Эдриан Пьюси

      Гепсилион выходит в числе первых, на секунду затерявшись среди столпившихся у стеклянных дверей теплицы под номером два однокурсников. Эдриану ничего не остаётся, как бросить щётку в рукомойник и рвануть за ним следом, прижимая к груди сумку с лежащей поверх учебников и свернутых пергаментов мантией. Вдолбленные бабушкой манеры требуют пропустить толпу, но Макрагер может просто не дождаться его и исчезнуть в неизвестном направлении. После травологии у них окно до позднего вечера, а там до часу ночи по расписанию — астрономия.       Однако Гепси ждёт его, отойдя в тень теплицы под номером пять. Ворот, как и рукава рубашки, наглухо застегнуты, облипая его торс и руки, как вторая кожа. Брюки идеально выглажены. Вместо резинки Макрагер лентой собрал свои до немогого удивления осветленные до белезны волосы в высокий хвост на затылке. Вот она, настоящая магия: умение выглядеть безупречно чистым после проведенных часов в душной теплице. Эдриану далеко до Гепсилиона. Рубашку Пьюси можно хоть сейчас выжимать.       — Время не ждёт, Эдриан, — говорит ему довольным голосом Макрагер, — идём.       У Гепсилиона с утра хорошее настроение. Он даже смог осилить половину тарелки овсянки с медом и орехами и один маленький тост с джемом. Даже у Эдриана дома Гепси не мог расслабиться, продолжая придерживаться явно кем-то придуманной диеты. К сладкому Макрагер равнодушен, однако на приветственном пиру в начале учебного года с удовольствием съел три шарика крем-брюле.       За теплицей номер пять находится тропинка, зигзагом уводящая к кромке Запретного леса. Геспи смело идёт вперёд. Эдриан послушно двигается за ним, глядя на раскачивающийся туда-сюда хвост. Волосы у Макрагера длинные, из-за чего его часто путают с девочкой. Гепсилиона это веселит до широкой улыбки, Эдриана же бесит. Ну какая из Гепси — девочка? Насколько нужно быть слепым, чтобы не видеть в нем грубую, чисто мужскую выправку? Может, все дело в его чарующем, глубоком голосе? В гипнотических глазах? Или… Эдриан врезается в решившего отчего-то остановиться Гепси. Хмурится недоуменно.       — Знаешь, Эдриан, — Макрагер поворачивает к нему, оказываясь до неприличия рядом. Пьюси чувствует его дыхание на своем лице, — я так и не спросил тебя, хочешь ли ты со мной дружить.       Эдриан моргает.       — Просто ты всегда рядом, — добавляет поспешно Гепси, — и я как-то незаметно успел привыкнуть к тебе. К нам. Нашей дружбе.       — Не будь ты моим другом, — говорит осторожно Эдриан, сглатывая, — то я не пустил бы тебя к себе в кровать на пасхальных каникулах, когда была гроза. С врагами одно одеяло не делят, Гепси.       Гепсилион усмехается, продолжая смотреть на него одним из своих чарующих взглядов. Не будь они друзьями, то Пьюси не смог бы тогда их различать.       — Тогда, — шепчет Макрагер, — я хочу, чтобы мы стали лучшими друзьями, Эдриан. Даже больше, чем «лучшие». Ты станешь моим подельником, Эдриан? Но учти — обратной дороги уже не будет, если ты согласишься.       До прошлого декабря они и не общались толком, даже проживая в одной комнате и посещая одни и те же занятия. Сначала еще Эдриан пытался подружиться с ним, садясь за одну парту на занятиях или напротив в Большом зале. К профессору Треллони на чай забегал вместе с ним, как и к Хагриду, а потом перестал, поняв, что Гепсилиону всё равно, есть ли он рядом или нет. Так что заставило Макрагера задержать на нем взгляд и заговорить первым?       Эдриан ловит себя на мысли, что долго молчит. Он отходит от Геспи на шаг и облизывает нервно губы.       — Я думал, что мы и так, — сипит Пьюси, — с тобой уже… После всех тех идиотских тестов, на составление которых мы потратили целый месяц, вместо того чтобы отдыхать.       — Во-первых, тесты не дурацкие, — возражает со смехом Макрагер, — а во-вторых, это проект и прибыльное вложение. То, что грядет в скором времени… Мне нужен человек, на которого я могу всецело положиться. Ты станешь для меня таким человеком, Эдриан?       — Конечно, — кивает Эдриан, беря Гепсилиона за руку. — После всего, что ты сделал для моей семьи, я всецело твой, Гепси.       Макрагер смеётся, а Эдриан с ужасом осознаёт, что сейчас произнёс какую-то глупость. «Всецело твой» — скажет тоже! Одергивает руку, пряча её за спину. Гепсилион мягко берёт его лицо в свои ладони, ласково оглаживая большими пальцами щёки. Улыбается сладко и прижимается своим лбом к его, закрывая глаза.       — Нас ждут великие дела, Эдри, — шепчет Гепсилион, — ужасные, но великие. И никто спасибо нам за них не скажет. Ты со мной?       — До конца, — Эндриан сжимает его ладони своими, довольно улыбаясь от того, как Гепсилион небрежно сократил его имя до нелепого Эдри.       Пьюси плевать, заметит ли кто их в тени близко растущих друг к другу темно-коричневых, облепленных зеленым мхом деревьев. Эдриан слышит, как громко и часто бьётся в груди его сердце, будто он сейчас летит на своей новой метле всё выше и выше, к облакам и солнцу. Гепсилион будто и вовсе не дышит, прислушиваясь к его беспокойным и голодным вздохам.       — Первым делом, — оживает Гепси, отстраняясь от него. Эдриан не отпускает его рук и поддаётся вперёд, стукаясь ощутимо об лоб Макрагера, — ты в порядке, Эдри?       — Нет, — отвечает честно Пьюси, чувствуя, как в животе образовался горячий, плотный комок, медленно растекающийся под одеждой к паху. — Давай ещё немного так постоим, Гепси? — просит он.       Гепсилион тихонько смеётся и не отталкивает его, вновь прижимаясь своим лбом.       — Ты не считаешь мои предсказания глупой выдумкой? — спрашивает Гепси.       — Никогда не считал, — лукавит Эдриан, не открывая глаз.       — Тогда ты веришь, что на третьем этаже, за кучей нелепо опасных заданий, спрятан Философский камень?       — Какая разница, верю я или нет, если нам до него не добраться?       — Я смогу, но ты — нет, не сейчас.       Эдриан не обижается на слова Гепси.       — Так что ты хочешь украсть сейчас? — спрашивает Пьюси.       — Зачарованный мотоцикл Сириуса Блэка.       Эдриан надеется, что Гепси переведёт сказанное им ранее в шутку, но Макрагер выжидающе молчит. Всё то странное, болезненное волшебство, окутавшее их ранее, исчезло, впитавшись в протоптанную землю, как вода после дождя. Пьюси опускает руки и медленно открывает глаза. Лицо Гепси бледное, совсем не живое, кукольное. И волосы, оказывается, секутся на концах. Гепсилион выше его, но всё равно кажется каким-то маленьким и нездоровым.       — И ты знаешь, у кого он? — осипшим голосом произносит Эдриан.       — Знаю, — Гепсилион отстраняется, но своих рук не убирает с его лица, — осталось только проверить, там ли он, где я думаю.       — И что я должен буду сделать?       — Пока ничего, — Макрагер мягко улыбается, — до рождественских каникул еще много времени.       — Ты не поедешь домой? — изумляется Эдриан.       Гепси неопределенно пожимает плечами. Проводит своими большими пальцами под глазами Эдриана, болезненно вдавливая их в нежную кожу, а затем отпускает. Пьюси чувствует холод. До этого он и не замечал, насколько ему было жарко.       — Даже ко мне не поедешь?       — А ты так сильно хочешь домой?       — Очень хочу. И мои будут тебе очень рады, Гепси, ты же и сам это знаешь.       — История не торопит, — бормочет Гепси. — Так или иначе, — смотрит на него, — времени пока у нас в избытке, Эдри. Идём, обед уже начался.       — Но в замок мы с тобой не вернёмся?       — Конечно, нет. Нас уже заждался Хагрид! — Гепсилион смеётся, хотя ничего смешного во всей этой ситуации нет. Смех его грубый и совсем не радостный. — Незачем заставлять его ждать ещё больше.       Хагрид. Не человек, но и не существо четвёртого класса опасности. Для Гепси Хагрид вроде личного проекта. Заставил Министерство пересмотреть дело пятидесятилетней давности и вернуть Рубеусу его палочку. Гепсилион проделал просто колоссальную работу, умудрившись подружить двух слизеринцев и одну пуффендуйку, дав им цель. Эдриан и имен их не помнит, потому что ему было всё равно, чем занимается Макрагер и с кем он там дружит.       Дом у лесника маленький, но довольно крепкий. Эдриан чувствует себя игрушечным человечком, настолько в нем привычные всем предметы выглядят карикатурно огромными: кровать, на которой можно уместиться вчетвером и ещё место останется, стол, стулья, на которые нужно запрыгивать, кружки, похожие на тарелки, а тарелки на лохани. Из трубы тонкой струйкой поднимается дым. Двери хижины приветливо открыты.       Гепсилион с легкостью взбирается на крыльцо и стучит по косяку двери.       — Рубеус, ты дома?       — А где мне ещё быть, Гепси? — раздаётся из дома громоподобный голос лесника. — Заходи, не стой на пороге, я как раз к обеду лепешек напек. Молли, добрая душа, прислала мне рецепт. А с магией, дык, и тесто проще простого замесить, и огонь удержать.       — Здравствуй, Хагрид, — произносит Эдриан осторожно, выглядывая из-за плеча Гепсилиона.       — Садитесь, ребятки, — улыбается им добродушно Хагрид, — проголодались небось после занятий?       — Еще как, — поддакивает ему Гепси, бросая свою сумку около кровати лесника. — Клык, дружище, — опускается перед псом на колени Макрагер, начиная чесать того по мохнатой морде и за ушами, — будто целую вечность тебя не видел.       — Дык, заходил-то ты к нам когда в последний раз? Летом перед отъездом? — в голосе лесника Эдриан четко слышит нотки обиды. — И на письма отвечал через раз, думал, что ты совсем забыл о нас.       «Про тебя забудешь», — думает про себя ехидно Пьюси. Оглядывается в поисках рукомойника. Таз с холодной водой стоит в самом углу около серванта. Эдриан утягивает к рукомойнику Гепси, задевая слюнявую морду Клыка коленом.       — Прости, Рубеус, лето выдалось чумным. Столько дел навалилось разом.       — Да я всё понимаю, не маленький, — Хагрид умело поддевает румяное тесто ножом, — поделиться новостями просто хотелось, про компенсацию рассказать.       — О, Уолберг и Оутис смогли и такое провернуть? — изумляется искренне Макрагер.       — Дык, когда тот случай произошел, ну пятьдесят лет назад, я-то не совершеннолетним был ребятенком, батька так-то отвечать за меня должен был или сам профессор Дамблдор, как представитель школы, он тогда не был директором, конечно, а деканом, — Эдриан слушает внимательно, как и Гепси. Хагрид тем временем ставит чайник на огонь, убирая сковороду, и поворачивается к ним лицом, — а папане моему даже никто и не рассказал о случившемся, я это четко помню, никакого письма не было, ни заметки в газете. Не до этого явно всем было, не до этого. Война стучалась в наши двери, маги стали пропадать…       Эдриану было интересно узнать, что было дальше, но он, как и Гепсилион, не торопит мужчину. Усевшись за стол, Пьюси замечает старый, еще летний выпуск «Пророка» про неудавшийся взлом банка. Эдриан помнит, как дед громко смеялся за завтраком, обсуждая статью вместе с бабушкой и висевшими в трапезной живыми картинами.       Хагрид выставляет на стол три кружки и заварник. Пододвигает к ним ближе блюдо с румяными лепешками. Откуда-то из-под стола достаёт масленку и головку мягкого сыра в пергаменте.       — Я так-то не особо вашу породу привечаю, то есть слизеринцев, — сипит Хагрид, — но вы ребятки хорошие, добрые. Вон как помогли мне, не обидели. Добрым словом поддержали. Особенно Тонкс. И матушка у неё… Помню её вот такусенькой, и сестёр её помню, — мужчина уже не скрывает своих слёз, — и твоего отца помню, Пьюси. Улыбка у него шальная была, а глаза красивые такие…       Гепсилион спрыгивает со стула и обнимает мужчину. Эдриан стыдливо отворачивается: в отличие от лесника, он-то своего отца совсем не помнил, маленьким совсем был, когда его упекли в Азкабан за пособничество Темному Лорду. А Хагрид, оказывается, помнит всех учеников за эти полвека, знает их не по рассказам или фотографиям, а лично, с кем-то даже разговаривал и обнимался, как сейчас с Гепси. Макрагер что-то говорит мужчине, улыбаясь. Хагрид рвано кивает и достаёт из кармана кротовой жилетки платок. Вытирает им лицо.       — Чёй это я? — спрашивает Хагрид больше себя, чем их. — Совсем расклеился.       — Нет ничего постыдного в слезах, мой друг, — говорит Гепсилион ободряюще. — Особенно если это слезы радости. Тебя оправдали, а это самое главное.       — Ты прав, Гепси, — соглашается с ним Хагрид, — ты прав. Где-то у меня были кексы. Хотите кексов, ребятки?       Гепсилион гладит по плечу лесника и говорит, что было бы чудесно попробовать их. Эдриан согласно кивает. Клык фыркает, укладываясь ему под ноги. Пока Хагрид искал тарелку со сдобой, открывая шкафчики, Гепси разливает по кружкам чай.       — Рубеус, ты не против, если несколько лепешек мы возьмём с собой? — спрашивает Макрагер.       — Да, конечно, берите сколько надо, а я еще напеку. Молли, добрая душа, прислала мне рецепт, — Эдриану показалось, что Хагрид стал повторяться.       — Я их в газету заверну, — Гепси быстро берет лежащую на столе газету, складывая передовицу конвертом. Из-за пятен масла расплылись буквы и движущиеся фотографии.       Хагрид совсем не обращает внимания на Гепси, продолжая открывать и закрывать ящики в поисках своих деревянных кексов. Эдриан совсем не ощущает вкуса чая и лепешек, в отличие от Гепсилиона, который с удовольствием облизывает жирные пальцы. Не найдя кексы, Хагрид усаживается за стол спиной к огню. Кружку осушает в два глотка.       — Рубеус, ты не против, если в эту субботу я приведу к тебе парочку ребятишек? Мы и тыквы опылим от заразы, и сосисок пожарим на всех, — Гепси поддаётся вперёд, — скоро сезон дождей, а там и снег. Хочется на солнце побыть.       — С чего это я должен быть против? — удивляется лесник. — Конечно, приходите! Я грога сварю, чтобы вы не замёрзли.       — Лучше облепихового глинтвейна.       — Как скажешь, Гепси, — улыбается довольно Хагрид.       — И лепешек, если можно, вкусные уж больно, — Эдриан и сам не понимает, зачем сказал это.       — Хорошо, всё сделаю, — Хагрид в один миг повеселел, — дров натаскаю для кострища, картошки возьму с кухни. Приходите к одиннадцати, у вас вроде занятий пока еще нет.       — Факультативы со следующего года, — говорит Эдриан.       — Уже выбрали, на что запишитесь?       — Руны и нумерология.       — Прорицания, уход и, наверное, нумерология.       — Тогда и я уход возьму, — произносит пылко Пьюси.       — Не прорицания? — смотрит на него лукаво Гепси.       — Не моё.       Хагрид смеётся и говорит, что для прорицания нужен дар. Гепсилион с ним не согласен, но спорят они с ленцой, больше в шутку, чем серьёзно.       Прощаются легко. Эдриан держит кулёк с лепёшками в руках. Клык провожает их до каменной тропинки.       — Видел за домом сарай, Эдри?       Пьюси удивлённо оглядывается, пытаясь рассмотреть за каменной постройкой сарай. Огражденный узким невысоким забором огород с тыквами, со стоящим посередине чучелом с красной шапкой. Вместо лица у него был чайник с дырками. Дом. Тропинки, отходящие от него змеями к Запретному лесу, к озеру и к теплицам. Сарая не было.       Эдриан качает головой.       — Думаю, на него повесили слабые чары Фиделиуса, иллюзии или отвода глаз.       — Хочешь сказать, что мотоцикл у Хагрида? — спрашивает удивлённо Пьюси. — Ты же это не серьёзно, Гепси?       Из высокой пожелтевшей травы показался пушистый кончик ярко-рыжего хвоста.       — Спросим у Глотика, что он успел разузнать, — Макрагер присаживается на корточки, призывно раскрывая руки.       Живоглот выдает протяжный и противный мявк, выбираясь из травы. В его шерсти застряло несколько листочков и травинок. Кот запрыгивает к Гепсилиону в руки.       — Здравствуй, дружочек, — чешет за ухом тарахтящего кота Гепси.       Эдриан первым поднимается по дорожке ко внутреннему двору. Гепсилион медленно двигается следом, тихонько воркуя с котом. Пьюси думает о Сириусе Блэке. Хагрид знает его так же, как и его отца? Они дружили?       — Гарри, это же… это же… Самый юный ловец в истории, ты же понимаешь, что это значит!       Эдриан стопорится, рассматривая идущих впереди мальчишек. Рыжеволосый гриффиндорец — это шестой Уизли. Второй — это Гарри Поттер. Профессор Снейп ещё в первый день велел им избегать Поттера и по возможности даже не дышать в сторону национального героя.       — О, — Гепси выглядывает из-за его плеча, — уставший мальчик и незнакомый мне уродливый тридцатипятилетний мужчина. Интересно.       Эдриан не успевает спросить, что именно интересно здесь Гепси, как их заметил Уизли. Пьюси отрешенно думает, что до этого еще не слышал голоса юного героя.       — Моль белобрысая, опять ты? — кричит Уизли. — Мне близнецы всё о тебе рассказали!       — Рон, прекрати, — просит замолчать своего друга Поттер.       — Здравствуй, уставший мальчик, — Гепсилион даже не взглянул на шестого Уизли, продолжая поглаживать по спине Живоглота. Выходит из-за спины Эдриана и делает шаг в сторону замерших гриффиндорцев. — Звезды не обещали мне сегодня новых знакомств, а тебе?       — Я не ищу новых знакомств, особенно со слизеринцами, — храбрится Поттер.       — Жаль, что это так. Родственников не выбирают по цвету галстука, уставший мальчик, хотя ты только так и поступаешь в последнее время.       — О чем это ты? — не понимает Гарри. — У меня нет родственников, только Дурсли, а они ненавидят волшебство.       — Зачем ты рассказал ему о Дурслях, Гарри? — изумляется Рон. — Он всё выложит Малфою.       — Уизли тебе родственник через Блэков, уставший мальчик, вода на киселе, не более. Твои ближайшие родственники — это Малфои. Не только по крови, но еще и по узам. Кузен Нарциссы Малфой, Сириус Блэк, твой крестный отец по магии, — Гепси говорит спокойно и уверенно.       — Сириус Блэк — предатель! — кричит Уизли, раскрасневшись. — Идём, Гарри! Не слушай этого слизня.       — Тебе бросили кость, а ты только и рад, национальный герой, — продолжает Гепсилион.       — Да ты завидуешь ему!       — С чего мне завидовать тому, кого я ненавижу?       У Эдриана перехватывает дыхание. Гепси что? Ненавидит Гарри Поттера? Почему?       — Ах ты!..       — Уставший мальчик, научись слушать и видеть, а не слепо заглядывать в чужой рот. И напиши Нарциссе Малфой, она поможет, не бросит. Кровь для Блэков — не пустой звук, — смотрит прямо в зеленые глаза Гепсилион. — Но это твоя жизнь, и не мне тебе указывать, что делать. И да, не разочаруй нас всех.       Гепси задевает Поттера, отталкивая плечом шестого Уизли. Шаг его решителен.       — Ты же не ненавидишь Поттера, Гепси? — Эдриан с трудом догоняет друга.       — Ненавижу.       — Это из-за… — Эдриану тяжело это произнести. — Из-за Того-кого-нельзя-называть?       — С чего такие мысли, Эдри? — Макрагер останавливается. — Поттер меня бесит.       — Но почему? Ты же с ним не знаком и ничего о нем не знаешь. Никто о нем ничего не знает!       — Глаза мне его не нравятся, — Гепси говорит это несерьёзно, — давай не будем об этом, хорошо?       Эдриан кивает.       Гепси похож на книгу, вроде понимаешь написанное, но закрываешь на секунду глаза, как страницы оказываются пустыми.       До факультетской гостиной доходят с тягостным молчанием. Эдриан замечает сидящего на одном из диванов пришибленного Малфоя в компании своих прихвостней. Гепсилион идёт в комнату. Пьюси видел, как тот привычно оглядывает помещение уставшим взглядом.       — Глотик говорит, что сарай есть, — Гепсилион опускает кота на свою кровать. Сумку бросает туда же.       Эдриан смотрит на кулёк с лепёшками, не зная, куда те положить.       — В субботу, пока Хагрид будет занят, сами поглядим, что да как, — продолжает друг. — Если ты не против?       — Про мотоцикл тебе тоже Глотик рассказал? — шутит Пьюси.       — Просто знаю, что он там, хочешь верь, хочешь — нет. Потом только не проси на нём покататься, когда я его себе заберу.       — Больно мне эта маггловская железяка сдалась. Это я посмеюсь над тобой, когда у тебя ничего не выйдет.       — У нас, Эдри, у нас, а не у меня. Мы с тобой теперь связаны.       — Я уже об этом сожалею.       Гепсилион смеётся. Эдриан чувствует на себе осуждающий взгляд Живоглота. Лепешки бросает в мусорное ведро.