Часть 22. Совет

Тео не спал. Лежал на узкой кровати, разглядывал трещины в потолке и слушал, как за стеной иногда поскрипывает матрас. Вивьен тоже не спала. Между ними лежала кладка старого, холодного камня. Под утро он провалился в тяжёлый сон. Без сновидений, без облегчения — просто темнота, сомкнувшаяся на пару часов. Проснулся от резкого удара в дверь. — Вставайте. Через час в зал Совета. Юноша сел. Голова отозвалась глухой болью, во рту пересохло. Он заставил себя подняться, плеснул в лицо ледяной водой из кувшина. Она обожгла, прогнав остатки дрёмы. Натянул чистую рубаху, принесённую стражником накануне: серая грубая ткань без вышивки, которая пахла мылом. В коридоре он встретил Вивьен. Она стояла у двери своей комнаты в таком же простом платье с длинными рукавами. Волосы стянуты в низкий пучок. Они не заговорили, только переглянулись. Стражник кивнул, и они двинулись по коридору к лестнице, к высоким дверям, за которыми должно было решиться их будущее. Зал Совета обманул ожидания. Тео готовился к помпезности — к золоту, мрамору, сводам, уходящим в бесконечность, как в соборах Стоунхолда. Вместо этого их встретил полумрак, каменные стены в тёмных гобеленах с выцветшими сюжетами и длинный стол из чёрного отполированного дерева. Пятеро сидели за ним неподвижно. Свет давали магические кристаллы под потолком. Он не столько освещал, сколько рассекал темноту, оставляя углы в густой, непроницаемой тени. Воздух здесь был спрессован годами принятых решений, невысказанных слов и чужих страхов, навсегда впитавшихся в камень. Лица членов Совета казались бледными, почти бесплотными, а тени от их фигур ползли по полу длинными, ломаными полосами. Тео почувствовал, как подошвы скользят по гладкому камню. Рядом Вивьен дышала часто и неглубоко. Он слышал это, не поворачивая головы. Во главе стола сидел Видар. Старик с седой бородой и тяжелым, пронизанным многолетней мудростью взглядом. В нем светилась усталость и легкое любопытство. Сухие длинные пальцы лежали на столе неподвижно, и только указательный размеренно постукивал по дереву. Рядом — женщина лет пятидесяти, с острыми скулами и чёрными блестящими глазами, в которых читался холодный интерес. На тёмно-зелёном платье тускло поблёскивала серебряная брошь в виде раскрытой книги. Дальше — двое мужчин: молодой, с рыжей бородой и цепким, беспокойным взглядом; и пожилой, с гладко выбритым черепом, тяжёлыми веками, за которыми угадывалась острая наблюдательность. В конце стола, чуть поодаль, сидел Лоренц с пером и блокнотом. Его лицо ничего не выражало, но Тео заметил, как пальцы сжимают перо чуть сильнее с тем, как они продвигаются вперед по залу. — Подойдите, — сказал Видар. Голос низкий, ровный, лишённый эмоций. Он не повышал тона, но в нём звучала такая спокойная, непререкаемая власть, что ослушаться было невозможно. Тео и Вивьен сделали несколько шагов вперёд и остановились. Между ними и столом оставалось пустое пространство. — Тео, — сказал глава. — Экзорцист из Стоунхолда. — Верно, — подтвердил Тео. — Капитан Олден передал ваши показания, — продолжал Видар. — Вас схватили наёмники, чтобы отвезти в Стоунхолд. Вы защищались. Один из нападавших мёртв. — Это правда. — Правда, — повторил Видар. — Я полагаю, что это не все, о чем вы можете рассказать. Тео смотрел прямо перед собой, на деревянный стол, на сухие пальцы главы Совета. В зале было так тихо, что он слышал собственное дыхание и редкое потрескивание кристаллов под потолком. — Если позволите. Я вырос в церкви, — начал он. — С юности проводил обряды над одержимыми. Больше ничем не занимался. Это продолжалось до тех пор, пока люди, которых я спасал, не начали умирать. Все эти годы я думал, что помогаю им. Но в какой-то момент стало очевидно, что обряды несут страшные последствия. Это заставило меня усомниться… в правильности того, что я делаю. — И вы сбежали на наши земли, — перебила женщина с чёрными глазами. Видар смерил её строгим взглядом. — Не совсем так. Сперва меня отправили за Вивьен. Церковь полагала, что она может знать причину смертей, поделиться знаниями и помочь нам во всём разобраться. Но я не стал заставлять её ехать со мной, вернулся в Стоунхолд один. — Почему именно она? В нашем мире полно других целителей, — спросил молодой с рыжей бородой. — Церковь знала о том, что она помогает тем, кто пострадал после обрядов. Они предположили, что если целитель способен устранить болезнь — значит должен знать причину. — Удобная легенда, — сказал молодой, откидываясь на спинку стула. — Это не легенда, — возразил Тео. — Это то, что случилось. — Почему же вы не забрали её с собой? — спросил он. — Почему решили ослушаться приказа? — Потому что... — юноша замялся, подбирая слова. — Потому что она отказалась ехать с чужаком. Она была напугана. На лицах у все членов Совета, кроме Видара, заиграли легкие улыбки. Женщина наклонилась к старцу и что-то шепнула ему на ухо. — Что же случилось после вашего возвращения? — спросил глава. — Я понёс наказание за то, что не смог выполнить задание, — Тео на мгновение замолчал, собираясь с мыслями. Говорить было тяжело, но с каждым произнесенным словом, ему словно становилось легче. — Затем узнал, что за Вивьен отправили инквизицию и снова отправился сюда. К тому же, я больше не мог оставаться в церкви. Там начали происходить странные вещи, и опасность стала грозить не только Вивьен, но и мне. — Странные вещи, — повторил он. — Что вы имеете в виду? — Прошу прощения, Видар... Почему мы должны верить экзорцисту? — спросила женщина, не давая Тео ответить. — Он служил церкви, прибыл сюда по заданию. Может быть, он и сейчас выполняет их поручение? Что если ему велели проникнуть в Совет? — Прошу прощения, — не выдержал он. Обескураженные его смелостью, члены совета напряглись, приковав к экзорцисту свое внимание. — Если бы я по-прежнему выполнял поручение церкви, я бы не оказался в том положении, в котором нахожусь сейчас. Я пришел сюда за помощью, потому что церковь готова перевернуть мир, чтобы найти меня и Вивьен. И у меня нет ответа на вопрос — почему. — Довольно, — прогремел Видар. Он поднялся на ноги и вышел из-за стола. — Смею предположить, что церковь скрыла истинные мотивы своего поручения для этого юноши, — он обратил свой взор на членов совета. — Что вы имеете в виду, Видар? — спросил старец, который все это время молчал. — Вивьен, — глава перевел взгляд на колдунью. — Назовите вашу фамилию. Тишина. Тео почувствовал, как она напряглась. — Эйнар, — несмело ответила Вивьен, теребя пальцы. Члены Совета замерли. Женщина с чёрными глазами выпрямилась, и её лицо стало ещё более острым, ещё более напряжённым. Молодой с рыжей бородой перестал лениво откидываться на спинку. На лице старика появилась заинтересованность и легкая тень... страха? Вивьен бегала взглядом по каждому из них, ожидая объяснений столь живой реакции, но их не последовало. Молчание затягивалось, становясь всё более тяжёлым — Прошу прощения, — колдунья не могла больше молчать. Её голос был тихим, но в нём зазвенела сталь. — Что не так с моей фамилией? Видар не ответил. Его бесцветные глаза смотрели на неё словно на окно в прошлое, которое он надеялся никогда больше не открывать. Тео стал невольно вспоминать о том, что фамилию Эйнар ему называл Аврелий, когда посылал его на континент. И что в старых писаниях этот род назывался одним из правящих в те времена, когда люди и маги были объединены общей властью. Эйнар были изгнаны людьми, как и все остальные семьи магов, но реакция Совета говорила о том, что этот род хранит гораздо больше тайн, чем он мог предположить. — Что именно вы знаете о себе? — спросил Видар абсолютно обыденно, стерев с лица следы задумчивости. — Я... — колдунья запнулась, словно не могла выдернуть правильную мысль из множества родившихся в её голове. — Меня растил дедушка, он всю жизнь был целителем. Мои родители погибли в пожаре. Я знаю, что когда-то наш род правил, но... таких семей были десятки, многие после изгнания просто осели в деревнях и не рвутся к власти. В этом нет ничего удивительного. Ведь так? — Вы правы, — сказал Видар. — Однако, у церкви могли быть причины найти именно вас. Ваш дедушка приходится вам родным? — Да, конечно. Видар замолчал. В его молчании было столько недосказанного, столько тяжёлого, невысказанного знания, что Тео и сам едва сдерживал себя в том, чтобы не потребовать у Совета объяснений. — Вы знаете, почему им нужна была именно я? — обеспокоенно спросила колдунья. — Почему они... — Что ж, — перебил Видар, подняв ладонь. — Думаю, на сегодня мы узнали достаточно. Благодарю. Аудиенция окончена. — Простите, — Тео повысил голос. Не настолько, чтобы это сочли за угрозу, но достаточно, чтобы члены Совета замерли, не успев подняться из-за стола. Сзади уже подходило несколько стражников. Женщина с чёрными глазами бросила на него холодный, предостерегающий взгляд. — Мы пришли сюда не за тем, чтобы выслушать недомолвки и уйти с пустыми руками. Я рассказал вам правду. Всё, что знаю. Вивьен тоже была с вами честна. — Ты забываешься, экзорцист, — пренебрежительно бросила женщина. — Ты не на своей земле. — Помню, — Тео выдержал её взгляд, а его голос стал еще твёрже. — Но я также помню, что вы — Совет. Вы те, кто должен защищать свой народ. Ваша подопечная сейчас стоит перед вами без уверенности в том, что останется жива, а вы просто уходите. Видар стоял в пол оборота, пристально глядя на юношу. — Ты смел, — сказал он. — Это хорошо. Смелость нужна тем, кто ищет правду. Но смелость без терпения приводит к смерти. — Я готов умереть за правду, — сказал Тео. — А она? — Видар кивнул на Вивьен. — Она тоже готова? — У меня нет другого выбора, — произнесла колдунья. Видар молча покачал головой, словно ждал именно такого ответа. — Боюсь, у меня нет ответов, на которые вы рассчитывали. Совет удаляется на обсуждение. Вы останетесь под защитой, — сказал он. — Пока мы не решим, что с вами делать. Не пытайтесь бежать — это будет неразумно. — Мы не пленники? — спросила Вивьен. — Пока нет, — ответил Видар. Он размашисто махнул стражникам. — Уведите. Те, взяв Вивьен и Тео за плечи, повели их к выходу из зала. Лоренц вышел за ними. Они шли по коридору молча, тишину нарушал только лязг доспехов. Секретарь вышел вперед. Тео не решался с ним заговорить, так как чувствовал, что сейчас не время. — Оставьте, — Лоренц обратился к стражникам. — Я отведу их. Он привёл их в небольшую комнату, с двумя узкими кроватями, столом и зарешёченным окном, выходящим во внутренний двор. Камин не горел, но дрова лежали аккуратно сложенные рядом. На подоконнике цвела герань в глиняном горшке, кто-то ухаживал за ней, пока жил здесь. — Останетесь тут, — сказал секретарь. — Не лучшее, что у нас есть, но и не подвал. Он помолчал, оглянулся на дверь — та была прикрыта, но не заперта. — Совет не знает, что с вами делать, — сказал он, понизив голос. — Видар явно хочет помочь, но не знает как. Другие наверняка считают, что вас нужно выдать церкви. — Думаете, они могут так поступить? — спросила Вивьен. — Не знаю, — ответил Лоренц. — Видар, увы, не всесилен. Остальные члены Совета имеют большое влияние на него, хоть и нарекают главным. Он посмотрел на Тео. — У тебя есть какие-то мысли? — спросил он. — Есть, — сказал Тео. — Но вам они не понравятся. Лоренц усмехнулся. — В этой жизни мне уже мало что нравится, — сказал он. — Говори. — Мне нужно выбраться отсюда. Хотя бы на время, — сказал он. — На нейтральные земли. Я хочу попасть к кое-кому. — Это исключено, — отрезал Лоренц. — Этот человек может знать больше, чем Совет, — сказал юноша. — Прошу вас, Лоренц. Я уверен, что Совет и сам заинтересован в том, чтобы я принёс информацию. — Ты хочешь, чтобы я уговорил Видара отпустить тебя, — сказал он. — Одного. Тео, ты понимаешь, о чем говоришь? — Да. Лоренц, поймите, мне некуда бежать. У меня больше нет дома. Ни в одном уголке земли. — Ты убедителен, — усмехнулся секретарь. — Но одного тебя не отпустят, насколько бы убедителен не был я. — Тогда дайте мне сопровождение, — сказал экзорцист. — И слово, что Вивьен останется здесь, под вашей защитой. — Тео, нет, — вмешалась Вивьен. Юноша повернулся к ней. — Да, — сказал он. — Ты должна остаться в безопасности. — В безопасности? — она усмехнулась. — Ты называешь это безопасностью? — Это лучше, чем возвращаться на земли, кишащие инквизицией, — сказал Тео. Она хотела возразить, но Лоренц поднял руку. — Довольно, — сказал он. — Я подумаю, что можно сделать. Ты уверен, что это того стоит? — Уверен, — сказал Тео. Лоренц кивнул. — Тогда жди, — сказал он. — Я дам знать. Мужчина вышел, дверь за ним закрылась. Тео убрал с глаз упавшие пряди волос и подошел к окну, обдумывая произошедшее. Говорить совсем не хотелось. — Ты не должен идти один, — сказала колдунья. Она сидела на кровати, обхватив колени руками, и смотрела на него. В её глазах трепыхала злость. Не на него, а на обстоятельства, на Совет, на всю эту проклятую историю, которая вырвала её из привычной жизни и бросила в неизвестность. — Должен, — ответил юноша. — Почему? — Вивьен... — в его голосе скользнуло раздражение. Ногти впились в кожу. Он замолчал, подбирая слова. В комнате воцарилась тишина, и только за окном иногда скрипела телега, проезжавшая по внутреннему двору. Юноша смотрел в серое, низкое небо и чувствовал, как внутри ворочается усталость. — Потому что если мы оба попадёмся, некому будет продолжать, — сказал он наконец. — Продолжать что? — Вивьен встала. — Эту бесконечную гонку? Тео, мы даже не знаем, за чем гонимся. Что за человек с нейтральных земель? А если ты не вернёшься? — Тогда ты останешься здесь. Под защитой Совета, — юноша старался унять внутреннее напряжение и говорить ровно. — Под защитой? — Вивьен усмехнулась. — Они ничего нам не сказали, Тео. Они просто... посмотрели на нас свысока и выставили вон. Лоренц только кажется добрым, но у него могут быть свои мотивы. С чего ему вообще нам помогать? — Они дали нам кров, — сказал Тео. — Согласились выслушать. Это уже больше, чем мы могли получить в другом месте. — Кров? — девушка шагнула к нему. — Тео, мы в клетке. Красивой, чистой, но клетке. Мы просто сидим и ждём, пока они решат, что с нами делать. Я не хочу оставаться здесь одна. Я не хочу сидеть здесь и гадать, жив ты или мёртв. Я не хочу ждать, пока они решат, что я им не нужна, и вышвырнут меня на улицу. Всё, что мы делаем — мы должны делать вместе. — Вивьен, нет, — спокойно ответил Тео. — Это моё решение. — Не смей мне указывать, — сказала Вивьен. Её голос впервые дрогнул. — Ты не мой хозяин. И не мой командир. Ты даже не мой… Тео повернулся к ней. В её глазах блестели слёзы. — Даже не твой кто? — спросил он. — Не важно. Она отвернулась, провела ладонями по лицу, пытаясь успокоиться. Плечи её дрожали. Тео не знал, что делать. Он совсем не умел утешать. Не умел подбирать слова, которые снимают боль. Женские слёзы ввели его в ступор. — Вивьен, — повторил он. — Оставь меня, — сказала она в стену. — Ты слишком переживаешь за меня. Девушка резко повернулась. Слёзы катились по щекам, она едва успевала вытирать их рукой. — Почему? — спросила она. — Почему ты всегда такой? Спокойный. Рациональный. Будто совсем ничего не чувствуешь. — Чувствую, — сказал он. — Тогда покажи, — тихо сказала она. — Или Маркел был прав и у тебя вместо сердца — камень? Замешкавшись на мгновение, Тео шагнул к ней. Он не знал, что будет делать, что ответить ей на её просьбу. Но знал, что больше не может стоять и смотреть, как она плачет. Юноша коснулся её локтя, она в ответ слабо ударила его в грудь. Не больно — скорее отчаянно, будто пыталась пробить стену, которую он выстроил между ними. Она ударила его снова, а потом просто упала в него. Прижалась щекой к его груди, вцепилась пальцами в ткань его рубахи, и замерла. Её плачь был беззвучным, но Тео чувствовал, как её тело сотрясается от рыданий. Его руки повисли вдоль тела — он не знал, куда их деть. Не знал, можно ли обнять её в ответ, не сделает ли он хуже. — Вивьен, — сказал он тихо. — Замолчи, — сказала она в его рубаху. — Просто… не говори ничего. Он осторожно поднял руку. Неуверенно положил ей на спину и почувствовал, как её лопатки двигаются под его ладонью, как она дрожит. — Прости, — сказала она. — Я устала. Его ладонь лежала на её спине застыв, будто он боялся, что любое движение спугнёт её. Вторая рука поднялась медленно, словно он преодолевал невидимое сопротивление. Легла на её плечо, скользнула ниже, сомкнулась на талии. Он осторожно притянул её ближе. Вивьен отреагировала мгновенно, прижалась сильнее, уткнувшись носом в его ключицу. Они стояли так посреди холодной, казённой комнаты, где пахло деревом и давно выгоревшим камином. За окном где-то вдалеке перекликались стражники. Мир за стеной продолжал жить своей размеренной, равнодушной жизнью, а здесь, в этом маленьком пространстве, время словно замедлило ход. Тео опустил подбородок на её макушку, прислушиваясь к тому, как напряжение постепенно уходит из её тела, как она тяжелеет в его руках, как её дыхание становится спокойным, почти сонным. Она отстранилась первой. Медленно, неохотно. Подняла голову, и Тео увидел её лицо — покрасневшие глаза, мокрые от слёз щёки. Она выглядела уставшей и разбитой. — Извини, — сказала она тихо. Он поднял руку. Медленно, неуверенно, словно до конца не верил, что имеет право прикоснуться. Пальцы коснулись её виска, скользнули выше, к спутанным, влажным от слёз волосам. Тео убрал тонкую прядь, упавшую на её лицо, осторожно заправил за ухо. Ладонь замерла на её щеке. Большой палец невесомо скользнул по скуле, стирая солёную дорожку. Вивьен не отстранилась. Напротив — едва уловимо подалась вперёд, прижимаясь щекой к его ладони. Юноша молча смотрел на её веснушки, на тени под глазами, на губы, которые она чуть приоткрыла, будто хотела что-то сказать. Его пальцы скользнули ниже, к подбородку, задержались там, приподнимая голову. Он чувствовал, как её кожа горит под его прикосновением, и как его собственные пальцы немеют от этого тепла. — Я вернусь, — сказал он, убирая руку. — Теперь ложись, тебе нужно отдохнуть. Вивьен кивнула. Еще немного постояв рядом, прошла к кровати, села на край, стянула с ног тесную обувь. Она легла на бок, подтянула колени к груди и спустя время уснула. Тео все это время стоял у окна. Оглянувшись, он посмотрел на её расслабленные плечи, на светлые пряди, разметавшиеся по подушке. Убедившись, что колдунья спит, он подошел к двери и тихо, стараясь не скрипнуть половицами, вышел в коридор.