Глава 26. Июль 2014 — Рождение Лизы и Дианы

Глава 26. Июль 2014 — Рождение Лизы и Дианы Июль 2014 года начался в квартире Васильевых не просто с летнего тепла, а с режима абсолютной, чрезвычайной готовности, которую Веник объявил в одностороннем порядке. На девятом месяце беременности Даша уже с трудом передвигалась по комнатам, но главным испытанием для нее стали не физические нагрузки, а масштабная гиперопека мужа, которая перешла все разумные границы и грозила довести будущую маму до нервного срыва. В прихожей квартиры №32 возвышалась целая стратегическая экспозиция из трех огромных дорожных сумок и чемоданов. Веник подошел к делу с присущей ему инженерной педантичностью: каждый баул был разделен на зоны, упакован по строгим спискам и помечен цветными маркерами. Зеленый чемодан предназначался непосредственно для родового отделения, синий — для послеродовой палаты, а красный (самый крупный и загадочный) содержал вещи на случай непредвиденных осложнений, катаклизмов или эвакуации межпланетного масштаба. — Васильев, если ты еще хоть раз подойдешь ко мне с секундомером и заставишь дышать по квадрату, я рожу прямо здесь, на ковре, и это будет исключительно на твоей совести! — устало пригрозила Даша, откинувшись на спинку дивана и выразительно закатив глаза. Но Веник был глух к угрозам. Накинув на плечо стетоскоп и вооружившись блокнотом, он методично зачитывал инструкцию по правильному диафрагмальному дыханию, требуя от Даши повторить упражнение уже в третий раз за последний час. Пока родители вели дипломатические баталии на повышенных тонах, в процесс внесла свою лепту трехлетняя Сонечка. Вооружившись пачкой медицинских бахил, она натянула их себе на босые ноги вместо пушистых тапочек, деловито шлепая по паркету. Обнаружив открытый красный чемодан, Соня решила внести свой вклад в подготовку к появлению новых членов семьи. Она собрала со стола весь свой пластиковый автопарк — три ярких самосвала, пожарную машину и гоночный болид — и аккуратно уложила их прямо поверх стерильных пеленок и распашонок. — Папа, смотри! Я тоже собрала сумку! — победно заявила Соня, дернув Веника за штанину. — Сестричкам в больнице будет скучно лежать без машинок. Пусть играют, я разрешаю! Веник замер с блокнотом в руках, глядя на то, как стратегический запас для роддома пополняется тяжелой строительной техникой. Даша не выдержала и громко рассмеялась, схватившись за живот. — Ну вот видишь, Васильев, у нас растет прекрасный логист, — сквозь смех проговорила Даша. — А теперь выключи, пожалуйста, свой внутренний МЧС, убери машинки в коробку и дай мне спокойно посидеть пять минут без графиков и цветных маркеров. Веник тяжело вздохнул, виновато посмотрел на жену, убрал секундомер в карман и понял, что никакие инструкции по ГОСТу не подготовят человека к настоящему рождению двух новых жизней. Середина июля выдалась душной, и ночь в квартире №32 казалась особенно густой, пропитанной ароматом ночных цветов и застоявшимся теплом. Даша спала чутко — в последнее время ее сон напоминал дежурство часового. Около трех часов ночи она проснулась от ощущения, которое невозможно было спутать ни с чем: резкая, тягучая, пронизывающая до костей боль словно перечеркнула все планы на спокойное утро. Даша замерла, досчитала до десяти, дождалась повторного, еще более уверенного импульса и поняла — пора. Она осторожно, стараясь не разбудить Сонечку, которая крепко спала в своей кроватке, пошевелила Веника. Тот, измотанный дневными приготовлениями и графиками, спал сном праведника. — Васильев, подъем, — прошептала Даша, чувствуя, как очередная волна боли накрывает её с головой. — Кажется, мы рожаем. Сейчас. Эффект был мгновенным, но абсолютно непредсказуемым. У Веника, который месяцами репетировал этот сценарий, в одночасье отключилась вся логика, а из головы вылетели все формулы сопромата, методы эффективного дыхания и даже порядок сборки сумок. Инженерная мысль потерпела полное фиаско. Он подскочил с кровати с такой скоростью, словно в спальне объявили пожарную тревогу. В прихожей начался настоящий хаос. Веник метался по квартире в одном носке, совершая хаотичные, лишенные всякого смысла движения. В состоянии аффекта он зачем-то схватил Сониного плюшевого медведя и начал лихорадочно натягивать на него свои ботинки, при этом бормоча что-то про «подготовку экипажа к выходу в стратосферу». — Васильев, ты что делаешь?! — простонала Даша, вцепившись в спинку стула, пока очередная схватка не отпустила её. — Оставь медведя, возьми зеленый пакет! Веник наконец отбросил игрушку, но паника только нарастала. Он выхватил телефон и дрожащими пальцами начал набирать номер службы спасения, совершенно забыв, что в критической ситуации его мозг решил стереть даже адрес собственного дома. — Алло... скорая? — кричал он в трубку, переступая через собственные чертежи. — У нас тут... экстренный запуск! Объект 32, сектор... эм... район... в общем, приезжайте куда-нибудь поближе к Марьиной Роще, тут ситуация критическая, двойное ускорение! Даша, превозмогая новую, гораздо более мощную волну боли, поняла: если она сейчас не возьмет управление на себя, они встретят рождение детей посреди бардака и с медведем в ботинках. Она выпрямилась, пересилила себя и, стараясь придать голосу максимально стальной, командный оттенок, отрезала: — Положи телефон, Веник! Скорая ночью в этой пробке на проспекте застрянет намертво, пока они найдут наш переулок. Звони Машке. У нее машина под окном, она прилетит быстрее любой бригады. И возьми, ради всего святого, хотя бы документы из синей папки! Веник замер, глядя на жену остекленевшим взглядом, в котором медленно начала проявляться искра осознания. Приказ «звони Машке» сработал как кнопка перезагрузки. Он судорожно кивнул, бросил трубку и дрожащими пальцами нажал на быстрый набор, проклиная себя за то, что в самый важный момент жизни превратился в человека, пытающегося обуть плюшевого зверя. Сонная, но мгновенно мобилизовавшаяся Маша на том конце провода услышала лишь: «Маш, заводи мотор, поехали, время пошло!». Операция «Лиза и Диана» официально перешла в активную фазу. Прошло ровно девять минут — ровно на одну минуту быстрее самых оптимистичных прогнозов Веника, — когда под окнами квартиры №32 раздался знакомый, оглушительный рев мотора перегруженной малолитражки. Маша прилетела с точностью швейцарских часов и дерзостью пилота Формулы-1. Дверца «ласточки» распахнулась с такой силой, будто её вырвало взрывной волной. Маша выскочила наружу прямо посреди ночной тишины переулка: на ней красовалась шелковая пижама с принтом из сердечек, поверх которой был наброшен строгий деловой плащ, а на голове возвышалась безупречная, словно только что из салона, вечерняя укладка. Ни одна прядь не дрожала от ночного ветра. — Группа захвата, на выход! Время — деньги, а схватки — интервалы! — скомандовала она командным голосом, распахивая заднюю дверь своей машины. Веник, который всё еще находился в легком ступоре после инцидента с медведем, подхватил на руки проснувшуюся, но абсолютно спокойную Сонечку, усадил её на переднее сиденье и накинул на нее ремень безопасности. Саму Дашу, которая держалась из последних сил, бережно и аккуратно уложили на заднее сиденье, подложив под голову мягкий плед. — Поехали! — выдохнула Даша, сжимая зубы от накатывающей волны. Маша прыгнула за руль, вдарила по газам так, что из-под колес полетели искры, и ночная Москва превратилась для них в сплошную полосу препятствий. Это был не просто переезд в роддом — это был настоящий каскадерский экшен. Маша включила аварийку, выкрутила руль до упора и устроила на столичных проспектах персональный «Форсаж». Она виртуозно лавировала между сонными фурами, мастерски подрезала ошалевших таксистов и объезжала любые дорожные неровности с грациозностью гонщика ралли-рейдов. На особо крутых поворотах её яркая малолитражка издавала такой визг шин, что на домах впору было срабатывать сигнализации. Не сбавляя скорости, Маша виртуозно управляла машиной одной рукой, а второй опускала стекло, чтобы высказать всё наболевшее участникам дорожного движения. Когда очередной водитель на черном седане попытался заблокировать ей полосу, Маша высунулась в окно и выдала железобетонную бьюти-угрозу: — Мужчина на черной Тойотах, немедленно уступи дорогу! У тебя спойлер категорически не в тон кузову, а у меня родная сестра рожает двойню, тебе жить надоело?! Водитель в ужасе шарахнулся вправо, а Маша снова вжала педаль газа в пол. На переднем сиденье Веник сидел с наглухо зажмуренными глазами, вцепившись побелевшими пальцами в приборную панель, и судорожно шептал про себя законы Ньютона, термодинамики и все молитвы, какие только смог вспомнить со времен подготовки к кандидатскому минимуму. Сонечка же, пристегнутая ремнем, с детским восторгом смотрела на проносящиеся мимо огни фонарей, считая это увлекательным ночным аттракционом. Сзади, превозмогая боль, Даша приподнялась на локте и, перекрикивая визг мотора и рев москитной сетки вентиляции, выдала фразу, от которой у Маши чуть не выпал из рук руль: — Машка! Жми на газ сильнее! Если мы так поедем, меня укачает раньше, чем мы доедем... Честное слово, даже Якушева со своим Игорем довезла бы нас аккуратнее! Маша возмущенно фыркнула, бросив яростный взгляд в зеркало заднего вида: — Якушева?! Моя бьюти-методика вождения не имеет аналогов в Галактике! Держитесь, сейчас будет второй космический поворот! Машина с визгом влетела на территорию роддома, оставляя за собой шлейф пыли и запредельного адреналина. Операция по доставке будущей мамы завершилась успешно. Машина затормозила у центрального входа родильного отделения с таким драматичным визгом резины, что дежурный охранник в будке подпрыгнул на стуле. Дверцы распахнулись еще до того, как заглох мотор. Медицинская бригада, уже оповещенная экстренным звонком Маши из машины, встретила их у крыльца с каталкой. Дашу бережно, но стремительно переложили на носилки. Она крепко сжала руку Веника, который выскочил следом, бледный как полотно, но с твердым намерением идти до конца. — Так, папаша, дальше стерильная зона, ждите в приемном покое! — отрезал подоспевший врач, и двери родильного блока с шумом захлопнулись перед носом у растерянного Веника. Началось томительное, бесконечное ожидание. Веник, Маша и маленькая Сонечка (которая уже успела заснуть у тети на плече, прижимая к груди свою машинку) обосновались в простом, пропахшем хлоркой и лекарствами приемном покое. Время словно застыло. Веник мерял шагами коридор, протирая запотевшие очки и беззвучно повторяя формулы, которые никак не хотели складываться в успокаивающий результат. Маша ходила из угла в угол, пытаясь расправить помятую в дороге шелковую пижаму и нервно поправляя безупречную укладку, которая чудом пережила ночной «Форсаж». Ближе к пяти часам утра тишину коридора нарушил топот ног. В больницу влетели запыхавшиеся Папа (Сергей Алексеевич) и Людмила Сергеевна. Разбуженные посреди ночи тревожным звонком, они примчались на первом же такси, даже не успев толком переодеться: Папа был в брюках, надетых поверх пижамных штанов, а Людмила Сергеевна — в элегантном пальто, наброшенном прямо на ночную сорочку. — Ну что там?! Как Дашка?! — с порога выдохнул Папа, хватаясь за сердце и опускаясь на соседний стул рядом с зятем. Веник только растерянно развел руками, собираясь ответить, как двери операционного блока распахнулись. В коридор вышел уставший, сонный врач в голубом медицинском костюме, с глубокими следами от маски на лице. Он обвел взглядом замершее в ожидании семейство, оперся плечом о косяк и неожиданно тепло, устало улыбнулся. — Ну что, папаша... Принимай работу, — хрипловатым от ночного дежурства голосом произнес доктор. — Две абсолютно здоровые девчонки. Вес первой — три килограмма сто граммов, рост пятьдесят один сантиметр. Вторая — три двести, пятьдесят два. Обе крикливые, бойкие, в маму уродились. Мама держится молодцом, шлет всем привет. В приемном покое на секунду повисла абсолютная, звенящая тишина. А затем плотину прорвало. Веник закрыл лицо руками, и в этот момент из его глаз брызнула та самая скупую, абсолютно искренняя мужская слеза, которая крупной каплею упала прямо на комбинезон проснувшейся Сонечки. Малышка удивленно посмотрела на папу, но спрашивать ничего не стала. Папа с криком «Есть! Еще две внучки в коллекцию!» от избытка чувств так хлопнул зятя по плечу, что Веник едва устоял на ногах. А Маша взвизгнула так громко и пронзительно, что испугала дежурную медсестру на другом конце этажа, и закричала на весь коридор: — Ура! Мир официально пополнился двумя новыми бьюти-иконами! Готовьте розовые коввровые дорожки! Людмила Сергеевна тихо заплакала от счастья, прижимая к себе растерянного Сергея Алексеевича, а Соня захлопала в ладоши, радостно объявляя, что теперь она главная старшая сестра на районе. Несколько часов спустя, когда солнце окончательно залило своими лучами палаты родильного дома, Даша сидела на кровати в светлой послеродовой палате, чувствуя невероятную, звенящую легкость во всем теле. Дверь тихо приоткрылась, и медсестра аккуратно внесли в палату два небольших свертка, перевязанных розовыми лентами. Даша бережно, с замиранием сердца приняла их на руки. На нее из крошечных пеленок смотрели два сопящих курносых носика. Одна из малышек сладко поморщилась и зевнула, а вторая тихонько шевельнула крошечным пальчиком. — Привет, мои хорошие... — шепнула Даша, чувствуя, как по щекам катятся слезы абсолютного, ничем не замутненного счастья. — Привет, Лиза. Привет, Диана. Добро пожаловать домой. Она прижала дочек к груди, чувствуя их тепло и биение двух новых сердец. Июль 2014 года официально завершился, став яркой, поворотной точкой старта их большой, шумной, невероятной и абсолютно новой жизни, где теперь было ровно в сто раз больше любви. Бонус : «Лиза, Диана и следствие ведут Васильевы» Сцена 1. Тайна рождения имен, или Научный подход к великой конспирации Спустя три дня после триумфального возвращения из роддома в квартиру №32, когда суета с выпиской, цветами и восторженными криками Маши немного улеглась, в гостиной воцарился неожиданный вечерний мир. Малышки Лиза и Диана мирно сопели в своих новеньких кроватках, а уставший, но сияющий Веник сидел за столом, окруженный десятками исписанных блокнотов. Не выдержав, Даша опустилась в кресло напротив мужа, закинула ноги на пуфик и с легкой улыбкой посмотрела на его стратегические архивы. — Слушай, Васильев, ты так уверенно кивнул в ту ночь на балконе, когда мы сошлись на именах Лиза и Диана. Но я же знаю твой инженерный склад ума. Признавайся, как ты вообще пришел к этому решению? Неужели просто ткнул пальцем в справочник молодых родителей? Веник отложил ручку, поправил очки и загадочно улыбнулся, откинувшись на спинку стула. — Обижаешь, Даш. Никакого слепого жребия. В вопросах именования будущих гениев физики и дизайна не может быть случайности. Это был целый научно-исследовательский проект под кодовым названием «Операция: Гармония». Даша скептически изогнула бровь: — Так-так. Излагай свою теорию, академик. Веник развернул к ней исписанный формулами и графиками листок бумаги. — Смотри сам ход рассуждений. Во-первых, имена должны соответствовать строгим фонетическим и историческим критериям. Нам нужна была идеальная симметрия. Имя старшей из двойняшек — Лиза — родилось из глубокого анализа классической литературы и теории вероятностей. Во-первых, сокращение от Елизаветы звучит мягко, но уверенно. Во-вторых, если разложить это имя по буквам в нашей фамилии... Васильева Елизавета Вениаминовна... получается идеальный ритмический рисунок дактиля с хореем. Никаких спотыканий при произношении на кафедре или в академических кругах! — То есть ты выбирал имя по принципу удобства для будущих научных докладов? — усмехнулась Даша. — Не только! — с энтузиазмом возразил Веник. — Тут подключилась теория культурного наследия. А вот со второй дочкой, Дианой, всё было еще интереснее. Нам нужен был баланс — мягкой, нежной Лизе треболась пара с сильным, царственным характером. «Диана» происходит от латинского слова, означающего «божественная» или «охотница». Согласись, девочка, родившаяся в разгар июля после ночного «Форсажа» твоей сестры Маши по ночной Москве и моего преодоления звукового барьера в приемном покое, просто обязана обладать твердым характером и лидерскими качествами. Даша рассмеялась, вспомнив ту безумную ночь и то, как муж пытался обуть плюшевого медведя. — Ладно, аргументы приняты, Васильев. А я-то думала, что ты просто вспомнил какую-то героиню из сериала или испугался моего взгляда на балконе. — И то, и другое тоже имело место в расчетах, — честно признался Веник, пересаживаясь на диван и обнимая жену за плечи. — Но главное — когда мы впервые увидели их в роддоме, эти имена приклеились к ним сами собой. Формулы формулами, а интуицию главного инженера семьи еще никто не отменял. Из детской кроватки донесся тихий, синхронный сонный вздох. Лиза и Диана спали, не подозревая, что их имена были утверждены по всем законам высшей математики и семейной любви.