Глава 56. Январь 2017 — «Январские горки и новые горизонты»

Раз Даша и Веник поженились в феврале-марте почему они отмечают годовщину в ноябре? • Веник и Даша тайно от родителей, в ноябре 2010 взяв с собой только Машу и Илью Полежайкина в качестве свидетелей, устроили настоящее, тихое венчание в церкви. Именно этот ноябрьский день стал для Даши истинным, сакральным днем рождения их семьи. Веник, зная, как это важно для жены, всегда праздновал вместе с ней именно годовщину венчания в ноябре. И именно на эту священную для Даши дату в ноябре 2025 года он и принесет свой роковой конфетный букет, окончательно переполнив её чашу терпения. Первые дни января одарили Москву настоящей сказочной зимой: пушистый искрящийся снег укутал дворы, а трескучий мороз заставлял щеки ребятни гореть ярким румянцем. Во дворе дома №32 развернулась масштабная строительная эпопея — местная ребятня под руководством старших мальчишек возвела во дворе огромную, крутую ледяную горку, залитую до зеркального блеска. В центре дворовых баталий оказался шестилетний Игорь Якушев. Проявив джентльменские манеры, он галантно подал руку пятилетней Соне, помогая ей аккуратно взобраться по скользким ступенькам на самый верх конструкции, после чего бережно усадил на яркие санки-ледянки и с триумфом скатил вниз под восторженный визг девочки. Однако этот идиллический зимний пейзаж немедленно привлек внимание главного блюстителя семейной чести — пятилетнего Саши. Дядя Сони, который по возрасту был младше своей племянницы, но в силу статуса младшего брата Даши ощущал себя суровым защитником клана, тут же включил режим абсолютной мужской ревности. Заметив, как какой-то мальчишка слишком вольготно ухаживает за его любимой племянницей, Саша решительно перегородил дорожку своим ярко-красным пластиковым снеголепом и грозно нахмурил брови: — Эй, Якушев! Отставить катания! По закону семьи Васнецовых Соня может кататься только со мной или под моим личным надзором! Ты не имеешь права ее катать без моего разрешения! Игорь удивленно моргнул, глядя на грозного «дядю-соперника», который едва доставал ему до плеча, но снеголеп убирать отказался. Между мальчишками уже завязывалась серьезная мужская дискуссия о сферах влияния на детской площадке, когда Соня звонко рассмеялась. Она ловко спрыгнула с санок, встала между юными кавалерами и авторитетным голосом полководца заявила: — Так, отставить споры! Дядя Саша, прекращай командовать, а ты, Игорь, помогай. Будем кататься втроем! А ну-ка, взялись за веревку оба! Покачав головами, мальчишки переглянулись, заключили мгновенное детское перемирие и, подчинившись командному голосу Сони, взялись за лямку санок, с усердием втягивая ее обратно на ледяную вершину. Неподалеку на заснеженной лавочке сидели Даша и Ирина Якушева. Укутавшись в теплые пуховики, они грели руки о керамические чашки с горячим чаем из общего термоса и с улыбкой наблюдали за этой бурной дворовой драмой. Ира проследила взглядом за тем, как их сыновья и дочка дружно тащат санки вверх, повернулась к подруге и весело толкнула ее локером в плечо: — Ну что, Васнецова, посмотри на них! Моему уже почти шесть, твой дядя Саша — защитник всея Руси, а Соня в роли генерала. У наших детей уже в шесть лет такие страсти кипят, шекспировские! Представляешь, то ли еще будет, когда они в школу пойдут? Тушите свет, кавалеры разобьют все сердца! Даша откинула голову назад и искренне, звонко рассмеялась наотмашь — так легко и беззаботно, как не смеялась, пожалуй, с самого Нового года. В этот момент, глядя на смеющуюся подругу и беззаботно играющих детей, она физически почувствовала, как Ира стала для нее по-настоящему родным человеком, с которым можно разделить любую радость и забыть про давние школьные бури. На сердце стало необычайно тепло. После оглушительного предновогоднего аншлага Маша Васнецова даже не думала расслабляться. Январь только начался, а она уже неслась на всех парах к своей главной цели — масштабированию бизнеса. Первый крупный контракт на продажу франшизы ее салонов красоты для подмосковного города был уже на подходе. Дверь квартиры №32 резко распахнулась, и на пороге появилась Маша — раскрасневшаяся, в стильном пальто, с горящими от амбиций глазами и папкой документов в руках. Не успела Даша снять с младших обувь, как Маша уже вихрем влетела на кухню, швырнула сумку на стул и затараторила: — Дашка, спасай! У меня через два часа встреча с региональными партнёрами, мне срочно нужно добить презентацию, а мой ноутбук в машине разрядился в ноль! Разреши сесть за твой компьютер, пока двойняшки спят! Не дожидаясь ответа, Маша уже открыла крышку стационарного семейного ПК, лихорадочно кликая по ярлыкам. В этот же момент тишину кухни разорвал звонок по Скайпу. На связи из своего сурового юридического кабинета в корпорации Аллигатора появилась Галина Сергеевна. Накинув строгий пиджак поверх водолазки, Галя выглядела воплощением корпоративной мощи. Заметив Машу на заднем плане, она тут же перешла в режим главного юридического надзора. — Маша, я надеюсь, ты без меня не подписала приложение номер три к договору коммерческой концессии? — холодным, прокурорским тоном уточнила Галя, сдвинув очки на переносицу . — Пункт об использовании нашего товарного знака в Подмосковье составлен с лазейками. Если они вздумают использовать наши брендовые расходники со сторонних складов, мы не докажем ущерб. Я скинула тебе правки на почту, открой и вбей их жирным шрифтом! Маша одновременно пыталась вставить графики роста прибыли в презентацию и кивала в камеру: — Да-да, Галя, всё поняла, сейчас вбью! Господи, почему юриспруденция такая сложная?! Но передышки не было. Из комнаты прибежала пятнадцатилетняя Полина (Пуговка), которая как раз проводила январские каникулы с пользой и переходила во второе полугодие своего девятого класса в школе №69. На ходу завязывая хвост, она решительно уперла руки в боки и заглянула через плечо старшей сестры к монитору. — Маша, ты куда старые тарифы на таргет пихаешь? В 2017 году тренды изменились, региональный маркетинг требует других охватов! — авторитетно заявила Пуговка, забирая у Маши мышку. — Записывай новые расценки на продвижение франшизы: плюс тридцать процентов к базовому пакету за локальные коллаборации с местными блогерами. Без этого твои точки в области просто не взлетят. Я тут набросала смету, утверждай не глядя! Даша стояла посреди кухни с полотенцем в руках, наблюдая за этим привычным, но оттого не менее сюрреалистичным бедламом. Вокруг нее кипела бурная жизнь: Галя дистанционно диктовала пункты защиты интеллектуальной собственности, Пуговка жестко пересчитывала рекламные бюджеты, а Маша стремительно превращалась в крупного бизнес-магната. Каждый член этой семьи уверенно захватывал свой собственный горизонт, строил карьеру, побеждал и шел вперед. И пока сестры делили прибыль и сферы влияния, Даша тихо отошла к раковине, чтобы сполоснуть чашку, чувствуя, как на фоне этого громкого успеха ее собственное пространство в квартире снова незаметно сужается до размеров кухонного фартука. Пока на кухне Маша штурмовала вершины франчайзинга под чутким руководством Гали по Скайпу и жестким маркетинговым напором Пуговки, в детской комнате квартиры №32 разворачивался свой, куда более разрушительный локальный кризис. Двухлетние близняшки Лиза и Диана к своим двум с половиной годам освоили новый уровень домашней автономии. Воспользовавшись тем, что мама на пару минут отвлеклась на деловые крики старшей сестры, девчонки устроили масштабную инспекцию нижних ярусов комода. Когда Даша заглянула в детскую, ее глазам предстал апокалиптический пейзаж: горы выверну наизнанку колготок, пижам и футболок устилали весь ковер, а из одежды была выстроена внушительная баррикада, за которой двойняшки победно восседали с пачками влажных салфеток наперевес. — Так, девочки, немедленно бросьте это! — сдавленным голосом произнесла Даша, бросаясь к комоду и пытаясь одновременно поймать норовящую удрать Лизу и собрать ворох разбросанного детского белья. Диана тут же громко запротестовала, улеглась животом на баррикаду и залилась обиженными слезами, а Лиза принялась с усердием размазывать остатки влажных салфеток по обоям. Надеясь на помощь, Даша с умоляющим выражением лица выскочила в гостиную. В углу дивана, полностью погруженный в чертежи и графики, сидел Веник. Из-за плотно прижатых к ушам массивных игровых наушников Razer доносился гул фоновой музыки — начальник инженерного бюро щедро «подарил» главному инженеру новогодние каникулы с дедлайнами, завалив новыми расчетами вентиляционных систем для строящегося объекта. Даша подошла к мужу, тяжело дыша, тронула его за плечо и тихо, с надеждой в голосе попросила: — Веник... Слушай, у меня на кухне Маша с Пуговкой, а здесь двойняшки устроили полный разгром и плачут оба. Помоги мне с ними на десять минут, пожалуйста, я совсем разрываюсь... Веник даже не повернул голову. Не снимая наушников, он лишь лениво отмахнулся рукой, не отрывая взгляд от монитора, где мелькали сложные линии чертежа: — Ой, Даш, ну подожди пару минут, у меня здесь жесткие сроки горят, объект горит! Ты же у меня такая молодец, такая умная и сильная, ты же сама прекрасно со всем справляешься, правда? Давай быстрее разруливай, мне надо расчет сдать! Эти привычные, брошенные на ходу слова — «ты же у меня сильная, ты справишься» — ударили Дашу под дых с неожиданной, оглушающей силой. Она замерла посреди комнаты, глядя на мужа, который искренне верил, что делает благое дело для семьи, но в этот момент оказался бесконечно далеко от нее. Внутри нее что-то резко и холодно оборвалось. Никакой громкой истерики не последовало — лишь глухая, звенящая пустота разлилась в груди. Даша молча развернулась, вернулась в детскую к ревущим двойняшкам и опустилась на коленки среди разбросанных вещей, чувствуя себя абсолютной невидимкой в этом большом и шумном мире чужих успехов и грандиозных планов. Поздний январский вечер принес в квартиру №32 долгожданную, но какую-то звенящую тишину. Маша, забрав полностью готовую презентацию и победно чмокнув сестру в щеку, упорхнула на своей «ласточке» домой. Угомонились и дети: пятилетняя Соня, уставшие после дневных баталий двойняшки Лиза и Диана, а также маленький Саша спали без задних ног. На кухне по-прежнему ярко горел свет. Веник сидел за столом, обложившись чертежами, с чашкой остывшего кофе у локтя, и яростно стучал по клавишам ноутбука. Он продолжал самозабвенно работать — ради их общего будущего, ради погашения остатков ипотеки за эту четырехкомнатную квартиру, искренне веря, что все его жертвы во имя карьеры идут исключительно на благо семьи. Даша стояла у раковины и механически смывала остатки пены с чашек. За темным стеклом окна безмолвно возвышалась та самая ледяная горка, на которой еще днем весело резвились дети. Она бросила взгляд на открытую дверь кухни, за которой виднелась сутулая спина мужа. Веник был здесь, в одной комнате с ней. Но в эту секунду Даша с пронзительной, леденящей душу ясностью осознала: физически находясь рядом, ментально он исчез из ее жизни, из их будней и из воспитания детей. Он превратился в автономную машину для зарабатывания денег и сдачи инженерных отчетов, которая случайно заперла ее в золотой клетке бесконечного, удушающего декретного плена. Пока сестры строили бизнесиперии, покоряли столицу и утверждали франшизы, а подруга Ира строила яркую жизнь, ее собственный мир сузился до четырех стен, детских слез, вороха грязного белья и бесконечного ожидания мужа из офиса. Даша посмотрела на календарь, висевший у холодильника. До того момента, когда этот тугой, годами натягиваемый узел лопнет окончательно и она решится на побег, оставалось ровно девять лет — конец 2025 года. В груди глухо и неотвратимо забил набатом тот самый скрытый звоночек, заглушить который больше не удавалось ни улыбками, ни семейными праздниками. Даша глубоко вдохнула этот тяжелый воздух, молча протянула руку и щелкнула выключателем, погружая кухню во мрак.