Часть 3

      Утро выходного дня встретило Драко вкусными запахами с кухни. Он встал как обычно, около шести, и удивился тому, что Эффи начала готовить настолько заранее. Раньше ей хватало пятнадцати минут, чтобы приготовить несложный и сытный завтрак, который она подавала для него к семи.       Выполнив привычный комплекс упражнений и сходив в душ, Малфой вышел из комнаты и прошел в другое крыло поместья, к комнате Лиры. Заглянув в детскую, он увидел малышку, которая сладко сопела, раскинув ручки. Сердце привычно наполнилось нежностью, и Драко улыбнулся, тихо прикрывая за собой дверь.       Иногда ему казалось, что последний месяц с небольшим — это просто невероятный сон, в котором он видит все, чего когда-либо желал. Дочь растопила в нем самые искренние чувства, и Малфой больше не представлял себе жизни без нее. Впрочем, Гермиона Грейнджер теперь тоже стала частью его настоящего. Эта ведьма занимала все больше места в его мыслях, и Драко знал, что хочет ее себе во всех смыслах. Вероятнее всего, он был близок к тому, чтобы влюбиться, и не собирался останавливать себя, несмотря на затаенный страх из прошлого.       Они с Гермионой поговорили о многом и обоюдно решили строить отношения без оглядки на то, что между ними было до новой судьбоносной встречи в «Филине». Чистота крови не волновала Малфоя уже много лет, а плохой первый опыт брака он постарался просто забыть. Даже в мыслях казалось неправильным сравнивать Асторию и Гермиону, тем более, что Грейнджер явно выигрывала во всем — сейчас он это видел.        С этими мыслями Драко заглянул на кухню и замер от удивления. Вместо Эффи у плиты колдовала Гермиона, и ее отточенные движения очаровали его. Она как обычно была в одном из своих милых платьев, немного непривычных его глазу из-за разницы в моде лондонских и австрийских дам. В этот раз Грейнджер надела светло-голубое платье из мягкой, но тонкой летней ткани, которое подчеркивало аккуратную талию и высокую грудь. Юбка была свободной, ниспадая почти до пола, что делало девушку выше и стройнее.        Гермиона показалась ему очень хрупкой в таком наряде, захотелось спрятать ее в своих объятиях, укрыть от всего мира, став ее защитой и поддержкой во всем. Но Малфой знал, что Грейнджер достаточно сильна сама по себе, и не хотел закрывать ее в золотой клетке. Да она бы и не позволила. Поэтому он просто смотрел, как ловко она творила волшебство на кухне в его поместье, и впитывал в себя невероятную атмосферу уюта.       — Ох! Драко! — невольно вырвалось у Гермионы, когда она наконец заметила его. — Давно ты там? — она смутилась, не зная, куда деть руки, испачканные в тесте.       — Не очень, — улыбнулся Малфой, отталкиваясь от стены и проходя вперед. — Что ты делаешь? — с любопытством и легким удивлением спросил он.       Подумалось, что ранее Грейнджер не готовила вроде бы, довольствуясь едой Эффи. Сам он никогда не видел, чтобы кто-то из его знакомых ведьм бывал на кухне, Джинни Поттер не в счет. Максимум, что умели аристократки — это заварить чай. Но ведь Грейнджер, пусть и изменилась сильно, раньше жила в магловском мире, а там, по словам Гарри, почти все готовили себе сами. Может, ей просто захотелось вспомнить?       — Я… — начала говорить Гермиона, нервно сглотнув, — просто захотела попробовать и…       Драко почувствовал опасение и настороженность, которые почему-то испытывала ведьма напротив, и быстро догадался, что в прошлой семье ее желание готовить не очень жаловали. Впрочем, неудивительно. Это занятие считалось зазорным для утонченных леди.       — Гермиона. Все нормально, — успокоил ее Малфой. — Ты можешь заниматься абсолютно всем, чем хочешь. Если тебе нравится готовить, я не собираюсь осуждать это.       — Спасибо, — выдохнула Грейнджер, и ее плечи расслабились. — Готовка стала для меня способом занять время, ведь меня почти никуда не выпускали, не позволяли работать. Особенно тяжело стало, когда я многое усвоила и в лекциях почти не нуждалась. Ему не нравилось, что я так много времени провожу с Лирой, но и запретить он не мог. Разрешить заниматься чем-то весомым тоже не считалось удачной идеей. Готовка не приветствовалась, но стала неким консенсусом. Пока никто другой не знал, я могла совершенствоваться, — рассказала она, доделывая корзиночки и убирая их в духовку.       — И давно ты этим занимаешься? — поинтересовался Малфой.       — Около года. Будешь чай? Или позавтракаем? — спросила Гермиона, помыв руки. — Я сделала несколько легких закусок, которые нравятся Лире, блинчики с разными начинками и скоро будут готовы фруктовые тарты.       — Звучит заманчиво. Может, подождем тарты и позавтракаем вместе? Лира должна скоро проснуться, — сказал Драко.       — Хорошо.       Гермиона улыбнулась ему, так легко и радостно, и это же отразилось в ее эмоциях, которые отчетливо почувствовал Малфой. Почему-то именно чувства Грейнджер откликались в нем с особенной силой, и он не мог понять, почему, но не был против. С ней это не раздражало, не заставляло закрываться, как он зачастую делал. Наоборот, Драко с каждым разом становилось все сложнее держаться, потому что хотелось получить от нее больше, узнать лучше, почувствовать глубже. Он увязал в эмоциях Гермионы Грейнджер и не собирался ничего с этим делать.       Когда все было готово, Эффи с радостью вернулась на кухню, чтобы накрыть на стол. Малфой же пошел за Гермионой, чтобы разбудить дочь. В последнее время он полюбил утра воскресенья, ведь теперь имел возможность присутствовать при пробуждении Лиры.       Малышка просыпалась быстро, как и все дети в этом возрасте. Сначала она сонно ворочалась, пока Гермиона мягким голосом и нежными касаниями будила ее. Потом девочка открывала глаза и улыбалась маме, и от этой улыбки они с Грейнджер таяли каждый раз. Драко иногда чувствовал зависть из-за того, что Гермиона видела это уже третий год, в то время как он был лишен подобных мгновений.        Лира всегда вскакивала быстро, стремясь обнять маму, и еще некоторое время они обнимались, обмениваясь утренними приветствиями. Когда Драко впервые присутствовал при этом, то почувствовал себя немного лишним. Но Лира, лишь увидев его, развеяла все сомнения, с радостью забравшись и к нему на руки тоже. Малфой, теперь уже привычно перехватив довольную дочку из рук Гермионы, подумал, что она берет от жизни и окружающих максимум, как истинная слизеринка. Но, разумеется, вслух он говорить такое не стал, лишь усмехнулся.       — Что? — с улыбкой спросила Гермиона, слегка прищурившись, словно точно знала, о чем он подумал.       — Ничего, — с весельем в глазах протянул Драко, специально подшучивая над ней.       — Так я и поверила, — фыркнула Грейнджер, слегка хлопнув его по плечу.       Она сделала это на автомате, как раньше делала с близкими и друзьями, но уже давно не использовала теперь. Видимо, они достаточно сблизились и перешли некий порог доверия, и ее мышечная память проснулась. Гермиона распахнула глаза, почувствовав себя неловко, но Малфой вновь усмехнулся и легонько задел кончик ее носа указательным пальцем, ответив:       — Тебе придется поверить, потому что если я скажу правду, ты…       Он не успел договорить, потому что раздался перезвон, оповещающий, что пришли гости.       — Кто это? — насторожилась Грейнджер.       Ей было странно, что кто-то ищет их здесь, ведь до вчерашнего дня они жили в особняке.       — Это Забини, — успокоил ее Драко. — Видимо, не смогли попасть в тот камин и решили попробовать этот. Кстати, запомни мелодию, эта завязана только на них. Я пойду встречу, а вы заканчивайте утренние процедуры.       Малфой хотел провести этот день без гостей, но, видимо, не судьба. В каминной комнате стояли Пэнси с Блейзом и маленькая Белль. Крестница с радостным визгом кинулась обнимать его, и Драко вспомнил, что они довольно долго не виделись. Стало чуточку совестно, и он пообещал себе, что обязательно что-нибудь сделает для нее.       — Утро доброе! — почти пропела Пэнси, оглядываясь и наверняка отмечая все изменения в комнате. — А мы вот решили к вам в гости зайти, Белль очень соскучилась. Ты тут один или?.. — она многозначительно замолчала, видимо, опасаясь, что раз Драко переехал, то, возможно, Грейнджер решила жить отдельно, и он оставил им с Лирой особняк.       — Прости, малышка, у меня не было достаточно времени, чтобы навестить тебя, — первым делом сказал Малфой, обращаясь к крестнице.       — Тогда, ты поиграешь со мной сейчас? — надула губки Изабелла.       — Немного позже, — кивнул ей Драко, потом посмотрел на друзей. — Я здесь не один, мы решили переехать. Особняк ведь Лире принадлежит, — чуть усмехнулся он.       — Я смотрю, тут все немного изменилось, — заметила Пэнси.       Малфой промолчал, раздумывая, стоит ли открывать карты сразу. В это время Грейнджер присоединилась ко всем, здороваясь. Забини представили ей свою дочь, Белль смутилась и спрятала личико на шее Драко. Гермиона улыбнулась этой картине и пригласила всех позавтракать вместе.       — О, это довольно вкусно! — воскликнула Пэнси, попробовав одну из легких закусок перед ней. — Твоя эльфийка пробует новые рецепты?       — Это все приготовила Гермиона, — с легкостью заявил Малфой, посылая ободряющую улыбку напрягшейся Грейнджер. — Очень вкусно, хотя я и не сомневался, — сказал он, тоже попробовав блинчик.       — Ты сама это приготовила? — удивилась миссис Забини.       — Да. Это что-то вроде хобби, чтобы время занять, — оправдалась Гермиона.       — Ничего себе. Я только чай умею заваривать, — произнесла Пэнси, выбирая, что бы еще попробовать.       — Вкусно! — оповестила всех Белль, прожевав фруктовый тарт.       — Спасибо, — улыбнулась ей окончательно успокоенная Грейнджер.       Эффи в этот момент привела ко всем Лиру и поспешила заколдовать чайник, чтобы разлить чай. Изабелла с интересом уставилась на новую девочку, а Лира внимательно осмотрела ее. Быстрый взгляд малышки прошелся по гостям и остановился на матери. Гермиона подбадривающе кивнула, после чего ее дочь по всем правилам сделала идеальный книксен.       — Доброе утро, мама, Драко, — звонкий голосок звучал уверенно, на губках играла легкая улыбка. — Доброе утро, уважаемые гости. Позвольте представиться. Меня зовут Лира Малфой. Буду рада познакомиться с вами.       Драко, замерший еще на первых словах дочери, ошеломлено обернулся к Гермионе после того, как малышка назвала свое имя вместе с его фамилией. Грейнджер мягко улыбнулась ему, по глазам увидев, насколько для него это оказалось важно, как приятно.       — Мерлин мой! Какая же милашка! Идеальная маленькая леди! — воскликнула Пэнси, подскочив со стула. — Нам тоже очень приятно познакомиться с тобой! В прошлый раз мы не представились, давай я это исправлю.       Пока миссис Забини ворковала, подводя Лиру к мужу и дочери, Гермиона продолжала смотреть на Драко.       — Ты… — он попытался спросить, но горло внезапно пересохло.       Разумеется, Малфой понимал, что дочь — его. Но он также осознавал, что девочке будет трудно так быстро перестроиться, трудно забыть прежнего отца и воспринимать Драко в этой роли. И он даже не думал о том, чтобы заставлять девочку осознанно представляться другой фамилией. Услышав «меня зовут Лира Малфой», Драко испытал такой спектр эмоций, что не смог разобраться даже.       — Я переучила ее, — негромко подтвердила Гермиона, чувствуя удовольствие от его реакции и, неожиданно, нежность. — Так ведь будет правильно теперь.       Малфой поднялся со своего места напротив нее, обошел стол и обнял Грейнджер, без слов выражая свою благодарность ей. Он предпочел не заметить взгляд Блейза в этот момент.       — Помоги мне сесть, пожалуйста, Драко, — обратилась к нему Лира, и он оторвался от стройного тела Гермионы, скрыв легкое сожаление. Хотелось подольше подержать ее в своих руках.       — Конечно, принцесса, — мягко улыбнулся дочери Малфой, устраивая ее на стуле рядом с матерью.       Он ощущал интерес друзей, но не собирался пока ничего говорить. Вскоре они и так зададут нужный вопрос.       — Итак, зачем же вы пожаловали с утра пораньше? — спросил он, сменив тему. — И не надо все спихивать на Белль, — с усмешкой предупредил Малфой.       — Сегодня будет достаточно жарко, — с намеком сказала Пэнси. — В этом году мы еще не выбирались туда.       — На территории поместья, в трех километрах от нас, есть большой пруд, — пояснил для Гермионы Драко. — У нас есть некая традиция ежегодно ездить туда. Правда, в этот раз они решили взять с собой Изабеллу.       — Думаю, это здорово, — отозвалась Грейнджер и посмотрела на дочь. — Может, девочки подружатся.       — Так вы с нами? — довольно спросила Пэнси. — Отлично! А то я вчера писала Тео, но у него только родился ребенок, он не может присоединиться. А Поттеры как обычно на воскресном обеде.       — Уже родился? — одновременно удивились Гермиона и Драко.       — Надо поздравить, — посмотрела на Малфоя Грейнджер.       — Я напишу, — кивнул он. — Значит, едем этим составом?       — Да. Мы, кстати, уже готовы, — Забини указала на свой наряд, который действительно выглядел несколько свободным и ярким для похода утром в гости.       — Едем? — не поняла Гермиона.       — Обычно мы идем пешком, чтобы прогуляться, но сегодня с нами дети, — пояснил Драко. — Я попрошу подготовить карету. Заодно посмотришь территорию вокруг, — он едва заметно усмехнулся.       Гермиона кивнула ему, понимая, что он предлагает ей посмотреть фронт будущей работы. Она знала, что у многих старых семей имеются огромные владения, на которых выращивается и добывается почти все, что необходимо жителям и хозяевам земли. Грейнджер также предполагала, что территория вокруг поместья Драко очень обширна. За большим садом, окружавшим дом, виднелись пшеничные поля, а если приглядеться, то и какие-то деревья, вероятнее всего, фруктовые.        Эффи сказала ей, что почти все продукты поставляются бесплатно вассальными семьями, живущими на территории и обрабатывающими землю. Эльфийка сама пекла хлеб из муки, зерно для которой вырастили и предоставили хозяйскому дому. Многие фрукты поступали из садов Мэнора и относительно небольшого сада вокруг этого поместья.       Гермиона знала, как управлять этим всем, поскольку бывшая свекровь хорошо научила ее. Старая миссис Штайнер была придирчива к цифрам и расходам, поэтому лично вела все земельные и хозяйственные дела в своем доме и доме своего сына. Грейнджер лишь помогала ей, и то потому, что хорошо понимала это все и умела отлично считать. Это было единственное, за что ей не прилетали упреки в невежестве. Теперь же ей впервые предстояло взять на себя роль полноценной хозяйки поместья и самостоятельно заниматься всеми делами по его содержанию. Малфой явно рассчитывал на нее в этом вопросе, раз заговорил об осмотре владений.       — Мам, когда уже поедем на пруд? — требовательно спросила Лира, с нетерпением ожидающая чего-то интересного.       — Ты закончила завтрак? — чуточку строго уточнила у нее Гермиона. Увидев кивок дочери и пустую тарелку, она решила:       — Тогда пойдем собираться. Дайте нам полчаса, — попросила Грейнджер гостей.       — Без проблем, — тут же отозвалась Пэнси.       — Проходите пока в южную гостиную, — предложила Гермиона, перекинувшись взглядом с Драко. — Эффи, перенеси туда все и подай новый чай. Потом собери все необходимое для отдыха у пруда, — уверенно распорядилась она.       — Как прикажете, мисс, — мгновенно отреагировала эльфийка.       Гермиона увела дочь за собой, а Драко поднялся, чтобы проводить друзей в гостиную.       — Ничего не хочу сказать, но странно видеть, как Грейнджер командует в твоем доме, — осторожно произнёс Блейз.       — Кстати да, — заметила Пэнси. — Она какая-то… другая, что ли. Совсем на себя прежнюю не похожа. Если бы не помнила ее со школы, никогда бы не догадалась, что она … эм… ну, не нашего происхождения. И она действительно ведет себя здесь слишком … уверенно, — неловко добавила ведьма.       — Гермиона может делать абсолютно все, что хочет, — искренне сказал Драко. — Она мне дочь родила. И только за это я готов отдать ей все, что у меня есть. Захочет, и я ей чертову Луну с неба достану. Потому что Лира — это лучшее, что случалось в моей жизни.       Малфой довел друзей до обновленной южной гостиной и оглядел их ошеломленные лица.       — Не ожидал настолько эмоционального ответа, — хмыкнул Блейз. — Но я тебя понимаю. У твоего рода наконец появилась наследница, а у тебя — дочь. Как отец Белль, готов подписаться под каждым словом. Я бы тоже отдал все ради счастья своих девочек, — он мягко улыбнулся жене, а Пэнси ответила ему влюбленным взглядом.       Потом миссис Забини грациозно присела на диванчик и огляделась, цепко отмечая все изменения в обстановке. После этого она внимательно посмотрела на Драко, который с легкой ухмылкой наблюдал за ней, словно чего-то ждал.       — С Блейзом все понятно, мы с Белль действительно его девочки, — весело протянула она, пытаясь поймать какую-то мысль, но она все ускользала. — Но Грейнджер-то не твоя.       — Дорогая, тебе стоило добавить «пока», — усмехнулся Забини. — Очевидно, наш Драко уже считает Грейнджер своей.       Малфой в ответ на это лишь шире ухмыльнулся, продолжая наблюдать за тем, как Пэнси следит за дочерью и параллельно оценивает новый интерьер.       — Смотри, он даже не отрицает! — фыркнул Блейз, посмеиваясь над другом. — Интересно, как долго тебе придется стараться, чтобы вы с ней хоть немного сблизились? — спросил он, прекрасно зная, что в отношениях Драко и Грейнджер уже что-то изменилось, но желая выяснить побольше с помощью этого вопроса.       — Если они не поубивают друг друга, то не так и много, — уверенно заявила Пэнси и нетерпеливо уточнила:       — Кто делал тебе ремонт? Я не могу понять, что за стиль, все будто прежнее, но при этом совсем другое. У портьер точно изменился цвет и фактура ткани, и этот ковер… был же больше? Или нет… Такое ощущение, что тут само пространство изменилось, стало не так … — она запнулась, подбирая слово.       — Обезличенно? Вычурно, словно в музее? — подсказал ей Драко.       — Я бы сказала, что тут уютно, но при этом нет ничего лишнего, — произнесла миссис Забини с легким замешательством.       — Гермиона занималась новым ремонтом, — довольно сообщил Малфой. — Думаю, она объединила свое видение этого места с тем, чему ее научили в той семье.       — Постой-постой, Грейнджер? — изумились Забини.       — Она сделала ремонт в твоем поместье? — выдохнула шокированная Пэнси.       — Словно его … хозяйка? — широко распахнув глаза, уточнил Блейз.       — Ага, — усмехнулся им Драко.       — А, я понял, — вдруг успокоился Забини. — Она согласилась сделать вид, что вы вместе, чтобы создать нужный образ для общества, в которое Лира войдет под твоей фамилией. И это все что-то вроде репетиции, чтобы она привыкла чувствовать себя твоей парой.       — Вообще-то, мы решили попробовать по-настоящему, — огорошил друзей Малфой. — Я начал ритуал ухаживания. И Гермиона делала здесь ремонт, уже зная, что это ее будущий дом.       — Что?! — вскрикнули Блейз и Пэнси.       — И как далеко все зашло? — тут же потребовала ответа миссис Забини. — Ты уверен, что…       — Спокойнее, — усмехнулся Драко. — Я же сказал, что только начал ритуал. Пока что это просто цветы и совместные ужины. Мы решили, что будем двигаться потихоньку, с намерением создать что-то настоящее. Если не выйдет, нам будет проще создавать видимость пары, ведь мы узнаем друга лучше.       — Ну… это логично, — чуть нахмурив брови, согласилась Пэнси.       — Думаю, это правильно, — поддержал Блейз. — Учитывая ваше прошлое, вам точно нужно много времени и понимания, чтобы начать доверять друг другу. Хочешь дружеский совет? Тебе стоит быть более открытым с ней в своих эмоциях, ты многое скрываешь, и иногда даже мы, твои близкие друзья, не всегда понимаем причины некоторых твоих поступков. Мы можем подозревать насколько тебе тяжело, но никогда не узнаем правду. Представь, как сложно будет Грейнджер? Она тебя почти не знает. Да и все наши традиции… Она, конечно, будто бы стала разбираться в них немного, но… — нахмурился он, переживая за друга.       — Ты прав, — подтвердил Драко. — Именно поэтому с ней я максимально честен. И вы также правы в том, что Грейнджер стала какой-то другой. Она действительно изменилась настолько, что мне приходится узнавать ее заново.       — И как успехи? — хитро усмехнулся Блейз, услышав в его голосе скрытое удовлетворение от этого факта.       — Неплохо, — ответил Малфой, и на его губах заиграла едва заметная мягкая улыбка.       — Мне так любопытно, просто жуть, — зажмурилась Пэнси. — Я уже в нетерпении, так хочется понаблюдать за развитием ваших отношений.       — О, ты уже рассказал им? — с почти незаметным напряжением спросила Гермиона, проходя в гостиную.       Она переоделась в легкую шифоновую юбку и подходящую блузу, а в руках держала кружевной зонтик от солнца.       — Да, — спокойно ответил Малфой, поднимаясь с кресла и окидывая ее взглядом. — В летней карете есть навес, а у пруда растут деревья и стоит беседка. Думаю, это тебе не понадобится, — он указал на зонт.       Грейнджер благодарно улыбнулась ему и щелчком пальцев отправила вещь обратно.       — Как раз хотела об этом спросить, — сказала она. — Мы готовы. Я отправила Эффи на место, а Динки сказал, что карета готова и ожидает на заднем дворе.       — Динки? — не понял Драко.       — Старый такой эльф из Мэнора. Он, кажется, просто обожает Лиру и чаще всех вызывается помогать, если надо, — усмехнулась Гермиона.       — А-а, я понял, о ком ты. Это глава всех моих эльфов, — пояснил Малфой, чуть настороженно наблюдая за ее реакцией.       — И много их у тебя? — притворно нахмурилась Грейнджер.       — Кажется, пятьдесят, — честно признался Драко, пытаясь разобраться в мешанине эмоций ведьмы напротив. Она… предвкушала? Но на лице отобразилось почему-то недовольство. — Гермиона… — произнес он, не зная, что надо сказать.       — Да расслабься, — вдруг усмехнулась Грейнджер, глядя ему в глаза. — Я же сказала, что сейчас мне это не так важно. Я не буду трогать твоих эльфов.       — Я помню, — расслабился Драко. — Просто не мог понять, что происходит. Ты не злилась, но при этом хмурилась, и я запутался.       — Так мне не удалось провести тебя? — шире улыбнулась Грейнджер.       — Если только чуть-чуть, — добродушно усмехнулся ей Малфой.       — Вы так мило смотритесь, — не выдержала Пэнси.       Драко фыркнул и предложил своей даме руку, чтобы сопроводить. Лира с нетерпением ждала у дверей и когда увидела всех, поспешила на улицу. Будучи джентльменами, Забини и Малфой помогли девушкам забраться в карету. Гермиона садилась с другой стороны, поэтому заметила два любопытных взгляда, проследивших за тем, как она взаимодействует с Драко. Благо, Пэнси и Блейз не были навязчивыми и дальнейшее их наблюдение было почти неощутимым.       Малфой устроился рядом с ней, оставив ей место у «окна», чтобы удобнее было смотреть, и карета тронулась. Забини о чем-то тихо переговаривались на сидении напротив, а девочки несмело попытались пообщаться, так что Гермиона не почувствовала напряжения или неловкости. Вскоре от малышек уже был слышен смех, они явно понравились друг другу и теперь весело играли с куклами, которых взяли с собой. Пэнси и Блейз замолчали, с довольными улыбками глядя на девочек, а Драко, поймав такую же умиленную улыбку Грейнджер, обратил ее внимание на окружающее пространство. Они как раз выехали за пределы сада, и Гермиона окинула взглядом обширные поля.        По мере того, как они продвигались вглубь, Малфой давал комментарии о произрастающих культурах, о том, как все устроено и как работает. Грейнджер кивала, иной раз задавая уточняющие вопросы, и всем было ясно, что она определенно разбирается в том, как вести хозяйство в поместье. И если Драко просто был доволен Гермионой и ее умениями, то Забини сложно было принять такую ее готовность взять на себя роль хозяйки. Грейнджер могла отказаться и оставить эти дела на Малфоя, как сделала Астория в свое время. Могла воспринять это как навязанную ответственность, нежелательную работу. С чего бы ей хотелось делать все это? Может, у них с Драко еще ничего не получится, и тогда ей не придется заниматься чем-то, чем она не обязана.       — Ты же понимаешь, что Драко не просто так это всё рассказывает? — прямо спросил Блейз, поймав паузу в разговоре пары напротив.       — Конечно, — спокойно заверила Гермиона, непонимающе посмотрев на него.       Малфой же прищурился, но потом хмыкнул и промолчал, и Забини слегка расслабился. Он просто хотел знать и не собирался как-то обижать Грейнджер.       — Извини, — Пэнси послала Гермионе осторожную улыбку. — Нам просто странно видеть, что ты вот так запросто берешь на себя все обязанности хозяйки поместья. Вы ведь только начали… в смысле, вы даже не в отношениях сейчас, а ты уже… — попыталась выразить свои мысли миссис Забини.       Будь она на месте Грейнджер, была бы более осторожна. Она бы согласилась на подобное только после официальной помолвки, чтобы точно знать, что ее не используют или что-то в этом роде.       — Но мы ведь уже решили, что будем вместе, так или иначе, — пояснила Гермиона. — Быть хозяйкой поместья — моя обязанность, разве нет? — она несколько растерянно моргнула и посмотрела на Драко в поисках поддержки.       — Они просто не понимают, потому что не знают тебя, — сказал ей Малфой. — Признаюсь, что, знай я чуть меньше, я бы тоже посчитал тебя … несколько легкомысленной.       — Почему? — не поняла Грейнджер, удивившись его словам.       — Потому что, как они и сказали, будь на твоем месте другая ведьма, она бы не позволила мне говорить о каких-либо обязанностях для нее до официальной помолвки. Я почти уверен, что пункт об этом обсуждался бы отдельно и был бы записан в брачный договор как тот, что выполняется только после свадьбы, — разъяснил Малфой. — Поэтому Пэнси и Блейзу странно слышать, как мы спокойно рассуждаем об этом уже сейчас, они ведь не знают… Ну, ничего не знают, — хмыкнул он, кинув веселый взгляд на друзей.       — Так, может, расскажете? — приподняла бровь очень заинтересованная Пэнси.       Драко посмотрел на Гермиону, и она неопределенно пожала плечами, не уверенная в том, что должна сказать и хочет ли углубляться в детали ее жизни до возвращения в Англию.       — Грейнджер всегда была ответственной, это в ней не изменилось, — усмехнулся друзьям Драко. — И вы уже наверняка заметили, что теперь она хорошо разбирается во многих вещах, в том числе и в том, как быть хозяйкой поместья. Разумеется, Гермиона не обязана заниматься ведением хозяйства и прочим, но она решила, что будет выполнять эти обязанности, как и положено Леди рода. Ей нет нужды беспокоиться о том, что я обману ее и воспользуюсь ее доверчивостью, как и мне нет нужды беспокоиться о том, что предлагаю ей подобное так рано. Все дело в том, что мы уже решили, что будем вместе. Мы оба хотим, чтобы это стало чем-то настоящим, не только ради Лиры, но и для себя. И мы оба стараемся ради этого.       — Это, конечно, удивительно и здорово, но это не объясняет… — начал говорить Блейз, но Малфой перебил его.       — Если все получится, это будет равный брак, — уверенно произнёс он и твердо посмотрел на друзей. — Никаких договоров, никаких контрактов.       Чета Забини шокированно уставилась на них.       — Опыт традиционного брака у нас уже был, и нам… не понравилось, — усмехнулся Малфой, поймав слабую неловкую улыбку Грейнджер. Ей было не по себе от темы разговора и того, что он напрямую рассказал обо всем друзьям и снова подтвердил то, что уже обещал ей. — Теперь понимаете, почему Гермиона так спокойно соглашается? А вообще, — фыркнул он, — я бы не стал пользоваться ей, даже если бы она была не в курсе всех особенностей. Я ведь сказал вам, что я максимально честен с Грейнджер.       — Ты, наверное, просто не слышишь, как странно это звучит со стороны, — наконец отмерла Пэнси. — С нами ты, кажется, почти никогда не откровенен до конца, — она шутливо надулась.       — Не вам со мной жить, — снова фыркнул Драко.       — Значит, равный брак, — пытаясь принять такое неожиданное решение, произнёс Блейз. — Это было твоим условием? — спросил он у Гермионы.       — Нет, моим, — ответил Малфой, пока Грейнджер отрицательно качала головой. — Я думаю, для нас обоих так будет лучше. И идею настоящих отношений тоже я предложил. Мне хочется, чтобы у Лиры была нормальная семья, — его голос смягчится, как и всегда, когда он говорил о дочери. Драко посмотрел на вовсю играющих девочек и чуть улыбнулся. — Так почему бы не попробовать?       Гермиона решила, что должна сказать кое-что, так же честно, как Драко.       — Я тоже думала об этом, поэтому и согласилась, — она посмотрела на Малфоя и слегка усмехнулась. — Хорошо, что ты предложил, потому что я бы не смогла сказать это сама.       — Почему? — не поняла Пэнси, увлеченно следившая за ходом всего разговора.       — Потому что леди не должна предлагать подобное мужчине, — будто на автомате ответила Грейнджер и посмотрела на миссис Забини, у которой от удивления брови поднялись чуть ли не до самых волос. Гермиона слегка смутилась. — Эм, полагаю, моя бывшая свекровь в корне изменила мое отношение к некоторым вещам, — неловко добавила она.       — Так эта женщина была той, кто научил тебя жизни в чистокровной семье? — прямо спросил Блейз.       — Можно и так сказать, — односложно ответила Грейнджер и перевела взгляд на проносившиеся мимо поля.       Забини отметили ее изменившееся настроение и посмотрели на друга. Драко отрицательно качнул головой, призывая не продолжать разговор об этом, и посмотрел на девушку рядом. Неожиданно для себя, Пэнси и Блейз увидели в его глазах смесь сожаления и уважения, что только увеличило их интерес.       Когда карета остановилась, все с радостью стали выбираться из нее. Забини галантно подал руку жене, помогая ей спуститься по ступеням, потом подхватил дочь на руки и аккуратно снял. Драко со своей стороны тоже спрыгнул первым, но вместо того чтобы предложить Гермионе ладонь, он вдруг усмехнулся и осторожно обхватил ее ноги чуть выше коленей, приподнимая и отпуская уже на земле.       Грейнджер тихо вздохнула от неожиданности, но не стала сопротивляться, позволив ему сделать это. Ее ладошки мягко легли на его крепкие плечи, и она ощутила мышцы Драко и тепло, идущее от его тела. Когда ноги коснулись твердой поверхности, Гермиона с небольшим сожалением отстранилась. Следующей сняли Лиру, и малышка быстро ухватила их за руки, спеша к пруду. Грейнджер машинально шла, думая о том, что в их с Драко отношениях наметился небольшой прогресс. Они уже немного сблизились духовно, открываясь друг другу, делясь своими мыслями и чувствами, и теперь начали сближаться физически, через прикосновения.        Малфой думал приблизительно о том же, следуя за дочерью. Ему понравилось касаться Гермионы, и его радовало то, что его прикосновения она принимает с интересом, а не от необходимости. Драко четко знал — чувствовать ее неприятие было бы тяжело для него сейчас.       Поскольку было утро, никто не спешил идти к воде. Эльфы накрыли стол в беседке, разложили мягкие подушки по диванам и даже украсили все цветами. Лира и Белль с восторгом осматривались, взрослые тоже. Девочки быстро выбрали себе уголок, где принялись играть, Пэнси, Блейз и Драко расселись по привычным местам. Гермиона насиделась в карете, поэтому решила немного пройтись вокруг и осмотреться.       Как только Грейнджер отошла подальше от беседки, Пэнси наклонилась ближе к другу и негромко воскликнула:       — Что это было там у кареты? На ручки взял? — она ухмыльнулась. — Не знала, что ты такой романтик, — поддразнила ведьма.       — Ты ее к себе приучаешь, что ли? — хмыкнул Блейз и весело переглянулся с женой.       — Просто проверяю ее реакцию на мои прикосновения, — закатив глаза, пояснил им Драко. Он отметил, где Гермиона ходит, и продолжил объяснять:       — Мы каждый вечер проводим за разговорами, чтобы лучше понимать друг друга. Мне кажется, что в этом плане мы уже немного сблизились, так что я попробовал тактильный контакт.       — А ты серьезно настроен, — усмехнулась Пэнси.       — Не боишься, что снова слишком быстро влюбишься, а она так и не сможет перейти к большему? — вдруг спросил Забини.       — Опасения, конечно, есть, — признался Малфой и снова взглянул в сторону Гермионы — она отошла от беседки метров на тридцать и теперь рассматривала какие-то цветы. — Но почему-то сейчас я почти уверен, что все получится. Да и она хорошо на меня реагирует, — чуть самодовольно сказал он.       Блейз хотел было уточнить, когда это друг успел сделать выводы о реакции Грейнджер (не считать же пары сегодняшних обниманий), как вдруг его внимание привлекла быстро движущаяся фигура.       — Драко! Смотри! — встревоженно воскликнул он, глядя куда-то за спину друга.       Малфой обернулся и с удивлением увидел, что один из его питомцев, потомок фенрира, купленный однажды на аукционе и живущий на территории Мэнора, как-то выбрался со своей специально огороженной территории и теперь быстро пересекает расстояние до них. Дальше всех и, соответственно, ближе к волку была Грейнджер, но она пока не видела его.       Драко поспешно встал. Риг ни на кого не нападал, но и дружелюбным его трудно было назвать. Скорее, он позволял заботиться о себе, но считал Малфоя лишь временным хозяином, о чем сам ему и сказал при первом знакомстве. Драко и купил-то его, потому что странное волшебное существо само попросило.       — Он ничего ей не сделает, — напряженно произнёс Малфой, но все же направился к Гермионе.       — Уверен? Он же впервые ее видит. Мало ли, посчитает врагом, забравшимся на территорию, или еще что, — настороженно сказал Забини.       — Девочки, посидите здесь, — с беспокойством попросила Пэнси любопытных девчонок, а сама встала рядом и достала палочку на всякий случай.       Драко поспешил к Грейнджер, а Блейз с тревогой следил за приближением странного питомца друга. Огромный, в два раза больше самой крупной собаки, зверь, с шерстью странного белоснежного цвета, которая, казалось, иногда отдавала бледно-голубым сиянием. Он никого не признавал, слушался только Драко и то не всегда. Забини так и не понял, почему друг вообще купил это существо и зачем держит у себя. Сейчас стало понятно, что Риг целенаправленно бежит к Грейнджер. Ведьма обернулась и замерла, когда перед ней остановилась огромная фигура животного.       — Гермиона, не двигайся, — осторожно сказал ей Малфой, быстро приближаясь.       Он остановился, настороженно глядя на волка, пытаясь понять, что происходит. Риг был разумным существом, он бы не стал нападать просто так, без причины, тем более на гостя и девушку. Но он впервые вел себя так странно. Драко опасался, что Грейнджер испугается, но она вдруг удивленно-неверяще шепнула:       — Ригель?       Волк немного опустил голову и издал странный скулящий звук.       — Ригель, это правда ты? — дрожащим голосом, в котором слышалась непонятная для Драко надежда, спросила Гермиона и потянулась наверх, к морде животного ладонью.       Малфой обеспокоенно дернулся, желая остановить ее и краем уха слыша вопрос Пэнси: «Разве его зовут не Риг? Почему Ригель?». В этот момент от животного пришла волна сбивающего с ног счастья, волк упал на брюхо, сумасшедше виляя хвостом, и ткнулся носом в живот Грейнджер. Он снова заскулил, повизгивая от радости, а Гермиона улыбалась и плакала одновременно, обнимая его большую голову и ласково тиская.       — Да, мой хороший. Я тоже рада, — проворковала она, утыкаясь лбом в мягкий лоб волка и замирая.       — Что происходит? — спросил Блейз у Драко, который просто смотрел на все происходящее с легким удивлением и пониманием. — Она дала ему новое имя и он принял? — справедливо предположил Забини, учитывая реакцию зверя.       — Нет. Его так зовут — Ригель, — отозвался Малфой.       — Не понял. Ты же назвал его Риг. Хотя, очень похоже…       — Это не я назвал, а он сказал мне, как его называть, — пояснил Драко, обернувшись наконец ко всем в беседке. — Риг — волшебное существо, потомок фенриров. Он вполне разумный. Когда я впервые увидел его, он сам попросил забрать его. Он сказал, что уже имеет хозяина и имя, но я могу стать временным владельцем и звать его сокращенно — Риг. Я догадывался о его полном имени, но уважал его желание и никогда так не называл.       — Так, получается… — изумленно произнёс Забини, глядя на Гермиону.       — Она его настоящая хозяйка, — кивнул Малфой.       В этот момент Грейнджер поднялась, обернулась к нему и бросилась вперед, крепко обнимая. Глаза Драко удивленно расширились, но он обнял ее в ответ. Гермиона подняла голову, выглядя заплаканной, но очень счастливой, и с чувством сказала:       — Спасибо, за то, что выкупил его. Ригель мне все рассказал. Помнишь, я говорила, что однажды потеряла друга? Сейчас, благодаря тебе, Драко, я снова его обрела.       — Я ничего такого не сделал. Да и, он сам меня попросил, — неловко пожал плечами Малфой.       — Ты спас его. Ты же знал, что с ним могут сделать другие, — возразила Грейнджер, отпуская его и отступая.       — «Я почуял на тебе запах магии хозяйки, поэтому попросил. Надеялся, что так мы сможем встретиться когда-нибудь» — произнес Ригель, звуча одновременно у обоих своих владельцев в голове.       — Правда? — хмыкнул Малфой. — Учитывая то, при каких обстоятельствах ты мог почуять на мне ее запах в то время, тебе стоило меня сожрать, а не просить о помощи.       В его словах все услышали вину за прошлое, и Гермиона стукнула его по плечу, возразив:       — Ты в этом не участвовал!       — Технически, участвовал, — поджал губы Драко.       — О чем вы? — спросила Пэнси, ничего не понимая, впрочем, как и ее муж.       — Риг не доверился бы плохому человеку! Он же чувствует ауры! — стояла на своем Гермиона. — И после того, как он стал моим фамильяром, я тоже получила часть этого дара! Твоя магия очень теплая! Я же уже говорила. Запомни это и не забывай, — требовательно сказала она, тыкая пальчиком прямо в грудь невероятного упрямца.       Малфой растерянно моргнул, глядя в горящие уверенностью карие глаза, а потом все же кивнул и наконец расслабился. Риг неожиданно ткнул его носом в висок и фыркнул, смеясь над глупым владельцем, и Драко отпихнул его морду, усмехаясь.       — Вот не надо мне тут. Вы что, сговорились? — пожурил он волка.       — Может, вы объясните немного, что тут произошло? — обратил на себя внимание Забини. — Мы не в первый раз слышим от тебя, Грейнджер, о возможности чувствовать магию. Кроме того, что за история у тебя с этим монстром?       — И почему Ригель? Это ведь тоже звездное имя, — хитро ухмыльнулась Пэнси, посмотрев на Гермиону.       Грейнджер прошла в беседку, села рядом с дочерью, а Риг обошел строение и встал позади, положив голову на перила. Девочки тут же полезли гладить мехового красивого зверя, и Гермионе пришлось заверить Забини, что волк совершенно не опасен.       — Что касается возможности видеть магию, этот дар я получила, когда между нами с Ригелем образовалась связь хозяин-фамильяр, — начала Грейнджер, мягко улыбаясь над тем, как Лира восхищенно перебирает длинную гладкую шерсть существа. — Это была его особая способность, он видит и ощущает ауры людей. Мне же достался более простой вариант, я могу их видеть. У плохих магия такая ледяная и темная, — она передернула плечами. — Впервые я хорошо ощутила разницу, оказавшись близко к Волдеморту во время битвы за Хогвартс. Тогда это умение еще было слабым, но этого хватило, чтобы понять, какой дар я получила. Поскольку Риг — волшебное существо, связь с ним и дар отразились во мне, стали моей частью. Отсюда ясно, почему подобный дар — чувствовать магию — получила и Лира.       — Я, конечно, не его хозяин в полном смысле этого слова, но даже временной связи хватило, чтобы и я получил кое-какие умения, — кивнул своим мыслям Малфой. — Сначала я думал, что просто хорошо развил интуицию и стал более чувствительным к эмоциям людей, но теперь понимаю, откуда это.       — Ты что, можешь считывать наши эмоции? — подозрительно спросил у него Блейз.       — Только, когда вы близко, и они сильные, — усмехнулся Драко. — В работе очень помогает, знаешь ли.       — А почему Ригель? — не дала забыть о своем вопросе Пэнси. — У тебя что, есть фетиш на звездные имена? — ухмыльнулась она снова и сверкнула глазами в сторону блондина.       — Вот уж нет, — хихикнула Гермиона. — С этим вообще всё просто. Зимой 97го, под Рождество мы с Гарри рискнули выбраться в Годрикову Впадину. К тому времени мы долго скитались и прятались, пытались понять, какую подсказку нам оставил Дамблдор, но ничего не получалось. Когда Рон ушел, оставив нас на некоторое время, — Грейнджер вздохнула, растеряв все веселье, — стало совсем тоскливо и тяжело. Гарри неожиданно захотел хоть раз увидеть могилу его родителей, и мы пошли. Потом меня посетила одна догадка, мы отправились кое-куда и там попали в ловушку.       Гермиона ненадолго замолчала, видимо, уходя в воспоминания, а слизеринцы переглянулись. Для них все еще было не совсем ясно, как же выживали герои магического мира в то время, что за миссию им поручили, и что им пришлось пережить, чтобы потом добиться победы.       — Нам удалось спастись от Нагайны, — заговорила Грейнджер, и Драко вздрогнул, вспомнив об этой ужасной змее. — Но я нечаянно сломала палочку Гарри при побеге. Я отдала ему свою. Мы оба были подавлены, но я чувствовала себя еще хуже. Я была виновата в том, что произошло. Было холодно, в лесу лежал снег, но небо было удивительно ясным той ночью в Рождество девяносто седьмого, — негромко говорила Гермиона, вспоминая те дни. — Я вышла из палатки не в силах выдержать все это напряжение и неожиданно заметила нечто белое среди деревьев. Не знаю, почему я пошла туда, было опасно выходить за пределы защитного купола, но… Так я нашла раненого щенка. Он альбинос, и в стае его не приняли, бросили. Потом почти поймали охотники. Он бы умер, не найди я его. Бросить Рига я не смогла, поэтому лечила его все то время, что мы стояли на месте. Очень быстро я поняла, что это не просто волк. Между нами начала формироваться связь, и я не смогла от этого отказаться. Я назвала его Ригелем, потому что в ту ночь созвездие Ориона светило прямо над лесом, а одна звезда особенно ярко, — Грейнджер мягко улыбнулась и погладила фамильяра по голове. — Она была такой же бледно-голубой, как и его шерсть на фоне снега в том темном лесу.       — Я подозревал, что его настоящее имя именно такое из-за цвета его шерсти, — кивнул Малфой. — Действительно подходит. А почему вы расстались? Ты говорила, что потеряла друга, — осторожно напомнил он.       Лицо Гермионы застыло, она максимально закрылась, что было отчетливо видно всем взрослым в беседке.       — Мы расстались в тот день, когда я попала в твой Мэнор, — ровно сказала она, поднимая взгляд на Драко. Он замер, в глазах пробежала тень. — Прежде чем нас поймали, я оглушила его. Боялась, что Ригель кинется на них, и его убьют. Риг всегда находил меня, где бы я ни была, так что, когда нам удалось выбраться, а он не пришел, я подумала, что… — Грейнджер замолчала, сухо сглотнув.       Малфой отвернулся, дав себе несколько секунд, чтобы отбросить ужасные воспоминания, а потом налил ей лимонада и подал стакан.       — Спасибо, — пробормотала Гермиона.       — Его поймали примерно тогда же, — негромко сказал Малфой. — В то время пошла мода на редких волшебных существ, пожиратели, обогатившиеся за счет убитых ими магов, сорили деньгами, а один предприимчивый делец понял, как можно это использовать. В тот год с молотка ушло множество редких животных и не только. Где-то через несколько дней после вашего побега отец взял меня на такой аукцион. Я не собирался участвовать, мне было жаль всех тех, кто находился тогда в клетках. Но Риг остановил меня. Мы говорили немного, но это заметил хозяин аукциона и обрадовался. Оказалось, я был первым, кого гордый волк не покалечил, — Драко хмыкнул. — Он буквально умолял меня выкупить зверя. Как потом мне рассказали, Рига удалось поймать только потому, что он уже был оглушен. Когда же он пришел в себя, то устранял любого, кто хотел купить его. Наверняка у тех магов были плохие намерения. Я выкупил его не только потому, что он попросил об этом. Просто я увидел в нем себя. В то время я ощущал себя словно в клетке, из которой если и выпустят, то на убой, — тихо закончил он.       Гермиона молча положила ладонь ему на руку, поддерживая.       — Я тоже не думала, что выживу. Но мы живы. Мы живем. И даже больше… — она посмотрела на веселящихся девочек, теперь украшающих голову волка цветами.       — Ты права, — согласился с ней Драко, отпуская напряжение.        Он проследил за тем, как Лира попыталась вставить цветочек в волчий нос, но Риг чихнул, и все украшения с него слетели. Дочь обхватила огромную морду и строго сказала:       — Будь хорошей собачкой и посиди спокойно. Теперь все заново делать надо.       Малфой усмехнулся и поймал улыбку Грейнджер, ответно сжимая ее ладошку в своей.       Пэнси и Блейз переглянулись, решив ничего не спрашивать и не говорить сейчас. Кажется, Драко и Гермиона нашли друг в друге то, чего им не хватало: понимание и поддержку. И даже если было очень любопытно, чета Забини не собиралась спрашивать, что было в тот раз, когда Грейнджер оказалась в Мэноре, и при чем там Малфой.       — Друг мой, — преувеличенно веселым голосом заговорил Блейз, прерывая тишину, — расскажи-ка подробнее о своем даре. Мы сейчас близко, значит, ты знаешь, что я чувствую? — протянул он с легким подозрением.       Драко пристально взглянул на него, помолчал около половины минуты, пытаясь разобраться в эмоциях, потом ответил:       — Тебе больше любопытно, чем неловко. Не волнуйтесь, я стараюсь не следить за друзьями и просто приглушаю все ваши эмоции. В этом случае я чувствую только что-то очень сильное, вроде радости или злости. И мне действительно проще ощущать собеседника, когда мы совсем близко или при касании.       Малфой усмехнулся спокойному кивку Блейза, которого не сильно взволновала такая особенность, а потом с осознанием, резко перевел взгляд на Гермиону. Грейнджер быстро вспомнила все ситуации, в которых он ее намеренно касался, или когда был слишком близко, и смутилась. С трудом заставив себя не паниковать, она возмущенно посмотрела на него.       — Мои эмоции ты, очевидно, не приглушал, — фыркнула Гермиона, прикусывая губу в легком смятении. Потом вздохнула и отпустила контроль, хмыкнув:       — Ну да ладно. Не могу винить тебя в том, что ты пользовался этим, в конце концов, дар — часть тебя. Но мне неловко.       Драко поразился этому ответу и ее честности, потому что не знал, как вообще заговорить об этом. Он собирался признаться, но чуть позже, когда между ними будут более доверительные отношения. Но вышло вот так, и он правда ожидал, что Грейнджер обидится, это было бы справедливо.        Вместо этого она сидела перед ним, с порозовевшими щеками и потупленным взглядом, а в ее эмоциях был полный хаос. Драко различил большое смущение, неловкость, желание скрыться, возмущение и раздражение, а еще легкий страх от того, что он все это время знал, что привлекает ее. Заблокировав огромное любопытство друзей, наблюдающих на ними, Малфой поднялся и присел рядом с Грейнджер, осторожно коснулся ее руки. Она посмотрела на него, и он искренне произнёс:       — Извини. Я правда не могу контролировать это, и я не знал, как сказать. Я бы хотел как-то приглушить твои эмоции или даже закрыться от них, но у меня не получается. Может, это из-за Рига и того, что ты его хозяйка тоже, но я тебя чувствую четче, чем кого-либо. Мне даже не надо сосредотачиваться, как это было с Блейзом, твои эмоции отражаются во мне, как мои собственные. Поначалу было очень сложно, это правда сбивает с толку, но сейчас я уже привык и научился их разделять.       Гермиона не знала, как отреагировать, эмоции смешались, а мысли проносились так быстро, что она не могла собраться. Ее смущало и злило то, что он знал обо всем, что она чувствовала. В то же время Грейнджер понимала, что и сама бы воспользовалась подобным преимуществом, будь у нее такой дар. Все переломные моменты между ними с Драко лишь подтверждали его потребность действительно узнать ее, стать ей ближе, и это говорило об искренности его желания создать настоящую семью. С другой стороны, Гермиона не хотела быть открытой книгой. В конце концов, это просто нечестно, ведь она о его чувствах не знает.       Молчание Грейнджер и мельтешение ее эмоций, будто она не могла определиться в том, что должна чувствовать, очень напрягали Драко. Он ожидал ее реакции, размышляя о том, как было бы легче, если бы и она могла считывать его настроение. Тогда не пришлось бы переживать о том, что она обидится, и это уравняло бы их шансы. Наверняка наличие этого дара станет той преградой, с которой им придется научиться существовать. Это усложняло все, ведь кто захочет быть открытой книгой для партнера?       На периферии ощущалось напряжение Пэнси и Блейза, и Драко совсем заглушил это, поскольку и сам нервничал. Внезапно в голове раздался громкий вздох, а Риг сместился и положил морду на макушку Грейнджер. Она удивленно покосилась наверх, тоже выплывая из мыслей, а потом волк засветился, и его магия охватила девушку.       — Вы, люди, вечно все усложняете, — фыркнул зверь, и в этот раз его услышали все. — Я дам тебе еще один дар, хозяйка, но с тебя плата: найди мне пару. Это будет сложно, так что даю тебе два года на это.       — Что? — растерялась Грейнджер, когда Риг отстранился, а сияние исчезло. — Что ты… Ой! — она замерла, пытаясь осознать нахлынувшие на нее эмоции людей вокруг.        Любопытство, интерес, обеспокоенность, напряжение, опасение — все навалилось разом, путая ее и смешиваясь, и Гермионе показалось, что ее сейчас разорвет от этого. Произошедшее шокировало. Она зажмурилась и глубоко вдохнула, пытаясь справиться с мешаниной эмоций и вернуться в реальность.       Внезапно часть ощущений пропала, оставив лишь отголоски, а любопытство, удивление и интерес усилились. Висков коснулись прохладные пальцы, и Грейнджер приоткрыла глаза, различая перед собой безэмоциональное лицо Драко. В серых зрачках не отражалось абсолютно ничего, и она ухватилась за этот островок спокойствия. Гермиона уже поняла, что сделал Ригель, и сейчас догадалась, что небольшое облегчение связано с тем, что Драко закрыл свои чувства за стенами окклюменции. Это не убрало его беспокойство до конца, но оно ослабло достаточно, чтобы не биться в ее груди, словно ее собственное.       — Закрой глаза, — попросил Малфой, и она послушалась. Прикрыла веки, пытаясь успокоиться, но чужие эмоции мешали.        — Сосредоточься, — наставлял тихий голос, — на темноте, на звуках, на дыхании.       Гермиона так и сделала, глубоко вдыхая знакомый аромат его парфюма, ощущая касание его пальцев, слушая приятное звучание его слов.       — Успокойся, — мягко попросил Драко. — Дар сейчас ослабнет, это было первичное проявление. Просто по тебе ударили не только наши эмоции, но и твои же, отраженные через меня, — негромко и размеренно объяснил он. — Я закрылся, насколько смог, но ты же все равно чувствуешь?       Гермиона слегка кивнула ему, потихоньку понимая, что чужие эмоции уже не так четко отображаются внутри.       — Чтобы было легче, постарайся подавить все самые сильные чувства. Они останутся на периферии, как тихий шепот, как интуиция, помогающая угадывать, что чувствует собеседник. Если получится, столь же сильно ты ощутишь все только при касании.       — Как долго ты осознавал, что именно может помочь справиться с этим наплывом чужих эмоций? — спустя пять минут спросила Грейнджер, справившись с заданием.       — Несколько дней. Мне помогло знание окклюменции, иначе я бы свихнулся рядом со всеми, кто жил тогда в Мэноре, — ответил Малфой.       Гермиона ощутила далекую вспышку чего-то очень неприятного. Наверное, он вспомнил… Она открыла глаза, и Драко отстранился, но продолжил внимательно смотреть на нее. Сердце вдруг дрогнуло.       — Я сейчас перестану закрываться, а ты попробуй приглушить все, что ощутишь, — сказал он.       Грейнджер почувствовала его беспокойство сильнее, чем до этого, к нему добавилось небольшое облегчение и легкая нервозность. Видимо, ему было тяжело открываться ей в ответ, выставлять и свои чувства на показ, но при этом он настолько опасался ее обиды или того, что это встанет между ними, что был рад новому дару Гермионы.       Все это Грейнджер осознала и разобрала по полочкам, потому что его эмоции ощущались, словно ее собственные. Она наконец поняла, что имел в виду Драко, когда сказал, что не может это контролировать. У нее тоже не получилось отрешиться от его чувств, особенно, когда он сидел так близко. Еще сложнее оказалось разобраться в том, где ее эмоции, а где чужие. Только логика помогла немного, потому что Грейнджер понимала — она не может ощущать беспокойство за себя же, это как-то странно.       — Не получается, — с легкой досадой призналась Гермиона и открыла глаза вновь.       Драко чуть неловко улыбнулся и отсел от нее, чтобы не давить своим присутствием.       — Зато теперь мы в равных условиях, — хмыкнул он.       — Да уж, — вздохнула Грейнджер. — Это и правда сложно, — она приложила руку к груди и снова вздохнула:       — Раз у тебя получилось разграничивать их, значит, и я смогу. Так что перестань переживать об этом, пожалуйста. Мне не по себе.       Малфой посмотрел на нее с сомнением, и Гермиона заверила:       — Правда, я разберусь с этим.       Она ощутила, как он сомневается, но потом старается расслабиться и отпустить свое беспокойство за нее.       — Спасибо, — вздохнула Грейнджер, когда волнение в груди ослабло.       — Так, я правильно понимаю, что теперь вы оба чувствуете эмоции друг друга? — с интересом спросил Блейз.       Обсуждение произошедшего продлилось больше часа, и эльфы разлили всем чаю. Потом, к облегчению Гермионы и Драко, разговор зашел о будущем празднике у Ноттов. Вскоре должны будут состояться крестины новорожденной девочки, а после праздничный прием гостей по этому поводу. Грейнджер воспользовалась случаем, чтобы уточнить, как все происходит, и ей все объяснили. Гермиона почти не нашла отличий от австрийских традиций, рассказала о крестных родителях Лиры.       — Жаль, что их нельзя поменять. У нее ведь, считай, их и нет теперь, — вздохнула Пэнси.       — Ну, дядюшка Пауля и раньше не обращал на крестницу внимания, — фыркнула Гермиона, — так что Лира ничего не потеряла. Ее крестная, моя бывшая золовка, тоже не очень-то много времени проводила с ней, а если и приходила, то подражала своей матери, устраивая мне проверки и всячески показывая, что она лучше.       В беседке установилась неловкая тишина, и Пэнси поспешила избавиться от неё. Она поднялась и весело сказала:       — Думаю, вода уже нагрелась. Пойдем купаться!       — Ура! — закричали девочки, тут же бросив кукол и игры.       — Так, не торопитесь. Сначала надо переодеться в купальники, — остановила их миссис Забини. — Блейз, вы с Драко установите безопасную зону в воде, — распорядилась она.       — Грейнджер, ты идешь? Я закрою карету, чтобы мы могли переодеться в обратилась Пэнси к Гермионе.       — Ты тоже будешь купаться? — изумилась Грейнджер.       — Ну да, а что? — не поняла Забини.       — Но леди ведь непозволительно находиться в подобном виде перед другими мужчинами, — снова будто на автомате ответила Гермиона.       Пэнси выпала в осадок, и Грейнджер ощутила ее удивление и замешательство.       — Вообще — да, но тут все свои. Мы с детства так делаем, так что ничего страшного, — сказала бывшая Паркинсон.       — Вот это тебя вымуштровали, — протянул Блейз.       — Мне… пришлось научиться, — с заминкой ответила Гермиона.       — Допустим, но не обязательно же настолько глубоко закапываться во все эти правила и традиции. Как видишь, среди своих мы не паримся об этом сильно, — произнесла Пэнси.       Почувствовав, как Грейнджер неуютно, Драко заговорил:       — Гермиона же очень ответственная, если решила все выучить, то сделает это хорошо. И только представьте, каково ей было.       Миссис Забини наколдовала шторки на карете, отправив девочек переодеваться под присмотром эльфа, а сама села на место.       — Это понятно, но зачем было доводить себя до крайности. У меня тоже было строгое воспитание, но я же не стремлюсь к какому-то идеалу истинной Леди.       — Бывают ситуации, когда ты просто должен сделать все, что в твоих силах, — тихо произнес Драко, и в его глазах при взгляде на Грейнджер снова отразились сожаление и уважение.       Гермиона посмотрела на него, очевидно, почувствовав это, вздохнула и сказала:       — Что ж, полагаю, это было действительно тяжело. Я не была совсем невеждой, но как человек, выросший в магловском мире, я не знала многое из того, что вы, например, видите с рождения и для вас это норма. Весь тот опыт и знания, которые вы получаете в течение жизни с родителями, мне пришлось получить за три года. Я должна была сделать это и я сделала, пусть и перекроила себя почти полностью.       — Ради Лиры, — с пониманием, негромко сказал Драко.       Она кивнула.       — Сначала между строк, а потом и прямым текстом мне говорили, что я должна соответствовать, если хочу остаться рядом с наследницей рода. Сейчас я могу это понять, но тогда… Мне действительно было тяжело, — ее улыбка вышла слабой и грустной, а глаза затуманились воспоминаниями.       — Хотел бы я сказать, что здесь тебе не обязательно идти против себя, но теперь это бессмысленно, — вздохнул Малфой.       — Да, — согласилась Гермиона. — Но я не против этих изменений, к тому же, сейчас они приносят пользу, — она сказала это с легкостью, чтобы показать, что все нормально, и что не стоит больше переживать об этом.       — Я восхищаюсь твоей стойкостью, — открыто признался Драко.       — Спасибо, — Грейнджер улыбнулась спокойнее и сказала:       — А мне нравится, каким человеком ты стал.       Он слегка усмехнулся и кивнул:       — Спасибо. Я старался.       — Так, комплименты раздали, а теперь марш переодеваться! — скомандовала Пэнси. — Или у тебя нет купальника?       — Есть, — успокоила ее Гермиона.       Через десять минут из кареты донесся возглас миссис Забини:       — Не может быть! Это просто нечестно!       Драко и Блейз, уже переодетые в шорты и легкие рубашки, переглянулись и посмотрели в ту сторону. Оттуда неторопливо вышла Грейнджер в довольно скромном слитном купальнике, с вырезом на животе, а за ней спешила Пэнси. Гермиона попыталась надеть накидку, но ей не позволили. Слизеринка отпихнула ее руки и коснулась пальцем голой кожи ниже пупка, снова воскликнув:       — Ты вообще рожала? Откуда у тебя такой идеальный пресс? Даже ни одной растяжки нет! Вы только посмотрите! — она обратилась к другу и мужу, притащив к берегу пруда стесняющуюся Гермиону.       Грейнджер слегка покраснела, уловив в эмоциях Драко восхищение и желание, и сама тоже отвела взгляд от его тела. Пэнси горестно посмотрела на свой совсем небольшой животик, который не ушел после родов, и несколько тонких белых полосок от растяжек.       — Признавайся, как ты этого добилась, — потребовала миссис Забини.       — Ну, меня никуда не выпускали, разве что в дом его родителей, и не разрешали работать. Учеба и лекции о традициях не могли длиться круглые сутки, да и я настояла на том, чтобы проводить с Лирой как можно больше времени. В свободные дни, чтобы не сходить с ума от скуки, я занималась спортом, а потом и готовкой. Последнее бывшему мужу не нравилось, а вот результат моих тренировок он быстро оценил. Видимо, переживал, что я не вернусь в прежнюю форму, — хмыкнула Гермиона, — и меня будет стыдно приглашать на семейные мероприятия.       Грейнджер запахнула накидку и посмотрела на Пэнси.       — Я могу составить тебе план тренировок и диету или найти инструктора среди маглов, если хочешь. У них это популярно, и есть залы с достаточно высоким уровнем комфорта, чтобы там тренировались самые богатые люди Англии. Растяжек у меня не было, но я знаю, что где-то создавали бальзам от них. Возможно, стоит поспрашивать.       — Расскажи подробнее обо всем. Инструкторы? Диета? Залы? — с загоревшимся взглядом произнесла Забини, утаскивая ведьму на разложенный на песочке плед.       Пока Гермиона просвещала ее, девочки вовсю плескались на мелководье под присмотром отцов. Драко и Блейз обсуждали что-то, не сводя глаз с дочерей. Иногда они посматривали на увлеченно беседующих девушек и с ухмылками переглядывались. Забини понимал, о чем думает друг: чем комфортнее будет Грейнджер, тем скорее получится создать полноценную семью. И дружба с Пэнси входила в обязательный список, поскольку они были близкими друзьями Драко.       Малфой просто радовался, что Гермиона получает удовольствие от отдыха. Он также не мог не осознавать, насколько более счастливым чувствует себя сейчас. А все потому, что у него тоже теперь есть дочь — его маленькая принцесса и самая лучшая девочка. Это… вдохновляло жить.       День пролетел незаметно. Взрослые хорошо проводили время, дети веселились. Когда обе малышки набегались и пообедали, их сморил сон, и эльфийка устроила их в беседке со всеми удобствами. На свежем воздухе Лира и Белль проспали на час больше обычного, пока их родители наслаждались спокойствием.       Гермиона плавала уверенно, но Драко все равно приглядывал за ней на всякий случай. Он старался не пялиться и держать себя под контролем, но ее стройная фигура привлекала его внимание постоянно. Грейнджер тоже заинтересованно посматривала в его сторону, и когда их взгляды пересекались, смущалась. Малфой понимал, что теперь и она чувствует его интерес, и от этого было некомфортно, но в то же время ему это нравилось.       Блейз и Пэнси с любопытством следили за их переглядками, ухмылялись, но, слава Мерлину, молчали, и Драко был им благодарен. Все и без того было слишком хрупким, особенно теперь, когда ему приходилось сдерживать истинные желания, чтобы не давить на Гермиону.       Во второй половине дня озеро нагрелось настолько, что девочки почти не вылезали из воды. Веселый смех звучал каждые несколько минут, вскрики радости, хихиканье и возгласы взрослых, по очереди играющих с ними, заполнили пространство вокруг. Даже Ригель устроил заплыв, после чего отряхнулся по-собачьи, вызвав визг девочек.       В какой-то момент на берегу остались только Лира и Драко, потому что Белль уселась в беседке есть мороженое. Малфой постоянно улыбался, потакая всем просьбам дочери, отчего малышка была вне себя от радости. Он — взрослый крупный мужчина и суровый глава Аврората — получал удовольствие от этой возни с ребенком, строя вместе с ней замок для куклы, делая куличики и пробуя ее блюда из травы и песка с таким видом, словно вкушает что-то очень вкусное. Со стороны это выглядело слишком мило, а для Гермионы — еще и невероятно. Наконец Лира узнала, каким должен быть настоящий отец.       — Знаешь, — задумчиво сказала Пэнси, глядя на это, — мы его таким счастливым, наверное, никогда не видели.       — Последний год и развод его совсем измотали, — заговорил Блейз. — Мы старались поддерживать его, но видели, с каким трудом Драко старается не поддаваться унынию. Он постоянно работал, почти круглосуточно, сбегая от реальности.       — И все больше становился похож на того себя, каким был сразу после войны, — с сожалением продолжила Пэнси. — Но вот появились вы с Лирой, и он словно вернулся к жизни. Стал улыбаться искренне, а не просто потому, что должен. Мы это к тому, чтобы ты знала: будь с ним честна и не играй с его чувствами. Он уже любит дочь, поэтому с легкостью полюбит и тебя, просто потому, что ты ее мать.       — И если ты поймешь, что не можешь почувствовать того же, не притворяйся. Не предавай его и не лги, он и так достаточно натерпелся от Астории. Хотя мы надеемся, что вы будете вместе. Драко почему-то считает, что у вас получится, и нам действительно хочется, чтобы он был счастлив наконец, — сказал Забини, наблюдая за тем, как Малфой подхватывает дочь на руки и кружит.       Гермиона удивилась тому, как легко друзья Малфоя приняли ее и посчитали подходящей ему. Она ощущала, что они искренне переживают за него, что волнуются за их отношения, потому что думают, будто Драко уже к ней что-то чувствует. Наверное, теперь она сможет и сама узнать, правда ли это, благодаря дару Рига.       — Я не думаю, что возникнут проблемы, — сказала Гермиона, наблюдая за приближением дочери. — Мы оба хотим, чтобы это стало чем-то настоящим.       Прежде чем Забини ответили, Лира подошла и на ухо прошептала:       — Мам, а отец ведь никогда больше не вернется? Не заберет меня?       — Нет, милая, — осторожно ответила Грейнджер, не понимая, к чему вопрос.       Она ощутила волнение дочки и слегка нахмурилась. Малфой у берега терпеливо ожидал, но тоже смотрел на них внимательно, очевидно, пытаясь разобраться в эмоциях. Он… переживал? Так ей показалось.       — А можно я тогда Драко буду папой звать? — с детской непосредственностью спросила Лира. — Он мне нравится, хочу, чтобы он был моим папой. Он любит меня и всегда играет со мной, с ним весело.       — Если ты хочешь, то конечно, — сдерживая улыбку, ответила Грейнджер и вновь посмотрела на Малфоя, — он уже начал волноваться, потому что Лира немного боялась его реакции, но хотела сказать это.       Блейз и Пэнси с любопытством следили за перешептываниями матери и дочери, ведь обе то и дело смотрели на Драко. Наконец девочка кивнула, повернулась к нему и крикнула:       — Папа, идем есть мороженое!       Чета Забини удивленно уставилась на Лиру, потом они посмотрели на друга. Малфой на секунду застыл, будто не веря, что обратились к нему. Его глаза широко распахнулись, а на лице отразилось удивление пополам с радостью.        Гермиона почувствовала, как счастье и невероятная любовь охватили его, и Драко наконец поспешил подойти.       — Я буду шоколадное, а ты — клубничное, — распорядилась довольная собой малышка, подвигая присевшему рядом мужчине креманку.       Она принялась с аппетитом есть, пока Малфой, немного неверяще улыбаясь, смотрел на неё. Он поднял взгляд сначала на Гермиону, молча благодаря ее, поскольку понимал, что именно с ее подачи Лира так быстро стала считать его папой. Потом посмотрел на друзей, будто удостоверяясь, что не один это слышал. Блейз и Пэнси с улыбками смотрели в ответ, и Драко смог принять все происходящее и усмирить бушующие в нем чувства. Он машинально съел ложку мороженого, когда дочь указала, что надо есть, и скривился. Малфой осилил еще несколько, поддаваясь уговорам Лиры, пока Грейнджер пыталась понять, что не так.       — Он терпеть не может клубничное, — тихо шепнула Пэнси.       Гермиона усмехнулась и забрала у него креманку, воспользовавшись той же ложкой, чтобы съесть немного. Драко вскинул бровь, проследив за этим, но она знала, что он только рад избавиться от этого десерта.       — Мама, это папино! — воскликнула недовольно Лира.       — Папа очень добрый, поэтому поделился с мамой, — сказала Грейнджер, вновь ощутив эмоции Малфоя. Это было так странно — знать, что он чувствует. Но ей было приятно понимать, как ему нравится все это. — А я поделюсь с ним в ответ, потому что я тоже не жадная.       Гермиона потянулась и выбрала простое ванильное мороженое. Взяла наугад, но не прогадала судя по довольству Драко. Она замешкалась, когда поняла, что приватизировала его ложечку. Не отдавать же назад. Хотя, если облизнуть… Малфой тихо рассмеялся, поняв ее затруднение только по лицу, и Грейнджер закатила глаза, просто притянув с другой стороны стола чистую.