Глава 23. Апрель 2014 — Гнездование по-инженерному

Субботнее апрельское утро в квартире №32 началось вовсе не с аромата свежего кофе, а с глобального экзистенциального кризиса. Солнечные лучи весело пробивались сквозь оконное стекло, освещая комнату, которую Веник еще месяц назад любовно и скрупулезно вымерял по чертежам. Но стоило Даше — находившейся уже на пятом месяце беременности и охваченной мощнейшим инстинктом гнездования — переступить порог детской, как её лицо мгновенно приняло критическое выражение. Она медленно прошла вдоль стен, скрестила руки на груди и шумно вздохнула так тяжело, что у Веника, мирно пившего чай на кухне, чуть не выпала из рук чашка. — Васильев! — разнесся по всей квартире командный голос Даши. Веник тут же бросил кружку и влетел в детскую, с тревогой глядя на жену: — Что? Что случилось? Колыбель качается? Батарея перегревает воздух? Медведь упал? Даша трагически обвела рукой пространство комнаты и сокрушенно покачала головой: — Всё, Веник. Всё пропало. Мы всё делали не так. Ты посмотри на это! Кроватки стоят совершенно неправильно, фэн-шуй нарушен, воздух в комнате циркулирует не по канону, а эти обои... Это же не розовый цвет! Это какой-то блеклый поросячий оттенок депрессии! В таких условиях растить будущих гениев категорически нельзя! Веник остолбенел. Он окинул взглядом идеальные, ровно выкрашенные стены, которые сам выводил по уровню, и отчаянно попытался защитить свое инженерное детище: — Даш, погоди! Какие обои? Я же три дня рассчитывал эргономику! Здесь идеальная циркуляция воздушных масс, розетки изолированы, а цвет называется «нежная роза» по каталогу! Но против железобетонной женской логики на пятом месяце беременности любые законы физики, сопромата и сопроматные аргументы были заранее обречены на провал. Даша просто посмотрела на него таким взглядом, от которого у Веника мгновенно испарились все научные возражения. — Значит так, гений мой любимый, — безапелляционно заявила Даша, закатывая рукава. — Всю твою эргономику мы переносим к окну, обои переклеиваем на пудрово-персиковые, а строительный магазин открывается через двадцать минут. Собирайся, папаша, у нас капитальный ремонт! Спорить с женщиной на пятом месяце беременности, которая твердо вознамерилась сменить цвет стен в детской ради душевного спокойствия будущих двойняшек, для физика-теоретика было занятие столь же бессмысленным, сколь и опасным для жизни. Веник вздохнул, мысленно попрощался со своими выходными и перешел к единственно доступному для него способу сопротивления — тотальному инженерному контролю. Раз уж ремонт неизбежен, он будет проведен по высшему разряду. Через десять минут комната превратилась в филиал конструкторского бюро. Веник восседал посреди пола, вооружившись профессиональной лазерной рулеткой, которая то и дело мерцала красным точкам по углам, и огромным рулоном чистого ватмана. В зубах у него торчал простой карандаш, а на коленях лежал ноутбук со специализированными программами моделирования интерьера. — Так, ладно... Если мы сдвигаем зону кроваток на тридцать сантиметров к южной стене, то меняется весь вектор освещения, — бормотал Веник, с маниакальной сосредоточенностью вычерчивая на бумаге линии. — Угол падения весенних солнечных лучей в полдень должен составлять ровно сорок пять градусов, чтобы не слепить малышкам глазки при пробуждении. Он с точностью до миллиметра высчитывал траекторию открывания межкомнатной двери, чтобы она случайно не задела пеленальный столик, и выстраивал идеальную пропорцию между будущим комодом для детских вещей и шкафом для одежды. Даша стояла рядом, опираясь рукой о поясницу, и с критическим, но уже гораздо более довольным видом наблюдала за тем, как на ватмане рождается новый проект детской. — Ну вот, Васильев, совсем другое дело! — одобрительно кивнула она, заметив, как муж аккуратно выводит на чертеже зону для будущих игрушек . — А то «поросячий оттенок депрессии»... Учись, пока я жива, как нужно обустраивать семейное гнездышко! Веник только тяжело выдохнул, закладывая за ухо карандаш, и мысленно начал составлять список строительных материалов, мысленно молясь, чтобы в строительном супермаркете нашлись те самые «пудрово-персиковые» обои. Пока Веник усердно выводил на ватмане идеальные линии с точностью до миллиметра, у главного инженера неожиданно появился младший, но крайне авторитарный соавтор проекта. Двухлетняя Сонечка, посчитав, что её экспертное мнение в вопросах обустройства детской комнаты недопустимо игнорируется, решила лично проинспектировать строительную площадку. Вооружившись пластмассовым игрушечным молотком ярко-красного цвета, она уверенно вползла на развернутый прямо посреди пола ватман. — Папа, подвинься! — важно заявила Соня, усаживаясь прямо на перекресток несущих стен и траекторий открывания шкафа. Веник замер с карандашом наготове, боясь пошевелиться. А Соня тем временем приступила к «доработке дизайна». Сначала она оставила на стратегически важном чертеже отчетливый, жирный отпечаток пальца, щедро испачканного в утреннем яблочном пюре, прямо посреди зоны будущих колыбелей. Затем малышка с абсолютно сосредоточенным лицом подползла к плинтусу и начала самозабвенно колотить по нему своим пластиковым молотком, звонко отчеканивая удары: — Папа, я ку-ку чиню! Тук-тук! Ой... тут будет бабах! Веник с умилением посмотрел на дочку, которая своим молотком только что «аннулировала» два часа его математических расчетов. Вместо того чтобы сердиться, он улыбнулся, взял карандаш и с серьезным видом аккуратно обвел кружочком то место на чертеже, куда пришелся отпечаток яблочного пюре. — Так... учтем замечания главного технического инспектора, — бормотал Веник, подстраиваясь под рабочий процесс . — В зоне пятна от пюре у нас, пожалуй, будет стоять корзина для игрушек. А в месте удара молотком... укрепим плинтус двойным слоем герметика. Соня, гениально! Ты просто спасла проект от конструктивного брака. Соня авторитетно кивнула, победно стукнула молотком по полу и потребовала продолжения банкета, окончательно превратив серьезный инженерный ремонт в веселое семейное приключение. Пока Веник под руководством юного пророка в подгузнике пересчитывал смету и укреплял плинтусы герметиком, в прихожей квартиры №32 раздался громкий стук в дверь, сопровождаемый знакомым цоканьем каблуков. На пороге появилась Маша. Она вихрем ворвалась в квартиру, скинула тренч, решительно закатила рукава блузки и окинула квартиру взглядом полководца перед генеральным сражением. — Так, я всё слышала! У вас тут стихийное бедствие под названием «беременный ремонт», а вы сидите без единого рулона нормальных обоев? — возмущенно всплеснула руками Маша. — Отставить панику! Моя «ласточка» уже жжет бензин во дворе. Я беру бьюти-логистику в свои хрупкие, но надежные руки. Не дожидаясь возражений, Маша безапелляционно заявила, что отправляется в огромный строительный гипермаркет на другом конце города, и Дашу берет с собой в качестве главного эксперта по эстетике. — И не спорь, Дашка! Тебе нужен свежий воздух, смена обстановки и эстетическое удовольствие, а не созерцание того, как Веник сходит с ума над чертежами, — отрезала старшая сестра, подхватывая беременную Дашу под руку . — Поедем выбирать краску и шторки по всем канонам современного дизайна. Будущие двойняшки должны расти в абсолютной красоте! Через пятнадцать минут яркая машина Маши уже маневрировала в потоке весеннего московского трафика, направляясь навстречу рулонам, кистям, банкам с гипоаллергенной краской и неизбежным финансовым тратам. Парковка у гигантского строительного гипермаркета в субботний день напоминала зону боевых действий: сотни машин маневрировали в поисках свободного пятачка, водители нервно сигналили друг другу, а воздух был пропитан запахом жженой резины и весенней пыли. Машина Маши уверенно вырулила на самый лакомый, но невероятно узкий участок между рядами. Решив, что парковаться нужно исключительно «красиво и по диагонали», Маша включила заднюю передачу и с завидным хладнокровием начала маневр. В этот момент сзади наперерез ей вывернула исполинская грузовая фура, доверху забитая паллетами с цементом. Водитель грузовика, оценив траекторию маневра розовой иномарки, резко вдавил клаксон. Раздался оглушительный, басовитый гудок, от которого у прохожих заложило уши. Маша даже бровью не повела. Она граммотно выкрутила руль, опустила стекло водительской двери, гордо высунулась наружу и окинула сурового дальнобойщика уничтожающим взглядом. — Мужчины, спокойствие! Чего вы разорались на весь район? — крикнула Маша с абсолютной невозмутимостью королевы дороги. — У меня в салоне, между прочим, беременная двойней! А у вашей фуры совершенно неэстетичный серый депрессивный цвет, он меня жутко отвлекает от парковочного процесса! На секунду на парковке воцарилась абсолютная, звенящая тишина. Водитель фуры и его напарник открыли рты, собираясь выдать мощную порцию профессионального шоферского фольклора, но от такого железобетонного и абсолютно сюрреалистичного аргумента у них буквально завис процессор. Суровые мужики переглянулись, моргнули, медленно опустили руки с руля и тупо уставились на Машу. А на переднем сиденье Даша, услышав этот шедевр дипломатии, сначала замерла, а потом сползла под бардачок, сотрясаясь от безудержного, слезного смеха и зажимая рот руками, чтобы не задохнуться. — Всё-всё, стою я, стою! — проворчал ошеломленный водитель фуры, сдавая на полметра назад под одобрительный кивок Маши. Маша победно хмыкнула, легко вписала машину в самый центр парковки, заглушила мотор, повернулась к абсолютно захлебывающейся от смеха сестре и заявила: — Вот видишь, Дашка! Главное в любом деле — уверенность в себе и правильная подача. А теперь идем выбирать гипоаллергенную краску цвета «пудровый рассвет»! Вечер того же дня укутал двор дома мягкими сумерками. Пока Веник дома самозабвенно двигал шкафы, калибровал плинтусы и сверял каждый шаг с лазерной рулеткой, Даша наслаждалась свежим апрельским воздухом, сидя на лавочке у детской площадки. Рядом возилась в песочнице двухлетняя Соня, увлеченно наполняя ведерко пластиковой лопаткой. В этот момент из соседнего подъезда появилась Ирина Якушева со своим трехлетним сыном Игорем. Игорь, чувствуя себя самым старшим, опытным и деловым парнем на районе, уже вовсю возвышался над остальными детьми, методично утрамбовывая ногами огромную крепость из песка. Ира подошла к лавочке, устало присела рядом и бросила взгляд на Дашу. Беременность Даши, перевалившая за экватор, уже не оставляла никаких сомнений: живот заметно округлился, и Даша время от времени инстинктивно поддерживала рукой поясницу. Якушева внимательно посмотрела на нее, но на этот раз обошлась без привычных едких шпилек. В ее голосе проскользнула неожиданная, уставшая ирония: — Смотрю, Васнецова, расширяетесь ударными темпами? Ну-ну... Она тяжело вздохнула, вспоминая собственные нервные месяцы ожидания, и продолжила уже мягче : — Ты только Веника своего сильно почем зря не запрягай с этим ремонтом. Мой Олег перед рождением Игоря тоже с умным видом шкафы двигал, обои клеил... а потом под предлогом «срочной научно-технической необходимости» сбежал на рыбалку на три дня и отключил телефон. Мужики — они же чуть что, сразу в панику. Даша слегка улыбнулась, чувствуя странную, непривычную волну солидарности. Она погладила живот и спокойно ответила: — Ну, твой Олег, может, и сбежал бы, а мой — инженер до мозга костей. У него на каждый шкаф составлен график, а на бегство от ответственности просто не останется свободного времени в расписании. Ира хмыкнула, качнула головой и горько усмехнулась, признавая правоту соседки. Между ними на секунду повисла тишина — хрупкое, едва заметное понимание двух женщин, прошедших через общие школьные войны и теперь вступающих во взрослую, куда более сложную реальность материнства. Школьная дистанция между ними все еще сохранялась, но острые углы на мгновение сгладились. — Ладно, философ, пошли домой, пока твой гений инженерной мысли случайно несущую стену не снес ради идеальной вентиляции, — поднимаясь с лавочки, бросила Якушева и подхватила сына. Даша кивнула, подзывая Соню, и с легкой улыбкой направилась к своему подъезду, зная, что дома её ждет самый надежный, хоть и слегка помешанный на чертежах папа на свете. Ближе к вечеру, когда едкий запах новой гипоаллергенной краски «пудровый рассвет» слегка выветрился благодаря старательно рассчитанной Веником вентиляции, в квартире №32 раздался звонок в дверь. С инспекционной проверкой прибыло старшее поколение Васнецовых. Людмила Сергеевна с порога уверенно взяла на себя роль главного эксперта. Она решительно прошла в детскую, провела ладонью по свежевыкрашенной стене, принюхалась и с одобрительным кивком вынесла вердикт: — Прекрасно, Дашенька! Цвет благородный, состав экологичный, токсичных испарений ноль. Маша в строительных вопросах всё-таки толк знает, когда дело доходит до люкса. Пока мама оценивала эстетическую сторону проекта, Сергей Алексеевич заглянул через плечо Веника, который с гордым видом демонстрировал финальный вариант ватмана. Папа долго вглядывался в сложнейшее переплетение чернильных линий, стрелок, коэффициентов и цифровых индексов, после чего медленно снял очки и хлопнул зятя по плечу. — Слушай, Васильев... — с легким благоговением произнес Сергей Алексеевич. — У тебя этот план детской комнаты выглядит в точности как секретная схема космодрома Байконур перед запуском межпланетной ракеты. Куда тут до тебя обычному строителю... Но знаешь что? Одобряю. Основательно подошел! Поздний вечер укутал квартиру №32 мягким уютом. Все заботы, походы по строительным магазинам и парковочные баталии остались позади. Мебель в детской была передвинута строго по ГОСТу и математическим расчетам Веника, а в комнате витал тонкий, свежий аромат чистоты и обновления. Веник и Даша сидали прямо на пушистом ковре посреди обновленной комнаты. Маленькая Сонечка, умаявшись за этот насыщенный день, крепко и сладко уснула прямо у папы на коленях, прижимая к себе свой игрушечный молоток. Веник аккуратно приобнял жену свободной рукой, чувствуя под ладонью тихое биение жизни. Даша положила голову ему на плечо, прикрыла глаза и тихо, с бесконечной нежностью прошептала: — Ну вот, Васильев... Место для наших близняшек полностью готово. Теперь им точно у нас понравится. Апрель 2014 года мягко закрывал свою страницу, оставляя за собой шлейф созидательного тепла, надежной любви и уверенности в том, что любые жизненные штормы этой семье абсолютно по плечу.