Часть 12. Список

В северной галерее Тео нашел Корнелия, где тот перебирал старые книги, предназначенные для библиотеки. Рассеянный вечерний свет падал из узких окон, оседая на каменных плитах желтоватыми пятнами. Корнелий сидел на корточках, грубыми пальцами осторожно перелистывали ветхие страницы. — Тео? — он поднял голову, и на его лице мелькнуло удивление. — Ты чего здесь? Юноша прислонился плечом к колонне, чувствуя, как холодный камень пробирается сквозь ткань рясы. Тяжёлые слова ворочались где-то в груди. — Мне нужно с тобой поговорить, — сказал он. — Будет время? Корнелий отложил книгу, поднялся. Взгляд его стал серьёзнее, в глазах появилась настороженная внимательность, которая появляется у людей, привыкших читать чужие лица. — Говори. В голове была пустота, и только одно желание билось в ней: осмелиться сказать. Хотя бы часть. Хотя бы что-то. Пока окончательно не сошел с ума. — Я знаю, что уже спрашивал об этом. Тебе когда-нибудь становилось плохо после обрядов? — с трудом проговорил он. — Не усталость. Не голод. А по-настоящему плохо? Так, что не знаешь, сможешь ли завтра снова? Корнелий нахмурился. — Ну, бывало всякое, — сказал он. — Особенно в первые годы. Слабость, дрожь в руках. Но это проходит. Со временем привыкаешь. Тебе ли не знать. — Я не о том, — Тео покачал головой. — Я о том, что… не проходит. — Не проходит? — Когда не становится легче даже после отдыха. Корнелий настороженно смотрел, перебирая мысли в голове. — Такого не было, — сказал он наконец. — Я не знаю, что ты чувствуешь. Но, Тео… ты и правда выглядишь плохо. Бледный, под глазами тени. Ты спишь? — В последнее время мало. — Ешь? — Не хочется. Корнелий вздохнул, и в этом вздохе было что-то такое, похожее на усталую заботу. — Тебе точно нужно отдохнуть, — сказал он. — Взять перерыв. Попроси у Аврелия. Ты же не железный. Имеешь право на отдых. — Он не позволит, — произнес Тео, мотнув головой. — Почему ты так думаешь? — Потому что он так сказал, — ответил экзорцист. — Ему нужно, чтобы я работал. Корнелий многозначительно молчал. Тишина повисла в галерее, тяжёлая, плотная, как старая ткань. Потом он вдруг полез за пазуху и достал оттуда сложенный вчетверо листок. Бумага была старой, пожелтевшей, с рваными краями, а на ней — несколько строк, выведенных торопливым, неровным почерком. — Знаешь, я тут кое-что нашел, — сказал юноша, протягивая Тео записку. — Это выпало из старой книги в восточном крыле. Не знал, показывать тебе или нет. Но раз ты сам пришёл… Тео медленно развернул листок, его пальцы дрогнули. Бумага была хрупкой, на сгибах проступали тёмные полосы, будто её много раз перечитывали и складывали заново. Чернила выцвели, но там, где рука писавшего нажимала сильнее, буквы сохранили чёткость. В списке было несколько имён. Короткие строки, без пояснений и дат. Лишь имена и пометки рядом с ними. Маркус — не выдержал Стефан — помешался умом Фабиан — помешался умом Кристофер — исчез Теодор — Юноша смотрел на последнюю строку, и мир вокруг будто рассыпался на миллионы кусочков. Каменные плиты под ногами, холодные стены, напряженное дыхание Корнелия — всё резко ушло на второй план. Осталась только старая бумага с его и еще несколькими именами. — Повтори, откуда это? — спустя несколько секунд спросил он, не отрывая взгляда от списка. — Восточное крыло, — Корнелий понизил голос, оглянулся по сторонам. — Я зашёл туда по поручению, относил пару книг. Случайно уронил одну, и оттуда выпало это. Я не знаю, что это. Не знаю, кто мог это написать. — Ты кому-нибудь показывал? — Нет, — Корнелий покачал головой. — Только тебе. — Хорошо, — сказал он. — Не говори никому, что я её видел. — Почему там твое имя? — в голосе Корнелия прозвучало беспокойство. — Не знаю, — сказал Тео. — Но боюсь, что ответ мне не понравится. Корнелий хотел что-то сказать, но в этот момент где-то в конце галереи послышались шаги. Тео взглядом поблагодарил послушника, коснувшись его предплечья, и молча развернулся. — Тео, — окликнул его Корнелий, когда юноша уже сделал несколько шагов к выходу. — Ты только будь осторожен. Я не знаю, что ты задумал, но… что-то здесь не так. Экзорцист обернулся. Корнелий стоял в луче бледного света. Его обычно спокойное сейчас было напряжённым. Тео вдруг стало немного легче от осознания, что в этом месте есть хотя бы один человек, который за него переживает. — Да, конечно. Спасибо. Юноша не помнил, как оказался в восточном крыле. Ноги сами несли его по коридорам, мимо знакомых дверей и тусклых светильников. В голове пульсировало одно слово — его собственное имя. Он искал место, где можно спрятаться от чужих глаз, остаться одному и переварить то, что он только что узнал. А потом прийти к Аврелию с вопросами. В то же время Тео понимал, что ему нельзя делать поспешных решений. Если от него решили что-то скрыть, значит просто так ответы он не получит. Нужно было выдохнуть, все обдумать... Наконец, экзорцист остался один, но его внимание отвлекли чьи-то голоса. Они доносились из-за тяжёлой дубовой двери, которую он уже миновал, но звук заставил его замереть на месте. Голоса были приглушёнными, но один из них был узнаваем: старший инквизитор по имени Юлиан, который не был тут частым гостем. Тео помнил его еще с детства, когда тот находился в более близких отношениях с епископом и появлялся в его кабинете почти каждую неделю. Говорят, что именно Аврелий повлиял на его статус. Стало интересно, что привело его сюда. Тео медленно направился к двери, ступая так тихо, словно пол под ногами был усыпан битым стеклом. Он знал: подслушивать — грех. Знал, что это может стоить ему всего — сана, доверия, даже свободы. Но нервы были натянуты до предела, а каждая случайно обронённая фраза, каждый обрывок разговора мог стать той самой нитью, которая вытащит его из вереницы вопросов. Он замер у двери и затаил дыхание. — Они вернулись, — говорил один. Это был Юлиан. Голос был ровным, почти равнодушным. — Девчонка сбежала. — Сбежала? — второй был более резкий, с металлическими нотками. — Как? Их было четверо. Как она могла уйти? — Не знаю. Что-то помогло ей скрыться. Амулеты не сработали. Тишина. Затем снова первый голос: — Это не важно. Она не уйдёт далеко. Скорее всего укрылась на нейтральных землях. Обыщем все побережье. — Хорошо. Но будьте осторожны. Нейтральные земли непредсказуемы. Услышанное вонзилось в сознание, и Тео почувствовал, как кровь отливает от лица, уступая место ледяной пустоте. Вивьен. Речь шла о ней, в этом не могло быть сомнений. — Ещё кое-что, — голос первого стал тише. — Аврелий говорил об экзорцисте. Не допустите, чтобы с ним что-то случилось. — С Тео? — второй усмехнулся. — Он никуда не денется. Слишком верен. — Вера имеет свойство заканчиваться, — ответил Юлиан. — Присмотри за ним. Голоса за дверью утихли, послышался какой-то шум. Тео резко отпрянул от стены, развернулся и пошёл прочь, стараясь, чтобы шаги его не звучали слишком громко. В голове всё гудело, смешиваясь в единый, пульсирующий ком: нейтральные земли, инквизиторы, Вивьен, которая может и не догадывается о грозящей ей опасности. Просьба присмотреть за... ним? Он совершенно не понимал, что всё это значит и какой груз возложили на его плечи те, кто распоряжался его судьбой. Но точно знал, что оставаться здесь больше не мог. Келья встретила его тишиной. Тео достал клочок бумаги, который дал ему Корнелий, снова развернул его. Взгляд прилип к собственному имени. Только имя и больше ничего. Эта пустота напротив, этот оборванный след были страшнее любых обвинений. Чего не выдержал Маркус? Отчего помешались умом Стефан и Фабиан? Неужели с ними творилось всё тоже самое, что и с ним? Юноша тихо выдохнул, подошёл к окну. За стёклами медленно сгущались сумерки, и где-то там, за горами, на нейтральных землях, прямо сейчас скрывалась Вивьен. Знает ли она о том, что там не безопасно? Тео провёл пальцем по потрескавшейся краске оконной рамы и подумал о том, он вряд ли когда-нибудь сюда вернётся. Всю жизнь он верил, что окружавшие его люди — наместники Бога на земле. Что их воля — это воля Господа. Верил в это так же, как в то, что солнце встаёт на востоке. Но сейчас, в полумраке кельи, он чувствовал, как эта вера рассыпается в прах. Словно трухлявый пергамент, который не выдержал прикосновения. «Если на самом деле я избран не для спасения, то кто же я теперь?» В дверь постучали. — Тео, прошу прощения. Вас ждут в Нижнем городе сегодня. Голос послушника был ровным и будничным. Юноша смотрел в окно на темнеющее небо, и думал о том, что если бы он согласился провести ещё хотя бы один обряд, то, возможно, потерял бы себя окончательно. — Хорошо, — отрешенно ответил он. Дождавшись, пока шаги за дверью затихнут, экзорцист задвинул засов. Не зажигая света, он стал собирать то малочисленное количество вещей, которые успел нажить при монастыре. Артефакты для обрядов, несколько элементов одежды. Остатки еды после трапезы. Все это легко уместилось в его небольшой рюкзак. Тео вышел в коридор, когда монастырь уже спал. Луна лила в высокие окна свой бледный, мертвенный свет. Он шёл не спеша, ровно, но сердце бешено колотилось где-то у горла от одной только мысли о том, что он собирается сделать. Каждый шаг давался с трудом, будто ноги вязли в невидимой трясине. Ворота были заперты на ночь, но калитка подалась с тихим, жалобным скрипом. Тео скользнул в проём. Он прекрасно понимал, что единственный способ добраться к нейтральным землям — найти Маркела. Тот говорил, что будет появляться у старой переправы, поэтому юноша сразу отправился туда. Конечно, торговца там не было и по зову экзорциста он так просто не явится. Только ветер гонял сухие листья по земле, да вода лениво плескалась о берег, будто дразнила его нетерпение. Тео ничего не оставалось кроме того, чтобы ждать его там столько, сколько того потребует время. Теперь это место оставалось единственной нитью, связывающей его с внешним миром Юноша опустился на замшелый камень, прислонился спиной к стволу старой ивы и приготовился ждать. Ночь тянулась медленно, словно время решило испытать его на прочность. Он не смыкал глаз, всматриваясь в темноту, прислушиваясь к каждому шороху, но слышно было только плеск воды да редкие крики ночных птиц. Луна, пробиваясь сквозь ветви, чертила на земле причудливые тени. Под утро, когда небо на востоке начало светлеть, раздался знакомый скрип колёс. Тео поднял голову. Из утреннего тумана вынырнула телега, и на облучке он узнал коренастую фигуру Маркела. Тот спрыгнул на землю ещё до того, как лошадь остановилась, и в два шага оказался рядом. Лицо его было бледным, одет он был небрежно, словно собирался в спешке. — Тео! — голос его был взволнованным. — Ты получил мою весть? Я передал через посыльного, думал, ты уже знаешь… — Какую весть? — Тео поднялся, чувствуя, как внутри всё сжимается. — Мне никто ничего не передавал. Маркел выругался сквозь зубы, отведя взгляд. — Я заглянул к ней. Ну, к девчонке... Тьфу ты, ну к Вивьен, — запинаясь, протараторил он. — Мазь у нее хотел попросить, нога разболелась. А там… — он на мгновение замолчал, провёл рукой по лицу. — Дом разорён, Тео. Все разбито, книги порваны, повсюду стекло, травы... Всё перевёрнуто вверх дном. Кто-то искал её там. Тео почувствовал, как мир вокруг потерял чёткость. — Она жива, — быстро добавил Маркел, заметив его состояние. — Я её нашёл. Она успела уйти, скрылась на нейтральных землях. У отшельников там деревня. Маги, очень давно там живут. Она там. Вот. Он положил руку на плечо Тео, крепко сжал его. — Я сразу к тебе хотел, но не мог. Внутрь меня бы не пропустили. Послал парня с запиской, думал, дойдёт. А он, видать, не смог. Тео молчал, чувствуя, как в груди пульсирует тьма, смешиваясь с облегчением и острой тревогой. Она цела, но Юлиан уже знает, где её искать. Сколько у него есть времени, чтобы сообщить ей об этом? — Послушай, ты должен отвезти меня к ней, — сказал он. — Сейчас же. Маркел кивнул. — Садись, — сказал он, кивнув на телегу. — Лошадь у меня сегодня резвая. Тео забрался на тюки, телега тотчас же тронулась. Перед глазами разгорался оранжевый рассвет. Ехали они больше суток, почти не останавливаясь. Маркел правил молча. Юноша впервые увидел торговца в плохом расположении духа. Он так мало знал экзорциста, почти не знал Вивьен. Но искренне беспокоился за их судьбы, как отец беспокоился бы за своих детей. Тео тоже молчал, смотрел на дорогу, которая уходила вперёд, в горы, где начинались нейтральные земли. Мысли путались, сменяли одна другую, и он не мог сосредоточиться ни на чём, кроме одного: успеть раньше, чем они. К утру второго дня дорога пошла вниз, и в нижней долине показались первые дома нейтральных земель. Маркел натянул вожжи, обернулся к Тео. — Скоро будем, — сказал он. — Впереди лес, а за ним деревня. Она там.