Часть 2

      Утро Гермиона провела привычно: привела себя и дочь в порядок, они позавтракали и поиграли, немного позанимались развивающими занятиями. Обед тоже прошел тихо, после Грейнджер на часок вышла в сад у дома, а потом уложила набегавшуюся дочку спать обеденный сон. Она как раз думала, чем бы заняться, все еще чувствуя себя неловко в чужом доме, когда зазвонил колокольчик камина, оповещая о посетителе. Гостем оказался Нотт, который пришел узнать некоторые подробности ее жизни, чтобы представлять их с Лирой интересы в суде.       — Сегодня утром он подал заявление на тебя, — сообщил Тео, проходя вслед за напряженной Грейнджер в гостиную. — Будет требовать дочь и, скорее всего, обвинит тебя в похищении наследницы. Я, в свою очередь, уже составил заявление о разводе от твоего имени, вот, подпиши, — он выложил несколько листков на стол и сел в кресло, продолжая копаться в портфеле. — А вот это встречный иск на лишение его родительских прав. Учитывая то, что Лиру принял род, его пробьем первым, а там и развод оформят, — уверенно сказал Нотт.       Гермиона не успела взять в руки документы, как снова в дом кто-то прибыл. Она поднялась, чтобы встретить гостя, но это оказались Малфой и Гарри. Поттер тепло улыбнулся ей и приобнял, пожал руку Теодора, который удивленно посмотрел на расположившегося в другом кресле Драко.       — А ты какими судьбами? Обычно тебя с работы раньше семи не вытащить, — сказал он блондину.       — Ты говорил, что зайдешь сегодня, так что я отложил дела, узнав о визите. Все, что связано с Лирой, касается и меня, — заявил Малфой. — Я пришел, чтобы быть в курсе.       — Ну, а я просто встретил его в коридоре и напросился за компанию, заодно и тебя проведаю, — сказал Гарри, обращаясь к подруге. — Джинни, кстати, тоже очень хочет увидеться.       — Правда? — обрадовалась Гермиона.       — Можешь воспользоваться камином, наши подключены друг к другу, — сообщил Драко.       — Адрес тот же, — с улыбкой кивнул Поттер.       Он хотел добавить что-то еще, но снова звякнул колокольчик, оповещая о новых гостях. Малфой поднялся и уже через пару минут привел за собой чету Забини.       — Да у нас тут целый консилиум собирается, — усмехнулся Гарри, здороваясь с прибывшими. Потом повернулся к Гермионе и сказал:       — Пэнси юрист, но общего профиля. У Блейза свое детективное агентство здесь в Лондоне. Всякие богатеи обращаются к нему чаще, чем в Аврорат, — фыркнул он.       — Это потому, что авроры не умеют действовать тонко там, где это необходимо, — усмехнулся Забини.       — Да, конечно, — ехидно отозвался Малфой. — Мы же двери с ноги выбиваем, вместо того, чтобы стучаться, и сразу остолбеней кидаем во все, что движется.       Все рассмеялись, словно была сказана какая-то уже старая шутка, а потом расселись и выжидательно посмотрели на Нотта.       — Дело уже выиграно, учитывая, что род признал Лиру, — сказал Теодор. — Вообще-то, я собирался немного расспросить Грейнджер о ее жизни, на случай, если придется защищаться от встречных исков.       Драко, Блейз и Пэнси переглянулись, и под непонимающим взглядом Гарри Малфой посмотрел на Гермиону и произнёс:       — Тогда мы, пожалуй, выйдем.       — Что? Зачем? — не понял Поттер.       — Все в порядке, можете остаться, если хотите, — немного нервничая, сказала Грейнджер.       Открываться одному блондину, когда в организме вино, было легче. А вот его друзьям… Впрочем, если они могли помочь или дать совет…       — Ты уверена? — осторожно уточнил Драко.       Гермиона наконец поняла, почему он так смотрит на нее: все присутствующие здесь аристократы были в курсе условий жизни в чистокровных семьях.       — У нас не было традиционного договора, так что он ни к чему меня не принуждал, если вы об этом, — объяснила она для всех.       Реакция Нотта и Забини была понятна, они просто приняли это к сведению, а вот некоторое облегчение в глазах Драко Гермиону удивило. Неужели он переживал за нее?       — Может, расскажете, о чем речь? — напряженно произнёс Гарри. — О каком еще принуждении вы говорите?       — Почти все брачные контракты в старых чистокровных семьях фактически обязывают женщину делить постель с супругом, — пояснил Нотт. — И если она не хочет, а он заставляет, то он в своем праве, и жаловаться тут бессмысленно. Но это может быть аргументом в суде при разводе.       — Так, твоя бывшая это имела в виду? — осознал Гарри, посмотрев на Драко. — А я думал, это просто беспочвенные нападки.       — Они и были беспочвенными. Я ее ни к чему не принуждал, — хмыкнул Малфой.       — Ладно, это мы и так знаем, — затормозил диалог Тео. — Давайте вернемся к теме. Гермиона, раз все нормально, то расскажи в общих чертах, как вы жили, как он относился к тебе и дочери. Учитывая то, что я слышал вчера, он будет давить на твою некомпетентность, как матери, и, возможно, на неверность.       — Скажет, что ты украла его наследницу, чтобы добиться развода или денег, — предположила Пэнси. — Будет давить на твою неблагоразумность, несостоятельность, как матери.       — Надавит на твое происхождение и недостаточность знаний, необходимых для правильного воспитания наследницы, — подхватил Тео.       — Скажет, что ты не сможешь достойно содержать его наследницу, поскольку нигде не работаешь и не имеешь за душой достаточного капитала, — добавила миссис Забини. — Тебе же не давали работать?       — Нет. Да и некогда было, — пробормотала Гермиона, напуганная такими словами. — Но Лира же не его дочь, — ухватилась она за главный аргумент.       — Он-то об этом не знает, — напомнил Тео. — Он первым подал в суд, так что первым выскажет свои обвинения. Мы же, в свою очередь, объясним судье, что случилось на самом деле. Мы предъявим доказательства и попросим на этом основании развод. Таким образом, решим сразу два дела, и не придется ждать отдельного бракоразводного суда.       — Выясни, кто будет судьей, — обратился к другу Малфой. — Я все объясню и попрошу, чтобы суд был закрытым.       — Но это не совсем законно, — заметил Гарри.       — Я в курсе, — ответил Драко и твердо посмотрел на него. — Но Гермионе и Лире еще жить здесь после этого, и я не допущу, чтобы глупые слухи и газетные статьи испортили им жизнь. В будущем и так будет много пересудов, но без подробностей они быстро утихнут. Все просто посчитают, что это я принял Лиру в род, вот и всё, тем более, ей нет пяти. Незачем знать правду, иначе столько грязи выльется…       — Ты прав, так и сделай. Уверен, он будет настаивать на открытом заседании как раз ради этого, — сказал Нотт.       — А еще лучше, добейтесь от него соответствующей клятвы, — подсказал Блейз. — Ты, Драко, как только все разрешится, имеешь полное право стребовать с него это, поскольку будешь действовать в интересах наследницы.       — Я так и сделаю, — серьезно кивнул Малфой. — Надо перекрыть все каналы, через которые может утечь реальное положение дел.       Гарри и Гермиона только в очередной раз переглянулись. Поттеру вообще было непонятно, зачем такие сложности, и почему все так серьезно обсуждают это. Грейнджер осознавала, какое положение имеет на данный момент. Ее дочь — наследница древнего рода. Пусть лучше все думают, что Малфой ее удочерил, чем то, что Лира была зачата в результате двух «измен». Людям же не объяснишь, как все было на самом деле, и ее малышке не дадут спокойно жить в немногочисленном волшебном сообществе. Еще хуже будет, если ее мать прослывет ветреной женщиной. Учитывая известность Гермионы, грязи действительно будет много.       Правда, кое-чего Грейнджер все же не знала. Получалось, что Драко ради будущего дочери собирается объявить о том, что у них отношения, пусть даже они будут недолгие и фиктивные? Ведь надо же как-то объяснить тот факт, что он якобы удочерил Лиру. Гермиона понимала, что это необходимый шаг, но хотела как следует все обдумать. Кроме того…       — А что ты имел в виду, говоря о принятии в род именно до пяти? — спросила она у блондина.       — До пяти детская магия очень гибкая и слабая, — пояснил Малфой. — Если принять маленького ребенка в другой род, возникает большая вероятность, что она даже преобразуется, наследуя новые черты силы. Именно поэтому детей до пяти почти не выпускают из дома, а рядом обязательно есть кто-то из родителей. Ты же сама говорила, что готовила Лиру к празднику ее пятилетия. Это дата, в которую ребенка уже можно представить высшему обществу. Я думал, ты знаешь, учитывая то, в какой семье ты жила, — он чуть вскинул брови, удивляясь.       — Я знала, что на празднике представят наследницу, но про то, что до этого времени она так уязвима, не представляла, — ответила Грейнджер.       — Получается, любой, кто приходит в дом, потенциально опасен для моих детей? — уловил суть Гарри. — Скажет какую-нибудь ритуальную фразу и всё, мой ребенок уже не мой?       — А у тебя так много гостей бывает? — фыркнул Забини, указывая на очевидный изъян.       Все же, в древние и скрытые дома и поместья абы кого не водили, а если и приглашали, то присутствие маленьких детей обычно было бы неуместно.       — Ну, и все не так просто, как ты сказал. Например, твои родственники и я не считаемся, — усмехнулся Драко. — Они родня, а я крестный одному из твоих.       — Он также крестный Белль, так что мы тоже спокойны, когда он приходит. И мы, соответственно, не сможем также навредить Лире, ведь она его дочь, — пояснила Пэнси. — И мы не можем навредить твоим детям, Поттер, потому что один из них связан с Драко, это отразится на нем, а значит и на его крестнице. А мы не враги своей дочери.       — Остаешься ты, Тео, — прищурился Малфой. — Было бы неплохо иметь возможность собираться вместе с детьми. Все мы, конечно, друзья, но, думаю, все согласятся, что безопасность наследников на первом месте. А это значит, надо что-то придумать с нашей связью.       — Кстати, да. Мы с Поттером повязаны через Малфоя, поскольку он крестный нашим детям, — сказал Блейз. — С тобой мы тоже связаны, но крестный уже я. Соответственно, никак не связаны только вы с Драко.       — Это понятно. Но еще раз крестным он не может стать, — заметил Нотт. — Да и кандидат уже есть.       — Если мы хотим приводить на встречи детей, то надо что-то придумать, — заявила Пэнси. — А крестную уже нашли?       — Варианты есть, но еще не решили, — ответил Тео. — А что ты предлагаешь? Мне же надо как-то связаться с Драко, чтобы все мы чувствовали себя спокойно относительно наших детей.       — А если Грейнджер? — хитро усмехаясь, предложила Пэнси. — Она все равно будет связана с Драко через дочь.       — Что? Я? — удивилась Гермиона, когда на нее посмотрели все, в том числе и Нотт. — Но разве можно вот так вот? Мы ведь почти не знаем друг друга, — растерялась она.       — Вот и узнаем, — хмыкнул Тео, разгадав тонкий ход Драко. Он явно готовил точки соприкосновения с Грейнджер, как бы ни сложились их отношения в будущем. — Кроме того, что ты мне сейчас расскажешь много чего личного для суда, мы все равно будем в одной компании общаться. Ты же пока здесь жить остаешься?       — Пока — да, — чувствуя неловкость от этого факта, ответила Гермиона. — Ладно. Если ты и твоя жена будете не против…       — Я думаю, все будет нормально. Детям до пяти лет действительно мало где можно находиться, и возможности поиграть с одногодками почти нет. А так одни плюсы, — довольно произнёс Теодор.       Помочь другу было несложно, а дело Грейнджер обещало быть громким и без подробностей для прессы. Это не только плюсик к его репутации, как адвоката по разводам, но и возможность дружеских отношений с влиятельной Золотой девочкой.

_____

      В течение следующих четырех недель, которые Гермиона провела в доме Драко, она много думала обо всем, а особенно, о будущем. Малфой почти все время был на работе, но он неизменно проводил пару часов с Лирой по вечерам, а потом помогал укладывать ее. Дочь по-настоящему к нему привязалась и обожала играть с Драко.       Грейнджер не препятствовала их контакту, наоборот, ей нравилось то, что она видит. Малфой был так нежен с малышкой, словно любить ее — самая простая вещь для него. Он всегда называл ее принцессой и обращался соответственно: бережно, внимательно, чутко. При взгляде на них, играющих в саду у дома, смеющихся, довольных друг другом, Гермиона ощущала тепло в груди.       Когда в конце месяца Малфой принес ей свидетельство о разводе, а также заверенную расписку Пауля о том, что он не имеет претензий к роду Малфой и бывшей жене, Грейнджер поняла, что пора поговорить. И пусть Драко напрямую не говорил ничего и не требовал, Гермиона прекрасно осознавала, что упомянутое некогда желание, чтобы они остались жить с ним, а также возможность стать парой ради будущего Лиры, были реальными предложениями.       Малфой терпеливо ждал ответа. Грейнджер собиралась его дать, учитывая интересы дочери в первую очередь.       В субботу вечером, после того как Драко рассказал Лире сказку, а потом уже привычно поправил одеяло на спящей дочери, Гермиона решилась.       — Мы можем поговорить? — спросила она, едва они вышли из детской.       Малфой посмотрел на нее внимательно, наверняка уже давно заметил ее небольшую взволнованность.       — Конечно. Пойдем, — сказал он, разворачиваясь к лестнице.       Гермиона видела, что его плечи напряжены, и подозревала, что происходящее заставляет его нервничать. Когда Драко привел ее в свой кабинет и сел в кресло напротив, стало ясно, что он закрылся и эмоционально, словно готовился к худшему для себя варианту разговора. Грейнджер в принципе определилась со всем, но теперь тревога охватила и ее. Как это вообще сказать? Напрямую? Это слишком неловко.       — Ты решила, что собираешься делать? — первым нарушил тяжелую тишину Малфой. Голос его звучал ровно, но как-то отстраненно.       — Да, — слегка взволнованно подтвердила Гермиона. Собравшись, она неслышно прочистила горло, сцепила руки в замок и на выдохе начала говорить. — Я…       — Все же хочешь жить отдельно и самостоятельно? — перебил ее Малфой, кивая самому себе и отворачиваясь, чтобы налить огневиски. — Я понимаю, — негромко продолжил он, открывая бутылку. — В таком случае, я переберусь в свое поместье, а вы оставайтесь тут. Этот дом все равно принадлежит Лире.       — Нет, я… — заикнулась растерянная Грейнджер, а потом удивленно переспросила:       — Что? В смысле?       — Собственный дом и счет в банке — это первое, что получает наследник рода, как только рождается. Когда я женился, выкупил этот участок и заказал строительство, — ответил Драко, отпивая глоток. Он вдруг стал выглядеть таким уставшим, словно смирившимся, что Гермионе стало не по себе. — Но детей не получилось. Я переехал сюда сразу, как подал на развод. Ты и сама видела, изначально дом не был обжитым достаточно. Теперь мое собственное поместье свободно, так что я вернусь туда. А этот дом давно уже оформлен на Лиру, я сделал все почти сразу. Документы в ее сейфе в банке. Пока она несовершеннолетняя, ты можешь распоряжаться здесь и вообще делать, что хочешь, кроме продажи.       Драко залпом допил виски и сказал:       — Завтра я съеду. Давай договоримся тогда, когда мне можно будет видеться с ней.       — Подожди-подожди, — притормозила его ошеломленная такими известиями Грейнджер. — Вообще-то, я хотела сказать, что не против жить здесь. С тобой, — на всякий случай уточнила она.       — Правда? — удивился Малфой, и с его лица мигом слетела вся отстраненность.       — Я просто не знала, как начать, — смутилась Гермиона, отводя взгляд и снова сжимая пальцы от волнения. — Я понимаю, почему ты подумал, что я все же уйду. Будь я прежней, так бы и сделала. Но я… изменилась достаточно, чтобы понимать все риски такого решения для будущего Лиры. Я осознаю, что для нее будет лучше, если я останусь с тобой хотя бы на время. Так всем проще будет объяснить, почему ты «удочерил» мою дочь.       — Так и есть, — сказал немного обрадованный Малфой. — Пусть лучше считают, что ее магия впитала черты моего рода, чем строят грязные догадки о ее происхождении.       — И я не против … сделать вид, что мы встречаемся. Пусть и фиктивно, — быстро добавила Грейнджер, пока смелость никуда не делась.       На самом деле, в течение этого месяца с небольшим Драко предстал перед ней в совершенно ином свете. Ей нравилось то, какой он внимательный, заботливый и добрый с Лирой и даже детьми Гарри. Ее поразили дружеские отношения Малфоя и Джинни, которая уже пару раз приходила в гости. Он был умным, немного расчетливым и совершенно точно отличным аврором. И, что уж говорить, Драко был привлекательным.       Гермиона, в конце концов, призналась себе, что не против попробовать настоящие отношения с ним, потому что такое положительное впечатление вполне могло превратиться в реальные чувства с ее стороны. Но, конечно, предложить такое она не могла. Во-первых, это было неловко. Во-вторых, он может и не хотеть подобного. В-третьих, ее достаточно долго учили быть леди. А для леди непозволительно делать такие предложения, даже если она хочет.       Малфой молчал и о чем-то серьезно думал, и Грейнджер не выдержала. Она оторвала взгляд от своих рук и посмотрела на него. И в этот момент он посмотрел на нее.       — Знаешь, — медленно начал Драко, удерживая ее внимание, — возможно мои слова удивят тебя, или ты посчитаешь их глупыми, даже недопустимыми, но…       Гермиона замерла, предчувствуя что-то важное, а Малфой словно решился и уверенно, но мягко продолжил:       — Если есть такая возможность, я бы хотел создать настоящие отношения. Я не говорю, что мы должны сразу же начать встречаться, просто…       — Попробовать, — закончила за него Грейнджер. Она действительно была изумлена тем, что он тоже подумал об этом. — Мы можем жить, как сейчас, постепенно сближаясь, чтобы в итоге стать настоящей парой. А если поймем, что ничего романтического у нас не выходит, все равно можем жить как пара хотя бы до того момента, пока Лира не станет достаточно взрослой, чтобы понять.       — Тоже думала о таком варианте будущего? — понял Драко.       — Это логично, — постаралась спокойно ответить Гермиона, но порозовевшие щеки ее выдавали.       Малфой встал, приблизился, и не успела она понять, что происходит, как он уже сел на корточки, взял ее ладони в свои и мягко усмехнулся:       — Тогда с этого момента давай жить с мыслью о том, что мы создаем настоящую семью. И учти, я действительно надеюсь, что у нас получится. Поэтому я прошу тебя: говори сразу, если что-то не так. В свою очередь пообещаю, что не потребую никаких брачных контрактов, а брак, если мы до него дойдем, будет равноправным. Традиционный у нас уже был, ничего хорошего, верно?       — Меня это устраивает, — кивнула Грейнджер и напомнила:       — Мой брак был не совсем традиционным, по крайней мере так, как это принято.       — В плане постели — да. Но как насчет остального? — прямо спросил Драко, но его вопрос был риторическим.       Гермиона промолчала, и он чуть сжал ее ладони, показывая, что все понимает.       — Вот поэтому попробуем построить что-то свое, но в этот раз без давления и лжи, — сказал Малфой, а потом приподнял ее руку и прижался к запястью губами. Грейнджер тихо вздохнула, чуть удивленная таким интимным жестом, и он поднялся, чувствуя себя абсолютно довольным. — Спокойной ночи, Гермиона.       — Спокойной… — раздалось ему вслед.       Драко поспешил уйти, потому что эмоции захлестывали, и широкая улыбка так и норовила показаться на лице. В нем уже давно зародилось странное знание о том, что в этот раз у него все получится. Первый шаг был только что сделан.

____

      Утром Грейнджер проснулась позже обычного, ведь Лира не пришла к ней, чтобы привычно разбудить. Гермиона быстро поднялась, чтобы поскорее узнать, где дочь, но малышка нашлась в детской. Эффи приглядывала за ней.       В поместье теперь уже бывшего мужа у Грейнджер была личная эльфийка, которая также выполняла роль няни для Лиры. Но Гермиона, несмотря на пожелания Пауля и его матери, старалась самостоятельно следить за дочерью большую часть времени. К тому же, ей не нравилось, что Шейни не подчинялась ей напрямую, у домовушки главнее был все же Штайнер. И он всегда требовал от нее «правильного» воспитания девочки. Грейнджер не могла отменить приказы, не всегда ей удавалось переубедить бывшего мужа в некоторых его решениях относительно дочери, поэтому она старалась оставлять Лиру на Шейни как можно реже.        Ей долгое время вообще не нравилась мысль об эльфах, тем более, не хотелось быть еще одной хозяйкой бедного существа. Гермиона почти всю беременность яростно отказывалась и стояла на своем. Потом, после рождения дочери, когда Шейни все же оказывала помощь, так необходимую молодой матери, Грейнджер немного изменила свое мнение.       Позже ее свекровь долгое время читала лекции на тему того, какую роль играют домовые эльфы в статусных уважаемых семьях, буквально вбивая новые устои в голову уставшей девушки. Спустя полгода Гермиона перестала считать, что эльфам должны платить за работу. Спустя год отдавать распоряжения и приказы для Шейни стало обычным делом. Где-то в глубине себя Грейнджер еще сопротивлялась идее эксплуатации существ, но к тому времени ей уже четко объяснили: если она хочет в дальнейшем участвовать в жизни дочери, ей надо соответствовать. Хочет она или нет.       Сейчас Гермиона понимала, что ее просто сломали и продавили тогда. Она была одна в чужой стране, чужом мире чистокровных, без поддержки мужа почти во всем, замученная в попытках самостоятельно заниматься маленьким ребенком. И пусть она добровольно проходила многочисленные обучения и тренировки, дабы «не посрамить своими дикими манерами» высшее общество магической Австрии, фактически у нее не было выбора.       В то время единственное, в чем Гермиона была уверена, это то, что она должна любой ценой остаться с дочерью. Сейчас же у нее была свобода, но Грейнджер понимала: здесь ей тоже придется соответствовать. Возможно, не дома, вот только по-другому она теперь жить и не умела.       Тем не менее, Эффи вообще не была ее эльфийкой, и Гермиона из-за вбитых в голову правил не могла положиться на нее в плане дочери. Даже если понимала, что домовушка не станет вредить наследнице хозяина.       — Мама проснулась!       Радостный возглас Лиры вырвал из мыслей, и Грейнджер присела, чтобы обнять дочь. Эффи позволила девочке рассказать, чем они занимались с утра, а потом отчиталась:       — Завтрак ждет на столе, мисс. Хозяин просил передать, что вернется к двенадцати дня.       — Хорошо, — кивнула Гермиона, про себя удивляясь тому, что Малфой действительно так много работает.        В прошлые воскресенья месяца он по полдня сидел в кабинете за делами, а потом еще по вечерам после того, как они укладывали Лиру. Почему сегодня он решил пойти на работу?       Грейнджер задумчиво провела взглядом по детской, заметила время на часах и поспешила пойти к себе, чтобы привести себя в порядок. Дочь потопала за ней, и Эффи, заметив это, исчезла. Гермиона решила, что должна кое-что спросить у Малфоя. Правда, идея попросить подтвердить ее статус перед эльфийкой вылетела из головы, как только девушка зашла в свою спальню. На столе красовался пышный букет, оформленный по всем правилам.       Грейнджер с изумлением поняла, что происходит: Драко начал ритуал ухаживания. Это было очень неожиданно. Она действительно считала, что ничего такого не будет. Да, они решили попробовать быть вместе, но ей казалось, что совместного проживания будет достаточно, чтобы узнать друг друга. Видимо, Малфой так не считал, раз начал первый этап ритуала ухаживания.       Гермиона уже проходила через него, когда они с Паулем поселились в поместье Штайнер. Свекровь настояла на этом, чтобы соблюсти хоть какие-то приличия, и была немного недовольна, учитывая, что ритуал пришлось значительно сократить из-за беременности. Тогда все закончилось за два месяца, а потом была быстрая помолвка и свадьба. Пышная и роскошная свадьба, перед которой Гермиону муштровали, мучали диетами, чтобы она немного набрала вес и не выглядела живым мертвецом. А ей, худенькой не только из-за года скитаний и множества переживаний, в то время было плохо от токсикоза, есть вообще не хотелось.        В общем, воспоминания об этом времени не вызвали ничего приятного, несмотря на то, что тогда она еще была влюблена в Пауля, а он в нее. Сейчас Гермиона думала, что можно обойтись и без всего этого. Тогда зачем?       Когда Драко вернулся, Грейнджер, чувствуя себя немного неловко, честно сказала, что ритуал ухаживания не обязателен. В конце концов, они уже решили все и они не влюблены, чтобы желать всего этого.       — Но я хочу, — просто и искренне ответил Малфой. — Я считаю, что должен сделать все правильно с тобой, потому что ты этого заслуживаешь. Это мое уважение к тебе. Позволь мне продолжить, если у тебя нет никаких категоричных возражений, — попросил он, глядя прямо в глаза.       Гермиона, удивленная этими словами, кивнула и тихо сказала:       — Хорошо. Я еще кое-что попросить хочу…       — Что? Говори, не стесняйся, — подтолкнул ее Драко.       — Это насчет Эффи, — начала Гермиона, неслышно хмыкнув, когда Малфой сразу напрягся. Наверняка со школы помнил ее отношение к эльфам. — Можешь сделать меня ее второй хозяйкой? — спросила она, сдерживая улыбку, потому что Драко выглядел действительно изумленным ее словами. — Просто, я не чувствую, что могу доверять ей в полной мере, пока она считает меня лишь гостьей и матерью наследницы. Для меня это важно. Пожалуйста.       — Вообще-то, я уже отдал ей приказ слушаться тебя, — пожал плечами Малфой, внимательно разглядывая ее теперь. — Просто я не думал, что для тебя это имеет значение. Скорее, считал, что ты просто терпишь ее присутствие и вскоре нам придется говорить на тему эльфов в доме, — он усмехнулся, продолжая буравить ее изучающим взглядом. — А ты и правда сильно изменилась, Гермиона.       Грейнджер опустила глаза, тоже пожав плечами. Сейчас она это понимала, но многое ей уже вбили в подкорку, до автоматизма. Гермиона не считала, что стоит снова как-то меняться. В многом то, чему ее учили, пригодится ей теперь, когда она собралась стать частью другого чистокровного рода.       — Кстати, — заговорил Малфой, меняя тему, — я думаю, нам стоит перебраться в мое поместье.       — Зачем? — вырвалось у Гермионы, на миг подумавшей, что он говорит о Мэноре. Иногда ее все еще мучали кошмары о времени, проведенном там.       — Этот дом принадлежит Лире и должен быть подарен на совершеннолетие, — сказал Драко. — Раз мы… пробуем…создать настоящую семью, стоит перебраться в мое поместье и жить там, — он потер шею сзади, словно ему было сложно или тяжело.       Гермиона, почти сразу понявшая, что он говорит не о Мэноре, а о своем личном поместье, задумалась о его реакции. Ей было неловко, все же, они пока не так много времени проводили вместе, чтобы чувствовать себя достаточно комфортно друг с другом. Ему, видимо, тоже. Или же ему неудобно предлагать это, потому что там он жил с другой женщиной? Может, он вообще не хочет туда из-за воспоминаний о совместной жизни с Асторией? Кажется, последний год он жил в этом коттедже, а не у себя дома.       — Тебе не очень хочется возвращаться туда? Потому что там все напоминает о прошлом? — осторожно спросила Грейнджер.       — Возможно. Не знаю, — Драко вздохнул. — Но вернуться будет правильно. Не хочется снова лишать себя дома только из-за неприятных воспоминаний.       — Тогда давай переедем, — просто решила Гермиона, отметив это «снова». — Построишь новые воспоминания.       Драко взглянул на нее, и она ответила ему легкой улыбкой. Он хмыкнул и встал с дивана. Уже через полчаса Эффи перенесла всех троих к дверям поместья. Малфой что-то поколдовал, вероятно, добавив их с Лирой в охранные чары, а потом они вошли. Грейнджер, если бы не ее четырехлетний опыт жизни в чистокровной богатой семье, была бы потрясена роскошью. Теперь же она отмечала лишь то, насколько ей самой будет удобно жить в этом доме, вероятно, долгое время.        Ее порадовали приятные оттенки в интерьере, ковры в коридорах, множество окон, дающих хорошее освещение днем. Некоторые детали, вроде подставок с вазами, стеклянных витрин и картин, расположенных слишком низко над софами и диванчиками, Грейнджер отметила про себя как те, с которыми придется разобраться. Либо она попросит убрать их, либо наложить защиту от вездесущих ручек Лиры, любящей рисовать и быстро бегать там, где нельзя.       Второй этаж был каким-то привычно-обычным. Малфой несколько напряженно следил за ней, пока показывал дом, в том числе и бывшие личные комнаты Астории. Заходить туда Гермиона не стала, чтобы не сделать все более неловким, она видела, что ему и так сложно. Она так же знала, что должна изменить здесь все под себя.       Будь она прежней, комната Астории наверняка просто осталась бы навечно закрытой, а сама Гермиона постеснялась бы менять что-либо в таком роскошном поместье. Возможно, она чуть изменила бы свою спальню, но остальное показалось бы ей идеальным. Сейчас Грейнджер знала, что должна внести изменения вне зависимости от того, хочет она или нет. Ее бывшая свекровь ругала ее достаточно долго, когда впервые после свадьбы навестила их с Паулем в его личном поместье и увидела, что Гермиона абсолютно ничего там не изменила. А потом еще дольше учила тому, как должна вести себя новая хозяйка дома, которая фактически обязана изменить хоть что-то — своеобразный показатель нового статуса и хороший тон.       — Это мой кабинет, — сообщил Малфой, пропуская их с Лирой вперед. — Скоро обед, так что территорию вокруг поместья посмотрим как-нибудь в следующий раз.       — Угу, — согласилась Гермиона, обдумывая все, что ей стоит сделать.       — Понравился дом? — спросил Драко у дочери.       — Да! Такой красивый! — воскликнула девочка. — А где моя комната? Там будут игрушки?       — Конечно, — заверил ее Малфой.       Радостная малышка поспешила к окну, увидев что-то интересное. Драко проводил ее взглядом, а потом посмотрел на Грейнджер, задумчиво стоящую посреди кабинета. Было странно снова находиться здесь, тем более с ней, но веселье Лиры на фоне все перекрывало.       — Если хочешь, можешь тут все поменять, — сказал Малфой, просто потому, что должен.       Астория в свое время почти ничего не изменила, лишь свою комнату расширила и расставила всякие древности из хранилища по всему поместью. Грейнджер же, по идее, не захотела бы ничего менять в силу своего происхождения и незнания традиций. По крайней мере, прежняя Грейнджер. Нынешняя она, как Драко успел понять, была несколько иным человеком. И все же, когда она попросила схему поместья и на глаз накидала список изменений на более чем пятьдесят пунктов, Малфой был очень удивлен.       — Тот стеклянный столик в зоне отдыха в восточном крыле стоит убрать подальше, Лира его разнесет даже с чарами сохранности. И, разумеется, надо обезопасить все окна и лестницы. Так, вроде все. Комнаты нам с ней я выберу позже, когда закончится ремонт. Ты вызовешь бригаду или твои эльфы справятся? — деловито уточнила Гермиона.       — Я позову нескольких из Мэнора, они все сделают в ближайшее время, — ответил немного ошеломленный Малфой.       Что ж, теперь он точно знал, что эту Гермиону Грейнджер ему предстоит изучить заново. От прошлой если что и осталось, то пока задавлено теми рамками, в которые ее загнали за прошедшие несколько лет. И он вроде должен бы радоваться тому, что ее навыки жизни в чистокровной семье хороши, но что-то внутри было против. Определенно, этому алмазу нужна новая огранка, не скрывающая и не сковывающая его блеск и размер.       В течение следующих пяти дней Малфой много работал. Из-за того, что теперь он не засиживался до ночи, дел накопилось прилично. Драко знал, что должен еще немного сократить свое время на работе и уходить не так поздно, как сейчас, и тем более, не так поздно, как раньше. Поэтому он раздал часть своих прежних задач заместителям, чтобы проверить их в деле и посмотреть, получится ли делить обязанности с ними. Если не справятся, то придется присмотреться к тем, что могли бы их заменить — вероятно, Аврорат ждали некоторые перемены.       Малфой хмыкнул. С появлением Лиры и Гермионы в его жизни уже произошло много изменений, и еще больше изменится в будущем. Он действительно надеялся, что в этот раз судьба будет более благосклонна к нему.       Гермиона эти пять дней тоже не сидела без дела. Драко дал ей доступ к их будущему поместью, и она по несколько раз в день моталась туда, контролируя работу эльфов. Грейнджер уже знала, что для волшебных существ не составит труда быстро сменить обои, поставить новую мебель, отправить старую на один из складов и даже сделать перепланировку помещений. Ее указания были довольно просты, но в итоге делали поместье совершенно другим изнутри.       Комнаты Астории Гермиона превратила в уютный зимний сад, убрав все стены, кроме той, что выходила на улицу. Потолок с ее помощью эльфы установили стеклянный, они же наложили специальные эльфийские чары, чтобы будущая экосистема функционировала круглый год. Грейнджер осталось лишь выбрать подходящие цветы и растения, а также расставить их в соответствии с красивой картинкой в каталоге.       Когда она пришла на другой день, зимний сад, наполненный магией дома и эльфов, встретил ее буйством красок. Гермиона села на одну из нескольких лавочек у мини фонтана, огляделась и довольно кивнула главному эльфу.       — Если мисс позволит дать совет, — сказал старый домовик, подобострастно косясь на Лиру, восторженно разглядывающую цветы, — мисс стоит приобрести красивых птиц сюда. Маленькой госпоже понравится.       — Отличная идея, Динки, — одобрила Гермиона. Ее давно мучал один вопрос, и она решила спросить:       — Скажи, а ваша хозяйка миссис Нарцисса Малфой знает, что вы тут делаете? Она знает о маленькой госпоже?       — Хозяйка не спрашивала, Динки не говорил. У благородного рода Малфой много эльфов, — с гордостью поведал домовик. — Хозяйка и не заметит, что нескольких нет в Мэноре.       — Ясно, — протянула Грейнджер.       Она знала, что вскоре ей предстоит встреча с миссис Малфой, и это определенно будет очень неловко и, возможно, неприятно. Гермиона понятия не имела, как эта леди отнесется к планам ее сына, да и вообще к внучке-полукровке.       Она вздохнула, думая об этом, отдала еще несколько распоряжений и вернулась в особняк. Время близилось к вечеру, что означало, что у них с Драко снова будет совместный ужин. Малфой продолжал каждый день дарить роскошные букеты, а также уделять ей время после того, как они укладывали Лиру спать.       Поначалу обоим было неловко задавать вопросы, словно они на свидании вслепую. Но и Гермиона, и Драко подошли к происходящему с логической точки зрения. Раз они собираются сблизиться, им придется узнать друг друга и быть при этом максимально честными. Это было сложно — открываться, но вино и желание добиться лучшего в будущем помогало им. И Грейнджер, сидя вечером пятницы на одном диванчике с Малфоем, уже не чувствовала прежней неловкости. Между ними наконец появилось что-то вроде взаимопонимания, ведь они старались не только выслушать друг друга, но и понять чужие чувства.       Они уже говорили о прошлом, о жизни в браке, об ожиданиях и отношениях в семье, о том, что давалось тяжелее всего. Немного обсудили свое видение их совместного будущего, согласившись в том, что оба хотят, чтобы все получилось.       В этот раз Гермиона, в свою очередь, ответила на вопрос о том, почему так легко взялась за изменение его поместья. В установившейся тишине она отпила немного вкусного красного вина и скосила взгляд на блондина. Драко сидел, расслабленно откинувшись на спинку дивана, и выглядел немного уставшим. Футболка и штаны, в которые он переоделся, обтягивали накачанные плечи и бедра сильнее, чем его рабочие костюмы.       Гермиона вдруг осознала, что Малфой действительно довольно крупный мужчина, к тому же в отличной физической форме. Насколько она знала, у авроров часто были обязательные тренировки, которые он, видимо, не пропускал, даже являясь главой отдела. Грейнджер поспешно отвела взгляд, радуясь, что темнота не позволит ему увидеть ее порозовевшие щеки. Почему-то мысль о том, что в будущем им нужно будет делить постель, оказалась очень захватывающей и не желала убираться из головы.       Гермиона едва слышно фыркнула, раздраженная своей сильной реакцией на это. Неужели долгое отсутствие секса так сильно влияет на нее? Или виноват вчерашний эротический сон-воспоминание о ее первом разе?       — Что? — тихо спросил Драко, каким-то образом услышавший ее.       — Ничего, — буркнула Грейнджер и поспешно поставила бокал на столик. — Все нормально. Я… — она замолчала, потому что Малфой почти вплотную приблизился к ее лицу, словно пытался понять, что случилось.       — Ты уверена? Кажется, у тебя жар. Не заболела? — негромко и слишком интимно для Гермионы спросил он.       — Это от вина. Я слишком много выпила сегодня. Думаю, мне пора спать, — оправдалась Грейнджер, старательно вжимаясь в спинку дивана.       Драко был близко, почти нависал над ней, но это не пугало и не вызывало неприятия. Наоборот, Гермиона поймала себя на том, что ей нравится его запах. Незаметно сглотнув, она чуть пошевелилась, намереваясь встать, и Малфой тут же отпрянул, позволяя ей это. Вернувшись к себе, Грейнджер улыбнулась — кажется, все и правда может получиться хорошо.       Драко, проводив взглядом уходящую ведьму, усмехнулся, довольный тем, что увидел. Он не ожидал, что Гермиона так быстро начнет привлекать его, и дело тут не в долгом воздержании. Ему действительно хотелось ее касаться, нравилось узнавать ее, говорить с ней. Пока у них было не так много времени наедине, так что он не рассчитывал, что Грейнджер тоже будет что-то чувствовать к нему, кроме их негласного желания узнать друг друга ближе. Но сегодняшний вечер показал, что между ними есть обоюдное влечение. Драко не обмануло ее оправдание, потому что он почувствовал исходящие от нее эмоции, которые удивили. Он не собирался торопиться, разумеется, но теперь точно знал, что не один чувствует нечто большее.       Возвращаясь к себе в комнату, Малфой вдруг понял, что ощущает эмоции Грейнджер намного сильнее, чем других. Он попытался вспомнить, было ли так с Асторией, и осознал, что она ощущалась даже хуже, чем его друзья или вообще незнакомые люди. Драко считал это издержками воспитания, но теперь подумал, что это было странно. Почему он раньше не заметил, насколько скупы ее чувства рядом с ним?       В субботу Малфой закончил работу раньше обычного. Ему не терпелось вернуться, ведь сегодня они должны были переселиться в поместье. Хотелось посмотреть, как оно теперь выглядит после ремонта от Грейнджер, да и помочь, если надо, с переездом.        Когда он появился в особняке, там почти все было законсервировано. Гермиона и Лира ждали его на кухне, чтобы отправиться в поместье вместе. Драко неслышно подошел и прислонился к двери плечом, наблюдая за своими девочками. На губах помимо воли появилась легкая улыбка, когда он понял, как назвал их в своих мыслях.        Лира первая заметила его и привычно поспешила к нему с радостным возгласом:       — Драко! Ты пришел!       — Да, принцесса, — мягко отозвался Малфой, подхватывая и удобнее устраивая дочь на руках.       — Ура! Пойдем скорее в новый дом! Я покажу тебе свою новую комнату! Она такая большая и красивая! А еще у меня там новая кукла и сад такой красивый! — без остановки вещала малышка.       Драко поймал понимающую улыбку Гермионы, и вместе они переправились в поместье камином. Лира тут же потащила Малфоя к себе, и ему пришлось осматриваться на ходу. Все выглядело несколько иным, хоть и знакомым. Он отметил, что часть, переделанная под сад, особенно нравится малышке, она провела его по всем дорожкам и показала всех птиц, прежде чем повела в детскую. Малфой даже не сразу понял, что ранее там находились комнаты Астории, и был впечатлен. Ему пришлось уделить несколько часов дочери, прежде чем она занялась играми сама. А потом Грейнджер быстро ознакомила его со всем, что еще поменяла в доме.       — Твой кабинет я не трогала, — закончила Гермиона, проходя внутрь помещения. — Эффи только перенесла все сюда из кабинета в особняке. И в твою спальню я тоже не заходила.       Драко окинул взглядом пространство, убеждаясь, что все действительно на своих местах. Он не сильно опасался каких-то изменений в личном пространстве, но оценил то, что Грейнджер не стала наводить свои порядки на «его» территории.       — Я впечатлен, — честно сказал Малфой, немного усмехаясь легкому смущению Гермионы.              Он чувствовал, что она также чуточку взволнована, словно его одобрение было важно для нее.       — Правда? — спросила Грейнджер, и в ее эмоциях мелькнуло облегчение и удовлетворение.       Драко приблизился, чувствуя ее настороженное ожидание, волнение, интерес и каплю любопытства. Он медленно протянул руку и коснулся ее ладони, нежно обхватывая. Глядя в глаза, он ответил ей:       — Правда, — а потом опустил взгляд, поднял ее запястье выше и коснулся его нежным долгим поцелуем, выражая свою благодарность за всё.       Грейнджер буквально вспыхнула разнообразием ощущений и эмоций, замерла и задержала дыхание. Губами Драко чувствовал ее ускорившийся пульс, и это не могло оставить его равнодушным. Выпрямившись, но все еще удерживая ее ладонь, он снова поймал ее взгляд, и напряжение между ними стало лишь сильнее. Карие глаза смотрели в серые, и время будто замедлилось.       Раздался легкий хлопок, развеявший это наваждение. Эффи сообщила, что обед готов, и исчезла.       Гермиона смутилась сильнее и попыталась забрать свою руку, но Малфой крепче сжал ее пальчики своими и потянул за собой. У двери в коридор она снова попыталась освободиться, но он не позволил. Драко знал, что ей просто неловко, что она не чувствует неприятия от его прикосновения, поэтому молча посмотрел на нее, призывая оставить все, как есть. Гермиона, очевидно, поняла его, позволив увести себя в столовую.       Действительно, глупо стесняться таких простых прикосновений, учитывая то, что они собираются стать настоящей семьей. Просто из-за их прошлого это казалось странным. Но теперь, когда они чуть ближе узнали друг друга, стоило разрешить себе больше.