Часть 6

      Месяц до дня рождения Поттера пролетел как-то незаметно. Малфой был вынужден чуть больше времени проводить на работе, появилась новая группировка, нападающая на магические лавки под покровом ночи. Авроры вели расследование совместно с Отделом Безопасности, отчего бумажная волокита отнимала те часы, которые Гарри и Драко могли потратить на дело или время с семьей. Тем не менее, Малфой каждое воскресенье обязательно устраивал Гермионе свидание, пока Нарцисса с удовольствием приглядывала за внучкой.       К его удивлению, мама и Грейнджер быстро нашли общий язык и даже подружились. Некий официоз между ними быстро сошел на нет, и общение стало более простым и личным. Это было связано с началом уборочной на полях, что находились на территории, которой владел род Малфой. Убирали первые посевы пшеницы, и Грейнджер вплотную занялась своими обязанностями хозяйки.       Большая часть полей территориально находилась в ведении Мэнора, другая относилась к личному поместью Драко. Из-за этого Нарцисса предложила свою помощь Гермионе, оценила ее знания по ведению хозяйства и признала их отличными. Обе ведьмы стали встречаться за чаем после обеда, сверяя различные данные в книгах прихода-расхода и разбираясь в прочих записях.       Во времена прошлого брака Драко вел дела своего поместья, Леди Малфой помогала ему как могла, но он старался делать все сам, раз его жена этим не занималась. Теперь же Гермиона и Нарцисса выправляли разрозненную информацию, вносили новые данные и раздавали указания относительно будущих посевов и их расположения.        В общем, Грейнджер тоже было чем заняться помимо основных забот. С Драко они виделись меньше, чем привыкли. Времени наедине почти не оставалось, потому что свободные пару часов по вечерам он проводил со скучающей Лирой, как и половину субботнего дня, ведь воскресенье отдавалось под дела рода и свидание. Такое небольшое отдаление помогало им держать себя в руках, и Малфой понимал это, как и Гермиона.       Долгое отсутствие каких-либо интимных отношений сказывалось на обоих, и взаимное притяжение, усиленное общим на двоих желанием, давило на их выдержку очень сильно. Быть занятым весь день, выматываясь к вечеру, было для них единственным способом продержаться. Драко и Гермиона решили подождать хотя бы до обнародования их отношений в обществе, осознавая, что дальше придерживаться правилам ритуала ухаживания не смогут.       Технически, это ожидание было нужно лишь ради соблюдения традиций, и двое взрослых, давно знающих друг друга людей могли бы обойтись без таких долгих прелюдий. Но также это было уважением, которое Драко выражал Гермионе как своей избраннице. Он показывал, что относится к ней, как к достойной и равной, делая это не только для неё, но и для себя. К тому же, такие подробности обязательно всплыли бы в газетах рано или поздно, и по наличию или отсутствию ритуала общество волшебников сделало бы соответсвующие выводы об отношении Малфоя к девушке. И он хотел показать всем любопытным, насколько серьезно к ней относится. Это было важно, учитывая их прошлое и его прежние идеалы. Драко считал, что все надо сделать так, чтобы никто не подкопался, и все домыслы так и остались безосновательными.

_____

      Поскольку день рождения Поттера выпадал на середину рабочей недели, было решено устроить два праздника. Первый Гарри организовывал в одном из приличных ресторанов города, где планировал собрать друзей, коллег и всех, кого стоило пригласить из вежливости. Это станет официальным событием. А уже на выходных он планировал собрать вместе самых близких, чтобы отметить менее формально и в теплой домашней обстановке. И туда, и на второй праздник Гермиона должна была прийти самостоятельно, как подруга Поттера, а не девушка и почти невеста Драко.       Никто кроме Джинни не знал, что Грейнджер и Малфой живут вместе и воспитывают общую дочь, это оставалось тайной для остальных Уизли. Поттер привыкла, что в браке с таким уважаемым и высокопоставленным мужчиной, как Гарри, ей придется хранить многие секреты от родных. Ее это ничуть не смущало, Джинни считала, что ее личная жизнь и личная жизнь друзей не повод для сплетен, даже с родителями. Что-то она, конечно, рассказывала, но эта информация и так была общедоступна.       Готовясь к дню рождения мужа миссис Поттер задумала воплотить то, что давно было озвучено: собрать детей вместе, чтобы они могли познакомиться и поиграть с одногодками. Поскольку все чистокровные рьяно следили за безопасностью, надо было устроить все так, чтобы в конце праздника остались лишь доверенные лица. И Джинни уже придумала, как это сделать, оповестила мужа и предупредила его друзей.       Вечером тридцать первого июля гости прибывали в элитный ресторан, чтобы поздравить Гарри Поттера. Играла музыка, все потихоньку рассаживались по заранее обозначенным местам, переговариваясь и ожидая появления именинника. Гарри пришел точно по расписанию в сопровождении Джинни и Гермионы. Его приход вызвал аплодисменты гостей, и Поттер, улыбаясь, поднял руку вверх, чтобы сказать пару слов.       Все стихло, музыканты перестали играть. Гарри поблагодарил всех за то, что пришли на его день рождения, и сообщил, что вскоре выйдет на сцену с официальной речью, а пока все могут располагаться и угощаться. Официанты по его знаку начали разносить блюда и разливать напитки, вновь заиграла живая музыка, вечер начался. Поттер, на ходу кивая всем и пожимая руки, провел жену и подругу за свой стол.       Согласно именным карточкам, Гермиона села с одной стороны от него, Джинни с другой. Рядом с Грейнджер было место Малфоя, друга и коллеги Гарри по Министерству, потом сидели Нотт с супругой, напротив них чета Забини. Остальные близкие друзья расположились вокруг: некоторые за столом именинника, как Невил с женой и Луна с мужем, другие рядом, за соседними столами, как, например, важные высокопоставленные гости, коллеги, более-менее хорошие друзья и, конечно же, Уизли. Поттер не мог не пригласить на праздник тех, кто заменил ему семью, так что Молли, Артур, Джордж и Рон сидели довольно близко к нему, в зоне прямой видимости.       Грейнджер предупредили, что Рон на дне рождения будет. Несмотря на то, что Гарри больше не стремился возрождать близкую дружбу с ним, они все еще оставались приятелями. Кроме того, попробуй он не позвать на свой праздник часть бывшего Золотого Трио, газеты на следующий день устроили бы кавардак, предполагая разный бред. Так что, во избежание политико-репутационных и семейных проблем, Гарри пригласил Рона тоже.       Сам Уизли понимал, что как прежде уже не будет, но все же периодически делал попытки вернуться к близкой дружбе. Осознавая, какой урон нанес другу (ну и себе), он теперь всячески старался вести себя хорошо, даже если для этого нужно приходить на праздник чисто ради галочки. Поттер сближаться не стремился, но Рон не терял надежды.       Он планировал привлечь к своему плану Гермиону, хотя то, что она с момента возвращения на родину ни разу не ответила на его письма и не попыталась встретиться, расстраивало и раздражало. Новые «друзья» Гарри его тоже подбешивали, не только тем, кто они, но и своей близостью к нему. Рон на людях старался вести себя хорошо, чтобы не ухудшить отношения, пусть ему не добавляло радости видеть слизеринские рожи вокруг Поттера. Что он в них нашел?       Грейнджер понятия не имела, как вести себя с давним другом при встрече и решила, что будет ориентироваться по обстоятельствам. Она знала, что Драко чувствовал недовольство, думая обо всем этом, но он ничего ей насчет Уизли не говорил. Гермиона принимала его эмоции, справедливо считая, что причина не столько в прошлом, сколько в ревности. Малфою этим вечером будет тяжело ничем не показывать, что она уже занята. Особенно при Роне.       — Как бы я ни вела себя с ним, помни, что мы с тобой вместе, у нас есть дочь, а вскоре мы поженимся. У него нет шансов в любом случае, — напоследок напомнила Грейнджер, направляясь на день рождения Гарри.       Сейчас она надеялась, что Драко хватит этих слов, чтобы держать себя в руках на празднике. Он еще не пришел, задерживался на работе, и она с небольшой, вежливой улыбкой общалась с соседями по столу, чувствуя неотрывный взгляд некогда близкого друга.       Они с Гарри уже подходили к семье Уизли, и Гермиона с радостью обняла их всех. Пришлось в двух словах заверить, что у неё все хорошо, что она как-нибудь зайдет к ним в гости, и сообщить, что пока планирует остаться жить на родине. О дочке ее тоже спросили, и Грейнджер сказала, что оставила ее с проверенным человеком, но все равно надолго на празднике не задержится. Молли от души пригласила девочку поиграть с другими детьми в Норе, и Гермиона шутливо отговорилась, осторожно меняя тему и пропуская ответ на это приглашение, чтобы не объяснять здесь и сейчас, почему Лиру она туда не пустит.       Пока велась беседа, Гарри направился на сцену, чтобы произнести речь и поблагодарить гостей за то, что пришли поздравить его. Грейнджер тоже собралась уходить, но была остановлена Роном. Некогда близкий друг смотрел тем самым взглядом, который она прекрасно знала и без способности чувствовать эмоции. Уизли был немного раздражен тем, как мало внимания она ему уделила, недоволен такой скупой встречей с ним и отсутствием энтузиазма и радости.       Гермиона понимала, что так и будет, и теперь мысленно готовилась, ощущая все, что Рон чувствовал по поводу их короткого обмена любезностями. Уйти на свое место просто и спокойно, разумеется, не удалось. Едва она сделала шаг, вежливо улыбаясь остальным Уизли, как Рон поднялся со стула.       — Уже уходишь? — растерянно и немного недоверчиво спросил он.       На заднем фоне Гарри начал говорить, и Гермиона поджала губы в недовольстве, потому что не успела вовремя вернуться. А ведь нужно будет в конце поднять бокал, уж этикет подобных мероприятий она теперь знала на отлично.       — Я должна идти, речь уже началась.       Грейнджер попыталась осторожно уйти и закончить первый (а в том, что Рон будет предпринимать несколько попыток, она не сомневалась) разговор, вот только Уизли оказался неожиданно настойчивым.       — Оставайся тут, — простецки предложил он, оглядывая расстояние между своим стулом и стулом Джорджа, словно намеревался прямо сейчас вместить туда еще один. — Мы сто лет не виделись, давай поговорим.       — Мы должны послушать Гарри, это невежливо, — тихо одернула его Гермиона. — У меня тут нет даже бокала…       — Бокала? — не понял Рон. — Найдем! Ну чего ты, ничего страшного не случится. Гарри поймет, что ты просто хочешь поболтать со мной, вот увидишь, — отмахнулся он.       Суета Уизли уже начала привлекать внимание некоторых волшебников, и Гермиона невольно выпрямилась еще сильнее, убирая с лица ненужные эмоции.       — Прости, но мне стоит вернуться на свое место. Поговорим позже, — довольно сухо сообщила она и отошла, неторопливо прошествовав к столу именинника.       И теперь вот была вынуждена терпеть навязчивое внимание Рона, который наблюдал с плохо скрытым неодобрением и взглядом требовал уделить ему время. Особенно ему не нравилось то, как Грейнджер спокойно и с улыбкой общалась со слизеринцами и их женами. Малфой с его безупречным этикетом за столом тоже приводил Уизли в негодование и тихую злость, а подобная же идеальность Гермионы была отмечена им с удивлением, недоумением и легким неверием пополам с раздражением.       Драко, ощущая все эти эмоции, едва заметно усмехался, продолжая подавать «соседке по столу» и «подруге именинника» нужные блюда, наполнять ее бокал и вести с ней непринужденную беседу, чтобы не скучала.       Вообще, пока все шло лучше, чем он представлял. Уизли не подходил, наблюдая со стороны, Гермиона сидела рядом, Забини и Нотты тонко усмехались, глядя на «просто знакомых». Малфой рассказал о причине своего опоздания Поттеру, Грейнджер задала вопрос, он ответил, Гарри в тему пошутил, и беседа за их столом завязалась сама собой.        Чуть позже, когда все поели, выпили и тоже разговорились, а Гермиона пообщалась со старыми друзьями, с которыми ранее не было возможности встретиться, Драко увлек ее негромким разговором, который произвел именно то впечатление, что и должен был. К ним прислушивались, присматривались, оценивали их заинтересованность и степень вежливости друг к другу. Малфой с охотой поддерживал видимость своего расположения к Гермионе, при этом незаметно то и дело касаясь ее, что будоражило кровь им обоим.       Скатерть позволяла скрывать то, что происходило под столом, а потому его колено давно прижалось к ее, а рука намеренно задевала то бедро, то опущенную вниз ладонь, иногда даже спину. Гермиона едва слышно вздыхала от волнения и трепета: опасалась, что их поймают, но ей было приятно чувствовать его прикосновения, от них по телу бежали мурашки.       В очередной раз перехватив нежную ручку любимой, Драко поймал задумчивый взгляд бывшей Лавгуд. Она чему-то кивнула, будто пришла к нужным выводам, посмотрела на Гермиону, потом снова на него и одобрительно улыбнулась. Малфой приподнял одну бровь в ответ, но потом отвлекся на ехидную подколку Пэнси и о странной выходке Луны забыл.        Лонгботтом и его жена не были столь наблюдательны, потому подозрительно поглядывали на такое дружеское и обходительное отношение к Грейнджер с его стороны. Драко за их счет тоже развлекался, кроме игры на публику. Гермиона с удовольствием говорила с ним, искренне улыбалась и была крайне приветлива, что, видимо, и привлекало чету Лонгботтом. И не только их. Интерес, любопытство, недоумение, даже недовольство — все, казалось, наблюдали за ними. Последнее шло от Уизли вместе с другими неприятными чувствами, и Гермиона потихоньку грустнела и нервничала.       — Хочешь, уйдем? — шепнул ей Драко, склоняясь в ее сторону.       Этикет не то чтобы позволял подобное с «лишь знакомой» девушкой, но все уже достаточно выпили и расслабились, так что должны были принять это за ту самую необходимую заинтересованность.       — Еще немного. Беспокоюсь, как бы не устроил тут что-то, не хочу портить праздник, — негромко ответила Грейнджер, поворачиваясь к нему и доверительно наклоняясь.       Для всех это начинало выглядеть как легкий флирт, но приглашенные журналисты, сделав пару снимков, давно покинули ресторан, так что сильно беспокоиться за общественное мнение пара уже не стала. Слухи обязательно пойдут, но им это было как раз на руку.       Главная часть праздничного вечера закончилась, подарки были подарены, и поскольку событие было официальным, объявили начало танцев. Именинник с супругой вышли танцевать первыми. Гости, чинно выпивающие за своими столами, оживились и вскоре многие присоединились к Поттерам. С этого момента можно было немного расслабиться и не возвращаться на свое место, вступая в беседы с другими волшебниками. Все разбились на кучки по интересам, располагаясь по залу то тут, то там. Кто-то хотел познакомиться с важным человеком, кто-то просто перекинуться парой слов со знакомым, кто-то еще раз желал поздравить Гарри Поттера — все занялись своими делами.       Джинни сверкала в своем красивом платье, управляя этим вечером, подходила и к сидящим за столами, и к шумным компаниям, и везде находила, что сказать. Делала она это скорее из-за желания поболтать, хорошо провести время и покрасоваться, узнать сплетни и в сотый раз услышать, как ей повезло с мужем. Ей это просто нравилось.       Гермиона видела все огрехи в организации вечера, все ошибки в этикете, в обращениях, в том, как давняя подруга себя подавала, но указывать ей на это не собиралась. И не потому, что хотела ее опозорить как-то, а из-за того, что в общем Джинни хорошо справлялась. А присутствующие гости не так чтобы яро чтили все традиции, чтобы кривить нос. Грейнджер отмечала все чисто автоматически, работали вбитые в голову правила и вспоминались те приемы, которые ее заставили сделать в поместье бывшего мужа. Там бы за такое поведение как у Джинни пришлось бы выслушать многое, и речь не только о лекциях по устройству балов и приемов, этикете и важности знания подноготной всех приглашенных…       — Расслабься немного, — шепнул ей Драко, уловив момент. — Наверное, тебе стоит пройтись и поболтать со старыми знакомыми, а то странно, что ты постоянно сидишь только в нашей слизеринской компании.       — Пожалуй, дальше оттягивать не стоит, — со вздохом согласилась Гермиона.       Она отложила салфетку, убрав ее со своих колен, и как по команде Малфой поднялся, помогая ей отодвинуть стул и встать — все согласно этикету, раз они на официальном мероприятии. Грейнджер благодарно кивнула и направилась сначала к группе бывших гриффиндорцев, в которой стоял Гарри. В течение часа она избегала Рона, то и дело ускользая из тех компаний, к которым он присоединялся вслед за ней. В открытую Уизли за ней не бежал, а Гермиона старалась ловить момент и уходить тогда, когда он был занят разговором. Все это время она чувствовала его изучающий взгляд и сменяющиеся эмоции.        Рон никак не мог понять, почему она так изменилась. Он вновь очень удивился и был недоволен, когда Грейнджер станцевала не только «со своими», но и с Теодором Ноттом. Через какое-то время, непонятно о чем поболтав с Пэнси, она подарила танец и Блейзу Забини. Во всех случаях Гермиона держалась идеально, почти вышколенно, как и все аристократы, с достоинством двигаясь, разговаривая и даже подавая руку для поцелуя. Рон это отмечал, разражаясь от того, что ничего не понимает. С чего бы Грейнджер так себя вести? Когда она стала такой уверенной, где набралась этих дурацких чистокровных замашек, да и зачем строит из себя этакую леди?       Гермиона, выждав максимально возможное время, наконец позволила себя поймать. Она специально отошла чуть в сторону ото всех, но осталась в прямой видимости Драко и его друзей на всякий случай. Мало ли, на что способен Рон, имея подобные эмоции? Когда он подошел к ней, Грейнджер не стала начинать разговор первой, продолжая следовать этикету: мужчина должен заговорить. Уизли минуту помялся рядом, недоуменно косясь на неё и неловко оглядывая дорогой зал ресторана.       — Эм… Ну, привет еще раз, — все же начал он, потирая затылок и тем самым взъерошивая волосы.       На них посматривали с любопытством, Малфой делал вид, что болтает с Блейзом, но Гермиона чувствовала его напряжение. Она слегка улыбнулась и дружелюбно кивнула.       — Мы давно не виделись, — как-то несуразно заговорил Рон, — и, ну… как дела?       — Все хорошо. Спасибо, что спросил, — вежливо отозвалась Грейнджер.       Он поморщился, словно откусил лимон, и вперил в неё изучающий взгляд.       — В чем проблема? — вдруг спросил Уизли. — Ты будто совсем не хочешь меня видеть. Это из-за той истории со взятками? Наверняка тебя уже просветили, тот же Малфой, небось, не упустил шанса вывернуть все хуже, чем было, — он поджал губы то ли в недовольстве, то ли сдерживая другие слова.       — Ты прав, но отчасти, — спокойно ответила Гермиона. — Мне действительно рассказали о том, что ты сделал. Я была неприятно удивлена и расстроена, если честно. Не ожидала от тебя такого.       Она позволила этим эмоциям отразиться на своем лице вместе с ноткой осуждения. Рон отвел взгляд, вроде как из-за совести, но чувствовал при этом лишь досаду и решимость. Грейнджер прищурилась.       — Больше всего мне не понравилось даже не то, что именно ты делал, — продолжила она, и Уизли посмотрел на неё снова, — хотя это неприемлемо. Меня поразило, что ты мог так подставить Гарри. Своего близкого друга. Который не раз помогал тебе, верил тебе, а получил в ответ подобное.       Ярость и раздражение начали давить в груди, требуя перейти со спокойного, холодного тона на крик, но Гермиона сдержалась. Она ощутила вспышку чего-то ядовитого, похожего на обиду и злость, но Рон вдруг заговорил самым честным голосом:       — Я знаю, что поступил, как последняя свинья! — с жаром воскликнул он, но довольно тихо. Сделав к ней шаг, бывший лучший друг нарушил личное пространство, схватив за руку. — Знаю! Это было просто помутнение какое-то! Я потом сто раз пожалел, извинялся перед ним. Я знаю, что виноват, Гермиона. Я хочу все исправить. Но теперь Гарри совсем не дает мне шанса! Спелся с этими слизеринцами! Они ему голову задурили, иначе с чего бы ему с ними дружить? И вообще, их он, значит, за прошлое простил, а близкого друга за небольшой проступок не может?!       Грейнджер чувствовала горячее дыхание Уизли, лихорадочно шептавшего ей эти слова, его эмоции, которые искрились надеждой и вспышками зависти пополам со злостью, и эмоции Драко, который был готов наплевать на все и откинуть Рона от нее подальше. Аккуратно выдернув руку из горячей ладони Уизли, она сделала шаг назад, метнула предупреждающий взор ему за плечо, на Малфоя, чтобы он оставался на месте.       — Твой поступок был в сто раз хуже, ведь ты, как сам только что сказал, был ему близким человеком, — напомнила Гермиона.       — Да я все понимаю на самом-то деле, — жалобно выдавил Рон, вздыхая. — Но не могу же оставить все, как есть.       — Тогда продолжай стараться, — благосклонно заявила Грейнджер.       Он несколько секунд ошарашенно хлопал глазами, а потом выдал:       — Разве ты мне не поможешь?       — Каким это образом? — не поняла Гермиона.       — Ну… — Уизли вдруг чуть смутился, наклонил голову вниз, пряча взгляд, — я думал… раз ты вернулась и сейчас свободна… мы могли бы…       — Могли бы что? — начиная догадываться, уточнила Грейнджер.       — Начать встречаться, — неловко предложил он. Потом спешно стал пояснять суть, и его глаза горели на уверенностью в собственной идее. — Если мы сойдемся, Гарри перестанет так на меня обижаться, верно же? И мы будем чаще общаться, ведь не будет же он и тебя из-за меня сторониться, да? А еще…       — У меня, вообще-то, дочь есть, — напомнила ему Гермиона, сбивая с мысли.       — А? Ну и что! — отмахнулся Рон. — Тоже мне проблема. Привыкнет, а потом и общих детей заведем. Мы ведь давно друг друга знаем, и если бы ты не уехала тогда, были бы вместе. Так почему не сейчас?       — Пожалуй, я откажусь, — ровным тоном произнесла Грейнджер, прерывая поток фантазий. — Во-первых, сейчас я к тебе ничего не испытываю, а во-вторых, для меня важнее всего комфорт моей дочери.       — Но?..       — Она и так тяжело перенесла развод, я не стану мучать ее лишь потому, что ты таким образом хочешь вернуть себе внимание Гарри. А теперь прошу прощения, но я должна идти, — прохладно заметила Гермиона, внутри просто кипя от злости на бывшего друга. Ишь, что удумал?! Использовать ее, а Лира, значит, привыкнет?! — Я обещала следующий танец Малфою.       Она обошла застывшего истуканом Уизли, чтобы вложить ладонь в протянутую руку Драко. Он поначалу ревновал и был раздражен, но, ощутив ее эмоции, не выдержал и пошел спасать. Грейнджер легко поняла, под каким предлогом он решил помочь ей. Они отошли чуть подальше, Забини, Нотты, Поттеры присоединились, перекрывая всем любопытным обзор на странную пару, и Гермиона чуточку выдохнула.       Танец оказался непростым, с поддержками, сменой партнеров, и ей пришлось сосредоточиться, чтобы идеально станцевать. Вся последняя треть мелодии оставалась за Драко, так что заканчивала танец она с ним, столь же плавно и элегантно, как и аристократки. Сразу после раздались аплодисменты гостей, а кто-то нетрезвый решил устроить то ли шутку, то ли диверсию, то ли просто подначить, но откуда-то из зала выкрикнули:       — Эй, Малфой! А слабо станцевать с ней еще раз? Уже не ради показухи и вежливости?       Грейнджер замерла. По правилам она не могла танцевать с одним и тем же партнером два танца подряд, если это не жених или муж.        Забини и Нотты сразу же нахмурились, глазами выискивая того, кто это ляпнул. После такого вызова отказаться Малфой вполне мог, но это кидало тень на его отношение к Гермионе. Тот, кто потребовал танец, фактически пожелал доказательств того, что Драко перерос былые предрассудки. Вряд ли этот человек знал, что подставил Грейнджер таким образом. Хотя…       Драко огляделся, натыкаясь на самые разные взгляды: кто-то не понимал заминки, кто-то ждал, как он выйдет из положения, что сделает, как отреагирует. Он прищурился, а потом ухмыльнулся и вальяжно махнул рукой музыкантам, мол, музыку ему! Сделав самый сложный и старый из возможных подходов, Малфой даже поклонился Гермионе и в такой позиции подал ей руку еще раз.       — Мисс Грейнджер, смиренно прошу вас вновь оказать мне честь и подарить второй танец, — церемонно попросил он.       Гермиона знала, что использование подобной, почти ритуальной фразы могло нанести репутации Драко определенный удар — в случае ее отказа это станет его серьезной неудачей. Судя по раздававшимся смешкам и возгласам магов, окруживших танцевальную площадку, многие об этом помнили, а репутация в волшебном мире зависела даже от таких мелочей. Малфой, сказав это, увел ее из-под такого же репутационного риска (как можно танцевать дважды с одним!), ведь при такой постановке дел у Грейнджер появлялась официальная причина согласиться.       Ситуация теперь попадала под другое правило-исключение танцевального этикета: волшебница могла подарить второй танец, чтобы не испортить репутацию уважаемого мага, или же отказать ему и… И Гермиона, естественно, согласилась, зная, что все понимающие в этом волшебники оценили ход Малфоя, спасшего ее честь таким изящным образом. Она тоже позволила себе легкую улыбку, словно подыгрывала, но ладонь в его руку вложила настолько элегантно, чтобы все поняли: жест Драко был ею высоко оценен.       Малфой выпрямился, по всем правилам провел ее к центру танцевальной площадки, и они встали в позицию друг напротив друга. Гермиона положила ладонь на его плечо, он чуть сжал ее вторую руку, отведенную в сторону, наклонил голову немного вниз и едва заметно ухмыльнулся ей уголком губ. Грейнджер чувствовала его полное довольство происходящим. Драко в данный момент пользовался чьей-то неудачной попыткой поймать его на лжи за ее счет, чтобы провести с ней вместе больше времени, чем они пока могли позволить себе на людях.       Музыканты закончили вступительные ноты, и Гермиона сделала шаг, с легкостью следуя за своим мужчиной, пока он вел ее. Естественно, оба узнали мелодию: вальс, обязательный к исполнению на балах каждой чистокровной семьи. Его было принято танцевать в соответствии со строгими требованиями и, по негласной традиции, с правильной партнершей или партнером. Обычно это была мать-хозяйка бала или же невеста, в редких случаях избранница наследника рода, важная гостья вечера либо возможная кандидатка на роль невесты.       Они с Драко без проблем продолжили танцевать, но на лицах пришлось изобразить легкое недоумение, наигранно переглянуться, мол, что за неудачная шутка, бросить пару подозрительных взглядов на музыкантов. Гермиона обратила внимание на нескольких людей у сцены: кажется, это были сотрудники Гарри. Если кто-то из них был чистокровным, мог специально заказать именно эту музыку. Только непонятно, для чего: хотел, чтобы Малфой отказался танцевать под нее с какой-то там маглорожденной, или чтобы она села в лужу, поскольку не должна была знать этот танец? Что за проверки? Кого проверяют? Может, это вызов и шутка, но непонятно, кто тут цель: она или Драко?       Грейнджер, совершая круг вокруг присевшего на одно колено Малфоя, успела оценить несколько задумчиво-ошарашенных взглядов чистокровных гостей. Они явно были удивлены тем, что она умеет танцевать этот танец. В газетах о ее разводе писали много, но реальной информации было известно мало. Теперь же начнут копать те, кому интересно, и узнают, что Гермиона Грейнджер, известная на всю магическую Британию маглорожденная ведьма, была замужем за чистокровным из древнего рода. Это сопоставят с ее знаниями и нынешним поведением на официальных мероприятиях, и… Гермиона про себя хмыкнула, подумав, что некто сыграл ей на руку. Меньше будут возникать, когда поймут, что ее новым выбором стал Малфой, тоже известный чистокровный.       Драко, прижимая ее спиной к своей груди, закончил шаги в сторону, развернул и закрутил вокруг своей оси, поймав в финальную поддержку. Грейнджер плавно изогнулась в спине, откидывая руку назад и почти касаясь пальчиками пола, он слегка навис сверху и, пока никто не видит его выражения лица, подмигнул. Танец закончился, они на пару секунд замерли в позе, а потом Малфой поднял ее, поблагодарил поклоном и вновь поцеловал пальчики.       Гости хлопали, Джинни и Гарри выглядели довольными и даже восхищенными: танец выглядел эффектно, почти как их свадебный. Луна улыбалась и о чем-то шептала своему мужу, Невилл с супругой, четы Забини и Ноттов чуть недоумевающе и напряженно переглядывались и осматривались, чтобы увидеть реакцию остальных. Большая часть присутствующих одобрительно поглядывала, считая это своеобразным примирением Малфоя и Грейнджер с прошлым. Но некоторые тоже недоумевали, не понимая, как воспринимать данный шаг двух волшебников, не являющихся парой. После этого Гермиона пробыла на празднике недолго, на неё и так уже все косились больше обычного. Даже Рон подошел и странным тоном заявил:       — А ты изменилась.       Грейнджер лишь молча приподняла бровь. Вскоре она покинула вечер, возвращаясь домой. Драко прибыл через полчаса, забрал от матери Лиру, и они вместе провели время перед сном. Когда девочка уснула, в их головах уже уложилось произошедшее, и оба пришли к выводу, что ничего страшного-то и не произошло. Да, возможно, были нарушены некие традиции, но все меняется. К тому же, им это было на руку. В газетах потом напишут, что сама «судьба» сводила их, сталкивая подобным образом и словно бы намекая стать парой. Озвучив это, Гермиона похихикала, вспоминая лица некоторых людей.       Обсудить все это с друзьями удалось только на выходных, на повторном дне рождения Гарри. Праздник начался на заднем дворе Блэк-хауса, и там собрались только свои. Рон, к сожалению Гермионы, тоже там был, поскольку пригласили и всех Уизли. В открытую с новыми/старыми предложениями он больше не подходил и выглядел немного не на своем месте, неприкаянно.       Гарри и Джинни весело проводили время в компании Малфоя, Пэнси и Блейза, чуть позже к ним присоединился Тео. Невилл без проблем подходил к ним всем, другие друзья-гриффиндорцы тоже, а вот Рон не приближался. Его коробили холодные презрительные взгляды Драко, то, с какой легкостью Малфой занял его место подле Гарри.       Сам Поттер чьими-то душевными терзаниями не заморачивался, впрочем, другие Уизли тоже не чурались слизеринцев. По их мнению, если те стали уважаемыми людьми в обществе и занимались правильными делами, то и прошлое надо забыть. Малфоя даже уважали за то, что он помогал Гарри и занимал столь серьезный пост Главы Аврората. Джинни вообще общалась с ним по-свойски, с Пэнси они находили общий язык, болтая о детях и моде. И почему-то Гермиона примкнула к этой же группе, обсуждая с ними свою дочь, делясь маленькими рассказами о ее проделках, листая журналы с детской одеждой и все такое прочее.        Когда все услышали причитания Джинни о том, что она тоже хочет дочку, двор дружно наполнился веселыми возгласами, и за это выпили, открыто намекая Поттеру заняться делом. Гарри усмехался, чокался с Драко и остальными, о чем-то с ним переговаривался, словно Малфой вообще что-то понимает в детях.       Еще в начале праздника Джинни всем объявила, что запланировала свидание со своим мужем на вечер, и потом она пару раз напоминала гостям об этом. Тема то и дело поднималась, у них вызнавали о планах, поддразнивая и намекая о продолжении в супружеской спальне. Поттеры усмехались, переглядываясь, так что Рон понял: дома их точно не будет. В последний раз Джинни увезла мужа на все выходные в какой-то горный домик в Шотландии, а вскоре объявила о беременности. В первый раз им хватило медового месяца на морях. На душе стало неуютно, и Уизли, наевшись как следует, ушел в дом, занял одну из комнат и просто уснул.       Как только Рон перестал крутиться перед глазами, а его завистливо-грустные эмоции перестали мешать, Гермиона полностью расслабилась. Они с Драко незаметно переглядывались, она периодически садилась рядом, потому что там сидела довольная своей «помощью» Пэнси. Малфой без всяких игр на публику подливал ей напиток в стакан, накладывал горячее мясо, принесенное с гриля, которым занимался Артур Уизли, давно наученный самим Гарри.       Молли одобрительно кивала, добавляя девушкам овощи и приговаривая, что все они худенькие. Она присматривала за маленькими Поттерами, сетуя, что гости не привели с собой своих детей. Пэнси, Тео и Гермиона переглядывались, и Грейнджер за всех отвечала, мол, хоть разок хочется и без этих крох с моторчиками в заднице посидеть. Два младших Поттера умудрялись наводить суету и без помощников, подначенные дядей Джорджем.       Когда пришло время, все разошлись по домам, но некоторые гости вернулись спустя полчаса, на тайную вечеринку. В этот раз Нотт захватил с собой жену и детей, Забини привели дочку, как и Малфой.       Их всех познакомили, и когда малышня перестала стесняться и занялась играми под присмотром домовиков, Грейнджер с удовольствием подержала свою крестницу. Глядя на маленький комочек в своих руках, она почувствовала знакомый прилив нежности и желания защитить, любовь к этой девочке. Малышка напомнила ей о том, как точно также она держала Лиру и думала, что ради неё отдаст свою жизнь и уничтожит любого, кто соберется ей навредить.        Драко, беспокоящийся о дочери и пока еще стоящий рядом с ней, ощутил эту волну эмоций и перевел на девушку взгляд. Замер. Гермиона с крошкой на руках вызвала в нем целую бурю, но сильнее всех были тоска и восхищение. Он грустил, понимая, что пропустил подобные моменты с Лирой, и он был очарован, увидев любимую и представив, что такое может произойти в будущем, только Грейнджер будет держать уже их ребенка. Она выглядела прекрасно, улыбаясь и покачивая крестницу.       Видимо, он забылся, и что-то такое отразилось на его лице, потому что Гермиона передала девочку матери, а сама пошла к нему. Драко моргнул, мельком огляделся и заметил, что его друзья тактично отвернулись, делая вид, что заняты делом. И только Поттеры непонимающе переглядывались, но молчали и тоже отвели взгляд.       — Что-то не так? — шепнула Элен мужу.       Тео отвлекся от излишне пристального наблюдения за играющим в компании детей сыном, отметил любопытство и недоумение Гарри и Джинни, наклонился к жене и тихо объяснил:       — Это тайна, но раз мы все тут повязаны через наследников… Для Драко тема детей очень острая, даже больная. Он всегда мечтал, но… Его бывшая сделала все, чтобы не родить ему. В том числе два аборта.       Поттеры, тоже не знающие таких подробностей, ужаснулись. Все глянули на то, как Гермиона что-то говорит Малфою, и он расслабляет плечи и спину, начиная слегка улыбаться ей. И смотрит так, словно она ему дороже всех на свете.       — Думаю, он жалеет, что пропустил целых три года жизни дочери, — шепнула Пэнси. — И когда увидел Грейнджер с малышкой на руках…       — Я бы очень жалел. И захотел бы увидеть еще раз, — сказал Блейз, приобнимая супругу и целуя в висок.       — Хмм, — хитро протянула миссис Забини, разбивая общее напряжение. — Ты на что это намекаешь? Я только-только фигуру в порядок начала приводить в этом магловском зале! — шутливо укорила она.       — О чем это ты? — не поняла Элен.       — Хотите еще одного? — ухмыльнувшись, подхватила тему Джинни.       Она бросила быстрый взгляд на странную парочку, отмечая, что им физически уже очень комфортно вместе. Гермиона крепко обнимала Драко, а он криво усмехался и о чем-то шептал ей, довольно сверкая глазами. Грейнджер возмущено дернулась, фыркнула, стукнув ладошкой по его груди, слегка покраснела, но отстраняться не спешила. Это оценили и все остальные.       — Почему бы и нет? — произнес Блейз, продолжая разговор. — Будет у нас у всех по двое, — улыбнулся он.       — У всех? — хитро фыркнула Пэнси. — У некоторых тут вообще третий намечается, но это ладно, — она кивнула на Поттеров. Потом посмотрела на парочку, что вместе села на расстеленный плед, поиграть с Лирой и Белль. — Думаешь, у них тоже все быстро будет?       — Ну как, после свадьбы скорее всего, — прищурился Забини.       — А она не за горами, — вновь ухмыльнулась Пэнси. — Но это же ни о чем не говорит. Может, они пару лет подождут до бала наследницы.       — Спорим? На право назвать следующего ребенка, — весело предложил Блейз.       — Ты уже решил, что он будет? — возмутилась его жена. Потом хмыкнула и протянула ладонь. — Спорим.       Сидящие рядом похихикали над ними и разбили рукопожатие. И только потом Пэнси спохватилась.       — А с чего ты так уверен в победе?       Забини осмотрел всех, ухмыльнулся и тихо сказал:       — Просто подумайте, почему Лира вообще получилась? Их связь с Грейнджер была случайной. Драко, насколько я знаю, обычно носит специальный артефакт, который защищает от внеплановых детей. Грейнджер тоже не похожа на дурочку, не подумавшую о последствиях. И как тогда?       — Действительно, как? — озадачились все.       — Вот и я не знаю, — огорошил Блейз. — Но если им это в прошлый раз не помогло, то сейчас, когда они вместе, результат не заставит себя ждать. Тем более, он точно захочет еще одного ребенка.       — И ты считаешь, они не подумают об этом, когда, мм… перейдут на новый уровень? — спросил Гарри. — Оба не дураки же.       Забини пожал плечами.       — Посмотрим.       — Что у вас тут за заговор? — с прищуром спросил Малфой, подходя ближе и помогая Гермионе занять место за столом.       — Да вот, гадаем, как же вы умудрились заделать дочку, — заявила Пэнси, несмотря на попытки мужа закрыть ей рот ладонью. Блейз зашипел. — Что? Я намереваюсь выиграть, — ухмыльнулась она.       Гермиона подавилась соком, откашлялась и сипло спросила:       — Вы на что-то поспорили?       Драко погладил ее по спине, подозрительно глядя на друзей.       — На имя нашего будущего второго ребенка, — сообщила ей Забини. — Но сути спора не скажу. Не интересно будет. Зато вопрос всплыл любопытный, пока спорили.       — И правда, — слегка нахмурилась Грейнджер. — Я как-то и не задумывалась, но… чары я точно использовала и не ошиблась. Конечно, существует вероятность, что это не сработало, но процент слишком мал, всего один. Неужели этого достаточно? Стоп, а ты разве никак не был защищен? — обратилась она к Малфою.       — При чем тут ошибка? — не поняла Джинни. — Они же простые, и рука быстро набивается делать автоматически.       Драко пропустил эту фразу, тоже заметив:       — Был, конечно. Я ношу семейный артефакт, как и многие чистокровные. Дети вне брака не одобряются же. Так что, даже если бы ты ошиблась, по идее, ничего бы не было…       Они оба переглянулись и задумчиво уставились в пространство, размышляя.       — Почему она вообще должна была ошибиться в столь привычных чарах? — тоже зацепилась за оговорку Пэнси.       Гермиона и Драко вновь переглянулись и промолчали, вызывая волну любопытства. Потом от Блейза полыхнуло неверием, и вслух он сказал:       — Возможно ли, что Грейнджер применяла их впервые? Ой…       Гермиона чуточку смутилась, за столом все неловко и несколько удивленно переглянулись, а Малфой одним взглядом пресек дальнейшее обсуждение этой подробности.       — Кхм, прошу прощения, — осторожно произнёс Забини на всякий случай. — Я и мой длинный язык — мы никогда не дружили. Но главный вопрос остается открытым: как же у вас получилось? — сменил он ракурс разговора.       — Так, — пытаясь побороть стеснение, заговорила Грейнджер, — чары я наложила. Что могло повлиять, если и ты был защищен? Мой амулет от зелий вряд ли, он действует в другом направлении. Возможно, мы настолько совместимы? Но это тоже может сработать, только если есть шанс, а его не было…       — Или же был, — медленно произнёс Драко и поймал ее заинтересованный взор. — Могло случиться так, что амулеты перекрыли действие друг друга? Оба ведь защитные.       — Но чары…       — Перекрылись другим моим защитным артефактом, — пробормотал он, приходя к осознанию, что так все и было.       Гермиона фыркнула, потом хихикнула.       — То есть, по отдельности мы были защищены со всех сторон, но наша защита обнулила друг друга.       — Выходит, так, — хмыкнул Драко. — Только, знаешь… насчет совместимости ты права, похоже. Без нее защита не смогла бы нивелироваться, иначе в чем смысл ее носить? Мы попали в тот самый один процент, который указывают изготовители амулетов и артефактов.       Грейнджер обдумала это, усмехнулась и обратила внимание на дочь.       — И этот «процент» сейчас радостно играет в догонялки. Пожалуй, я только рада, — с мягкостью в голосе произнесла она.       Малфой тоже смотрел на Лиру, и на его губах сама собой появилась улыбка. Он кивнул.

____

      Было около восьми вечера, когда Рон наконец проснулся. В доме сестры стояла тишина, и он подумал, что оказался прав. Поднявшись с кровати, Уизли потянулся, надел обувь и вышел в темный коридор. Но стоило ему спуститься на первый этаж, как в голове вспыхнула мысль: если Джинни и Гарри где-то на свидании, как ему выйти? Дом наверняка закрыли, камин тоже. Или на выход он сработает? В этот момент с заднего двора раздался веселый детский визг, потом смех, затем крик сестры, предупреждающей бегать осторожнее. Ничего не понимая, Рон шагнул в ту сторону.

____

      В это же время вечеринка с детьми была в самом разгаре. На свежем воздухе малыши разошлись и теперь бесились, играя в догонялки. Взрослые периодически им подыгрывали, изображая кого-то, кто их поймает. Элен наслаждалась происходящим, сидя на пледе, вокруг носился ее старший сын и его первые друзья, дочка спала на руках. Тео был рядом, присматривал, чтобы ее никто не задел случайно.       Гарри и Джинни о чем-то ворковали друг с другом около стола, иногда поглядывая на устроенный праздник. Забини тоже сидели на пледе, обсуждая планы на скорый бал по случаю дня рождения Белль. Хоть малышки там не будет, многие соберутся на праздник наследницы рода. Гермиона и Драко с удовольствием играли с детьми, но Лира то и дело нарушала правила: вместо того, чтобы убегать от взрослых, она бежала на ручки то к маме, то к папе.       — Лови меня! — радостно крикнула малышка, летя навстречу папе.       — Лира, нечестно! — весело смеясь, воскликнула Грейнджер, шагом приближаясь к довольному Малфою, который подхватил дочь, покружил и усадил на руку.       Смех детей и усмешки взрослых перебил ошарашенный, возмущенный и напряженный голос.       — Какого Мордреда здесь происходит? — спросил Рон, останавливаясь на пороге и не веря тому, что видит.       Все замерли, малыши испугались, и рядом с ними тут же возникли раньше невидимые эльфы. Напряжение резко скакнуло вверх.       Взгляд Уизли прошелся по присутствующим и остановился на Драко, потом скользнул по девочке, перешел на Гермиону, снова вернулся на Малфоя и малышку на его руках. Очевидно, он заметил сходство, понял, что маленькая блондинка могла быть только дочкой Грейнджер, а не кого-то другого. Рон посмотрел на Джинни и обвинительно сказал:       — Ты же планировала свидание с Гарри. Что-то не похоже, что это оно. Зачем врала?       — Ты что тут делаешь? — нахмурилась Поттер.       Он проигнорировал вопрос и впился взглядом в Грейнджер.       — А ты как объяснишь, какого хрена? — прошипел Уизли, резкими движениями пальца помотав между ней и Драко с девочкой.       Словно по щелчку все сидящие вдруг поднялись, переглянулись и кивнули. Нотт и Забини в приказном порядке отправили детей с женами домой и остались стоять, пока что молчаливо наблюдая. Малфой оглянулся на Гарри и напряженно попросил:       — Поттер, будь добр.       Гарри взмахнул палочкой, запрещая аппарацию из дома. Рон непонимающе на него посмотрел, но встретил оценивающий взгляд Главы Отдела Безопасности. Он слегка растерялся, но вспомнил то, что его взбесило, и снова обратил внимание на Гермиону.       — Давайте присядем за стол, и я объясню тебе всё, — скрывая страх, спокойно произнесла Грейнджер.       — Нахрен это! Почему твоя дочь вылитая копия Малфоя? — обвинительно рыкнул Уизли, тыкая в него пальцем.       — Мам, кто этот страшный дядя? — громко шепнула Лира, прижимаясь к папе.       Драко обнял ее крепче, а вторая рука опустилась вниз, готовясь в любой момент выхватить палочку.       — Это дядя Рон, — пискнул Джеймс, тоже немного напуганный таким тоном взрослого человека. Он с братом поспешил поближе к маме и папе.       — Почему он ругается плохими словами? Он вроде не сильно злой, — спросила малышка.       — Он ничего не знает, вот и сердится, понимаешь, принцесса? — ответил ей Малфой, и то, как смягчился его голос, заставило Уизли изумленно моргнуть.       — Тебе стоит пойти домой с Эффи, милая, — нежно попросила Гермиона, походя к ней.       — Хорошо, мамочка, — покладисто согласилась девочка.       Драко опустил ее на ноги, но остался сидеть на корточках перед ней.       — Будь умницей и позволь ей подготовить тебя ко сну. Мы с мамой вернемся и почитаем тебе, — сказал он.       Лира кивнула и обняла папу, потом маму.       — Эффи! Отправляйтесь домой. Подготовь все ко сну, мы скоро будем, — распорядилась Гермиона, и ее приказной тон и такое обращение с эльфом вновь шокировало Уизли.       Как только малышка исчезла, Драко в секунду наставил палочку на Рона, и его тяжелый, угрожающий взгляд давил как никогда. Рон дрогнул, посмотрел на Гарри и Джинни, но они не спешили как-то помочь.       — Отвечая на твой вопрос, Уизли, Лира похожа на меня, потому что она моя, — холодно произнес Малфой. — И теперь ты не сможешь уйти, пока не дашь обет о неразглашении.       — Вы все что, еб…       — Рон! — шикнула рассерженная Джинни, указывая на своих детей.       — Давай, ты все же присядешь, и я все объясню, — снова сказала Гермиона.       — Да что ты мне скажешь? У тебя ребенок от Малфоя! Как вообще?! Ты же замужем вроде была, нет? Неужто наша непогрешимая Грейнджер, опасающаяся задеть чувства дочки, лишь ширма, за которой обычная баба-изменщица? Неудивительно, что ты в разводе! Что, бывший муж все узнал о твоих похождениях?!       Драко с тихим рыком качнулся в его сторону, но Гермиона плавным движением спокойно удержала его руку, в ее глазах плескалась жалость. Это осадило злость, раздражение, неприятие и каплю ревности даже сильнее грубой силы.       — Твои скорые и неправильные выводы всегда были причиной твоих проблем, Рон, — сказала она. — Ты все совершенно не так понял. Сядь за стол и послушай.       Уизли скрипнул зубами, исподлобья глянул на всех, потом резко развернулся, дошел до стола и шумно сел. Уставился выжидающе. Грейнджер неторопливо приблизилась, элегантно присела на отодвинутый Малфоем стул, Драко остался позади неё, за спиной, как охрана и поддержка. Блейз и Тео незаметно сместились к задней двери в дом и окну, перекрывая и эти выходы. Джинни и Гарри тоже заняли места, посадив детей на коленки.       — Ну! — надавил пышущий негодованием Рон. — Что я не так понял?       — Если в двух словах, то ситуация следующая, — заговорила Гермиона. — Первый раз замуж я вышла за чистокровного аристократа древнего австрийского рода.       Лицо Уизли удивленно вытянулось.       — Чувства быстро прошли, он привел в дом любовницу, и я сбежала, потому что он не собирался оставлять мне дочь после развода. Лира — наследница, такие дети под особым присмотром до пяти лет, сидят под охраной поместья и слуг, потому что магия в таком возрасте гибкая. Любой может похитить ребенка, включить в свой род, лишить на него прав, или навредить иначе. Я бы не смогла забрать ее у него, а здесь у меня было больше шансов.       Гермиона сделала глоток чая, смачивая горло.       — Выяснилось, что род бывшего мужа настолько могуч, что мой статус героини войны здесь и даже помощь Гарри не помогли бы мне оставить Лиру. И я попросила Драко о помощи. Он принял мою дочь в свой род, сделал ее своей наследницей. И бывший муж потерял на неё всякое право. Как ты понимаешь, просто взять и вернуть все обратно Малфой не может, да и риск, что тогда Лиру заберут, остается.       — И что? Почему она на него так похожа? С чего ему заявлять, что она его дочь? Наследником кого угодно можно делать, — буркнул Рон.       — Лира впитала магию рода Малфой, отсюда и внешнее сходство, — спокойно ответила Грейнджер, подавляя дрожь и волнение. — Чтобы объяснить тот факт, что она теперь его наследница, и то, что она похожа на Драко, мы собираемся объявить об отношениях.       — Что?! Какие еще…       — А что делать? — пожала плечами Гермиона, словно рассуждает о погоде, а не о своем будущем. — Я же говорила тебе, что ради комфорта дочери сделаю всё.       — И ты так просто об этом говоришь?! — не поверил Уизли. — Это же… это неправильно! А как же… ну… чувства?       — Пока можно и без них. Потом, возможно, появятся, — равнодушно ответила Грейнджер.       Рон неверяще на неё уставился. От Драко почувствовалось немного горечи, но ей нужно было играть роль дальше.       — А ты зачем в это влез? — спросил Уизли у Малфоя.       — Почему нет? Первый брак не удался, наследник роду нужен. Гермиона на должном уровне владеет этикетом, традициями и знаниями о жизни в чистокровной семье, — Драко пожал плечами, мол, везде выгода. — Да и нравятся мне они, обе, — с усмешкой добавил он.       — Мы тут собрались как раз из-за их традиций, — заговорила Джинни. — Наследников до пяти они никуда не выпускают из дома, берегут их. Бедным детям скучно, поиграть не с кем. Вот мы и решили собрать всех. Угрозы нет, потому что мы все друг с другом связаны через крестническую связь.       — Ясно…       — Обет тебе придется дать, Рон, — заявила Грейнджер. — Для общества и газет мы разыгрываем определенный сценарий, никто не должен узнать правду. Для всех мы лишь дважды виделись с Драко и пока просто налаживаем отношения, проявляем интерес.       Уизли кивнул. Вяло и с неудовольствием пробормотав слова, обеспечивающие безопасность Гермионы и ее дочери, он отметил, как все расслабились, а Гарри и Джинни выдохнули и одобряюще улыбнулись.       Внутри все смешалось, оттого в голове было странно пусто, мысли текли слишком медленно. Что он хотел узнать еще? Рон встал, спросил:       — Проводишь?       Грейнджер плавно поднялась, подав руку Малфою. Получается, все планы насчет нее — все? Зато теперь ясно, почему она крутится в слизеринской компании. И почему такая… другая.       — Значит, ты живешь у него? — чуть заторможенно спросил он по пути к двери.       — Да.       — И тебя устраивает фиктивный брак?       — Вполне.       — Ясно. Один вопрос, последний. Почему ты выбрала его? Я бы тоже помог тебе, — Рон остановился у порога и посмотрел бывшей подруге в глаза.       Гермиона просто и легко ответила:       — Потому что Лира с детства жила в богатстве и привыкла к определенному уровню комфорта. Прости.       Ее лицо выглядело холодным и пустым, словно подобные слова ничуть не волновали и не звучали странно.       — Ты и правда изменилась, — напоследок сказал Уизли, покидая дом.       Грейнджер промолчала, а когда он ушел, выдохнула, сжимаясь от неприятных мыслей и чувств. Драко подошел сзади и развернул к себе, обнимая.       — Не надо, не закрывайся, — тихо попросил он, на секунду крепко сжимая ее в своих руках, а потом немного отступая.       Гермиона кивнула и позволила маске отстраненности спасть с лица. Вцепившись в крепкие предплечья пальцами, она дрожащим голосом произнесла:       — Лучше пусть считает меня холодной стервой, охочей до денег. Правду ему я не доверю даже под обет о неразглашении. Но это было сложно…       — Ты молодец, — похвалил ее Малфой. — Сыграла так, что даже я чуть не поверил.       — Извини за то, что так говорила о нас и наших отношениях. Иное он бы не принял, — пояснила Грейнджер, заглядывая в серые глаза.       — Я знаю.

_____

      В тот день вечеринка быстро завершилась. На следующий вновь началась рабочая рутина, разбавляемая уютными вечерами, временем вместе и свиданиями по воскресеньям. Гермиона изнывала, ее тело давно окрепло, эмоциональный и гормональный фон восстановились, чему способствовало отсутствие стресса и размеренная счастливая жизнь. В определенные дни месяца ей хотелось буквально наброситься на Драко, но, уважая традиции, она держалась, почти не показываясь ему на глаза.       У Малфоя тоже был долгий перерыв в интимной сфере, и наличие под боком любимой женщины лишь затрудняло его положение. Спасала только большая загруженность на работе: преступная группировка продолжала орудовать, и появились первые жертвы.       Тем не менее, время шло, и у общества потихоньку выстраивалось правильное представление о происходящем. На балу в честь дня рождения наследницы рода Забини Грейнджер и Малфой опять засветились вместе. Один танец, общие компании — и вот уже слухи о том, что между ними есть интерес, начинают обрастать подтверждениями.       В газетах печатали статьи, прилагали фото со дня рождения Поттера, где они сидели на соседних местах за столом, откуда-то узнали про историю со вторым общим танцем — все становилось аргументами. Кто-то не верил, другие с любопытством следили и делали ставки, иные просто воспринимали происходящее фоном, но главным было одно: за новой вероятной парой следило все магическое общество. А Гермиона и Драко неторопливо подливали масла в огонь.       В течение августа аристократы и верхушка магмира дважды видели Грейнджер в «Одиноком Филине». И пусть болтать об этом они не могли, зато отметили, что ведьма проводит время там с определенной компанией, и сделали выводы. Потом был бал у Забини, несколько известных мероприятий, где встретились приглашенные туда Поттеры, Грейнджер, Малфой и другие видные личности, и наконец — благотворительный бал Леди Малфой.       Традиционно Нарцисса устраивала его в конце месяца как прощание с летом, а после войны к этой теме добавилась и иная цель в виде сбора средств для школы и больницы Св. Мунго. На этом балу Гермиона была второй и единственной, с кем глава рода станцевал, после чего в газетах на следующий день ее стали называть следующей миссис Малфой. Разумеется, журналисты не забывали мусолить прошлое Грейнджер и Малфоя, их первые браки и разводы, так что грязи лилось очень много, впрочем, так было всегда и со всеми.       Гермиона и вовсе не читала прессу, зная, что Драко имеет план и следует ему, а значит, проблем потом не возникнет. Но все же было кое-что, что ее нервировало. За последний месяц Дафна Гринграсс уже дважды подходила к Малфою на тех приемах, куда их всех приглашали. В первый раз Гермиона была далеко и не слышала, о чем они говорили, но эмоции Драко резко сменились на негативные, стоило ведьме подойти к нему. Сам он потом пробурчал об обнаглевших бывших родственничках, и на этом тема закрылась.        Когда подобная встреча произошла на балу Леди Малфой, Грейнджер стала свидетельницей разговора случайно. Она покинула зал, чтобы найти дамскую комнату и освежиться, а по возвращении чуть не столкнулась с Дафной. Гринграсс стояла недалеко от входа, а спустя пару секунд к ней подошел Драко, которого, очевидно, отозвали в сторонку на разговор. Гермиона шагнула назад за угол, чтобы не помешать, но из-за хорошей акустики все услышала.        Дафна вновь заговорила о том, что после развода с Малфоем Астория куда-то пропала и в родовом поместье не появляется. Драко раздраженно заявил, что ему все равно, пусть с этим разбирается ее семья, к которой он больше не имеет отношения. Дафна попробовала надавить на жалость, она искренне не понимала, почему Малфой так жесток к бывшей жене. Гринграсс даже попыталась воззвать к совести своего некогда однокурсника, который вовсю устраивает личную жизнь и унижает Асторию своим новым выбором.       И вот тогда Драко сорвался. Он рассказал Дафне все, что было скрыто от прессы: что развод был не только из-за отсутствия наследников (официальная версия) и измен (то, что знали Гринграссы), но и из-за абортов. Рассказал, что натворила Астория, как предала его, не выполнила договор, в конце концов. А потом добил белую от неверия и ужаса Дафну, жестко сказав:       — После такого предательства мне абсолютно все равно на твою сестру, ясно? Скажи спасибо, что я не придал огласке ее деяния, сохранив репутацию вашему роду хоть немного, хотя мог бы уничтожить вас.       Гринграсс вздрогнула и уставилась на него широко распахнутыми глазами. Малфой подавил ярость и низким, но более спокойным тоном продолжил:       — Если прижмет, обращайтесь в Аврорат с официальным заявлением о пропаже, но я думаю, она где-то со своим любовником. А теперь просто запомни: все, что касается моей личной жизни, не твое дело, и твоей семьи больше никак не касается. Это во-первых. Во-вторых, я давно уже не верю в чистоту крови и нашу избранность. Ну, и в-третьих, да, я действительно выбрал Гермиону. И она — лучшее, что когда-либо со мной случалось.       — Хочешь сказать, она лучше Астории? — прошипела уязвленная Дафна. — Даже если забыть о происхождении, она разведенная ведьма с чужим ребенком, одно это …       — Ставит ее на ступень выше в моих глазах, — перебил Драко. — Ребенок будет принят в род, да и не проблема вовсе. Детей я всегда хотел, так что, сама понимаешь. И да, для меня Гермиона многим лучше, чем твоя сестра. Хотя бы потому, что я ее люблю.       Когда ошарашенная, обескураженная и раздраженная Гринграсс ушла, Малфой отошел от прохода еще немного и произнёс:       — Можешь выходить.       Грейнджер чувствовала себя одновременно счастливой и смущенной.       — Все услышала, да? Дафна не расскажет лишнего, зато, может, отстанет наконец. Не хотел вот так вываливать на неё правду о ее сестре, но еще в прошлый разговор понял, что Гринграссы не знают всей ситуации. Странно, что они сами у неё не вызнали все, их род славится соблюдением традиций, и такое явное пренебрежение ими должно было вызвать вопросы. Вероятно поэтому она больше в семейном поместье не появляется, — задумчиво говорил Драко, не замечая, каким взглядом на него смотрит будущая невеста.       А Гермиона в этот момент осознавала, что ее чувства к нему стали в несколько раз сильнее. Кажется, она влюбилась окончательно. От этих мыслей сердце забилось быстрее, а в груди распространилось тепло. Малфой почувствовал ее эмоции и посмотрел на неё, пытаясь понять, что произошло. И до него бы дошло, но появилась Нарцисса и намекнула, что исчезать из зала вдвоем им пока рано. Она окинула их прищуренным взглядом, улыбнулась уголком губ, взяла Грейнджер под локоток и повела обратно, создавая ей прикрытие и выражая покровительство.       Для тех, кто хоть немного смыслил в традициях и негласных нормах, сразу стало ясно, что выбор следующей миссис Малфой уже сделан. И спустя две недели и три дня появилось официальное подтверждение всех намеков и слухов: на свой день рождения Гермиона Грейнджер пришла в сопровождении Драко Малфоя. В глазах общественности это стало заявлением о том, что они пара.       К своему празднику Гермиона готовилась разве что морально. Она знала, что после все бесповоротно изменится, и собиралась изменить еще кое-что. И пока Драко, как и обещал, готовил грандиозное событие, чтобы собрать всех желательных людей, Грейнджер готовилась к тому, что будет после. Она уже договорилась с Нарциссой о том, что с вечера и до утра следующего дня Лира останется в Мэноре, а также дала указания эльфам поместья, чтобы они не помешали. Вероятно, Малфой тоже не собирался ждать дольше, как и говорил ранее, но проверять Гермиона не собиралась. Ее день рождения закончится оргазмом, который ей доставит Драко, и никак иначе.       Утро девятнадцатого сентября началось с поздравления дочери. Лира залезла к ней на кровать, радостно улыбаясь, разбудила и подарила свой рисунок. Потом убежала к себе, чтобы подготовиться к завтраку, и Грейнджер решила не отставать. В груди затаилось легкое предвкушение и нетерпение.       Стоило выйти из комнаты, как она ахнула — поместье утопало в цветах. Всю дорогу до столовой она не могла перестать восхищаться самыми разнообразными композициями, не представляя, что это еще не все сюрпризы за утро.        Драко встретил ее с еще одним просто огромным букетом, а после праздничного завтрака завалил подарками. Помимо роскошного платья и комплекта украшений он подарил несколько редких и ценных книг, которых не было даже в библиотеке Мэнора. Потом провел их с Лирой в свое крыло поместья, где, как знала Гермиона, шел ремонт его нового расширенного кабинета. Как оказалось, это было лишь прикрытием, и на самом деле там был устроен ее личный кабинет.       Сейчас она работала с разными бумагами в библиотеке или своей комнате, но места немного не хватало. Теперь же ей предоставили в подарок просторное помещение с кучей шкафов, зоной отдыха и дополнительной комнатой для ее личного собрания книг. Грейнджер была в восторге.       После этого Лира подарила маме выбранные ею красивые перья, купленные с помощью Драко. Гермиона расцеловала дочь в обе щечки, про себя содрогаясь от того, что теперь ей придется писать не удобными и простыми перьевыми ручками, а излишне пышными перьями ядреной расцветки. Очевидно, Лира выбрала самые красивые для неё, не осознавая, что взрослой женщине не по статусу пользоваться таким. Тем не менее, она решила, что сделает это, но только дома.       Время до обеда и немного после было наполнено приятными часами вместе. Гермиона то и дело отвлекалась, разбирая полученные открытки и подарки, прибывающие с совами и эльфами. Эффи все проверяла, сортировала и отдавала ей, так что путаницы не было. После четырех дня Грейнджер отправилась в салон, чтобы привести себя в порядок перед вечером. Лира осталась с папой до семи, после чего ее забрала бабушка. Девочка немного вредничала, потому что тоже хотела быть на мамином празднике, но ей объяснили, что это мероприятие будет для взрослых. Там будет скучно и не интересно, а настоящий праздник состоится здесь, в поместье, на выходных.       Когда Гермиона вернулась домой, ей оставалось лишь надеть платье, сменить туфли и украшения. После всех процедур ее кожа стала еще более гладкой и сияющей, на лице лежал вечерний макияж, ногти на руках и ногах были идеально сделаны и накрашены в соответствии с модой в нежный розовый цвет с перламутровым блеском. Платье оттенка теплого шоколада красиво оттеняло ее мягкий загар, а струящаяся шелковая ткань делала силуэт стройнее, выше и женственнее, выделяя достойную фигуру волшебницы.       Когда последняя серьга была надета, Гермиона довольно окинула себя взглядом в зеркале и ухмыльнулась. Белья на ней сегодня не было, благо длина наряда и плотность шелка в области груди позволяли ей такую шалость. Сбрызнув себя духами, Грейнджер надела туфли на тонких шпильках, наложила на них чары, чтобы ноги не устали, и направилась в сторону каминной комнаты.       Ее не очень волновало сегодняшнее мероприятие, больше похожее на игру на публику, чем на день рождения. Но то, что она запланировала потом, вызывало мурашки и пускало разряды тока по всему телу. Ей так хотелось быть с Драко этой ночью, что желание прокрутить время и оказаться сразу в конечной точке стягивало внутренности. Хватит ли ей сил пережить этот праздничный банкет?       Гермиона почувствовала, сколько усилий приложил Малфой, чтобы сдержаться, как только увидел ее. Он замер в дверях, резко втянул воздух сквозь зубы и сжал кулаки, но ногами будто прирос к полу. Грейнджер показалось, что он качнулся в ее сторону, но в данный момент видеть четко она не могла. По телу бежали мурашки, а возбуждение вспыхнуло внизу живота, ощущаясь острее из-за того, что чувствовал Драко.       — Салазар, — сдавленно выругался он, прикрывая глаза и разворачиваясь к стене. Уперевшись в неё рукой, Малфой уткнулся лбом в предплечье и сделал несколько глубоких успокаивающих вздохов. Потом смог развернуться, собираясь с силами. — Ты выглядишь умопомрачительно. Жаль, что нам надо идти, потому что я на грани. Серьезно.       Гермиона заметила медленный, раздевающий взгляд на себе, и от этого ей стало совсем жарко. Пришлось прикусить немного губу, чтобы не застонать. Драко неразборчиво выругался еще раз и запрокинул голову, пытаясь собраться.       — Нам следует успокоиться, — слабым голосом произнесла Грейнджер, приказывая себе надеть маску спокойствия. Через минуту начало получаться.       Малфой вроде бы тоже смог справиться, но как только подошел к ней, ее чувства затопило его желанием. Он хрипло усмехнулся в ответ на ее возмущенный взгляд.       — Знаю, я должен взять себя в руки. Но с куда большим удовольствием я бы хотел взять тебя.       Гермиона вздрогнула и замерла, и Драко воспользовался этим, обхватив ее за талию и утаскивая в камин. Из-за этого на своем празднике она появилась с восхитительным естественным румянцем и сверкающими глазами, и смотрела на него так, что даже не заметила вспышек камер. Полученные колдофото на следующий день украшали все первые страницы газет и не оставляли сомнений в том, кому она отдала свое сердце.       Впрочем, Малфой от неё не отставал. Его сопровождение и так говорило само за себя, но он умудрялся сделать всё еще более очевидным. Весь вечер он не отходил от нее, а когда Гермиона танцевала с другими, смотрел так, что абсолютно все ее партнеры чувствовали себя неуютно. Сам он станцевал лишь с ней и женами своих друзей, отказывая другим девушкам. К концу праздника ни у кого не осталось сомнений в том, что они вместе.       — Ты произвела впечатление, — заметил Блейз, ведя в танце именинницу. — Почти уверен, что теперь твои новые манеры больше не считают попыткой подражать аристократам.       — Пф, — фыркнула Гермиона.       Этим вечером она, как и всегда, вела себя безупречно, и ей было просто выглядеть идеальной в глазах местной элиты. Праздник был масштабным, но не таким большим, как те приемы, что ей приходилось устраивать для бывшего мужа. Здесь ей не надо было заучивать информацию по каждому гостю, почти всех она знала и так. Да и поговорить было о чем с каждым из них, помимо этикетных фраз о погоде, здоровье и прочем.       — Масштаб мелковат? — угадал ее мысли Забини.       — Именно так, — улыбнулась ему Грейнджер.       В этот момент они прокружились в танце мимо того места, где стоял Драко, и Блейз шутливо сказал:       — Он смотрит так, что мне страшно, хоть я и знаю, что это всего лишь игра.       — Как «так»? — с любопытством спросила Гермиона.       — Словно оторвет мне руку, если она опустится хоть на миллиметр ниже. Или сломает пару костей, если я что-то сделаю не так по отношению к тебе, — поделился Забини и едва заметно передернул плечами.       Грейнджер тихо рассмеялась, и он начал улыбаться тоже.       — Он не играет, — весело заявила Гермиона и с трудом удержалась от хохота, когда улыбка мигом исчезла с лица Блейза.       С Ноттом была почти такая же ситуация, но он был более сдержан в эмоциях и движениях, хоть и не забыл отметить подобное поведение Малфоя как любопытное. Остальные ее партнеры по танцам этим вечером просто были напряжены и предельно вежливы, а потом избегали тяжелого взгляда главы Аврората.        Ближе к концу праздника Гермиона уже не отходила от Драко и отказывала желающим потанцевать с ней. Она ощущала, что он буквально на пределе, да и сама едва держалась. Чем ближе было время окончания вечера, тем острее было желание сбежать. Быть рядом и не иметь возможности коснуться так, как хотелось, становилось похоже на пытку.       Грейнджер, следуя правилам, вышла в центр зала и произнесла благодарственную речь, объявила о последнем танце и завершении праздника. После этого гости начали потихоньку подходить к ней и прощаться, кидая любопытные взгляды на стоящего позади неё Малфоя. Драко выглядел уверенным и спокойным, когда пожимал руки и улыбался всем, кто рискнул прокомментировать его выбор. Но внутри он сгорал от нетерпения, которое передавалось Гермионе напрямую, заставляя ее слегка дрожать.       Как только последний гость покинул праздник, Малфой схватил ее за руку и потащил к каминам так быстро и целенаправленно, что Грейнджер нервно хихикнула. В ответ он обжог ее бешенным взглядом и дернул на себя, впиваясь в губы голодным, жадным поцелуем. Кажется, они еще двигались куда-то, но Гермиона слабо осознавала свое положение в пространстве. Едва ее ноги коснулись мраморной плитки в каминной комнате поместья, Драко аппарировал их.       Поцелуй пришлось разорвать, и теперь Грейнджер пыталась восстановить равновесие и дыхание, одновременно с этим оглядываясь. Они были в его крыле, в спальне. Сюда она не заходила, только пару раз заглядывала, когда бегала за любопытной Лирой. Малфой перенес их прямо к кровати и теперь стоял рядом, тяжело дыша и улавливая каждую ее реакцию. Гермиона развернулась к нему, подалась вперед и сама поцеловала, таким образом дав ему разрешение действовать дальше.       Драко мгновенно перехватил контроль, углубляя поцелуй и прижимая ее тело к своему так сильно, что ей стало почти больно. Но Грейнджер не возражала, ей и самой хотелось стать еще ближе, ощутить больше. Руки дрожали, когда она взялась за пиджак, быстро стягивая его прямо на пол. Малфой молниеносно лишил себя галстука и расстегнул пару верхних пуговиц рубашки. На секунду их взгляды встретились, а эмоции объединились, захлестывая с головой.       Гермиона приоткрыла рот, чтобы получить больше такого нужного сейчас кислорода, но это не помогло. Она будто задыхалась, ее тело горело, а желание почувствовать Драко стало таким сильным, что на глаза навернулись слезы. Малфой запустил ладонь в ее волосы, убирая заколку, притянул за затылок ближе к себе и поцеловал уверенно и неторопливо. Он попытался немного замедлиться, давая необходимую ей передышку, и Грейнджер почувствовала благодарность и нежность к нему за такую внимательность.       В ответ он чуть потянул ее за волосы, заставляя запрокинуть голову. Его горячие, слегка влажные губы коснулись щеки, линии челюсти, провели дорожку по шее и прижались к тому месту, где бешенно колотилась жилка. Гермиона неслышно ахнула и выгнулась, и ее давно затвердевшие соски приятно прижались к его груди. Она качнулась, усиливая трение, и между ног стало еще более влажно.       Жалобный стон вырвался сам по себе, и Драко хрипло выдохнул ей на ухо. Его ладонь легла на бедро, крепко его сжала и прошлась выше, по талии и ребрам, а потом накрыла ее грудь. Он издал шипящий звук и провел большим пальцем по вершинке, поглаживая ее. Оторвавшись от тонкой шеи, уже покрытой розовыми пятнышками, Малфой посмотрел вниз, на свою руку. Приподняв тяжелую окружность, он еще раз с нажимом провел по тому месту, где прятался сосок, а потом неторопливо направил пальцы к замочку сбоку.       Тишину и полумрак комнаты, освещенной лишь настенным бра, нарушали их тяжелое дыхание и звук расстегиваемой молнии. Драко быстро взглянул в черные сейчас глаза Грейнджер и стянул лямки с плеч. Платье шелковой лужей упало к ногам, открывая ему вид на ее обнаженное тело.       — Ты ходила весь вечер без белья? — сдавленно прохрипел он и окинул ведьму диким взглядом, отступая на полшага.       Гермиона быстро ухмыльнулась, но уже в следующую секунду лишила его рубашки и брюк с обувью. Малфой дрогнул от слегка прохладного воздуха спальни, продолжая блуждать взглядом по ее груди, бедрам, длинным ножкам в туфлях на шпильке. Грейнджер не стала ждать, избавляясь от остатков его одежды, отбрасывая палочку и прижимаясь к его горячим, твердым мышцам. Ладонями она провела по сильным плечам, получая удовольствие от ощущения его кожи и вида тренированного тела. Тихий, нуждающийся всхлип сорвался с ее губ и был пойман Драко, когда он коснулся ее лба своим.       — Снимай все защитные артефакты, — приказал он, напрягаясь под ее касаниями. — Пусть останутся только мои.       Гермиона расфокусированно моргнула и чуть отклонилась, оставляя на полу два кольца, которых до этого не было видно, и сбрасывая свои туфли.       — Будем надеяться, это сработает. Но, если что, то… — соблазнительным тоном прошептала она, но ахнула, когда Малфой уверенным движением опрокинул ее на кровать, устраиваясь сверху.       — То? — рыкнул он, нависая над ней и поглаживая бедро от колена до ягодицы. Взгляд его был полон откровенного голода и выглядел слишком притягательно для неё.       — То я… не против, — выдохнула Грейнджер и застонала, когда он накрыл ее губы сокрушительным поцелуем.       Нежности не было, лишь едва сдерживаемая страсть и потребность получить друг друга. Гермиона цеплялась за его сильную спину, сжимала широкие плечи, притягивала ближе, царапала крепкие руки на особо ярких моментах. Ладони Драко были везде, лаская, трогая, поднимая ее возбуждение на невероятный уровень. Она могла лишь выгибаться и бессвязно умолять о большем, пока он наслаждался тем, что делал с ней.       В какой-то момент он стал спускаться вниз, целуя разгоряченную кожу. Его большая рука обхватила грудь, приподняла ее, а горячий рот накрыл твердый сосок. Язык стал кружить вокруг вершинки, потом прошелся по ней с нажимом, требовательно, и Грейнджер застонала. Драко слегка прикусил нежную кожу, и Гермиона дернулась, вскрикивая, а он двинулся ко второй груди, повторяя грубую ласку. Свободной ладонью Малфой скользнул по мокрым от смазки складочкам и вошел двумя пальцами внутрь, сдавленно простонав ей в кожу.       Грейнджер захныкала от ощущения наполненности. Мышцы влагалища, отвыкшие от растяжения, поддавались медленно, и каждое движение чувствовалось четко и остро, до горячих искр внизу живота. Гермиона заметалась на кровати, приподнимая бедра и двигаясь в такт.       — Пожалуйста, пожалуйста, еще! — умоляющим голосом попросила она, теряясь в удовольствии.       Драко зарычал и резко опустился вниз, прижимая ее к кровати свободной рукой. Накрыв ртом средоточие ее желания, он принялся ласкать языком, подгоняя оргазм. Грейнджер громко застонала и попыталась прижаться ближе, но он не позволил. Наслаждение подступало, и пружина внутри сжималась до предела, который невозможно было вытерпеть. Гермиона уперлась руками в его голову, отталкивая от себя. Ничего не получилось, и она схватила Драко за волосы и потянула наверх, до тех пор, пока он не оторвался от неё, оставляя на грани оргазма.       — Иди ко мне, — потребовала Грейнджер, потянув на себя. — Ну же!       — Нетерпеливая, — хрипло выдохнул Малфой, нависая над ней.       — У нас еще будет время насладиться всем медленно, — срывающимся голосом сказала она, приподнимаясь и обхватывая его напряженный член.       Драко зашипел сквозь зубы, едва сдерживаясь, чтобы не потерять контроль. Он резко отбросил ее руку в сторону, опрокинул обратно на спину и за бедро подтянул к себе так, что головка уткнулась прямо в жаждущий вход.       — Как ты хочешь? — спросил он, приподнимая ее лицо за подбородок, чтобы видеть глаза.       Гермиона попыталась успокоить учащенное дыхание и импульсы желания от открывавшегося ей вида. Четко очерченные косые мышцы живота, пресс, крепкие предплечья, сжимающие ее тело — от одной этой картины перед глазами она могла бы кончить. И когда Малфой задал вопрос, столь властно заставив посмотреть на него, Грейнджер ощутила первые признаки оргазма. Облизнув пересохшие губы, она дерзко ответила ему:       — Ты знаешь, как.       Зрачки Драко расширились еще сильнее, и он не стал ждать, входя в неё одним плавным движением. Оба громко простонали от пронзивших их ощущений, помноженных надвое.       — Я долго не продержусь, — прохрипел Малфой, предупреждая ее.       — Я тоже на грани, — выдохнула Гермиона и посмотрела на него, призывая не нежничать.       Драко кивнул и начал двигаться, с каждым разом все сильнее и глубже, пока не стало идеально. Ритм был яростный и жесткий, позволяющий быстро дойти до конца. Оба больше не сдерживали стонов, стремясь к освобождению, теряя себя в вихре оргазмов, наложившихся друг на друга и потому усиленных. Гермиона вскрикнула, цепляясь за слегка влажные от пота плечи, выгнулась и задрожала, задыхаясь от накрывшего ее удовольствия. Малфой вторил ей своим рычащим выдохом, совершая последние грубые толчки, сжимая ее бедра до красных отметин на коже. Содрогаясь, он откинул голову назад, проживая удвоенные ощущения.        С трудом сдвинувшись, он вышел из Гермионы и опустился рядом, сгребая ее в охапку, прижимая к своей груди и целуя в приоткрытые губы. Некоторое время они просто лежали, приходя в себя, переваривая произошедшее, а потом Грейнджер довольно потянулась и расслабленно улыбнулась ему.       — Кажется, тот факт, что мы четко чувствуем друг друга…       — Дает нам невероятный бонус, — подхватил ее мысль Драко и усмехнулся. Потом окинул ее внимательным взглядом. — Я не был слишком груб? Все же, был некоторый перерыв…       — Может, немного, — ответила Грейнджер. — Но все в порядке, — она слегка покраснела и стала смотреть ниже, куда-то в район его шеи.       — Значит, я понял всё верно, — больше для себя пробормотал Малфой, вспоминая их первый раз.       Возбуждение вновь стало подниматься в нем, и спустя несколько секунд пришел ответный отклик от Гермионы. Он сделал небольшое усилие и перекатился, подминая ее под себя. Она улыбнулась, обхватила одной рукой за спину, а другой ласково провела по волосам, убирая упавшие на лицо пряди.       — Как ты считаешь, будет слишком нагло с моей стороны просить тебя ночевать здесь каждый раз? Не хочу больше засыпать без тебя, — признался Драко.       От его искреннего желания быть с ней в груди снова затеплилась нежность и что-то большое, знакомое. То, что давно и уютно жило в его сердце, и теперь открылось и ей тоже. Грейнджер счастливо улыбнулась и сказала:       — Может, просто займем супружескую спальню? Она ближе к детской.        — Я только «за», — шепнул ей Малфой и снова поцеловал, выражая всю свою любовь в этом простом действии.