением переспросила она, поправляя фартук. — Какая челка? — А вот давайте я вам покажу! — не давая опомниться, Маша мягко, но уверенно взяла тетю Любу за локоть и усадила ее на свое клиентское кресло. — Пять минут. Если вам не понравится, я неделю буду мыть полы во всей «Элегии». Исключительно мастер-класс от профессионала. Бесплатно! Пока тетя Света с удивлением наблюдала за процессом из соседнего кресла, Маша ловко заколола тете Любе мешающие пряди, смахнула излишки пудры и легкими, точными движениями кисти применила технику омолаживающего контуринга. Она высветлила зону под глазами, подчеркнула скулы мягким румянцем и добавила капельку блеска на губы. Вся процедура заняла ровно четыре минуты. Маша развернула кресло к зеркалу и поднесла ручное зеркальце. В тишине парикмахерской тетя Люба уставилась на свое отражение. На нее оттуда смотрела не уставшая женщина за сорок, а посвежевшая, сбросившая лет десять дама с голливудским овалом лица. — Ой матушки... — только и выдохнула тетя Люба, трогая пальцем скулы. — Это... это я? Да я ж на себя в молодости на дискотеке в доме культуры похожа! — Вы просто богиня, тетя Люба! — подмигнула Маша. Тетя Света не выдержала, подошла ближе, присвистнула от восхищения и толкнула коллегу в плечо: — Слушай, Люб, а ведь тебя теперь хоть на доску почета вешай! Машка, а мне такое сделаешь? Только перед закрытием, когда алкаши на стрижку под ноль перестанут ходить. Маша победно улыбнулась. Война была окончена безоговорочной победой мягкой силы. Теперь за ее спиной в «Элегии» стояли не суровые надсмотрщицы, а две верные боевые подруги, готовые защитить молодого визажиста от любых напастей. В пятницу вечером во дворе усадьбы в Лохово стоял припаркованный блестящий немецкий внедорожник. Наследство прошлого, стоявшее здесь годами, наконец-то нашло своего нового хозяина. В просторной гостиной за большим дубовым столом царила торжественная, но слегка меланхоличная тишина. Риелтор Борис с довольной улыбкой раскладывал бумаги, аккуратно разглаживая уголки документов. Покупатель — солидный мужчина в дорогом пальто — с интересом осматривал камин, который сегодня, к счастью, не дымил. Папа стоял у стола, держа в руке перьевую ручку. Его пальцы слегка подрагивали. 20 процентов скидки от изначальной цены резали по сердцу лучше любого ножа — всё-таки столько сил, нервов и надежд было вложено в этот огромный дом. Людмила Сергеевна молча стояла у окна, скрестив руки и отвернувшись к заходящему весеннему солнцу, чтобы домашние не видели ее подступивших к глазам слез. — Ну что, Сергей Алексеевич? Ударим по рукам? — бодро произнес Борис, протягивая Папе ручку. — Сделка историческая. Задаток поступает на ваш счет уже в начале мая, а полное оформление закроем к началу лета. Папа глубоко вздохнул, бросил прощальный взгляд на высокие потолки гостиной и уверенной, хотя и тяжелой рукой поставил свою подпись на бланке предварительного договора. — Договорились, — тихо сказал он. — Берегите камин... он с характером. Поздняя ночь того же дня. Москва погрузилась в тишину, укутанная редкими фонарями и прохладным апрельским воздухом. На крошечной кухне съемной однушки горел лишь тусклый свет над раковиной. Маленькая Соня наконец-то спала в своей кроватке, а Даша и Веник сидели плечом к плечу за заваленным чертежами столом. Веник молча подвинул к жене официальный документ с синей печатью инженерного бюро и уверенной подписью генерального директора. Рядом лежала распечатка с подтверждением одобрения их первичных финансовых условий для ипотеки. Даша внимательно вчиталась в строчки трудового договора с фиксированным белым окладом, провела пальцем по строчке с должностью ведущего инженера, а затем подняла глаза на мужа. В полутьме кухни ее глаза сияли ярче любых звезд. Не говоря ни слова, она резко качнулась вперед и крепко-крепко обняла Веника за шею, утыкаясь лицом ему в плечо. Он мягко обнял ее за талию, чувствуя, как уходит многомесячное напряжение, недосып и страх перед завтрашним днем. — Мы сделали это, Веник... — прошептала Даша, счастливо улыбаясь сквозь подступившие слезы. — Мы реально это сделали. — Да, родная, — тихо ответил Веник, целуя ее в макушку. — В мае папа закрывает сделку по продаже усадьбы в Лохово, а значит, у нас появляется первый полноценный взнос. Хватит ютиться по углам. Он развернул на экране ноутбука план квартиры под номером 32 — той самой, о которой они мечтали долгие зимние месяцы, с нормальными окнами, светлыми комнатами и тихим двором. — Пора собирать документы для банка, — уверенно добавил Веник. — Наша собственная весна наконец-то наступила.