Часть 9. Дорога обратно

Тео с Маркелом выехали из деревни, когда солнце только поднялось над лесом. Юноша сидел на тюках с товаром и наблюдал как дома остаются позади, исчезая за зелеными холмами. В груди было тяжко, как если бы он нёс в себе камень, который с каждым днём становился всё больше. Слова Вивьен въелись в него, как ржавчина в старую цепь. В голове мелькали вопросы, на которые он не имел возможности ответить. Что так напугало колдунью? Что вообще за чертовщина с ним происходит? Первый день дороги прошёл в молчании. Маркел правил, изредка поглядывая на Тео, но не задавая вопросов. Он видел, что экзорцист погружен в свои мысли и не настроен на разговоры, поэтому решил оставить его в покое. К вечеру они добрались до секвойного леса, где дорога сужалась и вилась между огромными стволами деревьев. Маркел натянул вожжи, прислушался. — Не нравится мне здесь, — сказал он. — Слишком тихо. Тео тоже смотрел. Лес по обе стороны дороги стоял плотной стеной, и в нём не было слышно ни птиц, ни зверей. Только ветер шуршал сухими листьями, гоняя их по дороге. Внутри юноши шевельнулось беспокойство. — Может, охотники проходили и распугали всех птиц, — сказал Тео. — Может быть, — Маркел не двинулся с места. Он помолчал, потом сплюнул. — Ладно, поехали. Они осторожно двинулись дальше. Тео чувствовал напряжение Маркела, которое передавалось и ему. Если торговцу, который видит эту дорогу чаще, чем родной дом, это место показалось странным, значит повод для беспокойства действительно был. Когда дорога пошла вниз, к ручью, они вдруг услышали звук. Сначала это был просто треск: ветка сломалась под чьей-то ногой. А затем послышались чьи-то грубые голоса, доходящие глухим эхом. — Стой, — прошептал Маркел, натягивая вожжи. — Я проверю. — Тео! Ты совсем рехнулся? Юноша спрыгнул с телеги, не обращая внимания на возмущения торговца. Он бесшумно двинулся вперёд и, затаившись за деревом, увидел их. Четверо сидели у ручья, пили что-то из общей фляги. Рядом валялось несколько полупустых холщовых мешков. Один из них, самый здоровый, с обветренным лицом, то и дело поглядывал на дорогу, будто кого-то выжидал. — Лихие люди, Тео, — тихо сказал Маркел, подходя сзади. — Обратно надо. Быстро. Найдем другой путь. Но было поздно. Один из них внезапно поднял голову и посмотрел в их сторону. — Эй! — крикнул он, разнося голос по лесу. — Кто там? — Назад, — Маркел схватил Тео за плечо. — Скорее, беги! Они бросились к телеге, но незнакомцы уже вскочили на ноги. Один из них с дубиной в руке быстрее всех двинулся прямо к ним, перекрывая дорогу. Остальные шли следом, растягиваясь полукругом. — Стоять! — заорал он. — Куда? Тео встал между ним и Маркелом. Сердце заколотилось быстрее, а руки сжались в кулаки. Оценивая обстановку, юноша понимал, что они с торговцем значительно проигрывают в силе. Но бежать было некуда. — Братцы, мы просто проезжаем, — добродушно сказал Маркел, изображая улыбку. — У нас нет ничего ценного. — Ничего ценного? — здоровый усмехнулся. — А в телеге что? — Там сено для лошадей, — ответил торговец, пальцами незаметно хватаясь за край рубахи экзорциста и оттягивая ее назад. Юноша понял, что Маркел предлагает бежать. — Кому ты рассказываешь, старый? Думаешь, я не знаю, кто ты такой? — Хватит разговоров, — вступил другой чужак, что стоял немного дальше. Он вдруг быстро устремился вперёд, выхватил у первого дубину и с рыком замахнулся на Маркела. Тео среагировал мгновенно и двинулся ему навстречу. Он ударил первым. Кулак врезался в лицо, заставив незнакомца пошатнуться, но не сбив его с ног. Из его разбитой губы потекла ярко-алая кровь, а глаза налились неистовой злобой. — Ах ты… — зарычал он. Дубина резко опустилась, и Тео не успел увернуться. Удар пришёлся в плечо, пронизывая все тело резкой, горячей болью. Он упал на колено, мир перед глазами на секунду померк. — Тео, назад! — послышался голос Маркела. Юноша поднялся, сжимая зубы от боли. Чужак замахнулся снова, но Тео удалось уйти в сторону, пропуская дубину мимо. Крепко основавшись на ногах, он ударил нападавшего в корпус, где под рёбрами боль сбивает дыхание. Тот согнулся и громко закашлял, пятясь назад. В следующее же мгновение Тео почувствовал, как кто-то сзади хватает его за плечи. Судя по звукам, Маркел тоже попал под раздачу, и пока третий разбойник пытался свалить его с ног, четвертый потрошил телегу торговца. Экзорцист схватился за руки, крепко вцепившиеся в его шею со спины, и попятился назад, со всей силы ударяя чужака об дерево. Краем глаза Тео заметил, что первый нападавший достал из кармана клинок. Тело окутал жар, когда юноша понял, что их с Маркелом шансы на спасение становятся все меньше. Он обернулся, встречая удар в лицо, и едва устоял на ногах. Коснувшись скулы, послушник посмотрел на пальцы и увидел на них следы свежей крови. Тогда внутри него вдруг что-то перевернулось. Он внезапно почувствовал пульсацию в висках и тут же скривился от нахлынувшей головной боли. Все звуки вокруг слились в один тонкий непрерывный писк, и мир вокруг сузился до этой единственной режущий ноты. В это же время паника начала отступать перед другим чувством, постепенно наполняющим кровь. Ярость, дышащая и зловещая, распространялась по организму, как что-то живое. Тео бросил взгляд на свои руки и увидел, как темнеют его вены. Мир вокруг словно покрылся легкой пеленой, затуманивая зрение. — Что за... — сорвалось с его уст. Он поднял взгляд на чужака, который готовился нанести очередной удар и неожиданно для себя усмехнулся. Наравне с яростью, юноша почувствовал какой-то странный азарт, явно неуместный в сложившейся ситуации. Отчего-то вдруг стало смешно, словно перед ним не чужаки, превосходящие его в силе, а нашкодившие дети, которых нужно поставить на место. Глаза его потемнели, рот постепенно заполнился кровью, которую юноша сплюнул под ноги разбойника. — Уходите, — сказал Тео, выпрямившись и вытерев рот рукавом. Уверенность в его голосе не вызывала никаких сомнений в том, что нападавшие сделают так, как он велит. — Товар оставьте. Чужак изменился в лице, будто перед ним стоял не юноша, а дикий зверь, и медленно попятился назад. Другой, что некогда готовился напасть с клинком, с испугом посмотрел на своего союзника, а затем перевел взгляд на Тео. — Ты что, рехнулся? — с нескрываемым страхом выпалил он. Маркел тем временем все же смог отбиться от своего обидчика, повалив его на землю, и подбежал к экзорцисту, готовясь защищать его от остальных. Но заприметив испуг на лицах у разбойников, он в непонимании происходящего покосился на Тео. Тот спокойно поправлял рукава рубахи и волосы, кончиками вымоченные в собственной крови. — Идем отсюда, — через спину остальным бросил чужак, что ближе всех стоял к Тео. — Безумец чертов. — А товар? — послышалось рядом с телегой. — Брось. Идем, я сказал, — все это время чужак не сводил глаз с экзорциста. — Хрен с ними. Все трое послушно отступили, их главарь тоже поспешил за ними. Тео проводил каждого из них взглядом, а затем, словно опомнившись, повернулся к Маркелу. — Ты как? — Я то живой. А ты? Твое плечо... Резкая боль от удара в плечо пришла вместе с напоминанием Маркела. До этого момента экзорцист словно забыл о ней, отвлеченный на более серьезные вещи внутри себя. Торговец осторожно ощупал его, Тео скривился и шумно выдохнул. — Кость вроде цела, — с облегчением в голосе произнес Маркел. — Если что, перевяжем. Жить будешь. Мужчина помог ему залезть в телегу и поспешно собрал обратно товар, который чужаки разбросали рядом. Тео сидел на облучке, тяжело дыша и рассматривая свои руки. Они вернулись в свой прежний вид, но слегка дрожали от напряжения. В носу стоял железный запах крови, которая размазалась по лицу. — Слушай, я... — Маркел сел рядом, выравнивая дыхание. — Я не знал, что ты так умеешь. — Я тоже не знал, — сказал юноша. Торговец не стал задавать вопросов, давая Тео время на размышления. По экзорцисту было видно, что случившееся — это не повторяющаяся история, а что-то неизвестное, что вызывает у него вопросы к самому себе. Он по нескольку раз прокручивал в голове все, что с ним произошло, возвращаясь к настигшим его чувствам. Ярость, азарт, граничащий с безумием. Желание повелевать, причинять страдания. Тео вдруг понял, что он совсем ничего не знает о себе и о том, что прячется в уголках его души. А самое страшное — чужаки смотрели на него почти так же, как смотрела она... — Эй, Тео, — хриплый голос прервал мысли юноши. — Устроим привал или дотянешь до ночлега у старухи? — Дотяну, — отрешенно ответил он. Маркел качнул головой, беспокойно поглядывая на своего спутника. Хотел было что-то сказать, но решил не тревожить. «Безумец чертов. Дьявольское отродье. Что ты такое?» Эти слова по кругу проносились у Тео в голове, не стихая. Он прикрыл глаза, замедлив дыхание и пытаясь ухватиться за свой рассудок. Мысли были тяжелыми, липкими, как смола. Они затягивали, не давали выбраться из внутренней тьмы. «И как тут не сойти с ума?» Прожив всю свою жизнь в тихих стенах монастыря, проводя обряды, каждый из которых часто не отличался от предыдущих, читая молитвы в своей тесной келье, посещая службы, юноша просто не мог себе вообразить, что однажды столкнется с чем-то подобным. Перед внутренним взором снова возникла та сцена: чужак с дубиной, его лицо, искажённое злобой, которая по непонятным причинам сменяется страхом. Настоящий, неподдельный страх. Перед чем-то, что они увидели в его глазах. Что увидела она во всей полноте, проводя ритуал. Тео почувствовал, как к глазам подступили слезы, а в горле встал ком. На скулах заиграли желваки. Что-то дало трещину внутри, накрывая глухим отчаянием. — Тео, — прошло какое-то время, прежде чем Маркел решился обратиться к юноше. — Ты как? — Нормально, — слово механически вылетело само. — Нормально, — повторил Маркел. — Лицо в крови, плечо разбито, а он говорит «нормально». Во даешь. Тео открыл глаза и серьезно посмотрел на торговца, несколько секунд собираясь с мыслями прежде, чем спросить. — Маркел, ты боишься меня? Тот повернул голову и посмотрел на него долгим, спокойным взглядом. — Боюсь? — переспросил он. — Тебя? Ты, парень, только что спас мне жизнь. — Тогда, после драки. Когда ты подошел ко мне, что ты почувствовал? — Почувствовал... Ну, я видел, как ты встал между мной и этой дубиной. Потом видел, как ты дрался. А всё остальное… — он помолчал, пожал плечами. — Всякое бывает. В бою, знаешь ли, и не такое случается. Ярость… это нормально. А эти... может, они просто испугались. Потому что ты не сдался и был готов биться до конца. Это называется характер. Юноша понял, что Маркел пытается унять беспокойство в его душе и даже если он заметил что-то странное, то точно не станет об этом говорить. Поэтому он не стал продолжать разговор, а лишь едва заметно кивнул и перевел взор на звездное небо. К полуночи из-за склонов показался дом старухи, у которой Маркел и Тео останавливались на пути в деревню. Послушник хорошо помнил этот странный дом. Низкий, каменный, прилепившийся к склону, как гриб. Старуха встретила их на пороге, как и в прошлый раз, не выказывая ни удивления, ни радости. — Маркел, — сказала она голосом, скрипучим, как несмазанная дверь. — Опять ты. И путник тот же. — Ха! Каждый раз встречает меня одной и той же фразой. Опять ты! — усмехнулся Маркел, обращаясь к Тео. Он спрыгнул с телеги, достал мешок с крупой. — Опять я. Будем ночевать. Заплатим, как обычно. Старуха не ответила. Она изучающе смотрела на Тео, проходясь по его окровавленному лицу, плечам и ладоням. — Бить тебя кто-то учил? — спросила она вдруг. Тео поднял на неё глаза. — Нет, — сказал он. — Не учил. — А бьёшь хорошо, — хмыкнула она. — Для неучёного. Она развернулась и зашла в дом, оставив их во дворе. Маркел переглянулся с Тео, удивленно пожал плечами. — Она всегда такая, — сказал он. — Проходи. В доме было тепло, очаг горел ярко, словно его только разожгли. Тео сел за стол, Маркел устроился напротив. Старуха принялась возиться у очага, что-то помешивая в горшке. — Ты, путник, — сказала она, не оборачиваясь. — Покажи руку. Тео замер. — Ту, что болит, — добавила она и подошла ближе. Он протянул ей руку, хотя это движение далось ему с большим трудом. Старуха взяла её в свои сухие, тёплые пальцы, унизанные морщинами, и принялась ощупывать плечо. Тео стиснул зубы, чувствуя, как боль возвращается, но не отстранился. Затем она вернулась к очагу, достала из-под лавки плошку с какой-то мазью, пахнущей дёгтем и поставила перед Тео. — Втирай на ночь. Через несколько дней пройдет. — Спасибо, — сказал Тео, чуть склонив голову. — Не за что, — сказала она и села напротив. Её черные блестящие глаза без толики стеснения изучали Тео, рассматривая каждый сантиметр его лица. — Ты, путник... Кому ты служишь? — Богу, — ответил он, опешив. — Богу, — повторила она. — А ты знаешь, как он выглядит? Твой Бог? Тео молчал в каком-то оцепенении, стараясь вникнуть в ее слова. — Я видела многих, кто служил, — продолжала старуха. — Они приходили с крестами, с молитвами, верой в душе. Но глаза их были пусты. Потому что служили не тому, о ком думали. — Бабуль, — Маркел попытался встать, но она остановила его взглядом. — Сиди, — отрезала она. — Я не про тебя. Торговец не стал перечить, и она снова посмотрела на Тео. — Ты носишь цепь, — сказала она. — Да, как и все экзорцисты, — в голосе юноши звучало непонимание. — Я о другой цепи. Которая внутри. Тео почувствовал, как его пробивает дрожь. Слова старухи ударили по мыслям, спутывая их еще больше. В какой-то момент экзорцист вдруг понял, что этот странный разговор постепенно приобретает для него смысл. Он становится той тонкой нитью, за которую можно ухватиться и попробовать выбраться из бесконечного лабиринта вопросов и мыслей. — Что это значит? — спросил он, прерывая тишину. — Объясните. Старуха покачала головой. — Ты сам должен во всем разобраться, путник, — усмехнулась она. — Я двери показываю, а не открываю. Словно потеряв интерес к юноше, она повернулась к очагу и больше не произнесла ни слова. Маркел взял Тео под руку и вывел его из-за стола. Тот хотел начать сопротивляться, но сил совсем не было. — Пора спать, экзорцист, — тихо и как-то по-родительски произнес он. — Старуха отшельничает, вот и рассказывает бредни. От одиночества и не такие вещи случаются. Ночью Тео не мог уснуть. Сидел у окна, глядя на мерцающие в темном небе звёзды, и долго думал о том, что сказала старуха. Даже если это и правда были бредни сумасшедшей, они слишком сильно откликались тому, что происходило с ним. В памяти вдруг почему-то всплыл образ епископа Аврелия. Спокойное, аскетичное лицо. Холодные глаза, которые смотрели на него с высоты кафедры, когда он впервые надел рясу экзорциста. «Ты — наш лучший воспитанник, Тео». Лучший в чём? В том, чтобы верить, даже когда внутри всё кричит, что что-то не так? «Ты всегда должен помнить, что ты избран. Бог дает тебе большую силу для спасения душ». Юноша почувствовал, как по спине пробежал холод. Он вдруг осознал, что никогда не принадлежал сам себе. Тот, кем он являлся — это творение тех, кто его воспитал. Что за всю жизнь он ни разу не делал выбора, подчиняясь законам места, ставшим для него кровом с младенчества. Людям, заменившим ему родителей. Означает ли это, что он должен верить всему, чему его учат? Отдавать этому месту свою жизнь, свои желания, свою душу? Тео устало выдохнул и прикрыл глаза. Последние силы оставили его и это бессилие помогло порвать бесконечную нить внутренних рассуждений. Переместившись на кровать, он почти мгновенно погрузился в сон.