Глава 19. Декабрь 2013 — «Новогодний сюрприз»

Первые дни декабря укутали Москву плотным слоем искрящегося снега, заставив город замереть в предвкушении главного зимнего чуда. Витрины магазинов пестрели гирляндами, из динамиков доносились набившие оскомину, но от этого не менее волшебные новогодние мотивы, а люди с озабоченными лицами тащили домой пакеты с подарками и мандаринами. В квартире №32 подготовка к праздникам шла полным ходом. Вернее, шла подпольно. Пока Веник до поздна пропадал в инженерном бюро, выбивая из начальства годовую премию и дорабатывая чертежи очередного промышленного узла, Даша провернула операцию похлеще любого шпионского блокбастера. Под предлогом купить Сонечке теплые колготки в детском универмаге, она незаметно улизнула в самый дальний отдел для новорожденных. Стоять у прилавков с крошечными вещичками оказалось испытанием на прочность: сердце неизменно пропускало удар, а в горле застревал ком умиления. Даша перебрала с десяток крошечных распашонок, пока ее взгляд не зацепился за то самое. На нижней полке скромно лежали они — крошечные, размером с ладошку, невероятно милые вязаные пинетки из мягкой белой шерсти с крошечными помпончиками. Они выглядели настолько хрупкими и нереальными, что у Даши на секунду перехватило дыхание. «Вот это», — твердо решила она, быстро расплачиваясь на кассе и пряча сверток на дно сумки под пачку подгузников. Вечером, когда Соня уже сладко посапывала в своей кроватке, а Веник сидел на кухне за ноутбуком, штурмуя очередную смету, Даша уединилась в гостиной. Она аккуратно уложила пинетки на самое дно большой, нарядной красной коробки с золотым тиснением, которую приберегла заранее. Сверху она положила тот самый пластиковый тест с двумя полосками, бережно завернутый в праздничную тишью. Завязав коробку огромным пышным бантом, Даша глубоко вздохнула, запрятала ее на самую верхнюю полку шкафа и широко улыбнулась отражению в темном окне. Главный новогодний сюрприз года был полностью готов. Двери квартиры №32 распахнулись с легким скрипом, и в прихожую вихрем влетела Маша. От нее за версту веяло праздником, морозной свежестью и густым, приторно-пряным шлейфом нового парфюма с ярко выраженной нотой корицы и ванили. — Дашка, привет! Бросай все дела немедленно! — с порога провозгласила Маша, сбрасывая сапожки и с ходу задирая правую руку вверх, демонстрируя ногти. — Оцени мой новогодний маникюр! Называется «Морозное золото», я три часа сидела под лампой, у меня аж палец онемел! Ну как? Даша, которая в этот момент протирала пыль на тумбочке в коридоре, радостно повернулась к сестре, собираясь выдать дежурный комплимент. Но стоило Машиному аромату долететь до нее, как организм решил устроить форменный бунт. Внутри у Даши все мгновенно перевернулось. Тошнота подступила к горлу с такой силой, в глазах потемвело, а во рту появился неприятный кислый привкус. Она судорожно схватилась за стену одной рукой, а второй зажала нос, согнувшись пополам. — Ма... Маш, ради бога... Ради всего святого, отойди на шаг назад! — выдавила Даша из себя сиплым, испуганным голосом, пытаясь сдержать подступающие рвотные позывы. — Твои... твои духи... они пахнут как химическое оружие массового поражения! У меня сейчас глаза на лоб вылезут! Маша замерла с поднятой рукой, оскорбленно моргнув. Она обиженно прижала ладони к груди: — Между прочим, эксклюзивная парфюмерная вода! Между прочим, международная классика, дорого-богато! Химическое оружие ей, видите ли, пахнет... Совсем у тебя вкуса нет на фоне декрета. Понимая, что сейчас она спалится перед главным экспертом по собственной физиономии, Даша героическими усилиями выпрямилась, глубоко вдохнула ртом (исключая носовое дыхание) и попыталась напустить на себя максимально страдальческий вид. — Ой, Маш, прости, дело вообще не в духах... — простонала Даша, театрально приложив тыльную сторону ладони ко лбу и тяжело опускаясь на пуфик в прихожей. — У меня просто... дичайший предновогодний стресс. Головушка кружится, дедлайны по уборке дома горят, а я... я, кажется, вчера вечером переела мандаринов. Штук пятьдесят, не меньше. Вот меня теперь и того... того самого. Чистая интоксикация аскорбиновой кислотой. Маша тут же забыла про обиду на парфюм. В ее глазах проснулся задорный огонек профессионального диагноста и бьюти-гуру. Она решительно уперла руки в боки и нависгла над Дашей с грозным видом: — Ну я же говорила! Васнецова, сколько раз тебе повторять? Цитрусовые в таких лошадиных дозах — это прямой удар по гидролипидному балансу кожи и печени! Ты думаешь, витамин С бесконечен? Щас начнется аллергическая реакция, высыпет на лице пигментация, будешь ходить как леопард перед самым Новым годом! — Да-да, ты абсолютно права, я вся в пятнах, я страдаю, — с облегчением выдохнула Даша, еле сдерживая нервный смешок от того, как легко Маша повелась на версию с мандаринами. — Пойду лучше выпью минералки без газа. А маникюр твой... честно, потрясающий. Просто золото, зуб даю! Маша удовлетворенно кивнула, победоносно взмахнув своими золотыми ногтями, и уверенно шагнула на кухню ставить чайник, ни о чем не подозревая. Середина декабря накрыла столицу сокрушительной предновогодней волной. В то время как обычные люди только начинали задумываться о покупке подарков, бьюти-сфера трещала по швам. В полуподвальном кабинете Марии Васнецовой царил абсолютный, живописный хаос. Со второй половины месяца начался тот самый легендарный сезон корпоративов, ёлок и спонтанных походов в рестораны, когда каждая женщина считала делом чести обзавестись безупречным маникюром и праздничным макияжем. Запись у Маши плотным ковром расписывалась с девяти утра и до позднего вечера, без перерывов на обед и даже на чашку кофе. Ее миниатюрная «ласточка» — синий хэтчбек, припаркованный у крыльца, — превратилась в настоящий склад контрабанды красоты. Багажник и заднее сиденье были под завязку забиты коробками с новыми спонжами, профессиональными палетками теней, банками с акриловой пудрой, стразами всех калибров и литровыми емкостями рассыпчатого голографического глиттера. В этот вторник Маша уже сороковой раз за день взмахнула кисточкой, вытирая пот со лба. — Так, дорогие мои, держим пальчики под лампой ровно тридцать секунд, и на выход, за дверью уже очередь из снежинок! — бодро командовала она, одновременно отвечая на звонок по громкой связи на телефоне. Экран телефона разрывался от уведомлений: клиентки умоляли «впихнуть хоть на десять минут», подруги просили скинуть фото свободных окошек, а в углу кабинета тихо гудел стерилизатор, работая на износ. Маша крутилась как белка в колесе, зарабатывая свои честные предновогодние тысячи и мысленно уже пакуя чемоданы на заслуженный отдых. Ей казалось, что круче этого финансового триумфа в уходящем году уже ничего не произойдет. До боя курантов оставалось всего два дня. В квартире №32 уже вовсю пахло хвоей, мандаринами и ванильной выпечкой, а в углу гостиной красовалась пушистая новогодняя елка, переливающаяся разноцветными огнями гирлянд и блеском стеклянных шаров. Веник в этот вечер застрял на работе — на носу была сдача годовых чертежей, поэтому Даша с Соней предавались заслуженному праздничному безделью. В этот момент хлопнула входная дверь, и в прихожую буквально ввалилась Маша. Вид у нее был уставший, но невероятно довольный — лицо сияло от триумфа человека, пережившего предновогодний бьюти-апокалипсис и сорвавшего куш. — Привет, девчонки! Встречайте новогоднего спонсора! — с порога объявила Маша, с трудом протискиваясь в дверной проем. В руках она держала не просто пакет, а гигантского плюшевого медведя размером с саму Соню, с огромным красным бантом на шее. Мишка был настолько мохнатым и мягким, что глаза двухлетней девочки мгновенно округлились от восторга. — Ми-и-ишка! — завизжала Соня, бросая на ковер свои кубики и неслась навстречу тете. Маша торжественно вручила медведя племяннице, которая тут же утонула в его плюшевых лапах, а сама триумфально рухнула на диван рядом с Дашей, счастливо выдыхая: — Всё! Запись закрыта, последняя клиентка отпущена с идеальным френчем, касса подсчитана! И смотрите, что я могу себе позволить на честно заработанные кровные! Этот медведь стоит как крыло от Боинга, но Сонечка заслужила лучшее! Даша улыбнулась, протягивая сестре кружку горячего чая с лимоном, и поинтересовалась: — Ну что, подарки-то всем заготовила? Венику вон твой папа подарил навороченный набор отверток, а ты что мужу даришь? Маша закатила глаза, выразительно взмахнув рукой с безупречным маникюром: — Ой, не сыпь соль на рану! Васильев — это отдельная песня. Представляешь, я вчера застала его на кухне за изучением каталога бытовой техники. Он с таким упоением рассказывал мне про мощность мотора и количество насадок... В общем, твой гениальный муж с гордым видом заявил, что подарит тебе на Новый год супер-пупер кухонный комбайн! Кухонный комбайн, Даша! Скукотища смертная! Это же прямой намек на то, что место женщины у плиты! Даша тихо рассмеялась, невольно коснувшись рукой своего живота, под которым в этот момент сладко спали их с Веником главные секреты. Маша тем временем перебралась на ковер к Соне, уселась прямо под наряженной елкой, подтянула к себе племянницу и заговорщически зашептала, глядя на нее как на лучшую подругу: — Слышишь, Соня? Ты запоминай, пока маленькая. Твой папа у нас человек практичный, романтики в нем — ноль. Но мы-то с тобой девочки другого полета! Вот вырастешь чуток, станешь взрослой модницей — мы с тобой будем дарить друг другу исключительно золото, брендовые шмотки и французские духи. Никаких террок, мясорубок и комбайнов! Уяснила? Соня крепко прижимала к себе гигантского медведя, важно кивнула серьезной макушкой и, забавно сморщив носик, звонко и отчетливо выпалила: — Да! Духи-пшик! Маша грохнула от смеха на весь зал, подхватила Соню на руки и закружила прямо под хвойными ветками. Даша сидела на диване, укутавшись в плед, и с нежной, никуда не спешащей улыбкой наблюдала за этой идиллией. Она аккуратно поглаживала ладонью живот, точно знача, что самый главный подарок этого года — тот самый, что тихонько прятался в праздничной коробке на верхней полке шкафа — переплюнет любые комбайны и горы золота вместе взятые. До Нового года оставалось совсем чуть-чуть. До боя курантов оставалось чуть больше двух часов. В квартире №32 витал волшебный аромат запеченного мяса, свежеочищенных мандаринов и хвои. На журнальном столике перед новым графитовым диваном Веник торжественно установил свой рабочий ноутбук, тщательно отрегулировав угол наклона веб-камеры и проверив качество Wi-Fi соединения. — Внимание, семейство! Подключаю главный канал связи! — объявил Веник. Из динамиков раздался знакомый трельчатый звук Skype. Через секунду экран моргнул, и на нем проявилась уютная гостиная родительской квартиры. Первым в кадру влетел улыбающийся и немного растрепанный папа — Сергей Алексеевич, у которого на плече висел маленький Саша, увлеченно дергавший отца за праздничный галстук. Рядом устроилась Людмила Сергеевна — немного уставшая после целого дня у плиты, но с сияющими глазами. А сзади подпрыгивала повзрослевшая Пуговка, активно махавшая руками прямо в объектив: — Приве-е-ет! Соня, смотри, это я, твоя тетя Полина! — С наступающим, мои дорогие! — радостно воскликнул папа, перехватывая шустрого сына удобнее. — Как вы там в своем новом гнездышке? Диван не сломали? Не успели Даша с Машей ответить, как интерфейс программы пикнул, и окошко вызова разделилось пополам. К созвону подключилась Моравия. На экране появилась Галина Сергеевна. За ее спиной возвышалась невероятно роскошная европейская ёлка, идеальная, словно с картинки глянцевого журнала, а на каминной полке горели стильные свечи. На самой Гале было изысканное, строгое вечернее платье, а волосы были уложены в аккуратную прическу. Она выглядела настоящей молодой леди из высшего общества, но за этой безупречной картинкой и привычными строгими очками внимательная Даша сразу разглядела затаенную, теплую тоску по дому. — Всем добрый вечер. У нас в Моравии до Нового года еще три часа, но я просто не могла не выйти на связь с вами, — сдержанно, но с глубокой нежностью произнесла Галя. — Галька! Боже мой, какая ты фифа! — тут же подала голос Маша, подсаживаясь ближе к ноутбуку и демонстрируя свой «морозно-золотой» маникюр. — Елка просто класс! Но ты мне скажи честно: у вас там хоть нормальный оливье продают, или вы своими кнедликами празднуете? Губы Галины Сергеевны тронула легкая, немного грустная улыбка. — Маша, поверь мне, никакие чешские деликатесы не заменят мамин фирменный салат и ваш с Дашей шум. Здесь... слишком тихо. Я ужасно скучаю по вам всем. — И мы по тебе скучаем, Галюсь! — эмоционально подхватил папа, приблизив лицо к камере. — Ничего, главное — мы все слышим и видим друг друга! Посмотрите на нас: кто в Моравии, кто на Покровке, кто в квартире №32, а семья-то одна! Вся в сборе! Соня, сидя на коленях у Веника, удивленно разглядывала экран, тыча пальчиком то в папу с маленьким Сашей, то в элегантную тетю Галю. — Там Галя! Там Баба! — радостно лепетала малышка. Они проговорили добрых полчаса — шутили, вспомнили старые новогодние истории, перебивали друг друга, как в старые добрые времена в общей детской комнате, и подносили к камерам бокалы с детским и настоящим шампанским. И хотя между ними были сотни километров, в этот момент грань между Моравией и Москвой окончательно стерлась, уступив место настоящему семейному теплу. Стрелки на циферблате настенных часов сошлись на самой верхней точке. Москва взорвалась тысячами разноцветных огней салютов, отражающихся в заснеженных окнах, а из телевизора донесся торжественный и такой долгожданный бой кремлевских курантов. В детской комнате, уставленная от предновогодней суеты и впечатлений, крепко и сладко спала маленькая Соня, зажав в кулачке лапу своего нового плюшевого медведя. В праздничной гостиной квартиры №32 стояла тишина, прерываемая лишь мягким потрескиванием гирлянды на елке. Веник и Даша остались вдвоем. Веник бережно притянул жену к себе, обнимая за плечи, и с легкой, сентиментальной улыбкой посмотрел на горящие огоньки. Пространство вокруг них было залито теплым золотистым светом. — Ну вот, Даш... Мы это сделали, — тихо и с невероятным облегчением произнес Веник, целуя ее в макушку. — Мы пережили этот безумный 2013 год. Ремонт, переезд, ипотека, бесконечные сметы... А сейчас я стою здесь, в наших собственных стенах, со стабильной работой, с самой лучшей женой на свете и чувствую себя самым счастливым человеком на планете. С новым годом, родная. Даша прижалась щекой к его груди, слушая, как ровно и спокойно бьется его сердце. На ее лице играла лукавая, счастливая улыбка. — С новым годом, Васильев, — прошептала она, отстраняясь на секунду и глядя на мужа сияющими глазами. — Знаешь... Ты абсолютно прав насчет того, что этот год был невероятным. Но у меня для тебя есть небольшой новогодний сюрприз, который сделает следующий год еще в тысячу раз круче. Веник удивленно приподнял бровь: — Сюрприз? Лучше того кухонного комбайна, который я тебе присмотрел? — Гораздо лучше, Васильев, — смеясь, ответила Даша. Она подошла к нарядной елке, протянула руку к верхней полке шкафа и аккуратно сняла оттуда ту самую большую красную коробку с золотым бантом, которую прятала две недели. Она протянула ее мужу со словами: — Держи. Это твой главный подарок под елочку. Веник ошеломленно принял из рук жены большую красную коробку с тяжелым золотым бантом. На секунду в комнате повисла такая тишина, что было слышно, как за окном взрываются праздничные петарды, а гирлянда на елке мягко переключает цвета. — Даш... Ты что, решила подарить мне носки ручной вязки? — нервно хохотнул он, пытаясь разрядить обстановку, но руки уже дрожали, повинуясь какому-то смутному, шестому инженерному чувству. — Открывай давай, инженер, — с затаенной улыбкой подбодрила его Даша, скрестив руки на груди. Веник дернул за ленту, откинул крышку и раздвинул шуршащую подарочную бумагу. На самом дне, аккуратно уложенные рядом с тем самым пластиковым тестом, лежали они — крошечные, размером с ладошку, белые вязаные пинетки с пушистыми помпончиками. Время в гостиной квартиры №32 словно рухнуло куда-то вниз. Веник замер с приоткрытым ртом. Краски полностью сошли с его лица, глаза округлились до предела, а мозг, привыкший оперировать чертежами, сметами и точными расчетами, выдал абсолютный, звенящий сбой системы. Он то переводил взгляд на крошечные пинетки, то поднимал глаза на сияющую, чуть прослезившуюся Дашу. — Даш… Это?.. — выдавил он из себя сиплым, севшим голосом, не смея до конца поверить в очевидное. Даша ласково улыбнулась, подошла ближе и аккуратно положила его большую теплую ладонь себе на живот. — Да, Веник, — шепнула она, смахивая с ресницы счастливую слезинку. — В июле нас станет больше. Секунду Веник смотрел на нее во все глаза, а затем коробка с шуршащей бумагой полетела на диван. Он подхватил Дашу на руки, закружил по комнате под ошарашенное мигание елочных огней и уткнулся лицом ей в плечо, не в силах сдержать горячих, абсолютно счастливых слез. Ипотека, ремонт, бесконечные будни — всё это вдруг стало таким незначительным перед лицом этого огромного, невероятного чуда, которое тихонько стучалось в их общую дверь. Веник осторожно, словно хрупчайший хрусталь, опустил Дашу обратно на пол, но выпускать из объятий не собирался. Он прижался лбом к ее лбу, чувствуя, как в груди колотится абсолютно безумное, счастливое сердце. — В июле... — повторил он шепотом, будто пробуя это слово на вкус, и вдруг звонко, по-мальчишески рассмеялся, подхватывая жену за талию и целуя так крепко и нежно, что у Даши закружилась голова. — Даш... Ты понимаешь вообще?! Мы же... мы же ювелиры, Васнецова! В этот же момент за окнами квартиры №32 грянул финальный аккорд праздничной ночи. Небо над Москвой взорвалось сорками ярких, ослепительных салютов. Разноцветные вспышки — алые, золотые, синие — заглянули в темные окна гостиной, выхватив из полумрака их счастливые, сияющие от слез лица, пушистую зеленую елку и крошечные белые пинетки, мирно лежащие на диване. Эпохальный, безумный, перевернувший всю их жизнь 2013 год официально подошел к концу. Впереди ждал 2014-й — год перемен, новых забот, бесконечной любви и того самого светлого июля, когда их уютный мир наполнится звонким смехом сразу двух маленьких принцесс.