Часть 34. Кардинал

Утренняя молитва в часовне завершилась, послушники должны были расходиться, но в коридоре было подозрительно тихо. Тео поднялся с кровати, оделся и покинул келью. У дверей не было стражи. Это могло означать что угодно: Аврелий снял охрану, потеряв интерес к его передвижениям, или же, напротив, интерес его возрос настолько, что теперь за Тео следили скрытно. В любом случае, исчезновение стражников не сулило ничего хорошего. Корнелия он не нашёл ни в трапезной, ни в библиотеке. Его келья была приоткрыта, внутри царил беспорядок: книга, которую они изучали накануне, валялась на полу, свеча была опрокинута, воск застыл на камне мутной лужицей. Тео не стал заходить внутрь — достаточно было одного взгляда, чтобы понять: Корнелия забрали. Быстро, скорее всего, под утро, пока остальные спали. Мальчишка-послушник, приставленный к Тео, обнаружился у лестницы. — Ты знаешь, где Корнелий? — спросил юноша. Тот мялся, теребил рукав одеяния и явно не хотел говорить, но под прямым взглядом Тео сдался почти сразу. — Его вчера заметили в библиотеке, — тихо заговорил он, озираясь на каждый шорох. — Читал какие-то старые молитвы с листа. Кто-то из старших услышал, а потом пришёл кардинал. Тео отпустил мальчишку и остался стоять у лестницы, чувствуя, как по телу ползёт тревога. Кардинал. Если он взялся за Корнелия лично, значит, всё гораздо серьёзнее, чем можно было предположить. Юноша не вернулся в келью. Вместо этого спустился по лестнице туда, где коридор упирался в тяжёлую, обитую железом дверь темницы. У двери стоял молодой стражник. — Корнелий здесь? — спросил Тео, останавливаясь в нескольких шагах. Стражник покачал головой. — Увели уже. С полчаса назад. Тогда он поднялся в библиотеку, где они с Корнелием обычно встречались, и стал ждать. Это было единственное место в монастыре, куда Корнелий пришёл бы в первую очередь, если бы его отпустили. Если бы. Тео сидел на низкой скамейке, глядя на пыльные стеллажи, и прокручивал в голове всё, что могло пойти не так. Если Корнелий не выдержал, если кардинал узнал о ритуале — всё пропало. Он пытался отогнать эти мысли, но они возвращались, липли, не давали дышать. Время тянулось невыносимо медленно. Корнелий появился ближе к полудню. Вошёл в библиотеку, придерживаясь за стеллаж. Вид у него был такой, будто он не спал всю ночь. На скуле виднелась лёгкая ссадина, а на запястьях багровели следы от верёвок. Но шёл он сам, без стражи. Они встретились глазами, и Корнелий, заметив его, криво усмехнулся. — Решил меня встречать? Я тронут. Прямо до слёз. — Хотел убедиться, что ты ещё жив, — ответил Тео. — Жив, как видишь. Почти цел. Ну, местами, — Корнелий потрогал скулу и поморщился. — В темнице не очень-то церемонятся. Зато я теперь знаю, как она выглядит. Увлекательное зрелище, всем рекомендую. Тео не улыбнулся. Корнелий, заметив это, вздохнул. — Ладно, пошли куда-нибудь, где поменьше ушей. Мне есть что тебе рассказать. Экзорцисты направились в келью Корнелия, по пути стараясь избегать встреч с другими послушниками. Он толкнул дверь, пропустил Тео внутрь и плотно закрыл её за собой. В келье царил всё тот же беспорядок — книга валялась на полу, там же лежала свеча. Корнелий опустился на край кровати, стянул с себя рясу, оставшись в нижней рубахе, и принялся растирать затёкшие запястья. Тео сел на скамью напротив. — Я вообще-то волновался, — сказал он, разглядывая Корнелия. — Вид у тебя не очень. — Зато у тебя — просто замечательный. Как всегда, — тот усмехнулся. — Я им всё рассказал. Всё как есть. Про тебя, про книгу и про то, что ты одержим. Теперь нас обоих повесят. Тео ничего не ответил, только продолжал смотреть на него, ожидая продолжения. Корнелий выдержал паузу, потом фыркнул и покачал головой. — Да шучу я. Расслабься. Ничего я им не сказал. Сочинил на ходу, что ты просил меня найти древние молитвы для какого-то торжественного обряда в Санкте. Мол, хочешь блеснуть перед Патриархом знанием старых текстов. А я, дурак, согласился помочь, даже не спросив, зачем тебе это. Прозвучало достаточно правдоподобно, по-моему. По крайней мере, кардинал сделал вид, что поверил. — А ссадина? — спросил юноша. — Это не он. Это стражник, когда забирал, приложил для убедительности, — Корнелий поморщился, коснувшись скулы. — Не бери в голову, до свадьбы заживёт. Ты лучше послушай, что было дальше. Корнелий потянулся к кувшину с водой, плеснул в кружку и сделал несколько жадных глотков, прежде чем заговорить. — Кардинал допрашивал меня сам. Без Аврелия, без свидетелей. Задавал вопросы. Но не о книге и не о молитвах. О тебе. Как ты ведёшь себя после возвращения, с кем разговариваешь. Тео задумчиво уставился в пол. — Я сказал правду. Ну, ту часть, которую и так все знают: что ты всегда был замкнутый и странный. Ни слова про ритуал. Он слушал, кивал, а потом вдруг сказал… — Корнелий осёкся, подбирая слова. — Он сказал: «Передай Тео, что я ему не враг. Сегодня он это поймёт». И отпустил меня. Просто так. Юноша долго молчал, переваривая услышанное. Это могло быть искусно расставленной ловушкой, призванной усыпить бдительность. Могло быть предложением союза — осторожным, завуалированным, но оттого не менее опасным. А могло быть и тем, и другим сразу. — Ты веришь ему? — спросил Корнелий. — Я не знаю, чему верить, — ответил Тео. — Он точно что-то затевает. — Ну, это понятно, — Корнелий снова приложился к кружке и вытер рот рукавом. — Знаешь, что я думаю? По-моему, он ведёт какую-то свою игру за спиной у Аврелия, иначе почему он не присутствовал на допросе? И ты ему зачем-то нужен. — Или он хочет, чтобы я так подумал, — ответил Тео. — Может, и так, — Корнелий пожал плечами. — Но знаешь… если бы он хотел нас уничтожить, он бы уже это сделал. У него были все возможности. Я был у него в руках. Ты — всегда на виду. А он вместо этого сидит со мной в кабинете, задаёт вопросы и отпускает с миром. Это не похоже на какую-то ловушку. Это похоже на… Он осёкся, подбирая слово. — На что? — спросил Тео. — На ожидание. Будто он чего-то ждёт. А пока просто собирает информацию. Тео откинулся на спинку стула и уставился в потолок. В словах Корнелия была логика. Но логика — всё ещё не правда. — В любом случае, — сказал юноша, — будем действовать по обстоятельствам. Ритуал нужно провести. — «По обстоятельствам», — передразнил Корнелий. — Это мой любимый план. Особенно когда на кону наши жизни. — Ты можешь отказаться, — Тео перевёл взгляд на него. — Ещё не поздно. Я пойму. — Нет уж, — Корнелий покачал головой и отставил кружку. — Я уже по уши в этом, отступать нельзя. Он потёр глаза, посмотрел на Тео и уже без привычной на его лице усмешки, серьёзно произнес: — Я с тобой до конца. Что бы ни случилось. Тео кивнул. — Спасибо. После вечерней молитвы, когда монастырь уже погрузился в сумеречную тишину и только редкие шаги стражников нарушали покой коридоров, за Тео пришел послушник. Юноша ждал его с того самого момента, как Корнелий пересказал ему слова кардинала, и всё же, когда мальчишка возник на пороге кельи и дрожащим голосом сообщил, что его преосвященство желает его видеть, он почувствовал, как внутри что-то сжалось. Не страх, а скорее плохое предчувствие, от которого холодели пальцы. Кардинал принял его не в кабинете Аврелия и не в допросной, а в собственных покоях. Здесь пахло воском и старыми книгами, на столе горели свечи. Сам кардинал сидел у окна, выходящего во внутренний двор. Он не обернулся, когда Тео вошёл, только указал рукой на стул напротив. — Садись. Тео сел. Кардинал наконец повернулся к нему, сложил руки на коленях и некоторое время просто смотрел. Лицо его было из тех, что с годами не стареют, а словно высыхают, обтягивая череп всё туже. Кожа пергаментного оттенка, тонкие губы, нос с горбинкой, делившей лицо на две неравные половины. Тёмные, глубоко посаженные глаза жили на этом лице отдельной, напряжённой жизнью, не выдавая ни одной мысли, но акцентируясь на каждой детали. — Я говорил с твоим другом, — начал он. — С Корнелием. Забавный человек. Преданный, как пёс, и почти такой же сообразительный. Тео чуть склонил голову, чувствуя, как внутри всё напрягается. Он ожидал чего угодно. Допроса, обвинения, скрытых угроз, но не этого. Не такого тона. Внешне он остался спокоен. — Я передам ему ваш отзыв, — ответил юноша. — Думаю, он оценит сравнение. Кардинал едва заметно усмехнулся уголками губ, явно не ожидая дерзости от Тео. — Он выдумал на ходу весьма занимательную историю про древние молитвы для торжественного обряда в Санкте. Я почти поверил. — Должно быть, вы были тронуты его преданностью. — Я был тронут его глупостью. Но глупость, смешанная с преданностью, — это редкое качество. Оно заслуживает уважения. Поэтому я отпустил его. Юноша выдержал его взгляд, перебирая в уме возможные причины, по которым кардинал мог начать этот разговор. Ни одна из них ему не понравилась. — Зачем я здесь, ваше преосвященство? — Ты здесь, потому что ты умнее его, — Кардинал откинулся на спинку кресла. — И потому что ты задумал нечто, что меня заинтересовало. — Вы могли бы спросить у Аврелия. Он, кажется, в курсе всех моих дел. — Аврелий знает ровно то, что ему позволяют знать. Он — инструмент. Полезный, но ограниченный. Другое дело — ты. — Я польщён, ваше преосвященство. Но, боюсь, мне не о чем вам рассказать, — Тео говорил ровно, не желая показаться трусом. А внутри нарастало глухое, почти звериное чувство опасности. Кардинал явно вёл куда-то, и Тео пока не понимал, куда. — Скромность тебе не к лицу, — Кардинал чуть подался вперёд. — Дьявол не сильно тебя изменил, не так ли? Обычно у таких, как ты, появляются некоторые его... черты. Внешне Тео остался неподвижен, но внутри что-то оборвалось и полетело вниз, как камень, брошенный в глубокий колодец. Не от страха, а от внезапного, ослепляющего осознания, что твой замысел, который ты вынашивал втайне, больше не принадлежит тебе одному. Кардинал по определению знал о контракте — как и вся верхушка церкви, как и Аврелий, как и Патриарх. Это было частью их мира, их сделки с тьмой и вековой лжи. Но страшно было то, что он знает о Тео. Знает о его осведомлённости, иначе не говорил бы об этом просто так. Вот от чего перехватывало дыхание. Кардинал смотрел на него и видел не послушника, не экзорциста, не заблудшую овцу, а противника, который уже сделал свой ход. И это означало, что все действия и планы Тео — ночные вылазки, разговоры с Корнелием, подготовка к ритуалу, — всё это, должно быть, уже сложилось в его голове в ясную и полную картину. Тео понадобилось всё его самообладание, чтобы не отвести взгляд, не сжать кулаки, не выдать ни единым движением, насколько сильно эти слова его задели. Он удержал спокойное, почти скучающее лицо и ответил с лёгкой, едва заметной усмешкой: — У вас, кажется, талант к драматургии. Кардинал не улыбнулся. — Я не драматург, — возразил он, смерив юношу взглядом. — Просто вижу дальше других. Я знаю, что ты собираешься сделать. Хочу заметить, это смелое решение. Тео выдержал паузу. Сердце колотилось где-то в горле, но он не отвёл взгляда. — Допустим, — спокойно произнес он. — И что дальше? Вы позвали меня, чтобы сообщить, что знаете? Или чтобы остановить? — Чтобы помочь. Это было настолько неожиданно, что Тео едва не рассмеялся. Помочь. Кардинал — тот самый человек, который служит Патриарху, который прибыл в Стоунхолд, чтобы наблюдать за процессом, который стоит за спиной Аврелия и держит в руках нити заговора, — хочет помочь ему, Тео, провести ритуал против воли церкви. — Вы шутите, — сказал он. — Я похож на шутника? — кардинал вопросительно вскинул брови. — Нет. Но я не верю вам. — Почему же? — Вы пытаетесь играть по своим правилам. Разве не так? — Именно. И сейчас я хочу, чтобы у тебя всё получилось, — Кардинал достал из складок рясы сложенный пергамент и протянул его Тео. — Здесь слова, которые твой друг должен произнести, когда дьявол пробудится и завладеет твоим телом. В таком случае, Патриарх не получит того, чего ждёт. Его ждёт провал. Контракт потеряет силу, и он ослабнет. А ты, возможно, выживешь. Тео взял пергамент, развернул и пробежался глазами по незнакомым словам. — И что будет, если их прочитать? — Я уже ответил. — «Возможно, выживу» — это не ответ. Что случится со мной и с тварью? — Это честнее, чем обещать то, чего я не могу гарантировать. С тварью ничего не случится, она просто уйдет. А ты, — кардинал сделал паузу, — возможно, выживешь Юноша сложил бумагу и на некоторое время замолчал, глядя на свечу. Мысли вихрем проносились в голове, не давая сосредоточиться на чём-то одном. Всё вокруг сделалось каким-то нереальным. Искусственным. Тео чувствовал себя в каком-то сне. Страшном ночном кошмаре. Но сейчас нельзя было поддаваться панике, он ясно это понимал. Юноша едва заметно выдохнул весь воздух, на мгновение прикрыл глаза. — Знаете, что я думаю? — сказал он наконец. — Вы не хотите, чтобы Патриарх пал. Вы хотите, чтобы он ослаб ровно настолько, чтобы вы могли занять его место. А я для вас — просто удобный случай. — А ты не так прост, как кажешься. — Это ведь так? — Ты ошибаешься. Мне не нужен трон Патриарха. Я слишком хорошо знаю цену, которую за него платят. То, что я делаю, я делаю не ради власти. А ради того, чтобы всё это наконец закончилось, — он повернулся к Тео, сцепил руки в замок. — Ты не первый, кого пытаются сделать сосудом. И не первый, кто пытается сопротивляться. Но ты первый, у кого есть шанс. Я не хочу, чтобы ты его упустил. Тео смотрел на него и молчал. Не потому, что нечего было сказать, — наоборот, сказать хотелось слишком много, но каждое слово, которое приходило на ум, казалось либо слишком резким, либо слишком уязвимым. Он не верил в искренность кардинала. Продолжал пристально смотреть на него, пытаясь найти трещину в этой маске. И не находил. Кардинал лгал настолько мастерски, что разоблачить его можно было только одним способом: согласиться и посмотреть, что будет дальше. — Что если я откажусь? Кардинал пожал плечами. — Тогда я ничего не смогу с этим сделать. Ритуал может сработать. Но ты ведь понимаешь, что это ничего не меняет? Тебя всё равно приведут в Санкту. Чтобы убить. А твоя девушка, которую ты прячешь на окраине, на всю жизнь останется под угрозой, пока тоже не попадётся церкви. Я предлагаю тебе сделку не потому, что хочу тебя обмануть. А потому, что это единственный способ для нас обоих получить то, чего мы хотим. Тео сжал пергамент в кулаке, услышав о Вивьен. Он до последнего надеялся, что её присутствие в Стоунхолде останется незамеченным. Но кардинал постарался, чтобы выследить даже её. — Вы говорите так, будто уже всё решили за меня. — Я никогда ничего не решаю за других. Это утомительно и редко приносит пользу. Я просто предлагаю. Юноша поднялся, явно устав слушать бредни кардинала. — Я подумаю. — Думай быстрее. У тебя мало времени. У двери Тео задержался и, не оборачиваясь, спросил: — Почему вы не провели этот ритуал сами? Если вы так долго ждали — почему не нашли способ? За его спиной повисла долгая пауза. — Потому что я не глупец, чтобы лезть в это первым, — ответил он. — Для этого нужен кто-то помоложе. И отчаяннее. Вроде тебя. Тео едва заметно усмехнулся. — Рад, что подхожу. Он вышел в коридор, сжимая в кулаке пергамент, и только за поворотом позволил себе выдохнуть. Прислонился к стене, закрыл глаза. Все, что случилось в покоях кардинала, было настолько невероятно, что Тео до сих пор не мог осознать случившееся. Но времени на осознание почти не было. Он обещал Вивьен, что придёт к ней сегодня ночью.