Глава 25. Июнь 2014 — «Аномальная жара и женская солидарность»

Глава 25. Июнь 2014 — «Аномальная жара и женская солидарность» Июнь 2014 года ворвался в Москву с таким нещадным, раскаленным зноем, будто небесная канцелярия перепутала столичные широты с раскаленной сковородкой Сахары. В просторной четырехкомнатной квартире №32 термометр на стене в гостиной уже к полудню уверенно преодолевал отметку в тридцать два градуса, превращая жилище в настоящий тропический парник. Воздух в комнатах стоял густой, тяжелый и неподвижный, от него буквально плавились обои, а наэлектризованная духота заставляла всех обитателей квартиры двигаться в режиме замедленной съемки. О покупке мощной сплит-системы или настенного кондиционера с инверторным компрессором не могло быть и речи. Веник пересчитывал семейный бюджет с усердием главного бухгалтера крупного госпредприятия, и каждый свободный рубль, каждая копейка, уцелевшая после покупки гипоаллергенных красок и кроваток по ГОСТу, теперь откладывались на предстоящие роды двойни и медицинское сопровождение. Финансовая подушка безопасности таяла на глазах, оставляя инженеру-теоретику лишь простор для отчаянного технического творчества. Посреди гостиной развернулась масштабная инженерно-спасательная операция по охлаждению помещения подручными средствами. Веник, с которого пот катился градом, бегал по квартире в одних шортах, словно заправский химик в секретной лаборатории. Он опустошил морозильную камеру холодильника, выгреб оттуда все запасы льда, заполнил ими три больших пластмассовых таза и расставил их по периметру комнаты. Чтобы хоть как-то разогнать ледяные испарения и заставить воздух циркулировать, Веник установил на стратегических точках сразу три старых вентилятора. Приборы гудели, шуршали лопастями и гоняли по квартире горячие потоки, которые, пролетая над тазиками, чуть-чуть смягчали этот адский зной. Посреди этого стихийного ледникового периода, босиком, в одних цветастых трусиках и с водяным пистолетом наперевес, счастливо носилась трехлетняя Сонечка. Для нее июньская жара стала не испытанием, а поводом для грандиозных водных процедур. Она с улюлюканьем подбегала к тазикам, зачерпывала ладошками ледяную воду и норовила брызнуть ею на папу, звонко хохоча, когда Веник в ужасе отпрыгивал в сторону, спасая свои чертежи. — Сонечка, осторожнее, гидродинамика процесса не предполагает попадания влаги на электронику! — отчаянно взывал к совести малолетнего прораба Веник, вытирая лицо полотенцем. На диване в окружении батареи из мокрых полотенц восседала Даша. На девятом месяце беременности переносить аномальную жару было сродни подвигу античных героев. Её роскошный живот стал еще больше, дышать полной грудью не получалось, а на шее и плечах лежали прохладные компрессы, которые приходилось менять каждые десять минут. Даша тяжело вздыхала, обмахивалась глянцевым журналом и смотрела на мужа взглядом уставшего императора. — Знаешь что, Васильев... — проворчала Даша, сердито отгоняя от себя очередной теплый порыв воздуха из вентилятора. — Если эта духота продолжится еще хоть неделю, я в июле рожу не просто нормальных человеческих близняшек, а двух чистокровных полярных пингвинов! Потому что они уже сейчас внутри меня явно привыкли жить исключительно на айсбергах, а твой тазик со льдом для них — курорт в Сочи. Веник выронил из рук отвертку, виновато посмотрел на жену, страдающую от духоты, и тяжело вздохнул. Перспектива стать отцом семейства пингвинов в планы доцента кафедры физики явно не входила, но перспектива дожить до июля в здравом уме и трезвой памяти требовала от него новых инженерных подвигов. Он вытер пот со лба, решительно подошел к окну, плотно задернул плотные шторы, чтобы заблокировать палящие лучи солнца, и пообещал Даше изобрести персональный кондиционер из старого холодильника и кулера. До родов оставались считанные недели, и квартира №32 продолжала героически плавиться, держа оборону. Спасение утопающих, а в данном случае — плавящихся в раскаленной квартире Васнецовых, пришло откуда не ждали, но где его отчаянно ждали. Во дворе под окнами раздался знакомый, надрывно ревущий мотор яркой малолитражки. Маша припарковалась на удивление быстро — сказалось отсутствие свободных теневых пятачков и банальное желание скорее добежать до спасительного кондиционера. Правда, внутри самой «ласточки» ситуация обстояла не лучшим образом: штатный кондиционер в машине Маши трещал, потел и выдавал лишь слабое подобие прохлады, пахнущее старым фреоном. Сама Маша вывалилась из салона, раскрасневшаяся, с идеальной, но слегка уплывшей от сорокаградусного пекла укладкой, в легком сарафане цвета фуксии и с тяжеленным брендовым пакетом в руках. Она решительно толкнула незапертую дверь квартиры №32 и ворвалась в духоту как настоящий бьюти-ураган. — Так, где мои любимые пострадавшие от глобального потепления?! — с порога заявила Маша, скидывая босоножки и обмахиваясь рекламным буклетом. — Я ехала через весь город как на сковородке, мой макияж держался на честном слове и силе духа, но я довезла гуманитарную помощь! Не дожидаясь ответа, она с размаху водрузила на журнальный столик увесистый пакет и принялась извлекать оттуда стратегические запасы спасительной косметики. Для Даши у Маши заготовлен был целый арсенал профессиональных средств: японские охлаждающие патчи с ментолом и дренажным эффектом для уставших ног (чтобы снять жестокие летние отеки на девятом месяце), флаконы с минеральной термальной водой французского производства, ледяные гели с алоэ вера и легкие освежающие тоники. Даша, с благодарным стоном принявшая из рук сестры ледяной баллончик с термальной водой и щедро оросившее лицо облако живительной влаги, мгновенно ожила. Она прилегла на диван, наклеила на распухшие щиколодки волшебные патчи, от которых по коже побежал приятный, морозный холодок, и счастливо прикрыла глаза. Пока Даша наслаждалась внеплановым курортом на дому, неутомимая Маша переключила свое внимание на главного инспектора жилплощади. Трехлетняя Сонечка тут же подбежала к тете, оценивающе окинула взглядом её сарафан и важно уселась рядом на ковер. Между ними завязался серьезный, абсолютно деловой «кухонный совет», происходивший на совершенно непонятном для окружающих, но предельно доверительном языке. Маша, подперев щеку рукой, принялась жаловаться племяннице на тяготы салонного бизнеса в разгар летнего сезона: — Представляешь, Сонечка, на улице просто плавится асфальт. Клиентки идут косяком, но у всех одна проблема — от жары течет вся косметика. Они просят исключительно водостойкую тушь и стойкий макияж, который выдерживает баню под открытым небом. А раз спрос превышает предложение, знаешь, что мы сделаем? Мы просто поднимем цены в моем бьюти-кабинете на двадцать процентов! За экстрим и термостойкость нужно платить, правда? Соня с предельно сосредоточенным, не по годам мудрым видом выслушала эту пламенную бизнес-стратегию. Она важно покивала головой, соглашаясь с финансовой политикой старшего поколения, после чего решительно протянула руку к столу, схватила стоявшую там жестяную банку с холодной газировкой, покрытую капельками конденсата, и приложила её к собственной раскрасневшейся щеке. — Да, Маса! Жарко! — авторитетно подтвердила Соня, заглядывая тете прямо в глаза. И, мгновенно сменив курс переговоров, тут же потребовала: — Дай пшик-вода! Тоже хочу быть красивой, как ты! Маша рассмеялась, брызнула на ладошку малышки пару капель прохладной термальной воды и победно подмигнула Даше. Женская солидарность в квартире №32 работала безупречно: пока за окном бушевал зной, а мужчины думали о выживании, бьюти-тыл был надежно защищен. Ближе к вечеру, когда раскаленное солнце наконец начало клониться к закату, а асфальт во дворе дома перестал источать удушливый жар, Даша решилась на подвиг. Осторожно опираясь на перила и тяжело ступая по ступенькам, она медленно спустилась вниз, чтобы хоть немного глотнуть свежего воздуха перед сном. Во дворе царила привычная вечерняя суета: мамы с колясками, галдящие дети и легкий ветерок, принесший долгожданную прохладу. Даша с облегчением опустилась на свободную деревянную скамеечку возле детской площадки, прикрыла глаза и попыталась расслабить ноющие мышцы поясницы. На соседней песочнице уже привычно хозяйничал трехлетний Игорь — энергичный и боевой мальчишка, который под присмотром матери строил очередную автостраду. Рядом на лавочке сидела Ирина Якушева. В этот раз на ней не было привычного вызывающего макияжа или высокомерного выражения лица: собранные в небрежный хвост волосы, свободная футболка и уставший взгляд выдавали женщину, которая тоже за день вымоталась до предела. Идиллия продолжалась ровно до тех пор, пока маленький Игорь, увлеченно разгоняя свой желтый пластмассовый самосвал, не запустил его слишком сильно. Машина со звонким стуком покатилась по асфальту и остановилась прямо у ног Даши. Забыв о физических ограничениях своего девятимесячного положения, Даша автоматически наклонилась, чтобы поднять игрушку. Но в тот же миг резкая, пронзительная боль прострелила поясницу, дыхание перехватило, и Даша тихонько вскрикнула, замерши в неудобной полусогнутой позе с подступившими к глазам слезами. Мгновенная реакция Ирины Якушевой застала бы врасплох любого. Бросив ведерко, Ира в два счета подскочила к лавочке, перехватила самосвал, подхватила Дашу за локоть и мягким, но непреклонным движением помогла ей выпрямиться и устроиться обратно на скамье. Не говоря ни слова, Якушева молниеносно стянула с плеча свою мягкую объемную пляжную сумку и аккуратно подложила её Даше под поясницу, обеспечив надежную опору. Даша опешила. Секунду назад она готовилась к привычной едкой реплике или колкости, но вместо этого столкнулась с чистейшей человеческой заботой. — Сиди тихо, не дергайся, — буркнула Ира, присаживаясь рядом и доставая из сумки бутылку прохладной воды. Протянув её Даше, она тяжело вздохнула, глядя на её огромный живот, и в её голосе неожиданно исчезли все металлические нотки . — Знаю я эти девятые месяцы... Сама помню, как казалось, что спина просто переламывается пополам, а вокруг все требуют подвигов. Даша с благодарностью приняла воду, сделала несколько глотков и тихо проговорила: — Спасибо, Ир... Честно говоря, я думала, что развали прямо здесь. Двойня — это всё-таки отдельный вид космической нагрузки. Ира невесело хмыкнула, закинула ногу на ногу и уставилась куда-то вдаль, в сумеречное небо над детской площадкой. Затяжная тишина между ними больше не казалась враждебной. Напротив, в ней впервые за много лет проявилась удивительная, звенящая честность. — Тебе хоть есть ради кого стараться, — тихо произнесла Якушева, и в её голосе впервые прозвучала глубокая, скрываемая от всех боль. — А мне вот... теперь приходится справляться со всем в одиночку. Мой бракоразводный процесс с Олегом наконец-то официально завершился. Разделили всё, что можно и нельзя, он укатил в другую область к новой пассии, а я осталась здесь с трехлетним ребенком на руках, без копейки алиментов на первое время и с кучей судебных бумаг. Думала, с ума сойду от этой бесконечной беготни. Даша посмотрела на соседку по парте и внезапно увидела за привычной маской высокомерной стервы, которую они обе привыкли носить со школы, сильную, измотанную, но невероятно стойкую женщину. В этот момент школьная пропасть между ними рухнула окончательно, оставив лишь общее понимание женской доли, материнства и выживания. Даша протянула руку и мягко коснулась плеча Ирины. — Ты сильная, Ир. Справишься. Игорек у тебя вон какой парень растет, настоящий мужчина. А если нужна будет помощь с посидеть или просто выговориться — ты заходи. Квартира №32 открыта. Ира удивленно посмотрела на Дашу, помедлила секунду, а затем на её губах впервые за всю историю их знакомства появилась не ехидная ухмылка, а самая настоящая, теплая и искренняя улыбка. Они просидели на лавочке еще минут десять в абсолютном комфорте, наблюдая, как дети возятся в песке, а когда настало время расходиться, обменялись редким, почти родственным кивком. Многолетняя школьная вражда дала глубокую, необратимую трещину, уступая место простой и честной поддержке двух матерей. Поздний июньский вечер принес долгожданное облегчение. Солнце давно скрылось за горизонтом, но стены квартиры №32 все еще отдавали накопленное за день тепло, поэтому окна были распахнуты настежь, ловя редкие потоки ночной прохлады, просачивающиеся с бульвара. Веник вернулся домой позже обычного, вытирая лицо платком, но с триумфальным выражением лица, которое обычно появляется у исследователей после успешного открытия. В руках он с трудом удерживал огромный, гулко звенящий спелостью арбуз — настоящий трофей, добытый в ходе долгих поисков по местным рынкам. — Васильев, ты святой человек! — воскликнула Даша, поднимаясь с дивана и с восторгом глядя на зеленую ягоду. — Где ты откопал такого великана в середине июня? — Это была сложная логистическая операция, — с гордостью выдохнул Веник, водружая арбуз на кухонный стол. — Но для моих девочек нет ничего невозможного. Сейчас проведем экспресс-охлаждение, и будет настоящий праздник. Пока он профессионально, с инженерной точностью нарезал арбуз на идеальные дольки, Даша устроилась на стуле, с наслаждением вдыхая свежий аромат. В этот момент она решилась рассказать мужу о том, что произошло сегодня днем во дворе. Она поведала ему о случайной встрече с Ириной Якушевой, о неловком падении, о неожиданной помощи и, главное, об их первом честном разговоре без прежней ядовитой школьной иронии. Веник замер с ножом в руках. Его лицо осветила добрая, понимающая улыбка, в которой читалась вся суть их семейной жизни в этой квартире. — Знаешь, Даш, — задумчиво произнес он, глядя на жену. — Может, это просто стены такие... или аура этого дома, но он действительно меняет людей. Смягчает углы, заставляет смотреть на мир не через призму обид, а как-то проще, человечнее. Даже Якушева, судя по всему, устала воевать со всем миром. Даша кивнула, откусывая прохладный, истекающий соком кусок арбуза, который казался самым вкусным лакомством на свете. Она медленно положила обе ладони на свой огромный, ставший уже родным живот, под которым ощущалось легкое, едва уловимое шевеление. Вся квартира погрузилась в звенящую, уютную тишину, наполненную ароматом лета и предчувствием чего-то огромного, светлого и неизбежного. — Ну всё, девчонки, — тихо, почти шепотом произнесла она, обращаясь к будущим дочерям. — Июнь мы с вами пережили. Мы справились с жарой, с суетой, с патчами и даже с примирениями заклятых подруг. В следующем месяце, совсем скоро, мы наконец-то встретимся. Веник подошел к ней со спины, осторожно обнял, положив свои руки поверх ее ладоней, и они замерли в этом мгновении, чувствуя, как жизнь внутри Даши затихает, словно прислушиваясь к их голосам. Июнь 2014 года официально подходил к своему логическому завершению. На пороге стоял июль — месяц, который должен был навсегда изменить их привычный мир, разделив жизнь на «до» и «после» встречи с двумя маленькими чудесами, готовыми появиться на свет в самом сердце их обновленной и такой сильной семьи.