11. Чужая территория

Юкинэ проснулась от того, что телефон завибрировал на тумбочке. Одно новое сообщение. От тёти. Она протёрла глаза, разблокировала экран. Свет от дисплея резанул по зрачкам — за окном было ещё серо, солнце только начинало подниматься. «Юки, доброе утро. Я позвонила в школу района Наго, подала твои документы. Тебе нужно будет сходить в приёмную комиссию на собеседование. Оно через два дня. Думаю, тебя возьмут. Ты же всегда хорошо училась. Справки я отправила по электронке, остальное доделаешь на месте. Как проснёшься – позвони мне, пожалуйста. Я волнуюсь. Ты почти не выходишь на связь». Юкинэ прочитала сообщение и усмехнулась про себя. Раньше тётя не разговаривала с ней неделями — только короткие записки на холодильнике: «Еда в холодильнике», «Не шуми». А теперь – несколько сообщений за день. «Видимо, испугалась, что я исчезну, — подумала она, откидываясь на подушку. — А может, ей стало скучно одной тратить деньги». Она задумалась о Хатиодзи. О большой, чистой квартире с панорамными окнами, где всё дышало порядком и безмолвием. Тётя работала в какой-то серьёзной компании — Юкинэ никогда не вникала, — много зарабатывала и почти не бывала дома. Их общение строилось на коротких фразах: «Ты поела?», «Деньги на счету», «Не задерживайся». Тётя не умела любить — или не хотела. Вместо объятий она кидалась деньгами. Кастомные доски, брендовая одежда, новейшие кроссовки, поездки на соревнования — всего было в избытке. Но тепла Юкинэ не помнила. «Золотая клетка, — иногда думала она. — Но хотя бы с удобствами. И с возможностью кататься, сколько влезет». Она вдруг поймала себя на мысли, что тётя вообще‑то не обязана о ней заботиться. Не родная мать, не обязана была брать к себе после всей той истории с опекой. А взяла. И не выгнала. И деньги давала. И школу искала. «Мне должно быть стыдно, — подумала Юкинэ. — И, наверное, мне действительно стыдно. Просто я слишком устала, чтобы это чувствовать». Она набрала короткое: «Спасибо. Всё нормально, не волнуйся». Ответ пришёл через минуту. Тётя, кажется, сидела в телефоне и ждала. «Юки, ты каждый раз говоришь „всё нормально“. Но я чувствую, что это не так. Пожалуйста, позвони. Хотя бы на минуту». Она вздохнула и нажала «вызов». В динамике послышались гудки, потом щелчок, и знакомый голос — встревоженный, непривычно тёплый. – Юки? – голос тёти звучал так, будто она боялась услышать что-то страшное. – Ты в порядке? – Да, – ответила Юкинэ, прижимая телефон плечом к уху и садясь на кровати. – Я живу в старом доме. В районе порта. Всё хорошо. – В старом доме? Одна? – тётя замолчала. – Ты хотя бы продукты купила? Или питаешься одним воздухом? – Купила. – Юкинэ соврала, потому что в холодильнике лежала только пачка риса и пара пакетиков рамена. – Не волнуйся, пожалуйста. – Как я могу не волноваться? – голос тёти дрогнул. – Ты уехала, ничего не объяснила. Я не знаю, что с тобой. Юки, я знаю, что раньше я была… не самой тёплой. Но я просто не умела иначе. Я не хотела тебя потерять. Юкинэ промолчала. В горле запершило. «Не умела иначе — классика. Ладно, хоть сейчас спохватилась». Но внутри шевельнулось что-то тёплое — слабое, неуклюжее, но настоящее. – Всё нормально, – повторила она, уже мягче. – Правда. Я просто… мне нужно было побыть одной. Разобраться в себе. – Разобралась? – спросила тётя. – Пока нет, – честно ответила Юкинэ. – Но процесс идёт. Тётя хмыкнула — то ли усмехнулась, то ли всхлипнула. – Тебе что-то нужно? – спросила она. – Деньги? Вещи? Может, отправить тебе нормальную еду, а не этот фастфуд, который ты, наверное, покупаешь? Юкинэ задумалась. Вещей действительно было мало — пара футболок, джинсы, старая толстовка, которую она носила дома. Она вспомнила о своей любимой синей толстовке с белыми полосами — той, в которой выиграла свои первые крупные соревнования. В Хатиодзи она висела в шкафу, дожидаясь своего часа. Ещё там были чёрные джинсы, которые идеально сидели, и кеды с красными шнурками — подарок тёти на прошлый день рождения. И серая кофта с капюшоном, мягкая, как облако. – Да, – сказала она. – Пришлите мои вещи из Хатиодзи. Я сейчас напишу список. И ещё… мне нужна будет школьная форма, но пока куплю что-нибудь простое. А то хожу как пугало. – Деньги нужны? – Нет, у меня есть. С призовых осталось. – «Хотя если тётя хочет выразить любовь финансово — кто я такая, чтобы отказываться? Но сейчас, наверное, не стоит. И так много потратила на меня». – Тогда пиши список, – сказала тётя. Юкинэ улыбнулась и быстро набросала: «Синяя толстовка с белыми полосами, чёрные джинсы, те кеды с красными шнурками, серая кофта с капюшоном, ноутбук и зарядка от него, и ещё, если не сложно, мои любимые кроссовки — те, белые с синим». Отправила. Через пару минут тётя ответила: «Список получила. Вечером отправлю. Через три-четыре дня должны прийти. Напишу трек-номер». «И… спасибо, что не бросила меня. Я знаю, ты не обязана была. Ты могли бы просто сказать «я устала, иди сама». Но не сказала.» Тётя помолчала, и в этой паузе было столько всего, что Юкинэ не могла разобрать. «Ты моя племянница, Юки. Может, я не умела это показывать, но ты не чужая. Просто я тоже не знала, как правильно. Думала, что деньги — это всё, что тебе нужно. Ошиблась» Юкинэ сглотнула. В глазах защипало. «Я напишу позже, спасибо.» «Буду ждать, Юкинэ.» Она отложила телефон и уставилась в потолок. На побелке трещина шла от угла к люстре, как карта реки. «Одна. В старом доме. С призраками прошлого. Звучит как название дешёвого хоррора. Но главное — тётя наконец-то обрела душу. Или хотя бы сделала вид. И мне почему-то стало легче. Не намного, но легче».

***

Солнце уже поднялось выше, золотистые лучи пробивались сквозь тонкие шторы и ложились на пол полосами. Юкинэ не спеша встала, потянулась — хрустнули плечи. Она прошла в ванную, умылась ледяной водой — по коже побежали мурашки, — расчесала волосы. Белые пряди падали на плечи, тонкие, почти прозрачные. В зеркале отражалась бледная девушка с серо-голубыми глазами, в которых застыла усталость. «Хоть бы румянец появился, что ли, — подумала она. — А то похожа на привидение. Хотя для старого дома это даже тематично». Она натянула чистую футболку — серую, вчерашнюю, — джинсы и вышла на кухню. Чайник закипел быстро, она заварила зелёный чай, добавила имбирь — тётя всегда говорила, что это полезно для иммунитета. Села за стол, обхватив кружку ладонями, и уставилась в окно. За стеклом просыпался город: где-то лаяла собака, проехала машина, женщина в цветастом переднике выносила мусор. Обычная жизнь, которая текла мимо, не касаясь её. «Надо купить вещи на первое время, – подумала она, допивая чай. – Не ходить же на собеседование в том, в чём спала. Хотя, если подумать, чистая футболка – уже достижение. Но лучше не рисковать». Она нашла в телефоне ближайший торговый центр — тот самый, на окраине, куда она заглядывала пару раз с Рэки. Дорога заняла полчаса. Она шла пешком, потому что не хотела тратить деньги на автобус. По пути разглядывала витрины маленьких магазинчиков, но без интереса — так, чтобы скоротать время. Ветер дул с моря, пахло солью и водорослями. Магазин оказался большим, безликим — такие же торговые центры были в Хатиодзи, в Осаке, везде одинаковые. Стеклянные двери разъехались в стороны, выпуская волну кондиционированного воздуха. Юкинэ прошла мимо стеллажей с яркими футболками, джинсами, куртками. Взгляд скользил по вещам, но ничто не цепляло. «Раньше я любила выбирать одежду, – подумала она. – Могла часами бродить по магазинам, спорить с подружками, что лучше. А теперь… теперь всё равно. Главное, чтобы не светилось в темноте и не развалилось после первой стирки». Она взяла пару простых однотонных футболок — чёрную и серую. Потом увидела тёмно-синий кардиган — мягкий, почти домашний. Померила — он оказался великоват, но внутри стало тепло. «Сойдёт. И карман есть, куда руки прятать, когда не знаешь, куда их деть». Ещё купила джинсы — чуть шире, чем обычно, чтобы не сковывали движения, — носки и простые кроссовки. Старые кеды, в которых она приехала на Окинаву, уже почти разваливались: подошва отклеилась, а шнурки были завязаны узлами в трёх местах. В примерочной она смотрела на себя в зеркало при холодном люминесцентном свете. Новая одежда сидела мешковато, скрывая фигуру. «Так даже лучше, – подумала она. – Меньше вопросов. Никто не спросит: «Ты похудела? Ты заболела?»». Она расплатилась на кассе пластиковой картой, сложила пакеты и вышла на улицу. Солнце уже поднялось высоко, в городе стало оживлённее. Пакеты оттягивали руки, но Юкинэ не спешила. Она зашла в маленькое кафе на углу, купила стакан айс-кофе с собой и медленно побрела домой.

***

Вечером она встретилась с Рэки и Лангой в скейтпарке. Они договорились заранее — Рэки написал в общем чате: «Давайте сегодня покатаемся, погода классная». Юкинэ согласилась, потому что сидеть одной в пустом доме было невыносимо. Солнце садилось, асфальт остывал, но воздух всё ещё был тёплым и влажным. Рэки уже разминался на рампе — он носился по бетонной чаше, как угорелый, выкрикивая что-то весёлое. Ланга сидел на лавке, крутил в руках подшипник, который выпал из его доски, и смотрел на закат. В парке было почти безлюдно — только вдалеке катались двое парней на BMX, да на лавке напротив дремал дед с газетой. – Юкинэ!! – крикнул Рэки, подъезжая и ловко спрыгивая с доски. – Ты чего такая задумчивая? Опять философствуешь в одиночестве? – Да так, – ответила Юкинэ, ставя свою доску на землю и садясь рядом с Лангой. – Тётя нашла мне школу. В районе Наго. Слышали о такой? Ланга поднял голову, и в его глазах мелькнуло удивление — насколько это слово вообще применимо к его вечно спокойному лицу. – Школа района Наго? Это наша. – Да ладно? – Юкинэ удивилась. – Серьёзно? Какое совпадение. – Ага, – кивнул Рэки, присаживаясь на корточки. – Мы там учимся. И Мия, кстати, тоже. Ты же с ним одного возраста, да? А то я не помню. Юкинэ внутренне сжалась. «Конечно. Потому что вселенная обожает надо мной подшучивать. Мало мне переезда, мало похорон, теперь ещё и школа с Мией в придачу». – С одного, – ответила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – А вы вообще как познакомились? – спросил Рэки, подсаживаясь на лавку рядом с Лангой. – Ты как-то обмолвилась, что вы пересекались на соревнованиях. Но не рассказывала подробно. Он тебя чем-то зацепил? Кроме, конечно, его острого языка. Юкинэ усмехнулась — невесело, но тепло. – Скажем так, он меня зацепил своей наглостью, не больше – стараясь так же не вдаваться в подробности, проговорила Юкинэ. – Познакомились на каком-то турнире. Он подошел и начал в открытую стебать меня и моих друзей, а потом, кажется, для него это вошло в привычку. Ланга чуть приподнял уголки губ — это у него считалось улыбкой. – И часто вы так переругивались? – поинтересовался он. – На каждом турнире, где мы встречались. – Юкинэ пожала плечами, провела пальцем по краю доски. – Он подкалывал меня — я в ответ. – И все? – возмущенно спросил Рэки. Юкинэ отвела взгляд, посмотрела на закат — оранжево-розовая полоса над горизонтом медленно таяла. – Да мне особо и нечего больше рассказывать – слова звучали чуть тише, она не хотела чтоб они знали что-то о ее прошлом, которое не вяжется с настоящим. – Спросите у него сами, уверенна, что он расскажет не больше – понадеявшись на их незаинтересованность сказала Юкинэ. – Так вы, может, даже в один класс попадёте, – сказал он, возвращаясь к теме. – Вот цирк будет! Представляю, как Мия войдёт в класс, увидит тебя и выпадет в осадок. – Какой цирк? – фыркнула Юкинэ. – Он меня заколет до смерти своими комментариями. Я буду сидеть и делать вид, что мы не знакомы. Или он сам сделает вид. Вариант даже предпочтительнее. – Мия вредный, но не опасный, – заметил Ланга. – Он скорее колется, а не кусается. Рэки засмеялся. – А ты, значит, уже подготовилась к встрече? Готовишь речь? – Я готовлюсь к тому, что буду молчать и кивать, – сказала Юкинэ. – Или просто смотреть сквозь него. Авось не заметит. – А если вы окажетесь в одном классе? – спросил Ланга. – Так и будешь игнорировать? Юкинэ вздохнула, откинулась на спинку лавки, задрала голову к небу, где уже проступили первые звёзды. – Тогда я попрошу перевода. Или сменю школу. Или уеду в Токио. – Драматично, – оценил Рэки. – Жизненно, – поправила Юкинэ. Она помолчала, а потом добавила тише: – Он вообще сейчас на Окинаве? Или всё ещё в Нагое? – Мия? – Рэки пожал плечами. – Уехал на соревнования в Нагою, да. Уже скоро должен вернуться. А что? Боишься, что он явится на собеседование и устроит скандал? Не переживай, он не настолько сумасшедший. – Да нет, – Юкинэ отвела взгляд. – Просто… не хочу случайно столкнуться до того, как всё устаканится. – Устаканится что? – спросил Ланга, и его тон был мягче обычного. – Всё, – уклончиво ответила Юкинэ. – Школа, переезд, жизнь. Я сама ещё не поняла, что делаю здесь. А тут ещё Мия со своим взглядом рентгена. Она не добавила, что на самом деле боится встречи с Мией потому, что он наблюдательный. Что он может заметить её состояние — тени под глазами, дрожь в пальцах, то, как она сжимает доску, когда думает о Рэне. Что он может задать вопросы, на которые у неё нет ответов. Или, что ещё хуже, промолчать и сделать свои выводы. – Ладно, – Рэки встал, отряхнул колени. – Хватит грустить. Давай покатаемся, пока совсем не стемнело. У меня есть новая связка, хочу проверить. – Давай, – согласилась Юкинэ, чувствуя, как напряжение понемногу отпускает. Она встала на доску и оттолкнулась. Ветер дул в лицо, волосы развевались — белые пряди мелькали в сумерках, как вспышки. Колёса шуршали по асфальту, и этот звук, такой знакомый с детства, успокаивал лучше любых слов. Они катались почти час. Рэки учил новую связку — она получалась у него с пятого раза, когда он перестал думать и просто полетел. Ланга делал длинные скольжения по перилам, бесшумный и плавный, как его катание на сноуборде. Юкинэ держалась немного в стороне, иногда выкидывала простые, но красивые трюки — не на пределе, так, чтобы чувствовать доску. Когда стемнело окончательно, они сели на лавку, пили газировку из автомата и смотрели на звёзды. – Слушай, – сказал Рэки, допивая банку. – А ты не хочешь как-нибудь прийти к нам в гости? Ну, не в магазин, а домой. Познакомиться с моими родителями? Они нормальные, не кусаются. Юкинэ удивилась — такой простой, человеческий жест. – Спасибо, – сказала она. – Наверное, как-нибудь. Когда разгребу дела. – Договорились, – кивнул Рэки. Ланга, который молчал, вдруг произнёс: – Ты не одна. Ты знаешь? Юкинэ посмотрела на него. В темноте его глаза блестели спокойно и серьёзно. – Знаю, – ответила она. – Спасибо. Они посидели ещё немного, потом разошлись по домам.

***

Через два дня Юкинэ отправилась на собеседование. Утро было свежим, небо — ясным, без единого облачка. Она оделась в новую серую футболку и джинсы, которые оказались чуть длинноваты — пришлось подкатать. Волосы собрала в высокий хвост, но белые пряди всё равно выбивались, как назло. «Я похожа на выцветшую ворону, – подумала она, критически оглядывая себя в зеркале. – Но ладно. Главное, чтобы не спросили, крашеная ли я. Придётся объяснять, что это генетика, а не бунт подросткового возраста». Дорога до школы заняла около получаса. Она шла по незнакомым улицам, сжимая в руке телефон с картой – в Хатиодзи она знала каждый переулок, а здесь всё было чужим. Утро было солнечным, но не жарким – воздух пах морем, цветами и ещё чем-то сладким, похожим на выпечку. Где-то рядом работала пекарня. Здание школы оказалось большим, современным, с широкими окнами и ухоженным двором. Перед входом росли аккуратные кусты, подстриженные в виде шаров, а на флагштоке развевался флаг. Крыльцо было выложено светлой плиткой, на ступеньках сидел тощий кот и лениво умывался. «Прямо как в американских фильмах про богатеньких деток, – подумала Юкинэ. – Только я тут буду белой вороной во всех смыслах». Внутри, за стеклянными дверями, виднелись пустые коридоры – каникулы. Только охранник в униформе кивнул ей издалека, не поднимаясь со стула. У входа никого не было – Рэки и Ланга обещали подойти позже, к концу собеседования. Юкинэ толкнула дверь и вошла. Внутри школа казалась ещё больше. Высокие потолки, длинные коридоры, уходящие в перспективу, таблички на дверях с названиями кабинетов. Её шаги гулко отдавались от стен, как в соборе. Пахло краской, дезинфекцией, деревом и чем-то сладковатым – может быть, из столовой. Она нашла лестницу, поднялась на второй этаж. Приёмная комиссия размещалась в кабинете в самом конце коридора — как назло, чтобы она успела надышаться волнением. Перед дверью стояли пластиковые стулья, на одном из них сидела девочка с косичками и нервно листала папку. Увидев Юкинэ, она скользнула по ней взглядом и снова уткнулась в бумаги. Юкинэ села на свободный стул, сжимая в руках документы. Ладони вспотели. Она попыталась успокоиться, но сердце колотилось где-то в горле. Из-за двери доносились голоса — строгий женский и тихий, почти извиняющийся мужской. Юкинэ прислушалась, но не разобрала ни слова. «В Хатиодзи я проходила собеседования десятки раз, – думала она, разглядывая потрескавшуюся краску на стене. – Перед каждой новой школой, перед турнирами, даже один раз перед переводом в спортивный интернат. Но тогда рядом были друзья, тренер, привычная обстановка. А здесь – чужие стены, чужие правила. И никого, кто бы сказал: «Всё будет хорошо». Только я сама. И мой внутренний голос, который сейчас советует не убегать, а хотя бы не падать в обморок». Дверь открылась. Вышел мальчик в очках — сгорбленный, с красными ушами, похожий на испуганного хомяка. Девочка с косичками вскочила и скользнула внутрь. Юкинэ осталась одна. «Значит, я следующая. Или после неё. Или через одну. В любом случае – скоро». Она ждала ещё минут пятнадцать. За это время успела рассмотреть все трещины на потолке, прочитать табличку на двери, и даже немного успокоиться. Когда дверь открылась снова, девочка с косичками вышла с красными щеками, почти бегом направляясь к лестнице. – Юкинэ-сан? – выглянула женщина. – Заходите. Юкинэ поднялась, поправила сумку и вошла. Кабинет оказался типичным чиновничьим убежищем: столы, стулья, стеллажи с папками, плакат «Правила поведения в школе» на стене. За главным столом сидела женщина лет сорока, с короткой стрижкой и строгим взглядом, напоминающим учительницу, которая не принимает отговорок. Рядом с ней – мужчина в очках, с усталым лицом и рассеянным взглядом. – Садитесь, – сказала женщина, указывая на стул напротив. Юкинэ села, положила сумку на колени. – Ваша тётя прислала документы, мы их проверили. Вопросов к успеваемости нет. Отличные оценки, – женщина подняла глаза и внимательно посмотрела на Юкинэ. – У вас настолько идеальные показатели, что даже не верится. Вы всегда так учились? – Да, – ответила Юкинэ, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. – Мне нравится учиться. И спорт помогает дисциплине. – Какой спорт? – Скейтбординг. – Она сказала это без вызова, просто факт. Женщина чуть приподняла бровь, но комментировать не стала. – Хорошо. У нас есть несколько условий для новеньких, особенно для тех, кто переводится не в начале года. – Каких? – спросила Юкинэ. – Первое: форма. Для новеньких – более строгая, чем для старшеклассников. Вы получите её после зачисления. Второе: спортивные клубы. Скейтбординга у нас нет, – женщина посмотрела на Юкинэ поверх очков, словно ожидая возражений. – Но раз вы спортсменка, мы запишем вас в волейбольный клуб. Тренировки три раза в неделю. Обязательное посещение. Это хорошая возможность социализироваться. «Социализироваться, – подумала Юкинэ с горечью. – Я не хочу социализироваться... Я хочу кататься... Волейбол. Конечно. Потому что скейт – это не спорт, да. А преферанс – академическая дисциплина». Но вслух она сказала: – Хорошо. – Не переживайте, – неожиданно добавил мужчина в очках, который до этого молчал. – Класс у нас хороший, бояться нечего и некого. С вами в классе будет ещё двое новеньких – мальчик из Токио и девочка из Кюсю. Может, подружитесь быстрее. – Спасибо, – ответила Юкинэ. – Тогда ждите уведомления о зачислении, – сказала женщина. – Пришлём по почте в течение недели. Следующая. Юкинэ встала, поклонилась и вышла из кабинета. В коридоре она выдохнула — как будто всё это время задерживала дыхание под водой. «Волейбол. Форма. Чужая школа. Чужая жизнь. И двое новеньких, с которыми я должна подружиться. Хотя бы не я одна буду ходить с потерянным видом. Можно будет делать вид, что мы вместе ищем туалет». Она спустилась по лестнице, прошла через пустой холл. Тишина давила на уши, но уже не так, как в начале. «Кажется, я начинаю привыкать к этой пустоте. Или просто устала бояться». У выхода её ждали Рэки и Ланга. Они стояли на крыльце, освещённые солнцем. Рэки махал рукой, Ланга кивнул – по-своему, молчаливо. – Ну как? – спросил Рэки, когда Юкинэ подошла. – Взяли, – ответила она. – Форма для новеньких, волейбольный клуб, дополнительные занятия. И в классе будет ещё двое новеньких, так что не я одна буду страдать. – Волейбол? Ты? – Рэки засмеялся, запрокинув голову. – Ничего себе поворот! – Чего ты ржёшь? – Юкинэ притворно нахмурилась, но в глазах уже теплилась улыбка. – Может, я стану звездой школьной команды. Будете потом автографы брать. «Ах, это та самая Юкинэ, которая в первой же игре разбила мячом лампу»? – Ты умеешь играть? – спросил Ланга, и в его голосе прозвучало лёгкое любопытство. – Понятия не имею, – честно ответила Юкинэ. – Но буду учиться. Или хотя бы не убиваться мячом. – Главное, что ты с нами, – сказал Рэки. – А волейбол – это временно. – Надеюсь, – ответила Юкинэ. Она посмотрела на школу, которая теперь становилась её школой, и подумала: «Я справлюсь. У меня нет выбора. Но, кажется, это даже интересно — начинать всё с нуля. Или нет? Время покажет». – Пошлите в парк? – предложил Рэки. – Отметим твоё зачисление? – Пошлите – согласилась Юкинэ. Она достала доску, поставила на асфальт и оттолкнулась. Ветер снова ударил в лицо, и на мгновение ей показалось, что всё будет хорошо. Или хотя бы не хуже, чем сейчас.

***

Она вернулась в пустой дом, когда солнце уже село. Зажгла свет на кухне — лампа под потолком тускло замигала, прежде чем разгореться. Поставила чайник. В сумке лежали документы — теперь она официально ученица школы района Наго. Она достала телефон, открыла чат с тётей. Написала: «Собеседование прошло. Меня взяли. Волейбольный клуб. Форма для новеньких. Спасибо за помощь». Отправила. И добавила: «Спокойной ночи. И не волнуйся, я не сбегу в Токио. По крайней мере, пока не научусь играть в волейбол». Ответ пришёл через минуту. «Спокойной ночи, Юки. Рада, что у тебя всё в порядке. Про волейбол – умница. И пожалуйста, не разбивай там ничего в первый день». «Постараюсь», – пообещала Юкинэ. Она отложила телефон. Ей не хотелось плакать. Не хотелось ничего. Только лечь и закрыть глаза. Она прошла в спальню, раздвинула шторы — в окно светила луна, полная и яркая, как будто нарисованная. Юкинэ села на кровать, обхватила колени и стала смотреть на небо. Звёзды здесь, на Окинаве, казались ближе, чем в Хатиодзи. Или ей просто так казалось. «Школа, волейбол, форма, – перебирала она в голове. – Новенькие. Мия. Слишком много всего. Но хотя бы Рэки и Ланга рядом. И это уже что-то». Она вспомнила, как смеялась в парке, как спорила с Рэки о волейболе, как Ланга молча кивал, от таких моментов ей было тепло, но почему-то внутри начала нарастать непонятная тревога