Часть 7. Ритуал

К ночи дом наполнился тяжёлым, густым, почти осязаемым ароматом. Он тянулся от стола, на котором Вивьен раскладывала необходимые для ритуала вещи. Оставались последние приготовления. Заглядывая в старую книгу, колдунья мешала что-то в глиняной ступке. От запаха смеси першило в горле. Тео сидел у окна, прислонившись спиной к стеклу, и наблюдал за ней. Девушка двигалась с какой-то затаённой осторожностью, словно у нее не было права на ошибку. Она несколько раз выбрасывала получившиеся смеси, прежде чем нашла идеальные пропорции. Юноша видел, как иногда её губы шевелятся, повторяя что-то про себя. — Нужна помощь? — спросил он. Вивьен обернулась, и Тео увидел её лицо. Оно было бледным, сосредоточенным. В нём не было ни тени той лёгкости, которую он привык видеть. Сейчас она была похожа на натянутую струну, и он вдруг понял, что она боится. Как будто опасается, что может не справиться. — Нет, лучше сидите тихо, — устало произнесла она. — И не задавайте вопросов. Он не стал возражать и перевел взгляд на вид лесной чащи за окном. Вивьен сделала глубокий вдох, пытаясь успокоиться. Её пальцы слегка дрожали, когда она брала банку с тёмным порошком и добавляла его в какую-то жидкость во флаконе. Спустя некоторое время, колдунья остановилась напротив стола и пробежалась по нему задумчивым взглядом. Внимательно осмотрев каждый элемент ритуала, девушка подошла к очагу. Она разожгла в нем огонь, бросила в него горсть сухих листьев, и они вспыхнули, не успев прогореть. Густой белый дым потянулся к потолку. — Садитесь на пол, — скомандовала она, указывая на место в центре комнаты, где уже лежала тонкая белая ткань, а на ней — несколько камней из пещеры. — И снимите рубаху. Тео оторвал взгляд от окна и сделал все так, как велела ему Вивьен. Прохлада каменного пола пробиралась сквозь ткань, вызывая мурашки. Он стянул рубаху через голову и бросил ее на лавку. Свет очага упал на его оголенную спину и осветил бледную кожу, натянутую на широкие, жилистые плечи. Он был не массивным, но в нём чувствовалась та сдержанная, плотная сила, которая не бросается в глаза, но угадывается в каждом движении. На груди темнел старый шрам — тонкая линия, оставленная неосторожным движением во время обряда. Колдунья опустилась на колени перед ним, держа в руках сосуд с темной жидкостью. — Сперва это, — сказала она, протягивая ему отвар. — Всё до дна. Жидкость была горячей, горькой, с привкусом полыни и чего-то металлического, что скребло по горлу. Он пил медленно, чувствуя, как она растекается по телу и повышает температуру. Вивьен не отрывала от него глаз. Когда он допил, она забрала у него сосуд и случайно коснулась его рук пальцами. Они ощущались холодными, и Тео заметил, как она вздрогнула от этого прикосновения. Далее колдунья взяла со стола пучок сухих трав, подожгла его от очага. Пламя лизнуло сухие листья, вызывая мгновенную вспышку. Она положила горящие травы в глиняную емкость и вернулась на место. Едкий дым щипал глаза, но Тео не отводил взгляда. — Закройте глаза, — сказала она. — И сделайте глубокий вдох. Юноша опустил веки. Почувствовал, как проникает в легкие дым, провоцируя кашель. Он постарался отвлечься от любых мыслей и просто повиноваться тому, что происходит. — Открывайте. Комната была той же, но изменившийся свет из очага заполнил ее глубоким синим цветом. Вивьен поднялась на ноги, захватив с собой флакон с эликсиром, и выпила ровно половину. Остальная часть отправилась в очаг, вызывая несколько мелких синих искорок. Тео бросил взгляд на ее лицо, по которому заплясали тени и впервые ощутил сомнение. Колдунью сложно было узнать. Её серо-зелёные глаза сейчас казались почти чёрными. В их глубокой бездне он вдруг увидел нечто, чего не замечал раньше. Что-то древнее, тяжёлое, что жило в ней, спало где-то глубоко, а теперь пробуждалось. Он смотрел на нее снизу вверх, чувствуя, как внутри зарождается страх. Она снова опустилась и положила руки ему на плечи. Аккуратно провела ими по его шее, по щекам, и остановилась, когда ладони оказались у его висков. Её глаза были закрыты. Под веками двигались глазные яблоки, словно она уже видела то, что было скрыто от взора послушника. Губы беззвучно зашевелились. Затем она начала говорить. Слова были чужими, а голос девушки изменился до неузнаваемости. Прислушавшись, Тео понял, что слышит сразу несколько голосов, звучащих в унисон. Они словно рождались где-то в глубине, наполняя комнату и заставляя воздух дрожать. Свечи, расставленные по углам, вспыхнули ярче, и их пламя вытянулось вверх, словно кто-то тянул их за невидимые нити. Тео почувствовал давление в висках. Боковым зрением он увидел свет, который шёл от кончиков пальцев Вивьен. Он проникал сквозь его кожу, словно отправляясь на поиски чего-то внутри тела юноши. Свет был золотистым, жидким. Он растекался по его телу, и там, где касался тьмы, она отступала, сжимаясь. Голоса становились громче, а слова сливались в один непрерывный поток, от которого звенело в ушах. Тео чувствовал, как его наполняет ее магия, вводя его в странное, но по-своему приятное состояние. Он ощущал, как что-то внутри него сопротивляется, как оно не хочет уходить, цепляется за его кости, за его кровь, за его душу. Камни, лежащие перед ним на ткани, стали светиться тусклым багровым светом, который пульсировал в такт заклинанию. Внезапно юноша почувствовал, как что-то внутри него шевельнулось. Это было похоже на пробуждение, словно нечто, что спало веками, начало тревожиться от действий юной колдуньи. Это нечто было холодным, тяжёлым, и в какой-то момент стало расти, вытесняя поток магии Вивьен. Сердце пропустило удар. Ему захотелось кричать, но он не смог. Хотелось сказать ей, чтобы остановилась, но слова умирали где-то в мыслях. Голоса, звучавшие в голове, становились еще громче и терпеть это становилось невыносимо. Дыхание стало частым и тяжелым. Грудь Тео вздымалась и опадала так сильно, словно что-то внутри него жадно требовало воздуха. Вдруг стены дрогнули, и с полки упало несколько стеклянных сосудов, шумно разбившись о пол. С грохотом распахнув окно, в комнату ворвался резкий, холодный ветер. Он задул свечи, но синий свет очага не погас. Тени на стенах заметались. Камни засветились ярче, и Тео увидел, как от кончиков его пальцев к груди поднимаются тонкие, чёрные нити. Они тянулись к лицу юноши, с каждым мгновением приобретая все более яркие очертания. Голос Вивьен сорвался на крик, доводя напряжение до предела. И в этот момент Тео почувствовал, что теряет себя. Это длилось несколько невыносимых секунд, когда он почувствовал себя пустым, выпотрошенным и теряющим контроль над своим телом. Резкая боль, которая пришла следом, была такой, что он не мог сделать даже вдох. Колдунья оторвала пальцы от висков юноши. Свет очага погас. Ветер утих. Тишина, заполнившая дом, была плотной, почти осязаемой. Тео сидел на полу, опустив голову и тяжело дыша. Взгляд упал на камни перед его коленями: один из них раскололся на две части, а изнутри медленно вытекала густая черная жидкость. Он поднял голову. Вивьен сидела в двух шагах от него. Ее лицо было белым, как мел. Широко раскрытыми глазами она смотрела на расколотый камень, на чёрную жидкость, которая сочилась из трещины, и пыталась выровнять дыхание. — Вивьен, — сказал он, протягивая к ней руку. Она подняла на него взгляд, и то, что экзорцист увидел в нем, заставило его замереть. В её глазах был страх. Не тот, который он видел в лесу, когда она впервые заметила его. Не тот, который он видел, когда она держала нож у его горла. Это был что-то другое. Глубокое, животное, иррациональное. Она смотрела на него так, словно перед ней был не человек, а что-то, что не должно было существовать. — Кто вы? — дрожащим произнесла она, медленно отползая назад. — Что вы такое? Тео замер. Её вопрос ударил его сильнее, чем если бы она полоснула его ножом. — Это я, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Тео. — Нет, — она покачала головой. По ее щеке скатилась слеза. — Нет. Там… я видела… это не может быть человеком. Это не должно быть в человеке. — Что вы увидели? — осторожно спросил юноша. Она смотрела на него, как загнанный в угол зверёк, стараясь отползти от него как можно дальше. Слёзы текли по её щекам, стекая к подбородку. Она не вытирала их, просто продолжала смотреть на Тео так, словно страх внутри нее боролся с чем-то другим. Может быть, с памятью, которая говорила ей, что этот человек перед ней — не чудовище. — Так не должно быть, — сказала она почти шёпотом. — В вас… Она замолчала. Её лицо вдруг исказилось, и она закрыла глаза, словно пыталась избавиться от того, что увидела. — Вивьен, — Тео сделал осторожное движение к ней. Девушка открыла глаза, и увидев его руку, отшатнулась, прижимаясь спиной к стене. Её дрожащие, беспомощные руки поднялись в защитной позе. — Не подходите! — её голос сорвался на крик. — Не подходите ко мне! Уходите прочь и больше никогда сюда не возвращайтесь! Тео замер, рука его повисла в воздухе. Он видел, как она пытается стать меньше, незаметнее, чтобы он не достал ее, и понял, что она не сможет сейчас говорить. Юноша медленно опустил руку, стараясь не делать резких движений. Колдунья выжидающе следила. Экзорцист поднялся на ноги. Нашёл на лавке рубаху, натянул её на вспотевшее тело, чувствуя, как ткань прилипает к спине. Застегнул пуговицы, подошёл к двери и взял рюкзак. — Спасибо за все, Вивьен, — сказал он, не зная, были ли эти слова услышаны. Колдунья не ответила. На улице было холодно, капал мелкий дождь. Полная луна роняла холодный свет на всю округу. Тео еще немного постоял на крыльце и вышел на тропу, которая прошлый раз привела его к трактиру. Странно, но он не чувствовал ни потери сил, ни жара, который чуть не сжег его во время ритуала. Словно ничего и не было. — Прошу прощения, — бросил он старцу из трактира вместе с двумя звонкими монетами. — Вы не знаете, как мне найти Маркела?