Часть 33. Новое служение

За дверью послышались шаги, Тео открыл глаза. Он плохо спал этой ночью — лишь забылся на час-другой, а потом просто лежал, слушая, как скребётся мышь под половицами. Ветер этим утром гудел в бойницах особенно тоскливо, будто о чём-то предупреждая. Стук. Три удара, один за другим, без паузы. Так стучал послушник, которого Аврелий приставил к нему с первого дня возвращения, — запуганный до полусмерти мальчишка, с вечно мокрыми глазами и привычкой жаться к стене. — Его преосвященство ждёт. Тео сел, спустил ноги на холодный пол. Камень обжёг ступни, и это было почти приятно — единственное, что возвращало его в тело. В последнее время он всё чаще чувствовал себя отдельно от самого себя: будто смотрел со стороны, как кто-то другой встаёт, умывается, натягивает рясу, идёт по коридору, проводит обряды. Сегодня это ощущение стало ещё сильнее, и холод камня под босыми ногами стал якорем, удерживающим в реальности. В кабинете Аврелия ярко горели свечи. Их было много, как на праздничной службе. Свет падал на лицо епископа, выбеливая его до цвета старой кости, и на одержимую девушку, крепко привязанную к стулу. Она была совсем юной, почти девчонка: тонкие запястья, перехваченные верёвками так туго, что кожа вокруг покраснела и воспалилась, худые плечи под грязной рваной тканью, спутанные волосы, почти полностью закрывающие лицо. Она не двигалась, не кричала, не пыталась вырваться — только губы шевелились беззвучно, как у рыбы, выброшенной на берег. Юноша перевёл взгляд на Аврелия. Тот сидел, откинувшись на спинку кресла, и барабанил пальцами по столу. Этот ритм Тео помнил с детства. Аврелий всегда так делал, когда был чем-то удовлетворён. — Сегодня особый случай, — сказал епископ, не прекращая постукивать. — Она из знатной семьи. Отец — советник наместника. Прислали тайно, чтобы не позориться. Постарайся, чтобы всё прошло как нужно. Тео ничего не ответил. Молча подошёл к девушке, достал цепь. Девушка подняла голову, и он увидел её глаза. Один был орехового цвета, с расширенным зрачком и влажным блеском. Второй — белый, выпученный, с лопнувшими сосудами. В нём не было ничего человеческого, только голодная, внимательная пустота. На юношу словно смотрели сразу двое, и от этого становилось особенно жутко. — Ты пахнешь ею, — прошелестела она. Голос был тихим, интимным, как у любовницы, которая наклонилась к уху, чтобы поделиться секретом. — Кровью. Юноша сжал цепь крепче и, не обращая внимания на сказанное, начал читать. Слова молитвы сами срывались с языка. Он не думал о них, просто позволял им течь, как вода течёт по руслу. Тьма внутри отозвалась почти мгновенно, с голодной, нетерпеливой жадностью. Она рванулась к этой хрупкой, сломленной пополам душе, и Тео почувствовал, как она тянется сквозь него, невидимая, но осязаемая. Как прорастает сквозь пальцы, сжимающие цепь, как впивается в девушку и начинает пить. Та закричала. Не пронзительно, не истошно, а низко, как зверь, которого режут живьём. Её тело выгнулось дугой, верёвки заскрипели, и Аврелий подался вперёд, впервые за всё время проявив интерес. Его пальцы перестали барабанить по столу и замерли, а глаза сузились, впитывая каждую деталь. Тео продолжал читать. Тьма вытягивала из девушки сущность, которой она была одержима, но так же забирала и жизненные силы, пожирая их словно любимое блюдо. Юноша впервые ощутил это так явно, так отчётливо, будто между ним и тьмой почти не было преграды. Казалось, ещё чуть-чуть — и он увидит этот процесс собственными глазами. Увидит, как чужая жизнь перетекает в него, становясь пищей для того, кто поселился внутри. Он чувствовал присутствие дьявола в себе каждой клеточкой, каждым нервом. Тварь была везде, и Тео понимал: будь он послабее, она смогла бы завладеть его телом уже сейчас, не дожидаясь ритуала. Спустя несколько минут девушка обмякла. Голова упала на грудь, руки безвольно повисли, и только чёрная слюна ещё сочилась из уголка рта, стекая по подбородку. — Хорошо, — сказал Аврелий. — Очень хорошо. Ступай. Юноша вышел, не ответив. В коридоре его догнал послушник, возникнув из тени так внезапно, будто ждал за углом. — Его преосвященство велел передать, — зашептал он, оглядываясь по сторонам и нервно теребя край рясы, — чтобы вы никуда не уходили из кельи после вечерней молитвы. Тео молча кивнул в ответ. Мальчишка убежал, а он на некоторое время остался стоять в коридоре, прижавшись плечом к стене, и слушал, как внутри укладывается спать сытая, довольная тьма. Важный разговор. Он догадывался, о чём пойдёт речь, и от этого внутри всё холодело. Вернувшись в келью, юноша сел на край кровати и достал книгу. Ритуал. Он перечитывал его уже в который раз, но сегодня строки не желали складываться в осмысленный текст. Они расползались перед глазами, как размокшая бумага, а мысли разбегались, возвращаясь к одному и тому же вопросу, который крутился в голове без ответа. Как заставить дьявола вселиться в него полностью? Что может быть настолько желанным, чтобы он забыл об осторожности и рванулся наружу, занимая его тело? В книге говорилось только о том, что сущность должна захотеть этого сама, добровольно. Но что может предложить он, Тео, такого, чего дьявол ещё не имеет? Он закрыл книгу и уставился на своё бледное отражение в тёмном окне. Стук в дверь раздался, когда колокол отбил полночь. — Входите. Дверь отворилась. На пороге стоял Аврелий. Один, в простой тёмной рясе, без привычного сопровождения. Аврелий никогда не ходил один, всегда держал при себе хотя бы одного послушника, словно его присутствие должно было быть отмечено свитой, как у светского лорда. Сегодня он пришёл сам, и это означало, что разговор будет не для чужих ушей. В руке епископ держал свечу. Он прошёл в келью, не спрашивая разрешения, поставил свечу на стол и сел на единственный стул в углу комнаты. Тео остался стоять у окна, чувствуя, как холод стекла просачивается сквозь ткань рясы. — Не спишь, — сказал Аврелий. — Это хорошо. Юноша промолчал. Епископ посмотрел на него со своим повседневным, нечитаемым выражением лица, за которым никогда не угадывалось, о чём он думает на самом деле. — Ты, верно, слышал о Санкте, — начал он. — Сердце веры, престол Патриарха. — Слышал, — ответил Тео. — Тебе выпала честь, о которой многие послушники могут только мечтать. Он сделал паузу, будто ждал реакции, но Тео не шелохнулся. Тогда Аврелий продолжил чуть медленнее: — Патриарх лично изъявил желание видеть тебя, — он вскинул подбородок, окидывая юношу оценивающим взглядом. — Слухи о твоей силе достигли Санкты быстрее, чем я ожидал. Он хочет благословить тебя перед началом нового служения, — Аврелий чуть усмехнулся, но усмешка вышла холодной. — Я, признаться, удивлён. Обычно Патриарх не снисходит до простых экзорцистов. — Нового служения, — повторил Тео. Голос прозвучал ровно, без эмоций. — Именно, — произнес епископ. — Ты отправишься туда через три дня. Я уже распорядился, чтобы подготовили сопровождение. Дорога займёт около недели, если погода не испортится. В Санкте тебя встретят и проводят к Патриарху. Тео молча смотрел на него и думал о том, что каждое слово — ложь, тщательно выстроенная, упакованная в благочестивую обёртку, но от этого не становящаяся правдой. Не благословение ждёт его в столице, не честь и не новое служение. Там, в сердце церкви, завершится то, что началось много лет назад, когда Алдрис Эйнар вошёл в собор и встретил свою смерть. Он станет дверью, через которую тварь, сидящая внутри, войдёт в человеческий мир. И Аврелий знает это. И Патриарх знает. И кардинал, который всё ещё где-то здесь, в монастыре — тоже. — Я понял, ваше преосвященство, — сказал он, лишённый эмоций. — Благодарю за оказанную честь. — Я надеюсь, ты меня не подведёшь, Тео. — Что по-вашему может пойти не так? — Хм-м, — епископ отвёл взгляд, задумчиво провёл рукой по бороде. — Твоя задача лишь не проявить слабость. И трусость. Таким не место в Санкте. — Простите, но я не совсем понимаю о чём вы говорите. — Ты всё поймешь потом, — сказал Аврелий, поднимаясь на ноги. — Поверь, тебя ждёт совсем другая жизнь. А сейчас... Епископ подошел к юноше, положил руку ему на плечо. Тео стиснул зубы, едва заметно дёрнув рукой. — Постарайся не задавать лишних вопросов. И ляг отдохни. Завтра у тебя последний обряд. Дверь за Аврелием закрылась, шаги постепенно затихли. Тео посмотрел на свечу, которую он оставил, потушил её пальцами. Три дня. У него было всего три дня, чтобы провести ритуал, о котором он почти ничего не знал. И еще меньше времени, чтобы найти способ заставить дьявола показать себя и занять его тело. Чтобы запечатать тьму или умереть, пытаясь. Юноша подошёл к двери, прислонился к ней ухом и прислушался. Послышались тяжёлые, размеренные шаги — это был стражник. Он прошёл мимо, остановился где-то дальше по коридору, а через несколько минут вернулся. Аврелий выставил охрану. Вероятно, епископ не мог предугадать реакцию Тео на новости об отбытии в Санкту и решил перестраховаться. Выйти из кельи в ту ночь было невозможно. Простояв ещё несколько минут у двери, Тео вернулся к столу и раскрыл книгу. Ритуал требовал подготовки, и он в сотый раз перечитал список необходимого, пытаясь запомнить каждую деталь. Семь свечей, окроплённых святой водой. Серебряная чаша. Кровь одержимого — его собственная, несколько капель. Кровь проводящего — добровольно отданная Корнелием. Чёрная нить для семи узлов на запястье. Серебряный клинок — обязательно чистый, новый, который никогда не касался крови. Мел или зола для круга на полу. И время — от трёх до пяти часов утра, час волка. Тео перечитал список снова, проверяя, не упустил ли чего. Нет, всё было на месте. Семь пунктов. Семь шагов к тому, что случится послезавтра или не случится вовсе. Шаги за дверью то приближались, то отдалялись. Тео понял, что этой ночью он не сможет выйти. Не сможет увидеть Вивьен, сказать ей, что всё в порядке. В эту самую минуту она ждала его там, в чужой комнате на окраине, и не знала, почему он не пришёл. Юноша представлял, как она сидит, крепко обхватив колени руками, смотрит на дверь. Ждёт и наверняка боится. Пытаясь отвлечься от мыслей, Тео перевернул страницу и продолжил читать. Строки плыли перед глазами, но он заставлял себя вглядываться в поисках упущенных деталей. Если он ошибётся — всё будет напрасно. Тьма вырвется, и тогда уже ничто не спасёт ни его, ни Вивьен, ни этот мир, который даже не подозревает, что стоит на краю. Постепенно юноша снова вернулся мыслями к дьяволу. Он пока не знал, что может быть настолько желанным, чтобы его привлечь. Тео перебирал варианты, отбрасывал один за другим, и с каждым отброшенным внутри росла холодная пустота — ответа может не быть вовсе. А потом он подумал о её крови. О том, как приятно она пахнет. Терпко, горьковато, чем-то, что отзывалось в нём сумасшедшей тёмной жаждой. О том, как тьма внутри него тянулась к этому запаху там, в лесу, когда Вивьен ранили, и первая капля крови упала на землю. Тяжёлая мысль постепенно приобрела форму. Кровь Эйнар была единственным, чего он хотел по-настоящему. Единственным, ради чего мог забыть об осторожности. Что, если дать ему попробовать? Не просто почуять, а впитать. Что, если он... попробует выпить её кровь? Дьявол захочет ещё. Так сильно, что не выдержит и займёт его тело целиком. Что, если это и есть ключ? Тео замер, глядя в темноту. Мысль была страшной, почти невыносимой, но где-то в глубине души он понимал, что это может сработать. Утро следующего дня снова началось с обряда. Юноша провёл его на автомате, почти не замечая ни одержимого, ни Аврелия. Когда всё закончилось и мужчина обмяк в верёвках, а из его рта потекла чёрная слюна, Тео спешно вышел в коридор, не дожидаясь обычного «можешь идти». Спустя несколько минут он оказался в библиотеке. Внутри было пусто и тихо, только пыль танцевала в косых лучах света, падавших из высоких окон. Тео прошёл между стеллажами, заглядывая в каждый угол, пока не нашёл Корнелия в самом дальнем, где тот сидел на низкой скамейке и горбился над какой-то книгой. Услышав шаги, Корнелий поднял голову. — Тео. Ты искал меня вчера, — сказал он вместо приветствия. — Я видел, как ты ходил по коридорам. Я не мог подойти поговорить, Аврелий везде своих людей расставил, даже у трапезной. Юноша сел рядом, на край стола. Корнелий ждал, нервно постукивая пальцами по обложке книги. — Корнелий, прости, — начал он, и послушник изменился в лице. — Но мне снова нужна твоя помощь. — Снова? — тот усмехнулся. — После запретной секции я думал, ты от меня отстанешь хотя бы на пару недель. Так, и... Что на этот раз? Подземелья? Или, может, сразу в покои Аврелия? — Нет. Нужно провести ритуал, — почти перебил юноша. — Тот самый, о котором ты рассказывал. Корнелий замер. Усмешка сползла с его лица, как старая маска, уступая место растерянности. Он медленно закрыл книгу, отложил её в сторону. — Ты хочешь, чтобы... я его провёл? Тео, ты в своём уме? — Да, — Тео не сводил с послушника глаз. — Его нужно провести на мне. — На тебе. — На мне. — Что вообще... Тео мельком посмотрел по сторонам и закатал рукав рясы, обнажая руку по локоть. На ней паутиной расползались почти чёрные вены, уходя выше, под ткань. Корнелий посмотрел на неё, но почти сразу одёрнул взгляд, словно обжёгся. Длинно выдохнул, потирая лицо ладонями. — Я подозревал, что с тобой что-то не так, — послушник горько усмехнулся. — Но Тео, что это, чёрт возьми, такое? — Я одержим, — юноша опустил ткань рукава. — И если с этим ничего не сделать — всем тут придётся не сладко. — Одержим? Но как... Как ты можешь быть одержим? — Корнелий на мгновение повысил голос, но тут же притих, осматриваясь по сторонам. — Ты ходишь в ясном уме, на людей не бросаешься. Или это какой-то новый вид одержимости? Я первый раз такое вижу. — Это нечто другое, — Тео говорил спокойно, чтобы хоть как-то утихомирить разгорающуюся панику Корнелия. — Поверь, ему лучше навсегда остаться в моем теле. — И... давно? — Полагаю, что с детства, — ответил юноша. Корнелий в удивлении схватился за лоб ладонью. — Очень скоро оно заберёт меня целиком. Через три дня меня отправят в Санкту, там всё и случится. — В Санкту? Это ещё зачем? — послушник нахмурил брови. — Корнелий, я... — юноша замялся, не в силах подобрать слова. Говорить об этом с человеком, который так же, как и Тео, верил всю свою жизнь, было тяжело. — Это сложно объяснить, но в церкви происходят плохие вещи. И я — участник, главная роль. Я знаю только, что это нужно остановить. И мне некому больше об этом сказать, здесь каждый был бы рад моей гибели. Кроме тебя. Корнелий молчал. Он по-прежнему плохо понимал, о чём именно идет речь, глаза его бегали по стеллажам, руки нервно теребили цепь, но постепенно лицо стало расслабленным. Он тяжело выдохнул и мотнул головой. — Тео, я не справлюсь. Это же не простой обряд. Ты сам читал книгу, видел, что там написано. Там нужно мастерство, опыт, концентрация. На это уходят годы тренировок. Я обычный экзорцист, даже близко не твоего уровня. Если я ошибусь... А мне потом жить с этим. Понимаешь? — Понимаю, — сказал Тео. — Но всё станет хуже, если не попытаться. Корнелий долго смотрел на юношу. В его взгляде долго боролись сомнение и преданность, которую Тео помнил с детства. Они не сразу стали теми, кем были теперь. Когда Корнелия только привели в монастырь, он долго задирал Тео, как задирают всех замкнутых детей. Проверял на прочность, искал слабину, пытался утвердиться перед другими за его счёт. С тех пор, как Тео нашёл в себе силы ответить, что-то между ними переменилось. Корнелий, сам того не заметив, стал его тенью. Прикрывал, когда другие пытались травить, верил ему, и никогда не задавал лишних вопросов. — Почему? — спросил он почти шёпотом. — Почему это так важно? Что случится, если ты не проведёшь этот ритуал? — Ты видел, что происходит с одержимыми после обрядов, — начал юноша. — Видел список экзорцистов с моим именем. Видел, как Аврелий смотрит на меня. Всё это связано. Всё это — часть чего-то большего, что церковь пытается скрыть от всех нас. Корнелий не задал больше ни одного вопроса. По его лицу было видно, что он складывает в уме разрозненные куски, которые давно его тревожили, но которым он не мог найти объяснения. — Ты говоришь так, будто речь идёт о конце всего, — сказал он. — Так и есть. Он выдохнул, отвёл взгляд и уставился в стену, где в свете, падавшем из окна, клубилась пыль. — Когда? — Послезавтра. Проведём его в той старой часовне за восточной стеной. — Я надеюсь, ты понимаешь, о чём просишь. Я ведь могу тебя убить. Или сам сойти с ума, как те, из списка. Я не шучу, Тео. Я боюсь. Я, честно, боюсь до дрожи. — Мне тоже страшно, — признался юноша. Корнелий покачал головой, но не с отказом, а скорее со смирением перед неизбежным. — Хорошо, — выдохнул он. — Я сделаю. Но ты... — он ткнул юношу в грудь. — Ты, гад, выживешь и выложишь мне всё с подробностями. Я больше не могу терпеть твои загадки. Тео усмехнулся. — Договорились. Корнелий кивнул, поднялся, одёрнул рясу, пытаясь придать себе более-менее опрятный вид. — Тогда мне нужно подготовиться. Книгу принесёшь? Там, насколько я помню, молитвы на старом языке, их не так просто прочитать. И свечи нужны, чаша, клинок… — Я всё достану, — сказал Тео. — Ладно. Послушник помолчал, а затем нерешительно двинулся к выходу, бросив напоследок: — Я буду у себя. Ближе к вечеру Тео зашёл к Корнелию, чтобы оставить книгу, а затем вернулся в свою келью. Ночью он дождался, пока шаги стражника стихнут в третий раз, и только тогда решился покинуть монастырь. Аврелий выставил охрану, но не учёл одного: Тео знал это место лучше, чем кто-либо. Знал каждую трещину в стене, каждую скрипучую половицу, каждый закуток, где можно спрятаться от чужих глаз. Желание быть незаметным долгие годы вынудило изучить каждый сантиметр. Он выскользнул из кельи, когда луна скрылась за тучами и всё вокруг погрузилось в кромешную тьму. Вышел через хозяйственный двор и направился к дому Маркела. Дверь отворилась почти сразу, будто Вивьен всё это время ждала за ней, не отходя ни на шаг. В первую секунду просто смотрела на него, проверяя взглядом, всё ли с ним в порядке. А потом подалась вперёд и обняла. Тео мягко обнял её в ответ, прижимая ближе. Он наклонился, коснулся губами её виска, потом щеки. — Я думала, ты не придёшь, — прошептала она, не поднимая головы. — Я уже начала думать, что с тобой что-то случилось. — Епископ выставил охрану, — сказал он в её волосы. — Я не мог выйти. Прости. Ты в порядке? Она кивнула, всё ещё не разжимая рук. — Всё хорошо. Тео увлёк её за собой на кровать, взял её за руку — холодную, с шершавой от холода кожей, — и начал говорить. Рассказал ей о визите Аврелия, о том, что через три дня его собираются забрать в Санкту. О ритуале, который нужно успеть провести до отъезда, и о самом Корнелии, который согласился помочь. Колдунья слушала. Когда он замолчал, она ещё долго сидела, глядя в одну точку, и молчала. Потом задумчиво спросила: — Чем я могу помочь с ритуалом? Тео помедлил. Это был самый трудный момент. Труднее даже, чем разговор с Корнелием и чем признаться самому себе в том, что он задумал. — Кровью, — произнёс он. — Своей кровью. Вивьен бросила на него вопросительный взгляд. — Кровью? — Мне нужно заставить дьявола поселиться в моём теле. Полностью, — Тео, казалось, сам не верил в то, что произносил. — Во мне спит лишь его часть, которая просыпается только в особых случаях. Я долго думал, как это сделать. Что может быть для него настолько… желанным. Юноша поднял на неё глаза. — Твоя кровь, — он чуть крепче сжал её руку. — Я чувствую, как он реагирует на неё. Если дать ему... попробовать, он может проснуться. Я не уверен, но... — Ты... хочешь выпить мою кровь? — перебила колдунья. — Я знаю, как это звучит, Вивьен. Но другого способа я не придумал. Девушка молчала, переваривая услышанное, наверняка старалась подавить в себе возникшие страхи и сомнения. А потом медленно кивнула. — Хорошо. Тео словно не был готов к этому ответу и до последнего надеялся, что Вивьен откажется. Что ему не придётся заставлять её рисковать. Он провел большим пальцем по коже её ладони и отвел взгляд. В душе медленно зарождались сомнения, которым было сложно противиться. — Уверена? — неволей сорвалось с его уст. — Тео, — колдунья усмехнулась. — Ты впервые в жизни попросил меня о помощи вместо того, чтобы прятать от опасности. Конечно, я уверена. Он поднял глаза и встретил её улыбку. Во взгляде появилась молчаливая благодарность. — Маркел обещал тебе зайти снова? — Да, он придёт завтра утром. — Нам понадобится несколько вещей, я напишу список. Я не могу достать всё это в монастыре. Возможно, он сможет найти что-нибудь на рынке. — Хорошо, — ответила колдунья. — Я постараюсь прийти завтра ночью. А послезавтра заберу тебя в часовню. Вивьен кивнула. Он наклонился, коснулся губами её щеки. Колдунья потянула его за плечо, ложась на спину и заключая его в свои тёплые объятия. Вопреки опасениям, он остался с ней почти до рассвета, покинув комнату лишь тогда, когда её объял тихий сон.