Глава 47. Львиный факультет

      Минерва немного обеспокоенно сжимала руки, стоя у окна своего кабинета и глядя на уже погрузившуюся в ночной мрак территорию Хогвартса. Все же было уже начало ноября и на севере Шотландии, где располагался замок, быстро темнело.       Она нервничала, поскольку ждала прихода Гриффиндора, который пожелал поговорить с ней наедине. Она не сомневалась, что речь пойдет о ее работе и о факультете, которым, как она знала, Основатель остался отнюдь не доволен. В какой-то мере это, вероятно, было и ее виной, но она все же надеялась на снисхождение.       Он появился на пороге ее кабинета через пару минут, предвещая свой приход четким и ровным шагом по пустому коридору, и Минерва глубоко вздохнула, мысленно собираясь с силами. Гриффиндор остановился в дверях, и она чуть склонила голову.       - Добрый вечер, – поприветствовала она. – Пожалуйста, проходите.       Мужчина вошел и занял одно из кресел. Минерва, чуть покусывая губу, опустилась напротив, глядя на своего гостя.       Разговор был трудным, ибо Основатель далеко не всегда стеснялся в выражениях, но хоть не поднимал на нее руку, как сделал с Альбусом в тот первый вечер. Вероятно, ее спасло только ее подчиненное положение.       - Что ж, по крайней мере я доволен тем, что вы осознаете пробелы в собственных поступках и решениях, – произнес Гриффиндор наконец. – В отличие от некоторых других вы способны видеть проблему. Однако я не могу понять, почему вы, имея возможность выбрать себе подмогу внутри Дома, назначили старшим человека, который несмотря на свой возраст совершенно не способен к несению какой-либо ответственности.       Минерва опустила голову.       - Полагаю, вы имеете в виду мистера Уизли, – произнесла она. – К сожалению, это было не мое решение. Я лично подала на назначение старостой мальчиков мистера Поттера. Он хоть и не всегда был прилежным студентом, но должна признать, что его путешествие в прошлое сильно его изменило. В лучшую сторону. Но Альбус внес свои правки в мое предложение, о чем я узнала уже только после первого урока, когда не заметила значка на мантии мистера Поттера. Я попыталась узнать причины подобного решения директора, но, боюсь, ответ меня не удовлетворил. Однако мне пришлось смириться с ним. По крайней мере в рамках этого учебного года.       Гриффиндор задумчиво кивнул, пронизывая ее своим взглядом.       - Что ж, в таком случае, полагаю, вы не будете пытаться спорить со мной из-за того, что с сегодняшнего дня я лично поставил во главе юношей Поттера. Ибо я не потерплю на этой позиции того, чей пример неприемлем. Что же касается главы девушек, то пока у меня нет к ней серьезных нареканий, хотя ей следует выучить урок о том, когда уместно, а когда нет проявлять любопытство.       Минерва невольно улыбнулась.       - У мисс Грейнджер с первого дня здесь была поразительная тяга к знаниям. Я даже поначалу была удивлена, что ее распределили к нам, а не на когтевран. Все же, пусть и стереотипно, но подобное ожидаешь скорее от воронов, чем от львов, не в обиду вам будь сказано.       - Я уже понял, что современное распределение учеников не всегда соответствует тому, как это сделали бы мы, – заметил Гриффиндор, кивая. – Хотя в условиях равного обучения в нем вообще нет никакого смысла. Это уже скорее дань традиции, чем реальный инструмент, призванный раскрыть потенциал учеников. В противном случае я знаю уже по меньшей мере одного юношу, которого, будь все устроено так, как в наши дни, я бы обязательно передал Пенелопе. Она смогла бы научить его гораздо большему, чем я. Но, как я уже сказал, сейчас это не имеет никакого значения. И я не вижу острых причин менять сложившуюся на данный момент систему. Она вполне имеет право на существование и, возможно, даже свои достоинства. Хотя работа с одаренными в ней по-видимому отсутствует, что уже менее приемлемо.       Минерва задумчиво кивнула. Она поняла, о ком из ее львят говорил Гриффиндор, и, возможно, в чем-то он был прав. Какие-то инструменты углубленного изучения предмета они вполне могли бы организовать для тех, кто проявляет к ним ярко выраженный талант… Это пошло бы на пользу всем.       Тем временем Основатель откинулся на спинку своего кресла, а его взгляд стал серьезнее, чем в последнюю пару минут их беседы.       - В ближайшее время я намерен лично заняться воспитанием учеников своего Дома, дабы привить им должное уважение к окружающим, – сообщил он. – Но также сейчас стоит вопрос с моей дуэлью, о которой, пусть я этому и не рад, уже знает весь замок.       Минерва чуть покраснела. Слухи были извечной проблемой Хогвартса. Так было еще во времена ее учебы. Гриффиндор тем временем продолжал.       - Согласно дуэльному кодексу я и мой противник должны привести с собой двоих. Моим секундантом выступит Салазар, полагаю, это очевидно. Однако я хотел поговорить о втором наблюдателе. О свидетеле дуэли. В этом качестве я должен взять юного Поттера.       Минерва побледнела.       - Но… Но он же еще мальчик! – воскликнула она, не сумев сдержаться – К тому же, если верить слухам, вашим противником будет сам Тот-кого-нельзя-называть! А он уже неоднократно пытался уничтожить мистера Поттера! Он же просто убьет его на месте! Да и почему вообще он? Почему не… Почему не тот же Филиус? Или я? Или Альбус, в конце концов? Почему вам надо тащить подростка к тому, кто спит и видит, как убить его?       Гриффиндор терпеливо позволил Минерве выплеснуть эмоции и недоумение, даже не пытаясь проявить недовольство ее несдержанностью. Дождавшись паузы, он начал пояснять свой выбор.       - Потому что я бросил вызов на основании того, что этот маг сделал с ним, – произнес он. – С точки зрения законов Магии это означает, что фактически я буду драться от его имени. Поэтому он должен лично засвидетельствовать эту дуэль. Что касается потенциальных угроз его жизни и безопасности, то их не будет. И не только потому, что Сал не отпустит его от себя ни на шаг. По тем же законам, свидетель и секундант каждой из сторон конфликта неприкосновенны во время дуэли и в течении суток после нее. Любая осознанная попытка причинить вред или похитить приведет нападающего к потере магии. То же ждет и этого мага в случае неявки на эту дуэль, ибо при составлении вызова я воззвал к самой Магии, и она подтвердила мои претензии к нему. Это древний ритуал, но он незыблем как сам этот мир. И неважно, сколько минуло столетий с тех пор, как к нему прибегали в последний раз.       Минерва вздохнула.       - Что ж… Получается, у меня нет выбора и я не могу не отпустить мистера Поттера с вами. Но я надеюсь, что все вы благополучно вернетесь в замок. Тот-кого-нельзя-называть очень силен, он сразил многих достойных и умелых магов в прошлой войне, вырезая под корень целые семьи. И пусть ваше мастерство тоже велико, магические искусства не стояли на месте и сильно изменились за эту тысячу лет. Будьте осторожны. Если он победит… Я боюсь даже представить себе, какой ужас ожидает наш мир в этом случае.       - Не волнуйтесь, – голос Гриффиндора был тверд. – Я не страдаю от глупости и не имею привычки недооценивать своего противника. Я понимаю, что это будет тяжелая дуэль, но и я раскрыл далеко не все свои козыри во время сегодняшней тренировки.

***

      Гарри трудился над переводом древних рун, когда рядом с ним нарисовался бывший друг. Уизли был крайне раздражен и зол.       - Эй, Поттер! – даже его голос показался ему неприятнее, чем когда-либо – Какого хрена у тебя мой значок старосты?       Гарри мысленно вздохнул, призывая все свое самообладание, и поднял взгляд на Рона. Было ожидаемо, что тот рано или поздно полезет к нему с претензиями.       - Потому что так решил Мастер, – произнес он ровно. – И, если ты думаешь, что я просил его об этом, ты ошибаешься. Хотя я не удивлен, что он лишил тебя его. Ты ни разу за эти два месяца не вспомнил о том, что у старост есть обязанности на факультете, и свалил все на Гермиону.       Уизли побагровел.       - Это мой значок, Поттер! И ты мне его вернешь, – заявил он и выхватил палочку.       Гарри приподнял бровь, его рука скользнула в карман мантии и сжала рукоять собственной палочки.       - Ты бросаешь мне вызов? Что ж… - он поднялся на ноги. – Кто будет твоим свидетелем?       - Все! – рявкнул рыжик и взмахнул палочкой, выкрикнув заклятье.       Гарри принял удар на щит и велел старшекурсникам прикрыть чарами младших. Сам же он собирался преподать урок Уизли. Он знал со слов Ланца и Лайнела, что иногда авторитет внутри Дома приходится зарабатывать силой. А Рон был явно из тех, кто по-другому не понимает.       Дуэль была короткой. Не утруждавший себя систематической учебой и тренировками Уизли мало что мог противопоставить Гарри, которого сперва муштровал сам Гриффиндор, а после несколько месяцев тренировавшегося самостоятельно. Он даже путных щитовых чар не знал, а потому уже после третьей атаки распластался на полу гостиной. Без палочки и парализованный.       - Запомни и заруби себе на носу, Уизли, с таким уровнем навыков тебе нечего делать против меня, – жестко припечатал Гарри. – Что касается значка, у тебя был шанс проявить себя, взяв ответственность и приняв обязанности, которые тот налагает. Ты же два месяца игнорировал их, так что теперь не ной о том, что их передали другому. А раз так хочешь себе блестяшку на мантию, я тебе ее просто куплю в Хогсмите или в маггловском ларьке и подарю на Рождество.       Гарри замолчал. В гостиной стояла почти нереальная для их факультета тишина. Первыми, что не удивительно, отмерли близнецы, которые начали аплодировать, свистеть и кланяться.       - Браво! Да здравствует Гарри Поттер, гроза гриффиндора! – их, кажется, ничуть не смущало, что под раздачу попал их собственный брат – Бойтесь нарушители, на страже самый грозный староста, который без лишних слов просто надерет вам зад!       Кто-то, не выдержав, прыснул смехом от подобной реакции близнецов, и атмосфера постепенно разрядилась. Старшекурсники убрали щиты, а сам Гарри взмахом палочки снял парализующее заклятье с Рона.       Тот, схватив свою палочку и бросив вокруг ненавидящий взгляд, убежал в спальню. Поттер же вернулся к своим рунам, думая о том, чтобы обсудить этот инцидент с Мастером. Все же он не хотел стать причиной раскола на факультете, пусть пока на сторону его бывшего друга никто и не спешил вставать.