Пэнси Паркинсон

      Пэнси чувствует, что проспала. С ужасом открывает глаза, одеревеневшими пальцами отдергивая тяжелый полог. Комната пуста. Морщится, а после зевает. Прикроватные часы в форме болотно-зеленого, грязного дракончика с острыми шипами, подарок Драко, показывают начало девятого. Если поспешит, то успеет позавтракать вместе со всеми, и если повезёт, то сможет перехватить что-то помимо склизкой и безвкусной овсянки и тыквенного сока. Дома она могла есть и пить всё, что ей хочется, а не довольствоваться одной традиционной английской кухней. Пэнси скучает по маминым галетам из гречневой муки с домашним воздушным козьим сыром. По луковому супу и рататую. По бабушкиным эклерам. Пэнси смаргивает набежавшие на глаза слезы и вытирает лицо концом одеяла. Вспоминает слова бабушки, сказанные украдкой матери, что слезы в их доме — непозволительная роскошь, но Пэнси сейчас находится в школе, значит, и плакать может сколько угодно, никто её не одернет. Засмеют, если только заметят, но в комнате никого кроме неё нет.       Успокоившись, Пэнси встаёт и уходит в ванную комнату. До зеркала достаёт едва-едва из-за низкого роста, поэтому использует специальную подставку. Подставкой также пользуется и Трейси, и Милисента, но почему-то задавака Гринграсс смеётся только над ней. Будто Пэнси виновата, что недостаточно высокая. Ничего, пройдёт год или два, и она вытянется, станет выше, крепче, гибче и ещё покажет им всем, кто будет смеяться последним. Французские корни возьмут своё. Бабушка врать не будет.       В комнате пахнет свежими лимонами. Её кровать прилежно застелена. Пэнси замечает новую, свежую наволочку на подушке насыщенно-зеленого цвета. Пэнси не любит зеленый цвет. Ей по душе красный или теплый желтый, а ещё черный или лиловый. Переодевается быстро, сменив нательную майку на другую, с причудливыми рюшами. Молочную блузку прилежно застегивает на все пуговицы, юбку проверяет на лишние складки. Вместо грубых школьных туфель достаёт из сундука домашние лодочки. Поправляет волосы и выходит из комнаты с высоко поднятой головой.       — А ты почему не со всеми в Большом зале, голубонька? Проспала? — голос Макрагера полон искренности и тепла.       Они сталкиваются в коридоре, Макрагер специально остановился, услышав хлопок двери. В своих руках он держит закрытую клетчатым пледом плетеную корзину. И в целом выглядит расслабленно и как-то по-раздолбайски в своей простой рубахе с коротким рукавом и в широких штанах. Бабушка непременно наказала бы Гепселиона, только заметив бы, а мама велела бы тут же переодеться во что-то более приемлемое для их статуса. Свои длинные волосы он заплел в косичку, используя вместо ленты, заколки или заклинания обычную маггловскую резинку. Панси видела такие у девочек из других факультетов.       — Да, — кивает кротко, опустив взгляд и отчего-то на секунду испугавшись, что Макрагер будет над ней смеяться.       — Так это замечательно, голубонька, — улыбается Гепсилион, — думаю, ты не прочь прогуляться со мной до кухни и…       — Ты знаешь, где находится кухня? — искренне удивляется Пэнси. — И ты отведешь меня туда?       Макрагер кивает.       Да задавака Гринграсс свою косу без соуса съест, стоит только Пэнси намекнуть, что она знает, как попасть на кухню! Драко перестанет ходить по школе, высоко задрав нос, будто школа принадлежит только ему. И остальные…       — Только, голубонька, тебе стоит переодеться.       А? Пэнси моргает. Переодеться? Неужели кухня находится где-то на улице или в непроходимой части замка, где-то в подземельях, за классом зельеварения?       — А во что? — возможно, надо надеть парадную мантию или?.. Пэнси теряется.       — Во что-то более свободное и менее парадное, что не жалко будет выкинуть. Всё-таки мы будем опылять тыквы и сидеть на бревнах.       «Опылять тыквы? Это какое-то испытание?»       — Но у меня все такие вещи, — произносит неуверенно Пэнси.       — Держи, — Макрагер отдаёт ей корзину, — и не уходи никуда. Я кое-что придумал.       Корзина оказывается совсем лёгкой, видимо, из-за чар. Пэнси хочется заглянуть под плед одним глазком, но боится, что на корзину также наложены чары оповещения или какой-нибудь безобидный, но весьма неприятный сглаз. Гепсилион возвращается через несколько минут, держа в руках стопку вещей. Меняется с ней, забирая обратно корзину, и говорит, что будет ждать её в общей гостиной. Пэнси возвращается в комнату, с удивлением глядя на чужие вещи. И что она должна с ними сделать?       Рубаха, такая же белая и широкая, как та, что на Макрагере, штаны из плотной ткани. Помочи. Бабушка её точно убьёт, если узнает, что она надевала мужскую одежду. Если, конечно, узнает. Если узнает… Раз надо переодеться, чтобы узнать, где находится кухня, то Пэнси сделает это. Не зря свой любимый голубой берет припрятала между школьными мантиями, как чувствовала, что пригодится. Черную ленту можно игриво повязать бантом на шее. Капельку духов. Пэнси не успевает взглянуть на себя в зеркало, испугавшись, что и так провозилась больше положенного.       — Чудесно выглядишь, голубонька, — Гепсилион, как и обещал, ждал её в общей гостиной. — Дай только поправлю тебе берет.       Гепсилион непринуждённо и легко поправляет берет и зачесывает её чёлку на бок пальцами. Пэнси чувствует, как зарделось лицо от такой короткой, но приятной близости.       — Ну что, идём? — спрашивает её со смешком Гепсилион.       Пэнси восторженно кивает. Она готова идти за Макрагером куда угодно. Гепсилион ей понравился еще в поезде, когда помог убрать сундук на верхнюю полку и наколдовал освежающие чары, которые они будут проходить только на четвертом курсе и то в форме факультатива. А вечером покорил своим умением предсказывать будущее, дав каждому из новоприбывших первокурсников по напутствию. Предсказать будущее после просили и ученики со старших курсов. Даже их капитан слизеринской команды по квиддичу, который, по слухам, избегал провидцев как огня, прислушивается к словам Макрагера. Пэнси видит, что Гепсилион хочет помочь им всем, даже Драко.       После урока полетов, что был в четверг, Малфой был сам не свой. Пэнси знала, что Драко больше всего на свете желал подружиться с Гарри Поттером. А кто не желал? Живая легенда, ещё их сверстник. Наследник. А то, что полукровка, — это даже хорошо. Кровь нужно разбавлять. Только замшелые дураки этого не знают. Пэнси хочется верить, что её друг дураком не был. И напоминалку Лонгботтома Драко не крал, а хотел вернуть, о чем он открыто заявил при всех, показав тем самым Поттеру, что он не такой уж плохой. Но вмешался Уизел и всё испортил. Вот нужно было ему так орать, а ещё обвиняюще пальцем тыкать? Даже заучка Грейнджер признала, что шестой Уизел был неправ, оклеветав ни за что человека, за что тот полез на сокурсницу с кулаками, обвиняя её в предательстве. Нотт не стерпел такого отношения к своей подруге (когда они стали друзьями?), как и Кребб, выйдя вперёд и пригрозив рыжему засунуть метлу ему в одно место, если тот не заткнется. Угроз не потерпели в адрес своего однокурсника остальные гриффиндорцы. Переругивание переросло в бой на мётлах. Вернувшись из больничного крыла, мадам Хуч поснимала с каждого по десять баллов, тем самым остановив потасовку, и продолжила урок. Драко после обеда отнес напоминалку в больничное крыло к Лонгботтому, попросив того больше не терять фамильные реликвии и не позориться.       Пэнси пропустила момент, когда они вышли из общей гостиной и прошли коридор, добравшись до старого гобелена, на котором было изображено дерево, обвитое тремя змеями. Она хотела было удивиться, что кухня настолько близко находится рядом с их факультетской гостиной, как Гепсилион отодвинул ткань в сторону, открывая скрытый проход. Пэнси восторженно выдыхает.       — Люмос, — несколько шариков света устремились вперёд, освещая им путь. Гепсилион идёт первым, продолжая держать в левой руке палочку.       Пэнси старается не отставать и лишний раз не прислушиваться. Они всё ещё находились в подземельях. Влажный, холодный воздух цеплялся за их обувь и штаны, но Маклагген будто не замечал этого, уверенно идя вперёд. В какой-то момент они уперлись в стену, и Пэнси только чудом не врезалась в Гепсилиона.       — Видишь бурый камень, голубонька? — Гепсилион поворачивается, давая ей рассмотреть более внимательно каменную стену. Пэнси кивает. — Надо нажать на него, и проход откроется. Запомнила? — ещё один кивок. — Нажми на него, не бойся.       Пэнси храбрится и надеется, что в слабом свечении люмоса не видно, как побелело её лицо. Надавливает на камень ладонью. Громкий щелчок, раздавшийся над их головами, заставляет её подскочить на месте, а Гепсилиона — звонко рассмеяться. Стена отъехала в сторону. Пэнси выбегает в светлый и тёплый коридор. Оглядывается, пытаясь понять, где они оказались.       — Мы вышли к пуффендуйской гостиной, голубонька. Видишь те бочки?       — Пуффендуйцы спят в бочках? — изумляется Пэнси. — На них чары расширения?       — Не совсем, — улыбается Гепсилион, — но это не моя тайна, так что я не могу рассказать тебе всего, голубонька. Идём, кухня совсем рядом.       — А чья тогда тайна? — не понимает Пэнси. — Ты был внутри их гостиной? А с кем?       — В прошлые рождественские каникулы мне было совсем нечем заняться, вот я и решил поглядеть на гостиные других факультетов, — заговорчески произносит Макрагер, будто делясь с ней самым большим секретом. — В то Рождество я остался совсем один, голубонька, и некому было остановить меня от этой маленькой шалости.       — Но как тебя пропустили привратники? — изумляется Пэнси. — Ты и у гриффов был, и у воронов? А какая гостиная тебе больше всего понравилась?       — Наша, голубонька, и ничья больше. Мы, кстати, пришли.       Пэнси недоуменно хмурится, глядя на высокую картину с натюрмортом. Ещё один потайной лаз?       — Нужно только пощекотать грушу, и дверь откроется.       Гепсилион щекочет нарисованную волшебную грушу на картине, и полотно отъезжает в сторону. Макрагер уверенно заходит на кухню и громко здоровается с домовиками. Пэнси осторожно осматривается. До этого момента она никогда не видела столько домовиков в одном помещении. Драко любит хвастаться, что у них во служении целых восемь домовиков, а это довольно много. Дома у них всего два домовика: совсем старенькая Мипси и Хьюи, которого им когда-то отдал друг её отца ещё до её рождения. Даже у задаваки Гринграсс всего во служении трое домовиков, а у каких-то семей их и вовсе нет.       — Маленькая мисс желает чего-нибудь от старой Аспи? Чем Аспи может услужить? — домовушка услужливо кланяется, подобравшись к ним совсем близко.       Пэнси не чувствовала голода, пока они шли, но теперь, ощутив аромат наваристого бульона с травами и свежей запечённой картошки, почувствовала, как её рот заполнился слюной.       — Мне чашку кофе с молоком и сахаром, а моей подруге, — на секунду Гепсилион задумался, будто вспоминая, что Пэнси предпочитала есть на завтрак, — болтунью с грибами, жареный тост и тоже кофе с молоком.       — Мама не разрешает мне пить кофе, — шепчет обескураженно Пэнси.       — О, — выдыхает Гепсилион, — тогда мы можем попросить что-нибудь другое.       — Нет-нет, я хочу кофе. С сахаром. Пожалуйста. Спасибо, Аспи, — выпаливает на одном дыхании Пэнси.       Не уж-то ей всё это снится? Но сидящий рядом с ней за высоким столом Макраген реален, как и появившаяся перед ней еда на бронзовой тарелке. Гепсилион не торопит её, позволяя насладиться завтраком в полной мере. Кофе Пэнси выпивает в три глотка, не почувствовав вкуса. Пустая тарелка исчезает.       Из кухни они выходят сытые и довольные. Корзина Макрагера так же накрыта клетчатым пледом, но Пэнси видела, как в неё складывал какие-то свертки молоденький домовик с рыжим пушком на ушах. Они проходят бочки и поднимаются по лестнице. Гепсилион не спрашивает, хочет ли она выйти из замка, а Пэнси не говорит, что хотела сходить в библиотеку и написать эссе по чарам. На улице довольно тепло для начала октября. Макрагер уводит её по тропинке в сторону Запретного леса и домика лесника, стоящего на опушке рядом.       — Мы не будем заходить глубоко в лес, голубонька, — говорит Гепсилион, заметив её замешательство, — пройдёмся по кромке до одной полянки. Я хочу навестить друзей. Тебе они понравятся.       — Они? — сипит Пэнси.       Запретный лес не просто так считается запретным, так ведь? Пэнси берет Макрагера за руку. Тот будто и не против и замедляет шаг, давая ей оглядеться по сторонам. Пэнси замечает сидящую на ветке дерева бурую белку. Самую обычную, с одним хвостом. Над её головой пролетел толстый шмель. Гепсилион помогает пролезть Пэнси через поваленное, гнилое дерево.       — Ты видишь их, голубонька? — неожиданно спрашивает её Гепсилион, остановившись.       Пэнси оглядывает примятую полянку с папоротниками и не понимает, кого или что она должна видеть.       — Нет, я ничего не вижу.       — Фестралов могут видеть только те, кто познал смерть, голубонька, но ты можешь до них дотронуться и даже покормить, — Макрагер отпускает её руку и идёт вперёд. — Ночнокрыл, дружище, — смеётся он, когда нечто невидимое ощутимо толкнуло его в плечо, — ты всё так же нетерпелив.       Гепсилион достаёт из корзины один из свёртков и открывает его. Пэнси с ужасом смотрит на кусок сырого мяса с белыми прожилками.       — Подойти, голубонька, — подзывает её Гепсилион.       Пэнси шумно сглатывает и делает шаг, как нечто сбивает её с ног и начинает облизывать её лицо шершавым языком. Кожа у существа холодная, но гладкая.       — А ты понравилась малышу, голубонька, — смеётся Гепсилион, бросая корзину на землю. Спешит поднять её на ноги, мягко отталкивая жеребенка. — Ну хватит, дружочек. Мяса хватит всем.       — Что они такое? — Пэнси трясёт от страха.       — Фестралы. Ты можешь после почитать про них в бестиарии в библиотеке. Они не опасны сейчас.       Пэнси не нравится эта оговорка. Жеребенок тянет её за штанину. На ощупь Пэнси гладит его по костлявой шее без гривы, вздрагивая от холода. Гепсилион тем временем кормит остальных фестралов. Гладит их по мордам открыто и совершенно не боясь. Подзывает к себе жеребенка, поманив его мясом. Непонятно откуда взявшийся поток ветра обдувает её лицо.       — Мы еще увидимся, Ночнокрыл, — прощается с вожаком Макрагер. — А теперь нас ждут тыквы.       — Мы вернёмся в замок?       — Мы будем рядом, — ответ Макрагера Пэнси не нравится.       Выходят они на опушку к дому лесника. Пэнси слышит лай собаки. Поодаль от дома и огорода с тыквами было сооружено кострище.       — Мы будем помогать леснику опылять тыквы?       — Если ты не против. И нашего лесника зовут Рубеус Хагрид, голубонька. И да, он — полувеликан.       — Полувеликан? — переспрашивает сипло Пэнси.       Ответить Гепсилион ей не успевает, из-за угла дома к ним выбежала огромная собака. Макрагер совсем не испугался, в отличие от неё. Пэнси с ужасом прячется за Макрагером, зажмуривая глаза.       — Клык, место! Место! Гепси! — слышит она громоподобный голос. — Ты снова гулял в лесу?       — Успокойся, Клык, — приказывает псу Макрагер, — ты пугаешь своим лаем, голубоньку.       Клык скулит стыдливо.       — Идём, голубонька, нас уже заждались, — Гепсилион ласково приобнимает Пэнси за плечи, ведя за собой.       Клык прыгает вокруг них, заставляя Пэнси прижиматься к Гепсилиону. Пэнси боится собак. Выдавить из себя слова не может.       — Кто это с тобой? — спрашивает Хагрид, заметив её.       — Пэнси Паркинсон, — блеет она, — первый к-курс. Слизерин. М-мистер Хагрид, не могли бы уб-брать соб-баку? П-пожалуйста. Я очень б-боюсь.       — Какой я тебе мистер? — тушуется полувеликан. — Клык, ко мне! Домой! — хватает пса за ошейник и уводит его в сторону дома.       — Прости меня, Пэнси, — неожиданно извиняется Гепсилион, — я правда не знал.       — Никто не знает, — пытается обнадежить Макрагера она.       Возле кострища Гепсилион оставляет корзину, и они отходят к огороду. Пэнси забирается на деревянный забор. Тыквы. Большие, если не огромные. И Пэнси кажется, что зеленые листики и усики шевелятся не от ветра.       — А это возможно? Допустимо школьными правилами? — голос Грейнджер до зубного скрежета правильный, громкий и чистый.       — Я не знаю, — смиренно отвечает Нотт, — но это Поттер, а он — национальный герой, ему всё можно.       — Но это не честно!       — Мир несправедлив, — перебивает её жёстко Пьюси. — Гепси, где ты был? Тебя Флинт искал, знаешь?       — Гепсилион, — обрадовалась Грейнджер, заметив Макрагера. — Паркинсон? Ты тоже здесь?       — А где мне ещё быть? — с вызовом спрашивает Пэнси. — Теодор, — кивает Нотту.       — Пэнси, — кивает в ответ Нотт.       — Ба, — Хагрид стоит на пороге, закрыв дверь, — будто в зеркало смотрю и вижу вашего профессора с Эванс. Уж больно вы мне их напоминаете в молодые годы.       — Профессора? — удивляется Гермиона. — О ком вы, сэр?       — Как о ком? О профессоре Снейпе!       — Профессор Снейп учился в Хогвартсе? — изумляется искренне Грейнджер.       — На Слизерине, — добавляет Нотт. — Самый молодой декан за последние пятьдесят лет.       — Ого.       — А ещё он самый молодой зельевар в магической Британии за последние лет сто, если не больше! — решает блеснуть знаниями Пэнси. Об этом ей рассказала бабушка.