Часть 7

      Неделя пролетела незаметно. Драко думал, что никогда в своей жизни не был счастливее, чем в последние пять дней. Гермиона без каких-либо отговорок переселилась в супружескую спальню, и теперь он каждое утро мог просыпаться и любоваться ею. Ему нравилось видеть ее спящую, со слегка растрепанными во сне волосами, мягкую и теплую. Нравилось чувство, возникающее в груди, когда она прижималась к нему и тихо сопела носом в плечо, обнимая рукой поперек торса.       В такие моменты Драко хотелось прижать ее к себе еще ближе, окутать собой и наслаждаться ее запахом. Но он знал, что если сделает это, то Гермиона проснется — она спала очень чутко. Поэтому он просто наблюдал и пытался представить, что так теперь будет всегда. Конечно, Грейнджер пока не говорила ему о любви, но ее чувства к нему ощущались очень похоже. Он действительно был счастлив.       Когда звенел будильник, Малфой не вставал сразу. Он позволял себе еще пять минут, зная, что маленький ураганчик, являющийся его дочерью, скоро вбежит в комнату и запрыгнет на кровать, разбудит маму и устроит сеанс утренних обниманий. Эти моменты Драко тоже особенно ценил, запоминая и откладывая каждый.       Сейчас ему было странно понимать, как вообще он жил раньше без Лиры. Казалось, это было где-то в другой жизни, там, где совсем не было света и тепла. Встреча с его маленькой принцессой изменила все. Иногда Малфой думал, что тяжелая и полная боли дорога к такому настоящему стоила того, чтобы пройти ее. Ведь она привела его к дочери и женщине, которую он любил, и которая обязательно будет любить его в ответ.

_____

      Драко посмотрел на часы — до конца рабочего дня осталось немного. Несмотря на напряженное расследование и отсутствие результатов, он собирался уйти с работы в положенное время. Раньше такое не пришло бы ему в голову, Малфой засиживался допоздна, разбирая самые сложные задачи. Но сейчас его действительно ждали дома, и он работал в течение дня так усердно, как мог, чтобы успеть на общий, можно сказать, семейный пятничный ужин.       Но иногда ему все же приходилось задерживаться допоздна, и когда Драко почувствовал эмоции человека за дверью кабинета, понял, что вовремя сегодня не вернется.       — Заходи, — разрешил он после стука.       Пришедший аврор выглядел несколько нервно, а в его эмоциях мелькало напряжение и даже страх.       — Что? — сурово спросил Малфой, одним взглядом приказывая объяснить, зачем подчиненный к нему пришел.       — Разрешите доложить: возможно, мы можем выйти на след группировки, — сказал Уильям Смит.       — Возможно? — приподнял бровь Драко.       — Ээ… — аврор занервничал сильнее и громко вздохнул, глаза его забегали по кабинету.       Малфой прищуренно проследил за этим и надавил.       — Ну? В чем проблема?       — Понимаете, это непроверенный осведомитель… Мой напарник работает с ним, но он в больнице уже неделю, не может пойти. А заявка пришла… Я… — Смит отвел взгляд и промямлил:       — Я опасаюсь идти на встречу один. И сомневаюсь, стоит ли… Осведомитель меня знает, но… С другой стороны, министр требует решить проблему с группировкой, тем более, пошли убийства… Стоит ли упускать возможный шанс?       Драко окинул его подозрительно-презрительным взором и задумался. Очевидно, Смит просто боялся идти к непроверенному чужому осведомителю. Также очевидно, что он надеется получить выгоду, если информация поможет расследованию. Вероятно, заявку на встречу Уильям нагло перехватил, пока его напарник в больничной койке. Малфой знал, что некоторые авроры не гнушались подобных поступков, стремясь подняться выше по карьерной лестнице. Пока никто никого не подставлял, он закрывал на это глаза. В конце концов, надо быть умнее и хитрее, чтобы твоих агентов не переманивали, а заявки не перехватывали. Иначе что ты за аврор?       — Когда встреча? Где? — кивнул своим мыслям Драко.       — Через десять минут, в кабаке на краю Косого.       — Идем.       Устраиваясь в углу полутемного старого помещения, Малфой внимательно осматривался. Мантию он сменил, чтобы не выделяться, но даже так контингент заведения оставлял желать лучшего. Пьяницы, неясные личности, опустившиеся маги сползались в это место, чтобы спустить последние деньги на дешевую выпивку и едва ли нормальную пищу. В таких условиях даже простая черная мантия выглядела дорого, просто потому, что была чистой и нештопанной.       Драко поморщился и поправил капюшон. Ему было понятно, почему осведомители выбирали подобные места: тут вряд ли можно встретить кого-то знакомого, а народ обычно пьян и ничего не замечает. Но чувство опасности почему-то зудело на подкорке. Еще и внутренние метания Смита мешали оценить обстановку. Малфой даже подумал, что его стоит перевести на какую-нибудь кабинетную должность. Аврорские будни явно не для него.       Когда напротив на лавку опустился невысокий коренастый человек, палочка давно была в руке Главы Аврората. Но когда неизвестный чуть сдвинул капюшон, Драко пожалел, что сам пошел получать информацию. Странным осведомителем оказался любовник Астории. Удержать лицо было просто, тем более, он ничего к этому магу не испытывал, ни злости, ни ненависти. Но шестое чувство заставило напрячься еще сильнее.        Смит попытался было начать разговор, но Персиваль Роули в упор смотрел только на Малфоя, ухмыляясь уголком губ. Драко чувствовал его нетерпение и торжество, и готовился отражать нападение, досадуя, что не взял с собой кого-то другого вместо Смита. Подчиненный поддался панике, пусть и не подавал пока виду.       Дальнейшее развитие событий осталось в памяти яркими вспышками.       Вот Роули посылает атакующее заклинание, и Драко его быстро отбивает. Летят лавки и столы, гражданские создают давку и мешают, их нужно защищать. Малфой колдует мощное протего, ожидая, что Уильям начнет прикрывать. Потом интуиция буквально визжит об опасности, и он успевает отскочить с траектории парализующего заклинания — Смит целится в него, и становится ясно, что это ловушка. Аврор явно под империусом, его взгляд расфокусирован, а атаки мешают. Драко принимает решение увести схватку на улицу, успешно противостоит сразу двум противникам и уже не следит за количеством жертв на фоне — в приоритете защита себя.       Следующее, что он помнит — это громкий взрыв внутри бара, ударную волну и сотрясение, с которым его спина впечатывается в двери и выносит их. Потом был удар о землю, выбивший из легких воздух, шум в ушах и четкое ощущение наложенного империуса. Драко смог сосредоточиться и убрать влияние, даже смог встать и обездвижить Смита, но Роули во второй раз взял его под контроль.       Малфой быстро оценил риски и решил подыграть, делая вид, что попался. Он совершенно не понимал, что происходит и зачем он нужен любовнику Астории, и надеялся это выяснить. Чары обездвиживания были им предсказаны, и Драко завалился обратно на землю, прекрасно зная, что может скинуть их в любой момент. Чего он не ожидал, так это ощущения второго империуса, наложенного кем-то, кто все это время был позади. Ему приказали уснуть, и разум послушался, задавленный двойным приказом. Последним было осознание, что второго напавшего он совсем не почувствовал эмоционально, и то, что домой он может уже не вернуться, а это расстроит его девочек.       Очнулся Малфой в пустой старой комнате, привязанный к железному стулу. Голова гудела, слабая освещенность не давала толком рассмотреть помещение. Он оценил самочувствие и понял, что был в отключке около суток. Очень хотелось есть и пить, но пошевелиться Драко не мог, а голоса его лишили, наложив силенцио. Некоторое время он пытался выбраться, попутно выясняя, где оказался.       Дом выглядел старым и заброшенным, пустым, с толстым слоем пыли на полу. Рамы на окнах рассохлись, стекла были не везде. Скорее всего, какая-то развалюха, которых было полно на окраинах Лондона. Ситуация выходила самая паршивая. Если дом действительно магловский, это значит, похитители уверены в том, что его не найдут.       Тут не было защитных чар, антиаппарационного барьера и других мер, которые обычно применяются для того, чтобы удержать кого-то. Он не был прикован к стене в подвале, где магия блокировалась полностью. Вместо этого на него надели его собственные магические наручники и связали обычной веревкой, но так, что он и дернуться не мог. Все артефакты сняли и положили в зоне видимости, словно насмехались над его беспомощностью. Кроме того, его сон продлевали ровно столько, сколько нужно, и наверняка недавно прекратили это делать. Отсюда вывод: долго его тут держать не будут. Вероятно, все приготовления были сделаны, и скоро станет ясно, зачем это всё нужно.       Драко старался мыслить ясно, но страх потихоньку охватывал его сердце. Он не боялся возможных пыток или боли. Больше никогда не увидеть Гермиону и Лиру было для него во сто крат хуже. Причинить им боль своей смертью — самый ужасный из возможных вариантов. Когда где-то рядом скрипнули петли старой двери, Малфой поклялся себе, что сделает все возможное, чтобы выжить.       Следующие несколько часов превратились в одну сплошную муку с элементами абсурда. Персиваль Роули оказался психом, который изо дня в день много лет подряд готовил план мести за свою семью, и Малфой стал завершающим штрихом. Оказалось, что еще во время первой войны с Волдемортом Пожиратели напали на поместье Роули, всех убили, дом разграбили и сожгли. В живых остался лишь маленький Персиваль, спрятанный магией эльфов. Вмиг он лишился всего и возненавидел тех, кто сделал это.        Роули жил местью, дышал ею и скрупулезно шел к своей цели. Между диким смехом, слезами и хвастовством он поведал замученному Драко каждый свой шаг. То, как он выследил всех, кто участвовал в уничтожении его семьи, как незаметно и аккуратно убирал их одного за другим.       — Все эти смерти в Азкабане за прошедшие пять лет! Думаешь, они сами умирали? Как бы не та-а-ак, хах. Это я, я их убил! Подкупал охранников и травил ядами, чтобы мучались, твари, умирали медленно и ужасно! Знаешь, твоему папаше повезло, что он сам подох почти сразу. Для него у меня был припасен особо приятный подарочек, ахаххаха, — и снова ядовитый хохот наполнил помещение.       Драко чувствовал пот, стекающий по телу, боль от судорог после короткого, но все же частого круцио, и думал лишь о том, что должен что-то сделать. Должен что-то придумать, чтобы выбраться и вернуться домой, чтобы не расстраивать своих близких и любимых. Не зря же он аврор. Эта мысль помогала ему оставаться в сознании, хотя Роули бил и мучал его без устали, но так, чтобы не покалечить слишком сильно, лишь заставить ощущать всю болезненность происходящего.       — Ищете группировку, да? Мое детище, — с маниакальной гордостью произнёс Персиваль. — Я забрал все, что у меня украли! Все, до последнего захудалого артефакта, до последней серебряной ложки из маминого сервиза! Знаешь, я даже давал им шанс: потомки этих тварей не были виновны. Признав мое право на эти вещи, они оставались жить. Но некоторые наглые волшебники смели говорить мне, что это не мое! Они украли у меня все и верещали, что я не имею права на свои же деньги! На свои картины! Свои книги! Свои! Мои собственные, принадлежащие моему роду! Мерзкие воры! — с рыком кричал он, в который раз ударяя Драко под дых и после немного успокаиваясь.       — Ты, наверное, думаешь, причем тут ты? О, для тебя у меня была заготовлена особая месть, — поделился Роули. — Весь твой род ответит за то, что сделал твой отец, — прошипел он. — Люциус Малфой был тем, кто нашел наше скрытое поместье, вызнал, как в него попасть, и привел за собой Пожирателей! И ты ответишь за него, понял?! Знаешь, это было даже интересно, — Перисиваль расплылся в ядовитой ухмылке. — После второй магической я с удовольствием наблюдал за тем, как ты барахтаешься и стараешься вернуть себе доброе имя. Меня злило то, что тебя не осудили, но я подумал, что так моя месть будет слаще. Когда ты решил жениться и стал обхаживать девчонку Гринграсс, я занялся делом. Эй, сюда иди! — крикнул он.       Тихим шагом в помещение вошла Астория и безвольно встала рядом с Роули. Пустой взгляд выдавал то, что она была под империусом. Малфой стал подозревать, что сейчас услышит, но вся его сила воли была сосредоточена на том, чтобы сломать наручники. Авроры знали один трюк, и его было просто выполнить, когда ты свободен, но Драко был крепко связан, и это очень мешало. Побои и круцио не давали сосредоточиться настолько, чтобы сломать систему, сдерживающую его магию. Если Роули сейчас увлечется рассказом… Малфой разыграл удивление, шок и неверие при виде бывшей жены.       — Да-да, — сладко протянул Персиваль, грязным жестом обхватив безвольную девушку за ягодицу. — Я занялся этой дырочкой. Тц. Дурочкой, я хотел сказать, но и так тоже верно вышло, — он ухмыльнулся и отпихнул Асторию от себя. — Так вот, я занялся ею, для начала вскружив ей голову. Знаешь, наверное, как это бывает: несмышленая девица, умный мужчина постарше… Она внимала каждому моему слову. Она вышла за тебя, испытывая к тебе отвращение, ведь это я ее этому научил. Я говорил ей, что делать, чтобы твоя жизнь была максимально пустой и разочаровывающей. Холодная жена, которая не хочет своего мужа — как тебе, понравилось?       Малфой деланно задергался и начал беззвучно говорить, кидая всякие оскорбления.       — Что? Считаешь, я не должен был использовать это невинное дитя? Так я и не трогал ее первое время. Но потом подумал, что это будет приятно: трахать твою жену, в то время как ты даже не подозреваешь об этом. А еще аврор! Ахаха! Причем идиотка сама ко мне шла, я не заставлял, — довольно осклабился Роули.       Драко зло уставился на него, презрительно зыркнул на Асторию, которая, оказывается, предала его так давно, а сам тихонечко ногтем сточил кусочек руны на наручнике, и магия тонкой струйкой начала возвращаться.       — Все стало еще интереснее, когда эта дура от тебя залетела. Как думаешь, кто подменил ее зелья? — ехидно поинтересовался Персиваль, разминая сбитые костяшки. — Я собирался заставить ее устроить тебе сцену, в результате которой она бы потеряла плод, а ты был бы виноват в этом. Но у этой тупой идиотки что-то перемкнуло в мозгах, и она отказалась избавляться от твоего выблядка! Пришлось изменить план и брать ее под контроль… — он с досадой цыкнул. — Но, знаешь, стало даже проще. Приказал и все, ничего объяснять не надо. Она так давно под империо, что небось не помнит и половины того, что было. А жаль. Я неплохо с ней развлекался все это время…       — Что ж, Драко Малфой, Главный Аврор, друг Поттера и уважаемый волшебник, твой час настал. Пора ответить за грехи отца!       Роули показал пузырек с темной жидкостью и осклабился.       — Действует быстро, и это единственный мой тебе подарок. Все же, лично ты мне ничего не сделал. Правда, перед тем, как ты выпьешь это, я поделюсь с тобой парой своих планов, чтобы, так сказать, потешить себя. Знай же, что моя месть коснется всех, кого ты считаешь семьей: и твоей матери, и девушки, и… А ее малявка уже зовет тебя папой? Ну, не суть…       В этот момент горячий гнев застил глаза Драко. Да как смеет этот человек угрожать его семье?! Гермионе и, главное, Лире! Никогда он этого не допустит, никогда!       Магический выброс был достаточно сильным, чтобы разрушить наручники и спалить веревки. Роули и Асторию снесло к стене, но Персиваль быстро оказался на ногах. А вот Малфой, потеряв опору в виде стула, рухнул на одно колено: тело почти не слушалось. Зато слетело силенцио тоже.       — Если ты хоть пальцем коснешься их… — прорычал он хрипло, пытаясь встать.       — То что? — издевательски спросил Роули, приближаясь и поднимая палочку.       Драко стиснул зубы, но сделать ничего не успел. Во вспышке света в помещении появились Ригель и Гермиона. Волк оскалил пасть и прыгнул на врага, а Грейнджер с ужасом и облегчением кинулась к нему, обнимая и шепча что-то вроде благодарности Богу. Она вся тряслась и лихорадочно стала оглядывать его, но Драко слабо слышал, начиная терять сознание. Из последних сил он держался, зная, что должен предупредить и помочь.       — Аст-р-я … под… импер… — с трудом выдавил он, пока перед глазами все расплывалось.       — Все будет хорошо, пожалуйста, держись, — шептала Гермиона, мешая ему сосредоточиться.       В этот момент Гринграсс получила приказ и метнула обездвиживающее заклинание в Грейнджер. Малфой дернулся и смог поменять их местами, и теперь все, что ему оставалось — это смотреть на происходящее, пока сознание погасало. Страх был так силен, что он едва мог дышать. Но Гермиона зло и уверенно парировала, параллельно отбиваясь и от того, что успевал в неё запустить Роули. Потом с хлопками стали появляться авроры, и последним Драко увидел всклокоченную макушку Поттера. А потом пришла темнота.

_____

      — Осторожно… — хриплый шепот нарушил тишину больничной палаты.       Гермиона проснулась и тревожно посмотрела на любимого, которого чуть не потеряла.       — Гермиона, осторожно! — крикнул Малфой, резко подскакивая на кровати.       — Тише, все хорошо. Я здесь, мы в безопасности, — мягко произнесла Грейнджер, перехватывая его руки, тянущиеся к отсутствующей кобуре для палочки.       Драко моргнул, быстро глянул вниз, осознавая, где он, а потом сгреб ее в объятия и замер. Внутри него было такое огромное облегчение, что Гермиона всхлипнула и сама прижалась еще крепче. Спустя долгое время она смогла отстраниться от него и сесть ровно, аккуратно вытирая слезы платочком.       — Давно я тут? — спросил Малфой, пытаясь разобраться в ее эмоциях.       — Два дня, — ответила она и стерла задрожавшей рукой новую слезу. — Тебе успели вылечить сломанные ребра, трещины в них же и в правой лодыжке. И избавились от судорог, вызванных, — Грейнджер сдавленно всхлипнула и с трудом закончила, — неодно… неоднократным применением… к-кру-ц-цио. Кто это был вообще?! За что он так с тобой! — не выдержала и заплакала Гермиона, падая в его объятия.       Дверь в палату открылась и тихо закрылась, и Малфой, успокаивающий девушку, увидел Гарри. Поттер кивнул и подошел ближе.       — От-откуда там была Гринграсс? Как ты попал туда? Зачем … вообще?.. — сквозь слезы спрашивала Гермиона, стискивая больничную рубашку Драко в побелевших от усилий пальцах.       Малфой осторожно перехватил ее руки и прижал к себе, поглаживая любимую по спине и спутанным волосам, содрогающимся плечикам. Он чувствовал ее переживания, волнение, страх, боль за него… и ему было больно за неё, за эти чувства, что терзали ее по его вине.       — Это была ловушка для меня, — негромко начал он, рассказывая больше Поттеру, чтобы он получил необходимые данные. — Еще в первую войну пожиратели уничтожили дом Роули, разграбили и убили всех. И он мстил. Последние смерти в Азкабане — его рук дело. Группировка, ворующая артефакты и ценности, убивающая некоторых волшебников — тоже его месть. Он забирал свое, убивал тех, кто лишил его дома и семьи. Меня он оставил напоследок. Именно Люциус тогда нашел способ попасть в защищенное поместье Роули, так что… Персиваль хотел уничтожить весь род Малфой.       Драко прервался, и Гермиона, вытирая слезы, подала ему стакан воды, чтобы смочить горло.       — Он потихоньку портил мне жизнь и наслаждался этим. Он задурил голову Астории еще до нашей свадьбы, так что неудивительно, что она меня едва ли терпела. Потом он пошел дальше и сделал ее любовницей, предвкушая мое унижение. По его плану она должна была забеременеть, а я должен был стать причиной выкидыша, чтобы испытать всю боль от потери ребенка и сжигать себя чувством вины. Тогда она отказалась убивать плод, и с тех пор была под постоянным империусом.       Грейнджер тихо ахнула, понимая, насколько это ужасно. Она знала, что он чувствует вину за то, что случилось с Гринграсс. Это ведь из-за него Астория попала в этот переплет. Да, она поверила плохому человеку, но многое сделала добровольно. Кроме самого страшного, того, за что Драко не мог ее простить. Но теперь… он не знал, что должен чувствовать.       — Роули собирался убить меня довольно быстро. Выманил, взяв под контроль моего сотрудника, устроил ловушку в кабаке. Я бы справился с ними обоими, но не ожидал, что будет кто-то еще. Кто-то, чьи эмоции я почти не ощущал, потому что она была под империо. Я был слишком самонадеянным, — признал Малфой. — Как вам удалось найти меня? — спросил он, поглядывая на задумчивую и очень уставшую Гермиону.       — Взрыв в кабаке привлек внимание всех служб. Быстро обнаружили Смита со следами империуса, выяснили, что он должен был сделать. Твой след невозможно было отыскать, магию не получилось отследить тоже, — кратко рассказывал Гарри. — Мы больше суток шерстили всех, выяснили, как ты был похищен, но на этом всё. Утром воскресенья мне пришлось идти и признаваться во всем Гермионе.       Грейнджер вздрогнула и подсела ближе к Драко, обнимая его за торс.       — Я и так всю ночь не спала, беспокоилась. Потом… было очень страшно, — прошептала она. — Лиру пришлось передать Нарциссе, она пока думает, что ты сильно заболел и лечишься в больнице. Мы устроили штаб у нас в поместье, но никто ничего не смог сделать, не было способов найти тебя, хотя все активно пытались. И вдруг в доме появился Ригель. Он сказал, что начал слабо чувствовать твою магию вновь, но пока не может перенестись к тебе.       — Я собирался пойти сам, но … — Поттер устало вздохнул.       — Я ему не позволила, да и Ригу было проще перемещаться со мной. Я даже не знала, что он так умеет. Едва он почувствовал тебя сильнее, мы отправились. На мне был маячок, так что я знала, что Гарри с подмогой придут быстро. Я молилась всем богам, чтобы ты был в порядке, — Гермиона снова всхлипнула, и Малфой обнял ее крепче.       — Прости, что заставил волноваться.       Гарри поймал его взгляд, кивнул и тихо вышел.       — Прости меня, — повторил Драко ей на ухо. — Знаешь, я все это время думал только о том, как вернуться к вам. Это дало мне силы продержаться. Я смог частично деактивировать наручники, а когда он стал угрожать тебе и Лире, я так разозлился, что сжег все к чертям. Не уверен, что смог бы сделать так же, если бы вас не было в моей жизни. Я очень люблю вас: тебя и нашу дочь. И безумно рад, что могу сказать это еще раз лично.       — Дурак, — сквозь слезы заявила Грейнджер, обхватывая его лицо ладонями. — Мы тоже любим тебя. Я люблю тебя, — произнесла она, глядя в глаза. — Больше никогда так не делай, понятно? Я бы не выдержала, если бы потеряла тебя.       — Прости, — смог сказать Малфой до того, как Гермиона поцеловала его.       Реабилитация была относительно недолгой. Еще неделю Драко провел в Св. Мунго, а потом его отпустили домой. Министр, знающий основные подробности, дал ему отпуск, и Малфой пытался отдыхать между наплывами друзей. В охраняемую палату их не пускали, исключением стала только Гермиона. А вот в поместье все долгое время навещали его ежедневно, обсуждая произошедшее, ужасаясь, радуясь тому, что все закончилось хорошо.       Драко быстро пришел в норму, чем и пользовался, наслаждаясь свиданиями с Грейнджер и ночными рандеву с ней же в кровати. Поначалу его грызла вина за то, что случилось с Асторией из-за него. Но рациональные друзья быстро расставили все по местам: она сама виновата, что поверила проходимцу. Повелась, потому что хотела, потому что в глубине души думала также. Потому что гнилой человек. Да, случившегося потом она не заслужила, но она этого и не помнит из-за долгого воздействия империуса на разум.       Колдомедики сказали, что Гринграсс быстро придет в норму как раз поэтому, правда неизвестно, как именно ее подсознание вывернет ситуацию. Возможно, она будет считать себя невиновной жертвой, или же вообще все забудет, откатившись во времени в тот момент, когда плохой человек еще не воздействовал на неё. Драко лишь надеялся, что это не доставит проблем в будущем.       Поскольку празднование дня рождения Гермионы в кругу друзей было отменено из-за его похищения, Малфой взялся устроить новый праздник. Эльфам было легко вернуть все, что было подготовлено, он также тайно сговорился со всеми.       Утром воскресенья Грейнджер проснулась от того, что радостная Лира прыгнула в кровать и поздравила ее снова. Она же сказала, что папа ожидает в столовой, а подарок лежит в гардеробе. Растерявшаяся Гермиона поднялась и направилась в ванную. Там ее ждал первый сюрприз: пенная ванна с лепестками роз и добавлением эфирного масла этих же цветов. После бурной ночи тело мгновенно расслабилось, а кожа стала шелковистой и приятно пахнущей.       Грейнджер полежала минут пятнадцать, наслаждаясь жизнью и улыбаясь от предвкушения. В гардеробе она нашла свой подарок: платье из новой французской коллекции, подходящие туфельки и комплект украшений ручной работы, сделанных специально для неё. Гермиона не очень любила старинные вещи, особенно те, что до неё дарили кому-то другому. А вот изящные новые украшения ей нравились, особенно, если они не были вычурными и тяжелыми.       Сияя от удовольствия, Грейнджер оценила очередное подношение Драко — третий этап ритуала ухаживания они обоюдно решили начать раньше. По пути в столовую она вновь восхищалась цветочными композициями, украсившими дом, а потом и видом любимого мужчины. Малфой выглядел превосходно в своем костюме, от него сложно было оторваться, но веселый смех Лиры заставил их закончить поцелуй.       После завтрака Гермиона с любопытством спросила:       — Ну что, какой план?       Драко почему-то волновался, пусть и старался это скрыть от нее.       — А план такой, — сказал он, подхватывая ее руку и целуя пальчики, глядя при этом прямо в глаза. — Сейчас мы собираем вещи и до самого вечера отправляемся отдыхать в одно место.       — Это куда? — с улыбкой спросила Грейнджер.       — Туда, где солнце, пальмы и голубой океан…       — Ура! Купаться! — крикнула обрадованная Лира.       Гермиона счастливо рассмеялась и поцеловала Драко, убегая вслед за дочерью. Он фыркнул и вызвал эльфа, отдавая последние распоряжения. Потом встал, сжал в кармане кое-что очень важное и отправился дарить будущей невесте еще один подарок.        Как и ожидалось, Гермиона была в восторге от небольшой уютной виллы на берегу океана. И когда все было осмотрено изнутри и снаружи, Малфой протянул ей ключи и папку с документами.       — Это что? Это мне? — изумилась она, неверяще глядя на него. — О, Боже мой! Спасибо!       Грейнджер запищала от счастья и бросилась ему на шею, радостная и довольная. Драко не мог перестать улыбаться, наблюдая за ней и за дочерью, которая давно сбросила сандалии и под присмотром Эффи шлепала ножками по берегу.        Гермиона, зацеловав его, потянула туда же, и целый час они просто гуляли, брызгались и дурачились, не думая о манерах. Легкое белое платье Грейнджер насквозь промокло, открывая отличный вид на белоснежный купальник, так что Малфой не сводил с неё глаз. А она дразнилась, специально заигрывая с ним, но не позволяя утащить в дом. Драко терпеливо ждал ровно до тех пор, пока она не вышла из комнаты, где уложила Лиру спать дневной сон.       — Попалась, — прошептал он, обхватывая руками ее талию и заглядывая в искрящиеся весельем глаза.       — Я сдаюсь, — шепнула Гермиона и сама потянулась поцеловать его.       — Пойдем, кое-что покажу, — сказал Малфой, мягко утягивая ее за собой.       Внутри снова всколыхнулось волнение, и Грейнджер заинтересованно-непонимающе на него посмотрела. Он легко улыбнулся ей, показывая, что все хорошо, и вывел на задний двор виллы.       Эльфы успели сделать необходимое, и перед ними предстал маленький зеленый уголок, полный цветов. Пальмы прикрывали это место от палящего солнца, а кустарниковые розы, фрезии, гиацинты и другие растения буйно цвели, наполняя воздух тонким приятным ароматом. Казалось, что они попали в мир джунглей, где даже трава имела яркий изумрудный оттенок. Многочисленные вьюны с большими разноцветными колокольчиками обвивали стволы деревьев и пространство между кустами, отгораживая этот уголок от остального мира. Они же обвивали изящную белоснежную беседку в центре, почти перекрывая проемы и свисая над входом.       Драко провел восхищенную Гермиону внутрь, шагая по теплой деревянной дорожке, и как только они вошли в беседку, легкая прохлада и темнота накрыли их. Грейнджер осматривалась, подходя то к одному проему, то к другому, вдыхала наполненный ароматом цветов воздух, улыбалась и бесконечно щебетала, выражая свой восторг. Малфой любовался ею, и когда она затихла, разглядывая особенно красивый цветок, тихо подошел и обнял ее сзади, положив подбородок на плечо. Волнение заставило его глубоко вздохнуть и выдохнуть.       — Что такое? — негромко спросила Гермиона.       — Просто хочу сказать тебе что-то очень важное, — тихо усмехнулся он, качая головой. — Вы с Лирой дороги мне, и я знал об этом уже давно, но только недавно осознал, насколько на самом деле ваше появление изменило меня и мою жизнь. Тогда в больнице я обмолвился, что держался и старался выбраться лишь из-за вас, и, кажется, это так и есть. С вашим появлением моя жизнь снова обрела смысл.       — Драко… — Грейнджер попыталась обернуться, но он не позволил.       — Я понял одну простую вещь: с вами я по-настоящему живу. Моя дорога к тебе и к Лире была долгой и совсем несчастливой, но я бы прошел ее еще раз, зная, что в конце меня ждете вы. Я так счастлив, что вы есть у меня. Спасибо тебе за это, любимая, — произнес Малфой. — Если ты позволишь, я буду делать всё, чтобы и вы были счастливы.       — Но мы уже счастливы, — возразила Гермиона. — И я, и Лира никогда не знали столько любви и заботы, сколько даешь нам ты. Мы любим тебя. Ты знаешь, что мой путь к тебе тоже не был легким. Но сейчас я абсолютно счастлива. Ты важен и нужен мне, и нашей дочери тоже. Ты идеальный отец для неё, — уверенно сказала она, прижимаясь крепче к нему и чуть запрокидывая голову, чтобы увидеть лицо.       Драко не удержался и коротко поцеловал ее, незаметно доставая коробочку из кармана и открывая. Вытянув руку вперед, чтобы любимая смогла увидеть, он оторвался от сладких губ и от волнения слегка хрипло спросил:       — Так ты позволишь мне делать вас с Лирой счастливыми и дальше?       — Конеч… — начала отвечать Гермиона, недоуменно глядя на него и не понимая, почему он взволнован и чего ждет.       Малфой качнул головой вперед, и она опустила взгляд.       Замерла.       Удивление, радость, восторг, изумление вспыхнули, когда перед глазами оказалась коробочка с кольцом.       — Выйдешь за меня? — шепнул на ухо Драко, пока она была слишком ошеломлена внезапным предложением.       Он понимал, что Грейнджер этого не ожидала. Наверняка ждала Рождественского бала в Мэноре, где он сделал бы всё перед глазами сотен гостей, как и говорил когда-то. И Малфой собирался воплотить свой план в жизнь, просто спросив ее еще раз. Но сейчас, сегодня, это только для них.       Гермиона слегка подрагивающими пальцами коснулась изящного кольца с сапфиром и улыбнулась. В ее эмоциях уже отражался ответ.       — Конечно, я выйду за тебя, — ответила она.       Малфой обхватил ее тонкую ручку, вынул колечко из коробки и неторопливо надел его на безымянный палец. Одним движением он оказался перед любимой женщиной и, глядя ей в глаза, прижался поцелуем к тыльной стороне ладони.       — Спасибо.       Грейнджер счастливо вздохнула и с широкой улыбкой стала разглядывать помолвочное кольцо, а потом потянулась, чтобы поцеловать. Драко подхватил движение, наклоняясь и мягко отвечая ей.       — А как же твой план сделать предложение на Рождество? — спустя несколько минут спросила она.       — О, он остается в силе, — усмехнулся Драко. — Никому не обязательно знать, что это будет лишь формальностью. Я подумал, что такой важный момент должен быть только для нас двоих.       — Мне нравится, что ты так сделал, — согласилась Гермиона. — И кольцо очень красивое, не вычурное. Ты действительно угадал с ним.       Малфой ухмыльнулся.       — Я уже понял, что старые и тяжелые чужие украшения ты не любишь. Это сделано специально для тебя. На балу, конечно, придется делать предложение с нашим семейным кольцом, и на официальных мероприятиях тебе придется носить «нечто очень вычурное». На все остальное время у тебя есть это.       — Разве можно иметь два помолвочных? Я же должна носить то, другое, — растерялась Грейнджер. — Думала, придется сменить после Рождества…       Драко тихо рассмеялся и чмокнул ее в лоб, прижимая поближе к своей груди эту невероятную женщину.       — Конечно можно, — с нежностью сказал он. — Тебе можно всё.       Домой они вернулись за час до начала праздничного вечера. Гермиона, переодеваясь в красивое платье, еще раз с широкой улыбкой посмотрела на свое кольцо, сдержала восторженный писк и спрятала украшение чарами. Было решено, что даже друзьям они пока ничего не расскажут.        Настроение было превосходным, и это заметили все гости. Вечер был относительно скромный, только для своих, и пока дети играли вместе, взрослые сидели на красиво украшенной веранде, укрытые погодными чарами, и хорошо проводили время.       Гермиона громко смеялась, забыв про всякий официоз, веселилась и отвлекалась на Драко, позволяя ему обнимать себя за плечи или талию. Он пользовался всем возможным минимумом, не выходя за определенные рамки: касался, держал за руку, периодически шептал комплименты и комментарии, отчего она то краснела, то тряслась от сдерживаемого хохота.       За ними наблюдали все друзья, отмечая изменения в поведении обоих, и довольно улыбались. Очевидно, что Гермиона и Драко выглядели счастливыми друг с другом.       Когда эльфы отправили детей по домам и уложили спать, все расслабились еще сильнее. Забавные истории сыпались одна за другой, вино, шампанское и виски исчезали со стола, а музыка заставляла опьяненных волшебников танцевать.       Ближе к полуночи Малфой утащил Гермиону в зимний сад, чтобы немного проветриться. Там горели небольшие светильники, освещая дорожки, и они углубились внутрь, прогуливаясь и наслаждаясь внезапной тишиной. Сделав полукруг, Драко остановился под цветочной аркой и подал любимой руку, предлагая потанцевать. Грейнджер улыбнулась и не стала отказываться, несмотря на отсутствие музыки. Они просто кружились на маленьком пятачке, а потом и вовсе стали топтаться на месте, обнимаясь и перешептываясь.        В какой-то момент идиллию нарушили чужое любопытство, интерес и азарт. Малфой незаметно огляделся и увидел их друзей, которые пытались скрытно подойти поближе и подсмотреть. Разумеется, им хотелось узнать побольше, они ведь видели, что отношения между ним и Гермионой изменились и стали более близкими. Исчезать вот так надолго вдвоем было некомильфо, но Драко решил, что его это сейчас не волнует, и Грейнджер неожиданно поддержала. Именно поэтому они еще не вернулись обратно.       — Мерлин, они совсем не скрываются, — шепнул он.       — Любопытные носы, — улыбнулась Гермиона, но отстраняться не хотела.       Малфой усмехнулся, продолжая покачивать ее в этом подобии танца на одном месте. Они сделали неторопливый круг, представляя, как выглядят в этот момент в глазах наблюдателей: полумрак, волшебные огоньки наверху и медленный танец у цветочной арки. Романтика зашкаливала. Их перешептывания и довольные улыбки лишь добавляли правильности представленной всем картине.       — Покажем им больше? — шепнул Драко.       Гермиона подняла голову и сверкнула слегка смущенной улыбкой.       — Давай.       Он едва заметно кивнул и дождался, пока их друзья якобы незаметно подберутся поближе. Позволив себе отразить на лице всю любовь и нежность к любимой, Малфой поднял руку и невесомо убрал с виска кудряшку. Медленно наклонившись, он прикрыл глаза и неторопливо поцеловал Гермиону, а она ответила, приподнимаясь на носочки и притягивая его за шею еще ближе.       За соседними кустами роз раздался чей-то писк, девчачьи восторженные шепотки и шиканья мужчин. Малфой не удержал ухмылки, продолжив целовать Грейнджер. И он делал это до тех пор, пока их друзья наконец не затихли. Отстранившись, он облизнул губы, прижал невесту к своему боку и неожиданно строго посмотрел ровно в ту сторону, где все прятались.       — Понравилось то, что видели? — вскинув бровь, прохладно спросил Драко.       Кто-то тихо ахнул, что-то зашуршало, раздались шепотки и переругивания.       — Выходите уже, — потребовала Грейнджер.       Все показались перед ними, пытаясь показать смущение и вину, но в эмоциях было веселье и лишь чуточку неловкости.       — Они, кажется, забыли, что мы знаем все, что они чувствуют, — громким шепотом сказала Гермиона.       — Особенно, когда эти эмоции направлены на нас, а мы хотим их услышать, — поддержал ее Малфой.       — Эй! Так вы это специально сделали? — возмутилась Пэнси, и Джинни ее поддержала.       — Ну вот, а мы-то думали, что застали ваш романтичный момент, — цокнул Блейз.       — Какая жалость, — хмыкнул Тео, весело поглядывая сразу на всех.       — Знаешь, — чуть склонившись к Гермионе, доверительным тоном заговорил Драко, — наши друзья излишне любопытны. Пожалуй, придется запирать все двери и камины, когда наши отношения перейдут на другой уровень. Вдруг они еще и извращенцы?       Под шквал возмущения и подколов он утащил Грейнджер обратно за стол, а вскоре ловко завершил праздник, отправив выпивших гостей по домам. Когда в поместье стало тихо, Малфой раздал указания эльфам, после чего смог расслабиться. Предварительно заглянув к дочери, он поправил ее одеяльце и направился отдыхать.       Супружеская спальня встретила его полумраком и очертаниями стройной фигуры невесты, одетой лишь в белое кружево. Гермиона при виде него поднялась и показательно сняла все свои артефакты, оставив на руке только помолвочное кольцо.       Драко не стал ждать, за секунды раздеваясь и укладывая ее на кровать. Взгляд его прошелся по белью, которое красиво оттеняло ее кожу, но сделать он ничего не успел. Грейнджер остановила его одним касанием, после чего заставила перевернуться и лечь на спину. Малфой с интересом позволил ей.        Она оседлала его бедра и принялась ласкать себя руками, слегка покачиваясь. Ее нежные ручки прошлись по ключицам, задели вершинки сосков и немного сжали их, спустились ниже, поглаживая клитор прямо через тонкие трусики. Гермиона томно выдохнула, откидывая голову назад, отчего ее волосы защекотали его ноги. Некоторое время она распаляла обоих, играясь с бельем, но не снимая его.       Когда Драко протянул руки, чтобы наконец избавить ее от лифчика, она не позволила, с хитрой ухмылкой убрав его ладони на свои бедра. Он тяжело вздохнул и продолжил смотреть. Ее игра возбуждала, и Малфой чувствовал, что Гермиона наслаждается этим. Обычно она занимала ведомую роль, но такое ему тоже нравилось.       Когда Грейнджер опустила кружевные чашечки, он тихо простонал, жадно всматриваясь в то, как полная грудь покачивается при движении. Член дернулся, и Гермиона громко вздохнула от удовольствия, начиная сильнее потираться о него промежностью. Одна ее рука обхватила грудь и мяла сосок, а вторая медленно поползла в трусики.       Малфой мгновенно сместил взгляд туда, следя за ней, слушая влажные звуки, раздавшиеся, когда Грейнджер размазала натекшую смазку. Она тихо простонала, прикрывая веки и двигая бедрами в такт своим пальцам. Драко следил за тем, как Гермиона теряется в своем возбуждении и ждал, когда ей станет этого недостаточно. И когда она ощутила эту нехватку, крепче сжал ее бедра и хрипло приказал:       — Сядь выше.       Грейнджер открыла глаза и не сразу поняла, о чем он. Ее мутный взор прошелся по его грудным мышцам, мускулам, рукам и прессу, и она невольно облизала губы. Потом вновь посмотрела на него.       — Прямо на лицо, — потребовал Малфой, едва сдерживаясь, чтобы не подмять ее под себя.       Гермиона на секунду удивилась и смутилась, но алкоголь в крови напомнил ей о храбрости. Она приподнялась и немного неумело перелезла выше, и Драко помог ей устроиться удобнее. Поймав ее взгляд, он полюбовался расширенными зрачками и красными щечками, а потом медленно лизнул прямо поверх уже влажного кружева. Гермиона ахнула и дернулась, и ему пришлось сжать ее ягодицы сильнее, придвигая обратно ко рту.        Некоторое время Малфой наслаждался ее эмоциями, но вскоре стал серьезнее. Отодвинув трусики, он принялся ублажать ее и быстро довел до края, но Грейнджер вдруг со стоном отодвинулась и вернулась на прежнее место. Он знал, как трудно ей это далось, и как она страдает от непрошедшего оргазма, но упрямство победило.       — Решила помучать нас обоих? — прорычал Драко.       Гермиона проказливо улыбнулась и привстала над его членом, собираясь продолжить по-другому. Обхватив его рукой, она лучше сдвинула трусики и стала медленно опускаться, вбирая в себя всю длину. Малфой стиснул ее бедра, чтобы не толкнуться и не войти одним мощным движением. Позволил ей вести до конца.       От того стона, который она издала, наконец усевшись, он почти кончил. И этот ее вид: раскрасневшаяся, с лихорадочно блестящими глазами, возбужденная, полная страсти, в белье, которое было просто сдвинуто в сторону, — это буквально разрывало Драко. Он и не знал, что настолько мазохист, раз позволяет ей так издеваться над ним. Но потом Гермиона начала раскачиваться, крутить тазом и сжиматься изнутри, и он понял, что попал в рай. Видеть, как любимая женщина удовлетворяет себя, используя его тело, было невероятно.       Малфой рычал сквозь сжатые зубы, стискивал простыни и нежные бедра, но позволял ей и дальше скакать на нем. Грейнджер впервые показала ему эту свою сторону, настолько раскрепостилась и раскрылась, что ему оставалось лишь сдаться и получать удовольствие. Оргазм приближался, и Драко мысленно стал умолять ее кончить первой, чтобы не потерять себя окончательно. И когда Гермиона содрогнулась, замирая и запрокидывая голову, он просто позволил себе расслабиться, тут же кончая следом за ней.       Притянув тяжело дышащую любимую к себе, Малфой обнял ее, благодаря за такую отдачу. Грейнджер вымоталась за день, выпила и устроила ему потрясающий секс, так что она быстро уснула. А Драко еще какое-то время лежал и думал о том, как изменилась его жизнь всего за несколько месяцев.        Еще недавно он пропадал на работе, заканчивал развод и не знал, в чем теперь смысл его жизни. А теперь рядом с ним спит невеста, которая его действительно любит. Он сам любит ее в ответ, так, как никогда и никого. И у него уже есть дочь, смешная и похожая на него малышка, которая давно стала частью его сердца и души. Лира и Гермиона стали его счастьем, и Драко знал, что сделает для них всё.        Впереди их ждали многие радостные события: новые свидания, завершение ритуала ухаживания, Рождественский бал в Мэноре и публичная помолвка, после которой ни у кого не останется сомнений в его намерениях. Грейнджер выйдет за него, станет миссис Малфой, а там, возможно, у него будет шанс насладиться всеми прелестями ожидания второго наследника.       Потом будет представление Лиры на ее первом балу, где она предстанет его полноправной дочерью. Будут праздники, встречи с друзьями, тихая семейная жизнь и работа, на которой Малфой всем обещал быть более осторожным.       Будущее окрыляло, и он уснул с улыбкой, благодаря всех богов за то, что дорога судьбы привела Гермиону к нему, а его — к ней.