Глава 16 Сентябрь 2013 Школьные сборы

Глава 16. Сентябрь 2013 — Школьные сборы Утро первого сентября в загородном доме Папы и Людмилы Сергеевны выдалось на редкость бодрым, если не сказать — катастрофическим. Людмила Сергеевна с распущенными волосами, в халате и с блокнотом наперевес металась по гостиной среди громадных картонных коробок. Переезд из усадьбы давал о себе знать в самый ответственный момент: вещи после масштабной транспортировки были распакованы лишь наполовину, и теперь найти нужный предмет гардероба казалось задачей сложнее, чем расшифровать египетские иероглифы. — Сергей! Ты не видел белые банты? И где парадная юбка Полины?! Мы опоздаем на линейку! — в голос паниковала Людмила Сергеевна, с треском распаковывая очередной скотч на коробке с надписью «Кухня / Разное». Из соседней комнаты выглянул Сергей Алексеевич. Очки он, по своей привычке, оставил на тумбочке, а на ходу пытался застегнуть пуговицы парадной белой рубашки. — Людочка, спокойно, земля круглая, найдем! — попытался успокоить жену Сергей, хотя сам выглядел не менее растерянным. — В конце концов, в чем пойдет, в том и пойдет... О, Пуговка, ты готова? В этот момент из комнаты вышла Полина — уже полностью собранная, в отутюженной блузке, строгой темной юбке и с идеальными косичками. Вид у нее был максимально независимый и взрослый. — Я-то готова, папа, в отличие от вашего логистического центра, — важно заметила Пуговка, поправляя ранец. — А вот главный вопрос с цветами до сих пор не решен. Учительнице биологии, между прочим, надо дарить не абы что. Папа хитро прищурился, подошел к окну, за которым расстилался просторный зеленый газон, и кивнул на клумбу: — Слушай, Полин, зачем тратить лишние деньги на цветочные магазины, где цены к первому сентября взлетают до небес? Смотри, какие шикарные бархатцы на клумбе растут! И астры вон колосятся. Выйдешь, быстренько срежешь штук пять — и шикарный авторский букет готов. Экономия семейного бюджета в чистом виде! Пуговка посмотрела на отца так, будто он предложил ей пойти на линейку в спальном мешке. — Пап, ты серьезно? — с неподдельным ужасом в голосе произнесла она. — В моем возрасте заявляться к классной руководительнице с веником из дворовых сорняков и клумбовых оговорок — это стопроцентное социальное самоубийство. Меня же старшеклассники засмеют до конца учебного года! Я буду изгоем! Никаких клумб, мы едем в нормальный ларек за нормальными гладиолусами. Людмила Сергеевна, чудом выудившая из недр коробки заветные белые банты, победно выдохнула: — Ребенок абсолютно прав, Сергей! Никаких клумб. Полина, беги в машину, я сейчас подойду. Через полчаса парадная суета осталась позади. Школа №69 встретила их привычным шумом, звонким смехом, музыкой из динамиков и пестрым морем из белых бантов, георгинов и праздничных костюмов. Как только Пуговка переступила порог знакомого школьного двора, вся ее важная независимость куда-то испарилась. Навстречу ей с криками неслись одноклассники. За лето все заметно выросли, загорели, обменялись новостями о каникулах, планшетах и поездках к бабушкам. Полина обняла лучших подруг, звонко рассмеялась и вдруг поймала себя на неожиданной мысли: как бы она ни хорохорилась перед родителями, а по этим родным коридорам, пахнущим свежей краской и мелом, она всё-таки безумно соскучилась. Учебный год официально начался. Середина сентября выдалась прохладной, но на столичном авторынке «Москва» жара стояла вполне тропическая — главным образом из-за кипевших страстей, агрессивного маркетинга перекупщиков и неуемного энтузиазма Маши. Маша уверенно шагала между рядами подержанных иномарок в ярком тренче и солнцезащитных очках, опираясь на локоть Веника, который тащил тяжелый рюкзак с инструментами. Она твердо намерена была уехать отсюда на собственной «ласточке». Первый же осмотренный экземпляр — подержанный ярко-красный хэтчбек с облупившимся лаком — привел Машу в полный восторг. Она прижалась ладонями к капоту, восхищенно хлопая ресницами: — Веник, посмотри на эти фары! Ну чисто кошачий разрез глаз! А сиденья в цветочек! Просто шедевр автомобильного дизайна, беру не глядя! К Маше тут же подскочил прожженный мужик в кожаной куртке с золотой цепью на шее — типичный автоперекупщик по имени Эдик. Широко улыбаясь золотыми зубами, он замахал руками: — Девушка, глаз-алмаз! Конфетка, а не машина! Бабушка в церковь ездила, пробег минимальный, мотор шепчет, ходовая — идеал! Для такой красотки — спеццена, налетай! Веник тяжело вздохнул, молча отодвинул Машу в сторону, достал из кармана фонарик, открыл капот и заглянул в нутро «конфетки». Из недр двигателя донесся зловещий металлический стук, а внизу отчетливо виднелись подтеки масла и ржавчина толщиной с палец. — Так, «бабушка», судя по задирам на цилиндрах и убитой поршневой, участвовала как минимум в незаконных уличных гонках, — сурово произнес Веник, поднимая фонарик. — А теперь считаем кинетическую энергию износа: при таком коэффициенте трения коленвала и зазорах в ГРМ, если мы разгонимся до шестидесяти, этот мотор скажет вам «до свидания» прямо на МКАДе. И это мы еще днище не смотрели — там геометрия кузова нарушена после жесткого лобового столкновения, лонжероны вареные. Сбавьте цену раза в три и доплатите нам за моральный ущерб. Эдик в мгновение ока растерял всю уверенность, перестал улыбаться и поспешно захлопнул капот: — Эээ, пацан, ты чего умничаешь?! Ученый штоль? Иди физику в другом месте преподавай! — пробормотал он и тут же растворился в толпе покупателей. Маша разочарованно надула губы: — Ну вот, всю романтику испортил. А цвет был такой жизнерадостный... — Маша, мы покупаем средство повышенной опасности, а не сумочку в бутике, — непреклонно ответил Веник, протирая руки влажной салфеткой. — Ищем дальше, но по моим критериям: компрессия, геометрия и здравый смысл. Поиски заняли еще пару часов. Веник с фонариком облазил с десяток машин, пугая перекупщиков терминами вроде «крутящий момент», «люфт рулевого управления» и «усталость металла». Маша стоически терпела, изредка отвлекаясь на оценку зеркалец заднего вида. Успех ждал их на даль площадке, возле скромного, но ухоженного хэтчбека насыщенного лимонно-желтого цвета. Веник с умным видом простучал крылья, заглянул под днище, проверил масло, измерил толщину краски и наконец выпрямился, довольно кивнув: — Ну что, Васнецова... Принимай работу. Подвеска перебрана, кузов родный, двигатель работает как швейцарские часы. Немецкая база, надежная сборка. Цена адекватная. Бери — не пожалеешь. Маша заглянула в салон, проверила зеркало, бросила взгляд на яркий кузов, который заметно выделялся на фоне серой массы подержанных иномарок, и победно улыбнулась: — Одобряю, Васильев! Цвет — огонь, парковаться будет удобно, а главное — ГИБДД теперь официально покорено. Оформляем! Первая половина сентября в Москве принесла не только золотые листья, но и вполне осязаемое ощущение того, что большая квартира №32 остро нуждается в тепле и обжитом виде. Пока Маша покоряла авторынок, а Женя преодолевала таежные буреломы, Даша решила взять на себя фронт отделочных работ. План был прост и элегантен: пока двухлетняя Соня увлечена новой пирамидкой, быстро прогрунтовать углы в детской и аккуратно наклеить первые в их жизни обои с пастельным рисунком. Реальность, как водится, внесла свои коррективы. Стоило Даше на три минуты отвернуться к ведру с клеем, как в комнате воцарилась подозрительная, зловещая тишина. Ни звука падающих игрушек, ни бормотания. Даша резко обернулась и замерла с валиком в руке. Сонечка обнаружила на полу коробку с пальчиковыми красками, которые купили на вырост. За эти несколько секунд двухлетний ураган успел развернуть масштабную художественную сессию. Светлые, еще чистые стены детской теперь украшал мощный авангардный арт-объект в ярко-синих, багровых и солнечно-желтых тонах. Соня сидела посреди комнаты, с ног до головы измазанная краской, держала в руке испачканную кисточку и с абсолютно счастливым, ангельским выражением лица смотрела на маму. Даша почувствовала, как внутри нее закипает праведный гнев молодой матери. На мгновение перед глазами пронеслись часы мучительной подготовки, выбор обоев по каталогам и попытки сделать всё «идеально». — Сонечка... — зловещим шепотом произнесла Даша, глядя на шедевр на стене. — Ты что же это... репродукцию Пикассо тут решила исполнить без моего согласия? Соня радостно захихикала, замахала ручками и оставила яркий синий отпечаток ладошки прямо на стыке будущих обоев. Даша шумно выдохнула, закрыла глаза, мысленно сосчитала до десяти, а потом... неожиданно для самой себя тихо рассмеялась. Оглядев пустые углы, пахнущие свежей краской, картонные коробки у стен и эту цветастую «мазню», она поняла вдруг простую вещь: идеальный евроремонт делает квартиру похожей на мебельный салон. А вот этот хаос, эти следы детских ладошек и искренний смех превращают квадратные метры в настоящий, живой дом. Она бросила валики на пол, подошла к дочке, зачерпнула пальцем яркой желтой краски и решительно мазнула себя по носу. Соня восторженно завопила. В этот момент в прихожей хлопнула дверь — вернулся Веник с ключами от новоиспеченной машины. Разуваясь, он заглянул в детскую, собираясь похвастаться удачной покупкой, но замер в дверях. На стене красовался авангард, а на полу сидели две абсолютно перемазанные краской художницы. Веник снял очки, протер их платком, удивленно приподнял бровь и с опаской спросил: — Так, любимая... Я чего-то не понял. У нас тут капитальный ремонт или филиал современного искусства? — Это концептуальный дизайн, Васильев, — сияя улыбкой, ответила Даша, поднимаясь с пола. — Иди сюда, не стой столбом. Нам нужно зафиксировать исторический момент. Не успел Веник опомниться, как Даша схватила его за руку, густо измазала ладонь в красной краске и прижала его руку к стене рядом с Сониным художеством. — Ну вот, — довольно оглядев стену, заключила Даша, прижимая мужа к себе и оставляя на его плече яркий мазок. — Теперь квартира официально заселена. Никакие обои нам больше не нужны. Яркий лимонно-желтый хэтчбек триумфально вкатился во двор дома №32. За рулем сидела Маша, сжимавшая руль с такой силой, будто от этого зависела судьба вселенной. Наконец-то она приехала в гости к Даше и Венику полностью самостоятельно, гордо преодолев свой первый серьезный городской маршрут. Оставалось самое малое: припарковаться у подъезда. Увы, законы геометрии и реальный столичный двор внесли свои коррективы в экзаменационные навыки Маши. Вместо того чтобы аккуратно заехать в свободный карман с первой попытки, Маша включила заднюю передачу, резко выкрутила руль и замерла поперек узкого проезда. Машина встала под диагональным углом сорок пять градусов, полностью перекрыв дорогу и мусоровозу, и легковушкам местных жителей. Маша включила «аварийку», которая замигала тревожным оранжевым светом, и принялась ожесточенно крутить руль туда-сюда, пытаясь исправить траекторию. В этот момент из соседнего подъезда вальяжно вышла Ирина Якушева, везя перед собой коляску с двухлетним Игорем. Заметив желтую помеху на дороге и узнав за рулем Машу, Ирина тут же расплылась в ядовитой улыбке. Упустить шанс ужалить Васнецовых она просто не могла. — О, посмотрите-ка, еще одна экстремалка на колесах! — громко, на весь двор объявила Якушева, останавливаясь у клумбы и выразительно закатывая глаза. Она повернулась к окнам первого этажа и крикнула так, чтобы слышал весь двор: — Даша! Выходи на балкон, спасай имущество! Васнецова, ты свою сестрицу вообще водиться с рулем научила, а то она мне сейчас всю клумбу снесет к чертовой бабушке! На третьем этаже тут же распахнулась балконная дверь, и на пороге появилась Даша в домашнем фартуке и с чашкой чая в руке. Оценив масштаб транспортного коллапса во дворе и услышав голос старой знакомой, Даша даже бровью не повела. Опершись локтями о перила, она с фирменным сарказмом включилась в словесную дуэль через весь двор: — Ирочка, добрая душа, здравствуй и тебе! Не переживай за свои цветочки, Маша паркуется по авторской методике — это перформанс, современное искусство! А вот ты лучше за своей коляской следи, а то твой Игорь уже пытается пепельницу из чужого бампера выковырять. Или у тебя опять бюджет на воспитание ушел на очередной тюнинг губ? Соседи на скамейках дружно прыснули в кулаки. Лицо Якушевой мгновенно пошло багровыми пятнами. — Да я просто переживаю за безопасность пешеходов в этом районе! — взвизгнула Ирина, яростно дернув ручку коляски. — С такими талантами ей только на самокате по пустырю ездить, а не по дворам рассекать! — Ничего, Ир, лимонный цвет отлично гармонирует с твоим вечным недовольством! — не осталась в долгу Даша, делая элегантный глоток чая с высоты своего балкона . — И вообще, не мешай человеку постигать дзен параллельной парковки! Пока две женщины обменивались изысканными колкостями, Маша, наконец проигнорировав словесные баталии, резко выкрутила руль вправо, победно хмыкнула, закинула машину в карман и заглушила двигатель. Машина встала идеально параллельно бордюру. Маша гордо выпорхнула из салона, поправила солнцезащитные очки и, не обращая внимания на фыркающую Якушеву, звонко крикнула вверх: — Даша, открывай калитку, твой любимый водитель прибыл! Последнее воскресенье сентября выдалось по-осеннему прохладным, но на редкость солнечным. Вечером того же дня у подъезда дома №32 стоял лимонно-желтый хэтчбек Маши, сияя в лучах заходящего солнца свежевымытыми боками. Сегодня предстоял главный ритуал — официальная «обкатка» машины по вечерней столице в самом полном составе. На заднем сидении, надежно зафиксированная в детском кресле, сидела Соня и с любопытством вертела головой. Рядом устроилась Даша, пристегиваясь и с улыбкой наблюдая за сестрой. На переднее пассажирское сиденье сел Веник, сразу же превратившись в бдительного штурмана. Маша сидела за рулем с выражением лица человека, управляющего космическим шаттлом при посадке в атмосферу. Ее пальцы буквально вросли в кожаную оплетку руля, knuckles (суставы пальцев) побелели от напряжения, а взгляд был намертво прикован к дороге впереди. Стрелка спидометра уверенно и непоколебимо застыла на отметке «40 километров в час». Машина плавно выехала на просторный проспект. Слева и справа с урчанием проносились иномарки, водители которых недоумевали, почему желтая малышка так настойчиво занимает средний ряд на черепашьей скорости. Время от времени сзади раздавались нетерпеливые гудки. — Маша, солнце мое, у нас в потоке никто так медленно не ездит, мы сейчас создаем филиал пробки прямо посреди дороги, — мягко заметил Веник, глядя в зеркало заднего вида. — Чуть-чуть поддай газку, третья передача позволяет. — Васильев, не сбивай меня с дзена! — сквозь зубы процедила Маша, не смея отвести глаз от лобового стекла. — Я чувствую вибрацию дороги! Я контролирую каждый поршень! Кто спешит — тот объедет! Даша рассмеялась, откинувшись на спинку сиденья и закинув руку за подголовник. Она посмотрела на сосредоточенный профиль сестры, потом на мягкую, поддерживающую улыбку Веника, который ловко подсказывал Маше дорожные знаки, и на радостную Соню, державшую в руке плюшевого зайца. За окнами проплывали мерцающие огни вечерней Москвы, зажигались первые фонари, в прохладном воздухе пахло сырой листвой и осенью. Даша вдруг остро почувствовала, как уходит вся накопившаяся за последнее время усталость от переездов, бесконечных коробок и шпилек вредной Якушевой. Несмотря ни на что, их большая семья уверенно и неотвратимо двигалась вперед. И пусть скорость была всего сорок километров в час — это была их собственная, честно завоеванная дорога.