9. Наверное, стоит отвлечься

Воздух стал прохладнее, но всё ещё пахло нагретым за день асфальтом и морем. Юкинэ приехала в парк вовремя. Новая доска лежала под мышкой, кроссовки ступали по тёплому асфальту. Она чувствовала лёгкую тяжесть в ногах — не усталость, а напряжение, которое не отпускало последние дни. Но сегодня, после разговора в магазине, внутри было чуть тише. Не спокойно. Просто — не так оглушительно пусто. Рэки и Ланга сидели на лавке у старой рампы. Рэки что-то увлечённо рассказывал, размахивая руками. Увидев Юкинэ, он вскочил. – А мы уж думали, ты опять не придёшь! – Я обещала, – сказала она, подходя. Голос прозвучал ровно, но она сама заметила, что не пришлось заставлять себя говорить. Она села рядом. Ланга кивнул. – Мия должен был приехать, но… – начал Рэки и полез в телефон. – А, вот он написал. Он прочитал вслух: «Ребята, улетаю на неделю в Нагою. Соревнования. Вернусь – поговорим о Рэне. Есть подозрения. Не хочу в переписке. Берегите себя». – Подозрения? – Ланга нахмурился. – Не знаю, – Рэки пожал плечами. – Мия всегда любил загадки. Юкинэ почувствовала, как внутри что-то кольнуло. Холодное, острое. «Подозрения. О чём? О том, где Рэн? Или… обо мне?» Она заставила себя не менять выражения лица. Только пальцы на коленях чуть сжались. – Ладно, – Рэки убрал телефон. – Без него покатаемся. А заодно расскажем тебе, что тут вообще происходит. Ты же новенькая? – Да, – ответила она. – Я почти ничего не знаю об Окинаве. Это было правдой. Она знала только запах моря, старый дом и Рэна. Всё остальное — чужая жизнь. – Тогда слушай, – Рэки поудобнее устроился. – Это долгая история.

***

Он начал с S. Рассказал про заброшенные шахты, ночные гонки, толпы, музыку. Про то, что это место стало вторым домом для всех, кто катается. Ланга иногда добавлял детали — про опасные участки трассы, про правила, про негласные законы. – Это не просто гонки, – сказал Ланга. – Это культура. – Но есть те, кто стоит над всеми, – продолжил Рэки. – Например, Адам. – Адам? – Юкинэ повторила имя без интонации. Она уже знала это имя. Оно было в записке Рэна. Оно было причиной. Но сейчас она не могла показать, что ей известно больше, чем им. – Адам – это легенда, – сказал Рэки. – Катается в белой маске, на огромной скорости. Его называют королём S. Но он странный. Опасный. Он хотел найти «Еву» — того, кто будет кататься с ним вечно. И он выбрал Рэна. – Рэн? – спросила Юкинэ. – Кто это? Она спросила это так, будто впервые слышала имя. Голос не дрогнул. Но внутри всё сжалось. Рэки и Ланга переглянулись. – Рэн — наш друг, — сказал Рэки, и его голос потеплел. — Лучший скейтер. Катается как дышит. Простой, без звёздной болезни. Мы с ним часто болтаем, он всегда помогает. – А сейчас он пропал, – добавил Ланга. – Не пришёл на важную гонку. Не отвечает на звонки. Мы не знаем, где он. – Мы вчера с Лангой до ночи проговорили, – Рэки провёл рукой по волосам. – Думали, может, он уехал куда-то? Поссорился с кем-то? Но так и не придумали ничего. Рэн не из тех, кто пропадает без предупреждения. Ланга кивнул, соглашаясь. – Он всегда отвечал. Даже если был занят. Поэтому… это странно. Очень. Юкинэ опустила взгляд. Под столом она сжала пальцы в кулак, так что ногти впились в ладонь. «Это не странно, его нет». Но вслух сказала только: – Мне жаль. – А что за Эхо? – спросила она, чтобы сменить тему. – Ах, Эхо, – Рэки оживился. – В ту ночь, когда Рэн не пришёл, Адам заявил, что будет кататься с таинственным незнакомцем, который назвал себя Эхом. – Никто не знает, кто это был, – сказал Ланга. – Маска, капюшон. Но стойка – как у Рэна. Точь-в-точь. Адам пытался его раздавить, но Эхо перепрыгнуло через него и выиграло. – Перепрыгнуло? – Юкинэ сделала вид, что удивлена. – Да, – Рэки усмехнулся. – Мы сами не поверили. С тех пор Эхо не появлялось. Может, какой-то фанат Рэна. Может, сам Рэн, но он же ниже… – Или девчонка, – тихо сказал Ланга, бросив взгляд на Юкинэ. Она выдержала его взгляд. Спокойно. Без паники. Но внутри всё оборвалось. «Он не знает. Он просто предположил. Успокойся». Она заставила себя расслабить плечи, которые незаметно напряглись. – Всякое бывает, – ответила она ровно.

***

Они ещё сидели, болтали о том о сём. Рэки рассказывал про Адама — как тот устраивает шоу, как его боятся и уважают. Юкинэ слушала, задавала редкие вопросы, кивала. Снаружи она была спокойна, как зеркальная гладь. Но под этой гладью всё ещё бурлила боль. Каждое упоминание Рэна отзывалось в груди тупым ударом. Она просто старалась не показывать это. Когда солнце окончательно село и воздух стал прохладнее, Рэки хлопнул себя по коленям. – Ну что, покатаемся? Или так и будем языками чесать? – Покатаемся, – сказал Ланга, вставая. Юкинэ кивнула. Они вышли на рампы.

***

Сначала она каталась спокойно, разминаясь, привыкая к новой доске. Тёмно-красная дека мягко пружинила под ногами, подвески слушались без капризов, колёса шелестели по асфальту, как кошачьи лапы. Она чувствовала каждую неровность, каждый стык. Новая доска была как продолжение её тела. Она вошла в дугу рампы, перенесла вес на заднюю ногу, вылетела вверх — и на секунду зависла в воздухе. Ветер свистел в ушах, и в этот короткий миг не было ничего: ни прошлого, ни боли, ни вины. Только она, доска и небо. Рэки пытался повторять за ней, но на очередном трюке не удержался и шлёпнулся на асфальт с громким «бумс». – Больно? – спросил Ланга без особого сочувствия. – А ты попробуй, – простонал Рэки, потирая ушибленное бедро. – Юкинэ, ты вообще человек? Как ты это делаешь? Юкинэ притормозила, оглянулась на него, и уголок её губ дрогнул. – Практика. – Это не практика, это магия, – Рэки кое-как поднялся, отряхнулся. – Ладно, покажи ещё что-нибудь. Но полегче, я не железный. Она показала ещё пару связок — олли в поп-шовит, приземление на заднюю подвеску, короткий слайд по бордюру. Ланга замер, потом медленно покачал головой. – В моём городе не было таких скейтеров, – сказал он. – Ты учавствуешь в соревнованиях? – Да, – ответила Юкинэ. – Участвую. Последние были как раз на днях, на Окинаве. Но сейчас не хочу об этом говорить. Она сказала это твёрдо, но не грубо. Достаточно, чтобы они поняли: сейчас эту тему лучше не развивать. Ланга кивнул, не стал давить. – Понятно. Может, потом.

***

Рэки купил три банки содовой из автомата у входа в парк. Они сидели прямо на асфальте, пили газировку и смотрели на звёзды. Банка в руке Юкинэ была холодной, как та, которую она держала после той ночи. Но сейчас этот холод не вызывал дрожи. Только напоминал — тихо, почти нежно. Рэки повернулся к Юкинэ. – А ты как первый раз встала на доску? Кто тебя научил? Юкинэ сделала глоток, посмотрела на тёмное небо. Вкус газировки ударил в нос — виноградный, такой же, как в тот день, когда она сидела в скейтпарке после того, как нашла Рэна. Банка вдруг показалась тяжёлой. – Один друг. Мы вместе начинали. Он говорил: «Падать не страшно, страшно не вставать». Она хотела добавить что то еще, но слова застряли в горле, превратившись в комок, который она с трудом проглотила. Рэки и Ланга переглянулись. – Хороший друг, – тихо сказал Рэки. – Да, – ответила Юкинэ. – Хороший. Она сделала ещё один глоток, хотя газировка уже не лезла. Просто чтобы чем-то занять руки. Чтобы не сорваться. Помолчали. Секунд десять, наверное. Но для неё они растянулись в вечность.

***

Они ещё посидели немного. Рэки заметил, что Юкинэ смотрит на свою доску с каким-то странным выражением — не грусть, не тоска, а что-то вроде тихой благодарности. Она провела пальцами по краю деки, по холодному металлу подвесок. Эта доска была не просто инструментом. Она была обещанием — себе, Рэну, тому, что она не сломается. – Ладно, – Рэки поднялся, отряхнул штаны. – Хватит грустить. Давайте покатаемся ещё, пока парк не закрылся.

***

Они катались до глубокой ночи, пока не устали окончательно. Асфальт под колёсами стал холодным, воздух — влажным, как перед рассветом. Рэки всё ещё пытался повторить трюк, который у него не получался, и ругался, когда снова шлёпался. Ланга катался рядом, молчаливый и плавный. Рядом с этими двумя можно было просто быть. Не объяснять, не оправдываться, не прятаться. – Слушайте, – сказал Рэки, когда они остановились передохнуть. – Сегодня ночью на S будет гонка. Не такая крутая, как с Адамом, но всё равно интересно. Пойдёмте? Покажем Юкинэ, что это за место. Ланга кивнул. – Только без глупостей. – А я и не предлагал участвовать, – отмахнулся Рэки. – Юкинэ, ты как? Она посмотрела на них — на Рэки, который сиял, даже когда падал, на Лангу, который молчал, но был рядом. На людей, которые не знали её тайн, но всё равно приняли. – Хорошо, – сказала она. – Пойдёмте. Они встали на доски и покатили в сторону заброшенных шахт. Ветер дул в спину, ночной город проносился мимо цветными пятнами. Юкинэ сжала ручку доски так, что побелели костяшки. Она не знала, что ждёт её на S. Но знала одно: она снова будет притворяться. Притворяться, что ничего не случилось. Что она обычная девчонка, которая просто катается. Это было тяжелее, чем любая гонка. И всё же — в груди впервые за долгое время шевельнулось что-то, похожее на надежду. Слабая, крошечная, как тот росток в трещине асфальта. Но она была. Дорога до заброшенных шахт заняла около получаса. Они ехали по ночным улицам, обгоняя редкие машины. Рэки болтал без умолку — о том, кто сегодня будет кататься, какие трюки обычно показывает Адам, как в прошлый раз чуть не упал с рампы один новичок. – …и он такой: «Я сейчас умру!» – Рэки размахивал руками, изображая падающего скейтера. – А Ланга ему: «Умирать больно, лучше группируйся». Представляешь? Спокойный, как удав. – Я не говорил «умирать больно», – спокойно возразил Ланга. – Я сказал: «Падай правильно». – Но смысл тот же! Юкинэ слушала вполуха, чувствуя, как городская суета постепенно вытесняет тяжёлые мысли. Ветер дул в лицо, волосы развевались, асфальт под колёсами был гладким — идеальная дорога, чтобы просто ехать и ни о чём не думать. Она специально не позволяла себе вспоминать. Ни лица. Ни голоса. Ни той ванны. Только дорога, только ветер, только треск колёс. – Юкинэ? – Ланга ехал рядом, его голос был тихим, но она вздрогнула. – Ты с нами? – Да, – ответила она. – Просто отвлеклась.

***

Вход в S был отмечен неоновыми огнями и рокотом музыки. Толпа уже собралась — райдеры со всего острова, зрители, случайные прохожие, привлечённые светом и шумом. В воздухе пахло жжёной резиной, попкорном и чем-то сладким — карамелью, что ли. Юкинэ остановилась, оглядываясь. Она постаралась выбросить из головы всё, что было до. Только здесь и сейчас. – Ничего себе, – выдохнула она для приличия. – Правда круто? – Рэки гордо огляделся. – Здесь всегда так. Сегодня выступают Черри и Джо. Ты их не знаешь? – Нет, – призналась Юкинэ. – Я вообще мало кого знаю здесь. – Черри – он крутой, техничный, – начал Рэки. – Любит язвить, особенно когда Джо ошибается. А Джо – это мощь. Он на спуске разгоняется так, что ветер свистит. Но сегодня они не соревнуются, просто показательный заезд. Хотя для них даже показательный – это битва. – Они всегда спорят, – добавил Ланга. – Кто лучше, кто быстрее. Но на самом деле уважают друг друга. Они прошли к стартовой зоне. Толпа расступилась, давая дорогу. Везде мелькали знакомые лица — райдеры, организаторы, просто фанаты. Кто-то пил газировку, кто-то разминался на доске, кто-то глазел на огромные экраны, где транслировали повторы прошлых заездов. Юкинэ заметила, как несколько человек обернулись в их сторону. Вернее, не на неё — на Рэки и Лангу. Их здесь знали. Уважали. Она почувствовала лёгкий укол зависти — не злой, а скорее грустный. «У них есть место, где они свои. И у меня когда-то было… Стоило ли здесь оставаться?» – А вон и они! – Рэки замахал рукой. – Джо! Черри! К ним подошли двое. Джо был высоким, с мощными плечами и доброй улыбкой. Черри — пониже, с короткими волосами и внимательным, слегка насмешливым взглядом. Они двигались легко, уверенно, как люди, которые давно чувствуют себя здесь хозяевами. – О, Рэки, Ланга! – Джо хлопнул Рэки по плечу, да так, что тот чуть не споткнулся. – А это кто? Новая знакомая? – Юкинэ, – представил Рэки. – Она из Хатиодзи, теперь живёт на Окинаве. Тоже катается. – Привет, – Юкинэ кивнула. – Из Хатиодзи? – Черри приподнял бровь. – Не слишком далеко для прогулки? Или ты решила, что на Окинаве асфальт мягче? – Что-то вроде того, – ответила Юкинэ, не вдаваясь в подробности. – А она с характером, – заметил Джо. – Мне нравится. – Тебе нравятся все, кто не боится твоей готовки, – парировал Черри. – Моя готовка – предмет гордости, – Джо прижал руку к груди. – Предмет жалоб посетителей, – поправил Черри. – Ты просто завидуешь, что у тебя даже яичница пригорает. – Я не ем яичницу. Я предпочитаю полезную пищу. – Полезную? Ты вчера умял три пироженых. – Это был стресс из-за твоей болтовни. Юкинэ невольно улыбнулась. Ей нравилось, как они перекидываются колкостями — легко, беззлобно, как старые друзья. – Сегодня будет жарко, – сказал Черри, поправляя очки. – Я хочу попробовать новый трюк на спуске. Но если упаду – не смейтесь. – А вот это вряд ли, – усмехнулся Джо. – Ты никогда не падаешь. – Бывает первый раз, – отмахнулся Черри. – Я запомню твои слова, – Джо подмигнул Юкинэ. – Если он упадёт, я куплю тебе мороженое. – А если нет? – спросила она. – Тогда ты купишь мне мороженое. – Неплохая сделка, – Юкинэ почувствовала, как уголки губ сами собой тянутся вверх. Они ещё немного поболтали о том о сём. Джо рассказывал про новую рампу, которую построили в соседнем парке. Черри жаловался, что колёса быстро изнашиваются на окинавском асфальте. Рэки вставлял свои пять копеек, Ланга молчал, но иногда кивал. Юкинэ слушала и чувствовала себя почти нормально. «Почти. Но не совсем. Где-то глубоко внутри всё равно болит. Но сейчас, здесь, с ними — боль не такая острая. Она просто… есть. Как фон».

***

Гонка началась через полчаса. Джо и Черри встали на старт. Толпа загудела, оживилась, кто-то крикнул: «Джо, порви его!», кто-то ответил: «Черри, покажи ему, кто тут король!» – Давай, Черри! – Рэки заорал так, что Юкинэ вздрогнула. – Не кричи, – Ланга поморщился. – Он всё равно не слышит. – Но он чувствует поддержку! Сирена взревела. Джо и Черри сорвались с места одновременно. Юкинэ смотрела, как они несутся по трассе, как Черри делает идеальный грейнд на перилах, как Джо вылетает вверх и зависает на секунду в воздухе. Их техника была разной — у Черри плавная, почти танцевальная, у Джо мощная, агрессивная. Но оба были великолепны. Она поймала себя на мысли, что сжимает ручку своей доски. Не от страха. От волнения. От того, что внутри проснулось что-то, что она считала мёртвым. Желание двигаться. Желание быть на трассе. «Может, я ещё не всё потеряла», — подумала она, но тут же заставила себя не развивать эту мысль. Сейчас не время. – Круто, – сказала она, когда они финишировали. – А то, – Рэки довольно улыбнулся. – Джо чуть не упал на втором вираже, видел? – Видел, – Ланга кивнул. – Черри выиграл. – Не выиграл, а просто пришёл первым. Это не соревнование. – Это одно и то же. – Нет, это разные вещи! Юкинэ слушала их спор и не могла сдержать улыбку.

***

После гонки они стояли у ограждения, пили газировку. Вокруг всё гудело — обсуждали заезд, спорили, кто лучше. Юкинэ старалась не прислушиваться, но слова сами врезались в уши. – Слышал, Эхо так и не появилось… – Адам в бешенстве, говорят, ищет его по всему острову. – Рэн-то куда пропал? Может, с ним что-то случилось? – Да брось, Рэн – легенда. Он просто забил на всё. Юкинэ сжала банку, но тут же заставила себя расслабиться. «Не думать. Не вспоминать. Это просто шум. Они ничего не знают. Они говорят о том, о чём не имеют понятия. А я здесь не при чём». Она сделала глоток газировки, стараясь сосредоточиться на вкусе — сладком, приторном, почти неприятном. Но лучше это, чем пустота в голове. – Ты чего? – заметил Ланга. – Ничего, – ответила она. – Просто задумалась. – Ты часто задумываешься, – повторил Ланга. – Может быть, – Юкинэ пожала плечами. – Здесь шумно. – Слушай, – Джо подошёл к ней. – Рэки сказал, ты ищешь работу? У меня есть кафе на набережной. Нужны официанты. Если хочешь – приходи завтра, поговорим. Юкинэ удивилась. Она не говорила Рэки, что ищет работу. Но, видимо, он сам догадался. – Я подумаю, – ответила она. – Не думай, приходи, – сказал Джо. – Там и поесть дадут, и деньги не лишние. «У них на Окинаве принято так говорить, что ли?» – мелькнуло у неё в голове. – Спасибо, – сказала она. – Я приду. Наверное. – И готовит он неплохо, – добавил Черри. – Если не брать в расчёт его эксперименты с морепродуктами. – Тебе просто не нравится осьминог. – Осьминог не должен хрустеть. – Он должен быть упругим! – Упругим, но не хрустящим. Юкинэ чуть улыбнулась.

***

После гонки они пошли в кафе на набережной. Оно было маленьким, уютным, с деревянными столами и запахом свежего кофе. Джо и Черри тоже пришли — видимо, это была традиция. Они сидели за одним столом, пили чай, ели пирожные. Рэки заказал три порции картошки, Ланга — зелёный чай. Юкинэ ничего не взяла. – Ты не будешь? – спросил Рэки с набитым ртом. – Не хочу, – ответила она. – Ты ничего не ела весь день, – заметил Ланга. – Просто не голодна, – соврала Юкинэ. Рэки и Ланга переглянулись. Джо отложил вилку. – Слушай, Юкинэ, – сказал он. – Ты, конечно, можешь не слушаться, но ты худая. И маленькая. Растущий организм, между прочим. Есть надо. – Ага, – подхватил Рэки. – Ты как Мия. Он тоже вечно ничего не ест, когда мы куда-то идём. Сидит, смотрит на всех свысока и говорит: «Я не голоден, это всё пустые калории, вы зря тратите свой игровой счёт». – И нос воротит, – добавил Ланга. – А один раз даже сказал: «Я не настолько низко пал, чтобы есть картошку из фастфуда», – Рэки скопировал миевскую интонацию: – «Это уровень NPC». – При этом сам потом тайком доедал мою картошку, когда я вышел, – усмехнулся Ланга. Юкинэ невольно улыбнулась. Но внутри кольнуло. «Подозрения. У Мии есть подозрения. О чём? О том, где Рэн? Или… он что-то знает? Он видел меня с доской Рэна. Догадался?» Она тут же отогнала эту мысль. «Нет. Не сейчас. Не думать. Просто посидеть с ними, послушать, отвлечься. Мия уехал. Его нет. Ничего не случится». – Я поем, – сказала она, чтобы прекратить спор. – Но не много. Джо подвинул к ней тарелку с пирожным. Маленьким, шоколадным. Юкинэ отломила кусочек и положила в рот. Сладко. Почти приторно. Она смотрела, как они едят, болтают, смеются. Рэки рассказывал историю о том, как в прошлом году упал с рампы и приземлился прямо в кучу листьев. Черри язвительно заметил, что это было похоже на выступление клоуна. Джо хлопнул его по плечу, сказав, что у самого техника хромает. Ланга улыбался в кружку. — А ты, Юкинэ, — Черри повернулся к ней, — какие трюки любишь? Рэки говорит, ты круто катаешься. — Он преувеличивает, — ответила она. — Он никогда не преувеличивает, — возразил Ланга. — Он просто иногда врёт. — Я не вру! — возмутился Рэки. — Я просто добавляю красок! — Так и есть, — Черри усмехнулся. — Расскажи, Юкинэ. Мы все свои. Юкинэ замялась. Она не привыкла говорить о себе. Тем более с незнакомыми людьми. Но в их глазах не было любопытства — только тёплый интерес. — Люблю высокие прыжки, — сказала она наконец. — И длинные слайды. Когда колёса скользят по перилам — это как… музыка. — О, — Джо одобрительно кивнул. — Ты поэт в душе. — Нет, просто скейтер, — улыбнулась Юкинэ. — Скейтеры все немного поэты. Просто не все признаются. — А ты призналась, — Черри поднял чашку. — Это достойно уважения. Она почувствовала, как внутри разливается странное тепло. «Они принимают меня. Может, это и есть счастье? Просто сидеть с людьми, которые не задают лишних вопросов». Но тут же холодок пробежал по спине. «Они не знают правды. Если бы знали — отвернулись бы. Или пожалели. Я не хочу ни того, ни другого». Она поймала себя на мысли, что смотрит на их лица, запоминает каждую деталь. Как Рэки макает картошку в кетчуп. Как Ланга отпивает чай маленькими глотками. Как Черри поправляет очки, когда смеётся. Как Джо откидывается на спинку стула, когда говорит. «Может, это всё, что у меня останется? Воспоминания о том, как другие живут нормальной жизнью? Я не могу к ним присоединиться. Я могу только смотреть».

Юкинэ смотрела на них и чувствовала, как напряжение понемногу отпускает. Не исчезает — нет. Но становится меньше. Рядом с ними можно было просто быть. Не объяснять, не оправдываться, не прятаться. Просто сидеть и слушать, как они спорят о ерунде. – Ладно, – сказал Джо, когда все доели. – Мне пора. Завтра рано вставать. Юкинэ, если надумаешь – приходи в любое время. – Спасибо, – ответила она. Они попрощались. Рэки и Ланга пошли в сторону магазина, Юкинэ — в старый дом.

***

Она быстро катилась по пустынным улицам Окинавы. Ночной город был тихим, только изредка проезжали машины. Фонари отбрасывали длинные тени, и ей казалось, что она идёт сквозь сон. «Слишком много всего, – думала она. – Слишком много имён. Слишком много людей. Слишком много диалогов. Но сейчас я просто иду домой. И это всё, что нужно делать». Она подошла к дому. Ключ щёлкнул в замке. Внутри было темно и холодно. Юкинэ зажгла свет на кухне, поставила доску к стене. Скинула кроссовки, прошла в ванную. Она посмотрела на себя в зеркало. Белые, длинные волосы, собранные в небрежный хвост, выбились и падали на лицо. Бледная кожа, тёмные круги под глазами — напоминание о бессонных ночах. «Выгляжу так, будто меня переехал грузовик, –подумала она. – Наверное, так оно и есть». Она распустила волосы — они упали на плечи почти до пояса, тонкие, словно светящиеся в тусклом свете. Вода была горячей, почти обжигающей. Она стояла под душем, глядя на кафельную стену. Мысли метались, как загнанные звери, но она не давала им зацепиться за что-то одно. Просто вода. Просто пар. Просто звук капель. Она закрыла лицо руками. Слёз не было — только сухая, выматывающая дрожь. Она стояла так несколько минут, а потом выключила воду, вытерлась, натянула старую футболку. Вышла в комнату и села на кровать, поджав ноги. Взгляд упал на телефон Рэна. Он всё ещё лежал на краю кровати — немой, холодный, полный тайн, которых она боялась коснуться. Юкинэ протянула руку. Пальцы замерли в сантиметре от экрана. «Не сейчас. Не сегодня. Я не готова». Она отвернулась к стене и сжалась в комок. Спать не хотелось. Но и бодрствовать — тоже. «Завтра новый день, – подумала она. – Завтра я снова встану. Снова пойду. Снова сделаю вид, что всё нормально. Потому что Рэн хотел, чтобы я каталась. И пока я катаюсь – я живу. Хотя бы чуть-чуть». Она закрыла глаза. И провалилась в тяжёлую, беззвучную тьму — без сновидений, без облегчения. Просто — отключилась, как будто внутри кто-то нажал на кнопку «выкл».