Укрощение туза

Мэзуми с детства знала, что её будущее пахнет антисептиком и заполнено ровными рядами медицинских справочников. Сложные термины, бессонные ночи над анатомией и бесконечная учеба не пугали её — она шла к своей цели с упрямством, которому позавидовали бы многие. В выпускном классе со специализацией на медицине это стало образом жизни: пока сверстники гуляли, Мэзуми и её одноклассники искали любую возможность применить знания на практике. Шанс подвернулся неожиданно, в лице её дяди Тадао. — Слушай, Мэзуми, — начал он, заглянув к ним на ужин, — у меня в Итачияме парни выкладываются на полную. Синяки, растяжения, вечные жалобы на суставы... Мне нужен кто-то, кто будет следить за их состоянием, чтобы я не отвлекался от тактики. Поработаешь нашим медиком? Опыта наберешься больше, чем в любом школьном кабинете. Предложение было заманчивым. Академия Итачияма, топовая команда, лучшие игроки страны — для будущего врача это была идеальная площадка. Мэзуми согласилась, не раздумывая, еще не подозревая, что главной её головной болью станет не спортивная травма, а один конкретный человек. В первый же день её представили команде. И пока остальные парни приветливо кивали, один из них — высокий, в маске, закрывающей половину лица, и с невероятно тяжелым взглядом — демонстративно сделал шаг назад, едва Мэзуми попыталась подойти ближе. — Сакуса, познакомься, это Мэзуми, наш новый медик, — представил её дядя. Киёми даже не шелохнулся. Окинув девушку скептическим взглядом, он глухо произнес через фильтр маски: — Пусть не подходит ко мне. Мне не нужны лишние бактерии. Мэзуми замерла с протянутой рукой, чувствуя, как внутри закипает раздражение. Опыт опытом, но, кажется, её практика в Итачияме обещала стать чем угодно, только не непыльной работой. Прошло несколько недель, и Мэзуми постепенно втянулась в ритм жизни Итачиямы. Она не торчала в спортзале сутками — подготовка к экзаменам в медкласс всё ещё съедала большую часть времени. Девушка появлялась лишь на контрольных тренировках перед важными матчами и, разумеется, на самих играх, где риск получить травму возрастал в разы. Её сумка с медикаментами всегда была наготове: эластичные бинты, охлаждающие спреи, пластыри всех мастей. Команда быстро привыкла к своему медику. Иидзуна часто подходил за советом по поводу разминки кистей, а другие игроки с благодарностью принимали помощь, когда мышцы забивались от нагрузок. Все, кроме одного. Сакуса Киёми оставался для неё неприступной крепостью, окруженной рвом с антисептиком. Стоило Мэзуми сделать шаг в его сторону с бутылкой воды или полотенцем, как он тут же смещался в другой конец площадки. Его взгляд, холодный и оценивающий, словно сканировал её на наличие микробов. — Сакуса, — в очередной раз позвала она после изнурительного сета, когда заметила, что ас слишком часто потирает правое запястье. — Тебе нужно наложить фиксирующую повязку. Нагрузка сегодня была запредельной. Киёми даже не обернулся. Он методично протирал свои руки антибактериальной салфеткой, тщательно проходясь между пальцами. — Я справлюсь сам, — глухо отозвался он. — Твои перчатки... ты их меняла после того, как осматривала локоть Комори? Мэзуми глубоко вздохнула, чувствуя, как дергается бровь. — Я дезинфицирую руки и инструменты после каждого игрока, Сакуса. Это основы гигиены, которым меня учат в спецклассе. — «Основы» для меня недостаточно, — отрезал он, наконец взглянув на неё. — Не приближайся. Твоё присутствие здесь — лишний источник хаоса. Дядя Тадао, наблюдавший за этой сценой со скамейки, лишь сочувственно покачал головой. Он ценил профессионализм племянницы, но характер его лучшего игрока был той еще задачей. — Мэзуми, оставь его, — негромко сказал тренер. — Пока он может играть, он будет стоять на своём. Но Мэзуми, как будущий врач, видела то, чего не замечали другие: легкую заминку в движениях Сакусы при подаче. Она знала, что если не вмешаться сейчас, на завтрашних соревнованиях это может обернуться серьезным растяжением. Мэзуми привыкла к запаху больниц, но то, что исходило от Сакусы, было за гранью разумного. Казалось, он не просто дезинфицирует руки, а буквально живет в облаке спирта и хлоргексидина. Этот резкий, бьющий в нос запах преследовал её даже в те моменты, когда она была в другом конце зала. Девушка про себя окрестила его «ходячим стационаром», хотя даже в самых стерильных операционных воздух казался мягче, чем аура этого парня. — Слушай, Мэзуми-чан, не принимай на свой счет, — Мотоя Комори, либеро команды и, пожалуй, единственный человек, который умудрялся общаться с Сакусой без искр в воздухе, подошел к ней после очередной тренировки. — Киёми просто... Киёми. Он даже меня иногда заставляет переодеваться дважды. Мэзуми раздраженно затянула молнию на медицинской сумке. — Комори, это не просто «особенности характера». Это маразм. Я здесь, чтобы помогать, а он шарахается от меня, будто я разносчик чумы в средневековье. Если он дернет связку на игре, я не буду спрашивать разрешения. Цукаса Иидзуна, капитан команды, проходивший мимо с корзиной мячей, усмехнулся, услышав её слова. — Хотел бы я на это посмотреть. Сакуса вряд ли обрадуется такому напору. Но ты права, приглядывай за ним. Он скрытный, когда дело касается боли. Если у него что-то заноет, он скорее умрет на площадке, чем признает, что ему нужен лед. Мэзуми лишь фыркнула. В её глазах Сакуса был самым сложным пациентом в её недолгой практике. Следующая тренировка перед отборочными была особенно жесткой. Тадао гонял парней до седьмого пота, требуя идеальной слаженности. Когда Сакуса в очередной раз высоко прыгнул для атаки, Мэзуми заметила, как он едва заметно поморщился при приземлении. Её медицинский взгляд тут же зацепился за то, как он перенес вес на левую ногу, стараясь не нагружать правую лодыжку. Она встала со скамейки, уже готовя охлаждающий спрей. — Сакуса, сядь, — скомандовала она, когда объявили перерыв на воду. Парень замер. Он медленно стянул маску, чтобы сделать глоток воды, и посмотрел на неё сверху вниз. Его кудрявые пряди прилипли ко лбу, а в глазах читалось явное нежелание даже вступать в диалог. — Я сказал — не подходи, — его голос звучал хрипло после нагрузки, но всё так же холодно. — От тебя пахнет... улицей. Ты только что заходила в зал, на твоей одежде пыль. — А от тебя несет антисептиком так, что у меня сейчас начнется ожог слизистой! — не выдержала Мэзуми, сделав решительный шаг вперед. — Сакуса, ты припадаешь на правую ногу. Если ты сейчас не дашь мне осмотреть сустав, завтра ты будешь смотреть игру с трибун. Выбирай: или мои «нестерильные» руки сейчас, или гипс потом. Команда притихла. Иидзуна и Комори переглянулись — никто раньше не решался так открыто идти на конфликт с асом из-за его загонов. Сакуса сузил глаза, в которых промелькнула искра настоящего бешенства. — Ты слишком много на себя берешь, племянница тренера, — процедил он, демонстративно отворачиваясь. Мэзуми почувствовала, как внутри всё закипает. Этот парень был не просто осторожным — он был невыносимым. Она медленно перевела взгляд на дядю, стараясь, чтобы голос звучал максимально деловито. — Дядя, насколько сильный соперник у нас завтра? — спросила она, не сводя глаз с Сакусы. — Завтрашний матч? — Тадао на секунду задумался, потирая подбородок. — Ну, скажем так, это одна из тех команд, с которыми мы должны разобраться без лишнего пота. Проходная игра для закрепления позиций. Мэзуми едва заметно усмехнулась. Это было именно то, что ей нужно. Она снова повернулась к асу, сложив руки на груди. Шантаж — не самый благородный метод в медицине, но с Сакусой Киёми обычные уговоры не работали. — Слышал? — её голос стал холодным и уверенным. — Раз соперник не представляет угрозы, я официально рекомендую тренеру оставить тебя на скамейке. Ты не выйдешь на поле завтра, Сакуса. Вообще. Киёми замер, сжимая в руке бутылку с водой так сильно, что пластик жалобно хрустнул. — Что ты несешь? — процедил он, и в его глазах вспыхнул опасный огонек. — Я несу ответственность за твоё здоровье, — отрезала Мэзуми. — И если я зафиксирую подозрение на травму, дядя тебя не выпустит. Представь, как это будет выглядеть: домашний матч, трибуны забиты твоими фанатами, все ждут «великого аса», а ты весь матч протираешь штаны на скамейке из-за... чего? Из-за того, что побоялся подойти к медику? Это будет самый нелепый и позорный пропуск игры в твоей карьере. В зале повисла тяжелая тишина. Комори непроизвольно втянул голову в плечи, а Иидзуна с интересом наблюдал за этой дуэлью взглядов. Сакуса молчал, и казалось, от него сейчас начнут отлетать искры. Его тактика «неприкасаемости» впервые столкнулась с кем-то, кто не боялся его ледяного презрения. — После тренировки, — наконец выплюнул он, надевая маску обратно с такой силой, будто хотел отгородиться от всего мира. — В медкабинете. И чтобы там было пусто. Никаких посторонних. — Договорились, — Мэзуми победно вскинула подбородок, хотя в глубине души уже предчувствовала, какой «веселый» вечер её ждет в компании этого ходячего флакона с антисептиком. Тишина в зале после ультиматума Мэзуми была почти осязаемой. Игроки переглядывались, не веря, что кто-то смог так прижать Сакусу к стенке. Тадао, кашлянув в кулак, чтобы скрыть одобрительную усмешку, громко хлопнул в ладоши: — Чего застыли? Мячи сами себя не подадут! Работаем! Мэзуми, не дожидаясь окончания тренировки, направилась в медицинский кабинет. Это было стерильное, немного неуютное помещение, которое обычно пустовало. В дни домашних матчей здесь дежурили профессиональные врачи, готовые к самым тяжелым травмам, но сейчас кабинет был полностью в её распоряжении. Она зажгла верхний свет. Белый кафель и запах спирта встретили её привычной прохладой. Девушка начала готовиться: выложила на чистую салфетку свежий эластичный бинт, разогревающую мазь и несколько ампул с противовоспалительным гелем. Она знала — Сакуса будет следить за каждым её движением, поэтому всё должно было быть идеально. Через пятнадцать минут дверь приоткрылась. Киёми вошел молча, плотно закрыв её за собой. Он всё еще был в тренировочной форме, но уже успел сменить насквозь промокшую футболку на чистую. Маска на его лице сидела идеально ровно. — Я здесь, — коротко бросил он, остановившись в паре метров от кушетки. — Надеюсь, ты понимаешь, что если после твоих манипуляций станет хуже, я лично добьюсь твоего отстранения. Мэзуми даже не обернулась, продолжая надевать одноразовые перчатки. Характерный щелчок латекса о запястье прозвучал в тишине кабинета как выстрел стартового пистолета. — Садись на кушетку, Сакуса. И сними кроссовок с правой ноги. У нас мало времени, мне еще нужно успеть доучить главу по нейрохирургии, — она старалась говорить максимально буднично, хотя внутри всё сжималось от его тяжелого, сверлящего взгляда. Он помедлил, будто взвешивая, стоит ли её слушаться, но всё же сел на край кушетки, сохраняя максимально возможную дистанцию. Когда он начал развязывать шнурки, Мэзуми заметила, как его пальцы слегка дрогнули. Не от страха, скорее от брезгливости к самой ситуации. — Ты обработала руки? — его голос из-под маски звучал глухо и подозрительно. — Дважды, — Мэзуми наконец повернулась к нему, держа руки в синих перчатках перед собой. — И я буду использовать стерильные салфетки. Расслабься, я не собираюсь заносить тебе инфекцию, мне просто нужно проверить твой голеностоп. Мэзуми жестом указала на кушетку, стараясь сохранять профессиональную отстраненность. Сакуса помедлил секунду, окинул поверхность подозрительным взглядом, словно проверяя её на наличие пылинок, и только потом осторожно вытянул ногу. Когда он снял носок, Мэзуми нахмурилась. Голеностоп действительно выглядел неважно: сустав заметно опух, а кожа вокруг него приобрела нездоровый красноватый оттенок. Это было классическое растяжение, которое при должном уходе проходит быстро, но если его игнорировать — может поставить крест на всем сезоне. — Положи ногу удобнее и постарайся расслабиться, — негромко произнесла она, пододвигаясь ближе на вращающемся стуле. — Говори сразу, если станет больно. И не дергайся, я просто прощупаю связки. Она медленно протянула руку и коснулась его кожи. Сакуса вздрогнул, будто его ударило током. Под её пальцами мышцы его ноги мгновенно напряглись, превратившись в камень. Мэзуми почувствовала исходящий от сустава жар — воспалительный процесс был в самом разгаре. — Тише, — пробормотала она, аккуратно надавливая на латеральную лодыжку. — Я же сказала: расслабься. Чем сильнее ты зажимаешься, тем больнее будет. Киёми не ответил, но она видела, как он вцепился пальцами в край кушетки. Его взгляд был прикован к её рукам в синих латексных перчатках. Из-под маски вырвался резкий, рваный выдох, когда пальцы Мэзуми нащупали самый эпицентр отека. — Здесь? — уточнила она, поднимая на него глаза. — Да... — процедил он сквозь зубы. Его лоб покрылся мелкой испариной, но он упрямо не отводил взгляда. — Просто делай, что должна, и закончим с этим. Мэзуми лишь покачала головой. В этом парне было столько гордости и упрямства, что их хватило бы на всю команду. Она потянулась за охлаждающим гелем, стараясь не думать о том, насколько странно ощущалось это вынужденное доверие между ними в пустом, залитом мертвенно-белым светом кабинете. Мэзуми привычными, точными движениями нанесла противовоспалительный гель, стараясь игнорировать то, как Сакуса вздрагивает при каждом прикосновении. Закончив с мазью, она взяла эластичный бинт и плотно, но аккуратно зафиксировала голеностоп восьмеркой. Она делала это сотни раз на манекенах, но на живом, вечно недовольном асе это ощущалось как работа на минном поле. — Всё, — выдохнула она, отстраняясь и снимая перчатки. — Жить будешь. Сакуса осторожно пошевелил пальцами ноги, проверяя натяжение повязки. Его взгляд стал чуть менее колючим, хотя маска всё ещё скрывала любую благодарность, если она вообще была. — Послушай меня внимательно, Сакуса, — Мэзуми встала и начала убирать инструменты. — Я передам дяде Тадао, что травма не критичная, но серьезная. Ты выйдешь на поле, но при одном условии: после завтрашних игр — никакого фанатизма. Никаких дополнительных тренировок и прыжков. Ноге нужен покой. Киёми хотел было что-то возразить, но девушка перебила его, строго взглянув в глаза: — И завтра, перед самым матчем, ты придешь сюда. Я проведу повторную обработку и наложу профессиональный фиксатор. Я уже попросила дядю достать специальный жесткий бандаж для голеностопа. С ним риск усугубить растяжение минимален. Если ты решишь выйти без него — я лично разверну тебя прямо у входа на корт. Понял? Сакуса молча поднялся с кушетки, пробуя наступить на ногу. Повязка держала сустав крепко, и резкая боль сменилась тупой, вполне терпимой ломотой. Он поправил штанину, скрывая бинт, и направился к выходу. — Завтра перед игрой, — бросил он, уже взявшись за дверную ручку. — И убедись, что фиксатор новый. В упаковке. Мэзуми лишь закатила глаза ему в спину. Даже в такой момент он оставался верен себе.