Глава 18 Ноябрь 2013 — Две заветные полоски

Глава 18. Ноябрь 2013 — Две заветные полоски Ноябрь вступил в свои права, засыпав московские дворы первым мокрым снегом, который тут же превращался в серую кашу под колесами машин. В квартире №32, несмотря на завывающий за окном ледяной ветер, царило тепло и уют — спасибо новому графитовому дивану и исправно работающему отоплению. Утро началось привычно: Веник бодро хлопотал на кухне, заваривая свой фирменный утренний кофе. Густой, насыщенный аромат свежемолотых зерен мгновенно заполнил всю квартиру. Из спальни появилась Даша — в мягком домашнем халате, слегка сонная, но с решительным настроем на новый день. Однако едва она сделала шаг в сторону кухни, ее лицо резко исказилось. В нос ударил резкий, удушливый запах кофе, который показался Даше не просто неприятным, а буквально токсичным. — Фу, Веник, выключи эту гадость! — Даша поморщилась, зажав нос рукой, и поспешно захлопнула дверь на кухню. — Убери этот жженый гудрон, меня от одного запаха выворачивает! Веник замер с туркой в руке, удивленно моргнув. — Жженый... чего? Даш, это же эспрессо, твой любимый сорт с арабикой! Ты же без него по утрам вообще человек нефункциональный. Осенняя хандра накрыла? — Какая хандра, Васильев, ты о чем? — проворчала Даша, открывая настежь форточку в гостиной, чтобы проветрить квартиру . — Просто этот твой кофе воняет... палеными покрышками! Лучше дай мне чего-нибудь нормального. Через пять минут на журнальном столике красовался импровизированный и абсолютно безумный завтрак. Даша с аппетитом уплетала за обе щеки хрустящие маринованные огурцы из банки, тут же закусывая их увесистой шоколадной конфетой с пралине. Веник прислонился плечом к косяку, скрестив руки на груди, и с мягкой, слегка озадаченной улыбкой наблюдал за этой гастрономической вакханалией. — Так, любимая моя жена. Кофе — это яд, зато соленые огурцы вприкуску с шоколадом — это вершина кулинарной мысли? Ты уверена, что у тебя просто не авитаминоз? Может, купить тебе витамины с цинком? Даша замерла с огурцом в руке. Шутка мужа повисла в воздухе, а в голове у нее внезапно щелкнул невидимый тумблер. Она медленно опустила огурец обратно в тарелку, уставилась в одну точку перед собой, а затем резко сорвалась с места. Схватив со стола маленький настольный календарь, Даша судорожно начала перелистывать страницы назад, шевеля губами и загибая пальцы. Веник заметил, как с лица жены мгновенно сошла вся утренняя бодрость. Краски отхлынули, оставив на щеках бледность, а глаза расширились от внезапного осознания. — Даш? Что случилось? — голос Веника тут же потерял шутливый тон. Даша подняла на него круглые от шока глаза, медленно положила календарь на стол и прошептала, едва двигая губами: — Веник... Кажется, никакой это не авитаминоз. У меня задержка. Ровно две недели. Оставшись после утреннего разговора одна в квартире, Даша еще долго сидела на краю того самого новенького графитового дивана, глядя в одну точку. Внутри все сжалось от странной смеси паники, трепета и какого-то глухого оцепенения. Мысли скакали, как сумасшедшие: «Нет, погодите, еще рано паниковать, это может быть банальный сбой на фоне стресса с переездом, ремонтом и бессонными ночами… Но запах кофе? И эти огурцы с шоколадом? Взглянув на часы, она поняла, что сидеть сложа руки больше нельзя. Неопределенность жгла изнутри сильнее любого раскаленного утюга. Через полчаса, быстро утеплив Сонечку в мягкий пушистый комбинезон с капюшоном-ушками и натянув куртку сама, Даша уже толкала коляску по засыпанному мокрым снегом двору. До ближайшей аптеки было всего три квартала, но путь показался ей самым длинным в жизни. Прохожие спешили по своим делам, дворники стучали лопатами по асфальту, а Даша чувствовала себя героиней шпионского фильма, у которой на кону стояло нечто гораздо более важное, чем секретные чертежи. Аптека встретила ее ярким неоновым светом и стерильной тишиной. За кассой стояла пожилая провизор в очках на цепочке. Даша сглотнула подступивший к горлу ком, подошла к стеклянной витрине и выпалила чуть громче, чем планировала: — Здравствуйте! Мне... мне нужен тест на беременность. Самый... самый надежный. Желающий показать правду прямо сейчас. Провизор ни капли не удивилась — за день она видела сотни таких испуганных и решительных женщин. Молча кивнув, она протянула через лоток небольшую картонную коробочку. Даша расплатилась трясущимися пальцами, бросила заветный сверток на дно коляски, прикрыв сверху игрушечным зайцем Сони, и почти бегом бросилась обратно к дому №32. Уже в прихожей, наскоро раздев весело гугукающую дочку и усадив ее на ковер с любимой пирамидкой, Даша вихрем пронеслась в ванную комнату. Захлопнув дверь на щеколду, она дрожащими руками вскрыла упаковку, достала маленький белый пластиковый тест и, затаив дыхание, выполнила всё по инструкции. Спустя минуту Даша судорожно схватила его с раковины, сунула в глубокий карман своей куртки, висевшей на вешалке, и прижалась лбом к холодной стене прихожей, пытаясь унять бешеный стук собственного сердца. В ванной комнате было тихо, если не считать настойчивого шуршания за дверью и громкого, ничуть не сомневающегося в своих правах голоса: — Ма-ма! Ма-ам, открой! Ма-а-аш... то есть, ма-а-ам! Соня устроилась прямо на коврике перед входом, методично и ритмично колотя ладошкой по филенчатой двери. Для двухлетнего ребенка закрытая дверь в туалет или ванную была нарушением всех конвенций и прав человека. Даша сидела на закрытой крышке унитаза, прижимая к груди правую руку, в которой был зажат тот самый белый пластиковый маркер. Сердце колотилось где-то в районе горла, отдавая глухими ударами в висках. — Солнышко, подожди секуночку, мама занята! — дрожащим, неестественно бодрым голосом отозвалась Даша, глядя на лежащий на раковине тест. Прошла мучительно долгая минута. Тишина в ванной казалась звенящей. Даша зажмурилась, а когда открыла глаза, в окошке индикатора четко, ярко и безоговорочно проступили две ровные, жирные полоски. Время в комнате словно остановилось. Первая волна, которая накрыла Дашу с головой, была чистейшей, осязаемой паникой. В голове молниеносной чередой пронеслись свежие воспоминания: только что подписанный договор ипотеки, голые стены новой квартиры, еле пережитый ремонт, еще не остывший новенький диван... И Соня, которая сама еще кроха, требующая круглосуточного внимания, памперсов, ручек и бесконечного терпения. Как? Куда? Мы же только-только встали на ноги! Мы же только начали жить нормально! Но за холодным липким страхом мгновенно последовала другая волна — огромная, горячая, сносящая все преграды на своем пути. Даша прижала обе руки к животу, и на ее лице сквозь слезы проступила ослепительная, теплая улыбка. Паника растаяла, оставив после себя невероятное, ни с чем не сравнимое чувство чуда. Еще один маленький человечек. Еще одно родное сердцебиение, которое уже начинает жить внутри нее. Их с Веником продолжение. — Мама, ну пу-у-усти! — обиженно протянула за дверью Соня, дернув ручку. Даша глубоко вдохнула, смахнула с ресниц предательскую слезинку, спрятала тест в карман халата, поднялась с места и отперла защелку. В проеме тут же показалась взъерошенная макушка дочки. Соня удивленно уставилась на мамино слегка раскрасневшееся, но сияющее лицо. Даша опустилась на коленки, подхватила малышку на руки, крепко-крепко прижала к себе и шепнула в мягкие пахнущие макушкой волосы: — Всё хорошо, моя девочка. Мама просто... очень счастлива. Пока в квартире №32 разворачивались драматические новости с двумя заветными полосками, в полуподвальном царстве красоты Марии Васнецовой царил настоящий производственный триумф. Прошел ровно месяц с момента технического открытия. Первые недели Маша работала в основном со знакомыми и соседками, нарабатывая клиентскую базу и доводя скорость маникюра до совершенства. Но на прошлой неделе в дело вмешалась Даша. Вооружившись ноутбуком, она за пару вечеров настроила таргетированную рекламу в соцсетях, грамотно упаковав профиль сестры: акцент на стерильность, премиальные лаки, идеальный кольцевой свет и «авторский подход к каждой ногтевой пластине». Результат превзошел все ожидания. Телефон в кабинете стал разрываться от звонков. В четверг ближе к вечеру дверь открылась, и на пороге появилась женщина лет сорока пяти в роскошном кашемировом пальто, с идеальной укладкой и ароматом дорогого парфюма, от которого крошечный кабинет мгновенно заполнился атмосферой столичного лоска. Это была Маргарита Петровна — супруга крупного районного застройщика и владелица сети аптек. Маша внутренне замерла, но вида не подала. Включив свое фирменное обаяние и уверенность владелицы бизнеса, она усадила гостью в кресло. Два часа пролетели как один миг: пока Маша ювелирно работала над аппаратным маникюром и покрытием гель-лаком оттенка «пыльная роза», женщины успели обсудить погоду, перспективы района и последние тенденции моды. Когда Маргарита Петровна посмотрела на свои руки, в ее глазах искренне отразился восторг. — Машенька, милая, я обошла половину салонов в центре, но такого качества не встречала давно, — с восхищением произнесла она, аккуратно постукивая ногтями по столу. — Золотые у вас руки. С сегодняшнего дня я ваша навеки. Расплатившись за процедуру, клиентка оставила на столике купюры, размер которых заставил Машино сердце сделать сальто назад, а глаза округлиться до размера блюдец. Чаевые превышали стоимость самой услуги в три раза! Вечером того же дня, когда последние клиентки разошлись, Маша устроила в кабинете маленький закрытый девичник. Забирая Соню из садика, Даша оставила племянницу у тети на пару часов, пока сама отлеживалась дома с легким токсикозом. Маша заперла входную дверь на замок, включила расслабляющую музыку и аккуратно усадила двухлетнюю Соню прямо в массивное клиентское кресло, которое возвышалось под ней, как трон. Сама Маша устроилась напротив на стульчаке, держа в руках толстую пачку хрустящих купюр, и сияла так ярко, что кольцевая лампа на стене казалась просто тусклым ночником. — Сонечка, душа моя, момент исторический! — торжественно объявила Маша, размахивая веером из крупных купюр перед носом у племянницы. — Представь себе, эта чудесная тетя оставила мне такие чаевые! Мы теперь с твоей мамой наконец-то купим те шикарные плотные шторы в гостиную, о которых она мечтала! И мне на новый базовый набор кистей останется, и тебе на самую большую пачку мармелада! Мы богаты, Соня! Мы бизнес-вумен! Соня сидела в огромном кресле, серьезно свесив ножки, которые даже близко не доставали до пола. Она внимательно выслушала эмоциональную тираду тети, важно кивнула, жуя за щекой сушку, и солидно изрекла: — Ма-са — ка-а-сивая... Дай ки-ту! С этими словами Соня решительно протянула пухлую ладошку в сторону профессионального набора кистей для макияжа, явно намереваясь провести ревизию в рядах дорогого ворса. Маша громко рассмеялась, подхватила племянницу на руки вместе с ее сушкой и закружила по комнате. Жизнь определенно удалась. Вечер выдался морозным. Веник вернулся домой около восьми часов вечера — с заснеженным воротником куртки, слегка уставший после смены в инженерном бюро, но с горящими глазами человека, который явно совершил маленький производственный подвиг. Едва открыв дверь квартиры №32, он с порога начал воодушевленно вещать: — Представляешь, Даш! Мы сегодня закончили расчеты по тому узлу трансмиссии, шефы сначала сомневались, а потом главный конструктор лично пожал мне руку и сказал, что... Веник стянул ботинки, прошел в прихожую и замер. Из гостиной доносился тихий шелест — Даша аккуратно упаковывала в коробку детские вещички, из которых Соня уже выросла. На лице жены играла странная, загадочная полуулыбка, которую Веник тут же уловил своим натренированным на детали взглядом. Он замолчал на полуслове, прищурился и подошел ближе, уперев руки в бока: — Так. Подожди. У тебя на лице написано какое-то заговорщицкое выражение. Признавайся, пока меня не было, ты опять переставила наш новенький графитовый диван по фэншую или умудрилась собрать из оставшихся после сборки деталей вечный двигатель? Даша рассмеялась, отложила вещи в сторону, поднялась с колен и подошла к мужу. Обняв его за шею, она уткнулась носом в его пахнущий морозом и чертежами свитер. — Ничего я не переставляла, Васильев. Просто у меня сегодня... очень продуктивный вечер, — мягко ответила она, скрывая счастливую искру в глазах. Мысль о том, чтобы сразу выдать мужу новость, мелькнула и тут же погасла. Нет. Во-первых, Веник сейчас весь в своих проектах и ипотечных отчетах, а во-вторых... Разве можно лишить себя удовольствия подготовить по-настоящему грандиозный сюрприз? Предновогодняя суета, елка, гирлянды, вся большая семья за праздничным столом — и вдруг такой подарок под бой курантов. Даша решила твердо: до декабря ни слова. Ни родителям, ни воодушевленной своими первыми заработками Маше, никому. Этот маленький секрет пока принадлежал только им двоим — точнее, ей и тому крошечному человечку, который уже тихонечко заявлял о своем праве на жизнь. — Ты устал, мой гений инженерной мысли, — улыбнулась Даша, целуя мужа в щеку. — Иди руки мыть. Я как раз разогрела ужин. И никаких чертежей за столом, договорились? Веник удивленно моргнул, чувствуя себя немного обделенным вниманием к своим производственным успехам, но спорить не стал — тем более что от жены исходила какая-то особенная, теплая и мягкая энергетика. — Ладно, уговорила, — вздохнул он, обнимая ее за талию. — Без чертежей так без чертежей. Но с тебя подробный отчет о том, почему у тебя глаза горят ярче нашей новой люстры! Ужин в квартире №32 протекал в необычной атмосфере. Веник честно старался держать слово и не заводить разговор про сопромат, но надолго его, разумеется, не хватило. Поедая картофельное пюре с котлетами, он увлеченно жестикулировал вилкой, рассказывая о новом сплаве, который они испытывали в бюро. Однако внимание Веника быстро переключилось на саму Дашу. Спустя пару минут он заметил странность: жена практически не притронулась к своему ужину, зато каждые несколько секунд с блаженной, таинственной улыбкой на лице рассеянно гладила себя ладонью по животу. Но главным доказательством того, что в доме творится что-то конспирологическое, стала банка. Обычная трехлитровая банка с солеными огурцами, которую Даша предусмотрительно спрятала за хлебницей, прикрыв сверху салфетками. Когда Веник попытался дотянуться до хлеба, Даша мгновенно перехватила его руку с молниеносной реакцией заправского ниндзя и молча подвинула банку в противоположный угол стола. Веник замер с вилкой на весу, медленно перевел взгляд с солений на жену, прищурился и выдал с ехидной улыбкой: — Так, стоп. Даш, ты чего над этой банкой чахнущая царевна Кащей? Глаза горят, живот гладишь, стратегические запасы солений прячешь... Ты мне скажи, ты в нашей гостиной случайно клад нашла, пока я на работе чертежи чертил? Даша от неожиданности кашлянула, но тут же взяла себя в руки. Глаза ее лукаво блеснули, она откинулась на спинку стула, сложила руки на коленях и произнесла с загадочной, неуловимой улыбкой: — Почти, Васильев. Даже лучше. Ночь укрыла Москву густым, пушистым одеялом ноябрьского снега. Крупные хлопья медленно кружились в свете уличных фонарей, беззвучно оседая на подоконниках и крышах машин. Во дворе дома №32 царила абсолютная, убаюкивающая тишина. В квартире все уже спали. В спальне доносилось мирное сопение Веника, который даже во сне ворчал что-то про допуски и чертежи, а в своей кроватке сладко видела сны маленькая Соня. Только Даша не спала. Она стояла у широкого окна гостиной, кутаясь в теплый вязаный плед, и смотрела на заснеженный двор. В руке она бережно, словно хрупкую драгоценность, сжимала тот самый белый пластиковый тест с четкими, яркими полосками. Даша перевела взгляд на соседний подъезд. На втором этаже ярко горели окна квартиры Ирины Якушевой — наверное, та самая маленькая Ира снова укладывала сына спать или читала глянцевые журналы. Губы Даши тронула легкая, никуда не спешащая улыбка. Пусть Якушева думает, что она здесь главная светская львица района. Пусть строит из себя всезнайку. Теперь Даша знала то, чего не знала больше ни одна душа в этом доме. До июля 2014 года оставалось ровно восемь месяцев. Восемь долгих, удивительных месяцев до того момента, как их тихая семейная гавань заполнится звонким детским смехом сразу двух новых человечков — их долгожданных близняшек, Лизы и Дианы. Даша положила свобожную руку на живот, чувствуя легкое, едва уловимое тепло, и тихонько выдохнула в прохладное стекло. Их крошечная квартира №32, перенесшая ремонт, горы коробок, запах краски и битвы за диван, внезапно показалась ей невероятно огромной, надежной и бесконечно родной. Места хватит на всех. Впереди была зима, новогодние праздники, ожидание чуда и совершенно новая, большая жизнь.