Глава 15 Август 2013 Песочные войны

Август вступил в свои права, щедро заливая московские дворы знойным солнцем. На детской площадке элитного жилого комплекса кипела своя, бескомпромиссная жизнь. Даша сидела на лавочке в тени раскидистого клена, наслаждаясь редкими минутами относительного покоя. Двухлетняя Соня самозабвенно возилась в просторной песочнице, аккуратно и сосредоточенно выстраивая рядами аккуратные пластмассовые куличики. Жизнь в новой четырехкомнатной квартире постепенно входила в размеренную колею, но, как выяснилось, идиллия в спальном районе Москвы имела свойство заканчиваться ровно в тот момент, когда на горизонте появлялась Ирина Якушева. Тишину разорвал звонкий, фальшиво-элегантный голос: — Ой, Игорек, солнышко, смотри, тут какая-то девочка заняла твою любимую формочку! Ну ничего, мы сейчас поделимся. Даша внутренне сжалась, закрыла глаза и мысленно досчитала до десяти. Когда она открыла их, перед песочницей уже стояла во всем параде Якушева — в солнцезащитных очках от Chanel, с идеальным маникюром и презрительной ухмылкой на губах. Рядом с ней крутился ее двухлетний сын Игорь — пухлый, избалованный мальчик с надутыми губками. Не успела Даша и слова сказать, как маленький Игорь с размаху наступил на шедевр архитектурного искусства Сони, превратив идеальные куличики в серую пыль. Затем он без предупреждения выхватил из Сониных рук ее любимое красное ведёрко и звонко заплакал просто для привлечения внимания мамы. Ирина тут же демонстративно всплеснула руками, хотя в ее глазах читалось неприкрытое злорадство: — Ой, Дашенька! Какая неожиданная встреча! Надо же, наши детишки почти ровесники. Только, знаешь, твою Соню бы поучить хорошим манерам — мой Игорь такой чувствительный мальчик, а она сразу в слезы. Ну ничего, мы же интеллигентные люди, правда? Соня, до этого секунду назад растерянно хлопавшая ресницами, мгновенно унаследовала весь боевой характер семьи Васнецовых. Обиду терпеть она была явно не намерена. Лицо малышки озарилось хитрой и решительной улыбкой. Не говоря ни слова, Соня загребла обеими руками полные пригоршни сухого, горячего песка и с быстротой профессионального ниндзя опрокинула их прямо на макушку ошеломленному Игорю. Над детской площадкой повисла абсолютная, звенящая тишина. Игорь замер, превратившись в ходячее песочное чучело, а затем издал ультразвуковой вопль сирены. Ирина Якушева схватилась за сердце, едва не выронив брендовую сумочку: — Боже мой! Что это?! Какая дикость! Вы посмотрите на ее поведение! Это же... это чистый криминал! Даша, уймите своего ребенка! Даша медленно поднялась с лавочки, поправила солнцезащитные очки и, с абсолютно невозмутимым, даже скучающим видом глядя на истерику соседки, спокойно ответила: — Ира, не переживай ты так. Это не дикость, это современный ландшафтный дизайн. Моя Соня просто помогла твоему мальчику определиться с новым стилем. Говорила же я Венику — район отличный, но с фауной нам предстоит повоевать. Пауза на детской площадке длилась ровно до того момента, пока Игорь не стряхнул с ушей первую порцию песка, а Ирина Якушева не восстановила дыхание после эстетического шока. Забыв про детей, две взрослые женщины сошлись в интеллектуальном бою прямо над разрушенными куличиками. — Знаешь, Даша, я погляжу, за эти годы ты ни капли не изменилась , — выдала Ирина, окинув с ног до головы домашний сарафан Васнецовой и ее собранные в небрежный хвост волосы. В ее голосе звенел чистый яд. — Всё такая же... эксцентричная. Хотя, о чем это я? Погрязнуть в декретном быту, таскать за собой коляску и выглядеть как уставшая учительница провинциальной школы в августе — это, знаешь ли, особый талант. Зато твои готические амбиции теперь надежно спрятаны за кастрюлей с борщом. Даша даже бровью не повела. Она медленно сложила руки на груди, кривя губы в фирменной саркастичной улыбке, и парировала удар с грацией опытного фехтовальщика: — Ой, Ирочка, взаимно. Твой неувядающий дар влезать в чужие разговоры и портить воздух вокруг себя тоже заслуживает медали. Смотрю на тебя и думаю: безупречный макияж, брендовые очки... А в глазах всё та же тоска смертная. Что, Олег в этот раз даже вещи не забрал? Сбежал через окно с легким рюкзаком, как только понял, что твой характер токсичнее чернобыльских отходов? Или опять «творческий кризис» у любимого мужа? Лицо Якушевой пошло живописными пятнами. Тема личной жизни и регулярных побегов ее благоверных была ее главным ахиллесовой пятой. — Да как ты... Да мой Олег... — задохнулась от возмущения Ирина, хватаясь за сердце. — Ты просто завидуешь! Завидуешь моей стабильности, моему вкусу и тому, что я могу позволить себе ребенка не растить в спальном районе на птичьих правах! — Да я прямо рыдаю от зависти, Ира, пойду напьюсь уксуса от безысходности, — зевнула Даша, демонстрируя абсолютное пренебрежение . — Ладно, беседовать с тобой — это как читать инструкцию к микроволновке: вроде буквы знакомые, но смысла ноль. Нам с Соней пора обедать. Не болей, беремчатая ты наша! Развернувшись на сто восемьдесят градусов с гордо поднятой головой, Даша подхватила Соню за руку и зашагала к своему подъезду. Ирина осталась стоять у песочницы, яростно звеня ключами от машины и посылая вслед проклятия. Самое забавное в этой драматичной сценке было то, что пока их матери вели дипломатический террор на грани фола, двухлетние наследники враждующих кланов сохраняли полный нейтралитет. Игорь, уже отряхнувший песок, и Соня синхронно повернулись друг к другу и с самым миролюбивым видом весело помахали ручками на прощанье. Война войной, а песочница по расписанию. На автодроме автошколы «Сигнал» стояла удушливая августовская жара, но Маше было жарко по совсем другим причинам. Сегодня решалась ее судьба: шел финальный внутренний экзамен по вождению. На кону стоял допуск к заветным экзаменам в ГИБДД, а главное — личная гордость и свобода от общественного транспорта. Самым сложным испытанием для нее стала «параллельная парковка задним ходом». Ученики обязаны были ориентироваться по боковым зеркалам, рассчитывать углы и выверять траекторию по разметке. Маша же подошла к процессу с чисто женской креативностью. Сидя за рулем потрепанной «Лады», она полностью проигнорировала зеркала заднего вида. Вместо этого она грациозно вытащила из сумочки зеркальце и новенький перламутровый блеск для губ. Михалыч, сидевший на пассажирском сиденье, медленно покрывался испариной. В его дрожащей руке замерла помятая пачка валидола. — Васнецова! — прохрипел инструктор, когда машина начала выписывать пугающую дугу между белыми стойками. — Ты куда смотришь?! Какая помада нафиг?! Смотри в зеркало заднего вида, мы сейчас не губы красим, мы паркуемся! Колеса оторвем к чертовой бабушке! — Михалыч, не ори на меня, ты сбиваешь мне творческий настрой! — невозмутимо парировала Маша, прищурившись и глядя в боковое зеркало, в которое идеально отражался свет от ее блеска для губ, подсвечивая угол соседнего конуса. — Я ловлю свет! Мой блеск обладает отличной отражающей способностью, по нему траектория видна гораздо четче, чем по твоим мутным стеклам! С этими словами она резко крутанула руль, машина издала отчаянный скрежет резины о бетонированный бордюр, качнулась, но чудом — буквально на волосок — вписалась в парковочный карман. Ни один конус не дрогнул, а бампер встал параллельно линии с точностью до миллиметра. Маша победоносно щелкнула тюбиком помады, откинулась на спинку кресла и бросила на инструктора взгляд победительницы: — Ну что, Михалыч? Мастерство не пропьешь и зеркальцем не испортишь. Принимай работу! Михалыч вытер со лба пот, молча достал из пачки таблетку валидола, закинул ее под язык и тяжело вздохнул. На его суровом лице проступила скудная тень уважения. Он посмотрел на идеальную парковку, потом на невозмутимую Машу, тяжело качнул головой и поставил размашистую подпись в ее экзаменационном листе. — Сдала, маньяк ты гламурный... — пробормотал он, вытаскивая зубочистку. — Свободна. И чтоб я тебя на этом автодроме больше с помадой в руках не видел! Последняя суббота августа выдалась пасмурной и суетливой. У здания РЭО ГИБДД толпились десятки нервных учеников автошкол, сжимавших в потных ладонях паспорта и медицинские справки. Воздух буквально искрил от напряжения. Маша сидела на заднем сиденье учебной машины, отчаянно пытаясь поправить растрепавшийся от волнения хвост и освежить макияж. Зеркальце в ее руках слегка дрожало. Наконец ее фамилию громко вызвали по громкой связи. Сердечко сделало предательский кувырок, а в желудке словно заворочался холодный булыжник. Она подошла к машине, открыла дверь водителя и замерла. На пассажирском сиденье восседал он — легендарный страж дорожного порядка, майор ГИБДД по фамилии Прохоров. Инспектор славился на весь город абсолютной неподкупностью, железобетонными нервами, полным отсутствием чувства юмора и статистикой сдачи экзаменов, стремящейся к нулю. На его суровом, обветренном лице застыло выражение человека, который уже заранее знает, что все вокруг нарушители. — Садитесь, кандидатесса. Пристегнитесь, настройте зеркала. Время пошло, — прозвучал голос Прохорова, от которого у Маши мурашки побежали по спине. Маша трясущимися руками захлопнула дверь, пристегнулась (чуть не затянув ремень на шее) и бросила панический взгляд на приборную панель. Мотор работал тихо. — Начали движение по команде, поворотник, первая передача, — бесстрастно скомандовал майор, уставившись в свой планшет. Маша резко бросила сцепление, забыв убрать ногу с газа, и... Бдыщ! Машина содроглась в сильнейшей конвульсии, дернулась вперед на полметра и заглохла с таким звуком, будто у нее только что отвалился глушитель. На приборной панели замигали все красные лампочки. Прохоров даже не поднял головы от планшета. Он лишь медленно занес ручку над экзаменационным листом, где уже красовалась первая жирная пометка. — Штрафные балы за резкий старт и остановку двигателя. Продолжайте, — холодно произнес инспектор. Маша сглотнула подступивший к горлу ком, глубоко вдохнула, повернула ключ зажигания снова. Мотор ожил. Переведя дыхание, она включила левый поворотник, выкрутила руль и резко дала газу, уверенная, что теперь-то всё идет по плану. Но машина почему-то упрямо отказывалась нормально разгоняться. Ее словно кто-то держал за хвост: двигатель надрывно взвыл, в салоне запахло паленым пластиком, а на панели ярко-красным цветом горел значок поднятого стояночного тормоза. Маша в абсолютной панике вцепилась в руль, забыв, что перед началом движения полагалось опустить ручник. Прохоров медленно опустил планшет, посмотрел на приборную панель, затем на Машу, которая пыталась сдвинуть с места тонну железа на затянутых тормозах, и тихо, но зловеще произвел контрольный выстрел: — Скажите, Маша... Вы сегодня решили потренировать двигатель на выносливость или увезти с собой на память этот асфальт вместе с ручником? Пять штрафных баллов. Экзамен окончен, пересаживайтесь назад. Ситуация была критической. Маша, осознав, что сейчас отправится на пересдачу, судорожно искала способ спасти положение. Она знала: если логика и вождение не помогают, в ход должна идти «тяжелая артиллерия» — профессиональная наблюдательность. Она мельком взглянула на майора Прохорова. Тот был явно измотан: бесконечная жара, нервные ученики и утренний кофе, кажется, окончательно подорвали его силы. Под глазами у него залегли тяжелые, почти фиолетовые тени, а кожа на шее раздраженно покраснела от некачественного бритья. — Товарищ майор, — внезапно начала Маша, чей голос теперь звучал не как голос испуганной ученицы, а как голос уверенного в себе эксперта. Прохоров удивленно поднял бровь: — Вы еще не вышли из машины, Васнецова? — Я выйду, но прежде выслушайте совет, — Маша развернулась к нему всем корпусом. — У вас катастрофическое обезвоживание эпидермиса. Эти мешки под глазами — не от недосыпа, а от неправильного лимфодренажа. А шея... Боже мой, чем вы бреетесь? Это же химический ожог, а не раздражение! Вам нужно сменить лосьон на бальзам с пантенолом и убрать средства со спиртом. Иначе к зиме сосуды лопнут, и будет купероз. Майор, привыкший к тому, что его боятся или пытаются подкупить, от такого напора просто онемел. Он машинально коснулся шеи, поморщившись от боли, и перевел взгляд на свои руки. — Вы... что? — только и смог выдавить он. — Я профессиональный визажист, — отрезала Маша, прищурившись. — Я вижу лицо человека насквозь. У вас тип кожи — комбинированный, склонный к сухости в зоне Т. Если сейчас не начнете увлажнять, будете выглядеть как печеный яблоко к сорока годам. Возьмите обычный аптечный крем, только без отдушек. И, ради всего святого, не трите лицо жестким полотенцем! В машине повисла гробовая тишина. Прохоров смотрел на Машу долгим, пронзительным взглядом. В нем боролись профессиональный цинизм и странное, почти забытое чувство, что кто-то наконец-то обратил внимание не на его погоны, а на его... ну, на его раздраженную шею. — А... пантенол, значит? — наконец, глухо спросил инспектор, потирая подбородок. — Именно. И побольше воды. Прохоров тяжело вздохнул, взял ручку и в тишине поставил в экзаменационном листе заветную галочку напротив графы «Сдано». — В следующий раз будете парковаться без косметики, — проворчал он, захлопывая планшет. — Идите, Васнецова. И... спасибо за... консультацию. Маша замерла, не веря своим глазам. Когда она поняла, что это реальность, она издала такой пронзительный визг восторга, что у майора заложило уши. — Я СДАЛА! Я СДАЛА! МИХАЛЫЧ БУДЕТ В ШОКЕ! — вопила она, выпрыгивая из машины и кружась на месте прямо посреди площадки, пока ошарашенные ученики смотрели на неё как на чудо. Она выбежала на свободу, чувствуя себя королевой мира — королевой, которая только что спасла лицо самого сурового инспектора города. Вечер того же дня в квартире №32 прошел под знаком высоких технологий. На кухонном столе, который Веник наконец-то умудрился собрать, стоял ноутбук. Вся семья — Даша с Соней, Сергей Алексеевич и Людмила Сергеевна — плотно обступили экран, вглядываясь в зернистое изображение. После пары минут ожидания экран мигнул, и появилась Женя. Картинка была далека от идеала: связь периодически пропадала, изображение то замирало, то рассыпалось на пиксели. На фоне Жени виднелся величественный, почти отвесный склон горы и густой, темный, как смола, лес. Её «дом на колесах» выглядел так, будто прошел сквозь полосу фронта: весь в комьях грязи, с налипшими ветками, а одно из окон было затянуто плотной пленкой. Сама Женя выглядела настоящим героем приключенческого фильма: с растрепанными волосами, в грязной ветровке, с поцарапанной щекой и… абсолютно счастливой улыбкой. — Женечка! Боже мой, девочка моя! — Людмила Сергеевна схватилась за сердце, прижав к груди ладони. — Что это? Где ты? Почему машина в таком виде? — Мам, привет! Не паникуй, — Женя засмеялась, отмахиваясь от роя назойливых насекомых. — Это Алтай, тут связь ловит только на вершине холма. Грязь — это ерунда, вчера был ливень, и меня слегка подзанесло в кювет. Зато какой вид! — В кювет?! — выдохнула Людмила Сергеевна, едва не упав в обморок. — Да ничего страшного, — бодро продолжила Женя. — Зато я узнала, что у меня отличный домкрат. Правда, полчаса пришлось отбиваться от местных комаров размером с воробья, но зато я сама, своими руками, поменяла колесо. Веник, кстати, спасибо за инструктаж, все затянула по твоим советам! Даша смотрела на сестру с нескрываемым восхищением, а Сергей Алексеевич, не показывая виду, едва заметно улыбался в усы, наблюдая, как его дочь с упоением описывает, как она вытаскивала прицеп из липкой глины. — А как с едой? — деловито спросил Веник. — Консервы не кончились? — Хватает! — Женя показала в камеру банку тушенки. — Только вчера медведь забрел к стоянке, пришлось греметь кастрюлями, чтобы прогнать гостя. Короче, жизнь кипит! Мам, не переживай, я в полной безопасности. Я тут как дома! — Она как дома, — в ужасе прошептала Людмила Сергеевна, обращаясь к мужу. — Сергей, ты слышишь? Она живет с медведями, ест тушенку и радуется пробитым колесам! Папа лишь хмыкнул, и, наклонившись к экрану, громко и твердо сказал: — Слышу, Людмила. Живет. И, надо сказать, неплохо справляется. Жень, береги себя там. И это… если что — звони в любое время. Даже если связь плохая, мы тут на посту. — Обязательно, пап! — Женя помахала всем рукой, на секунду став той же озорной девчонкой, что и раньше, несмотря на суровую таежную реальность за спиной. — Люблю вас всех! До связи! Экран погас. В квартире №32 наступила тишина. Каждый из присутствующих думал о своем, но в воздухе отчетливо витало осознание: август 2013-го навсегда останется месяцем, когда Женя Васнецова окончательно уехала навстречу своей настоящей, ни на кого не похожей судьбе. Вечер тридцать первого августа выдался на редкость теплым и тихим. Лето собирало свои чемоданы, оставляя позади знойные дворовые баталии, таежные хроники Жени и личный триумф Маши. В квартире №32 царила уютная домашняя суета. На новеньком кухонном столе Веник уже заваривал крепкий чай, а Даша расставляла чашки, когда входная дверь распахнулась с такой силой, что зазвенели стекла в межкомнатных проемах. В прихожую влетела Маша. Лицо ее сияло от абсолютного, ничем не разбавленного счастья, а глаза горели лихорадочным блеском победительницы. Не раздеваясь и даже не снимая туфли, она промчалась на кухню и с победным криком швырнула на стол ярко-розовую пластиковую карточку с ламинированной фотографией. — Получите, распишитесь! — завопила она, падая на стул. — Я официальный водитель транспортного средства! Никаких маршруток, никакого Михалыча и никакого больше утреннего кошмара! Даша с криком восторга бросилась обнимать сестру, а подошедший Веник взял права в руки, с уважением рассматривая документ: — Ну, Малыш, снимаю шляпу. Сдать с инспектором Прохоровым — это не просто удача, это уже высший пилотаж дипломатии. Как ты его уговорила? — Профессиональные секреты фирмы, Васильев, — подмигнула Маша, сияя еще ярче. — Главное — вовремя заметить правильный крем для лица. Праздновать победу сели немедленно. К чаю достали огромный шоколадный торт, который Даша специально купила к последнему вечеру лета. Пока Соня с аппетитом уплетала сладкий крем, Маша решительно отодвинула чашку, полезла в свою фирменную брендовую сумку и извлекла оттуда увесистый, потертый бизнес-блокнот с закладочками. Она открыла его на исписанной аккуратным почерком странице, победно обвела взглядом родственников и объявила: — Короче, девочки и мальчики. Салон «Элегия» приносит отличные плоды, клиенток стало вдвое больше, а мои накопления наконец-то достигли критической отметки. В сентябре я покупаю машину. Пусть подержанную, пусть с характером, но — свою! Даша чуть не поперхнулась чаем, а Веник тут же сменил выражение лица с праздничного на предельно деловое. Инженер в нем пробудился мгновенно. — Так, стоп, Васнецова, — строго поднял палец Веник, глядя на воодушевленную свойственницу. — Никаких самостоятельных походов по авторынкам. Всякие перекупщики только и ждут доверчивых девушек с горящими глазами. Я поеду с тобой. Проверю компрессию, загляну под капот, послушаю подвеску и заставлю их скинуть цену до адекватной. — Договорились, главный технический директор нашего клана! — рассмеялась Маша, звонко чокаясь с ним чашкой чая. Даша улыбнулась, обнимая мужа за плечо и прижимая к себе засыпающую после праздника Соню. За окном темнело, ночные фонари мягко освещали тихий московский двор, а в воздухе уже чувствовалось легкое, прохладное дыхание осени. Лето 2013 года официально подходило к концу. Впереди ждал сентябрь, новые дороги, взрослая жизнь и перемены, к которым они все так долго шли.