Второй шаг

Сгаэль видела, как я на Молотьбе убил кадета, который издевался над Гарриком. Она уверяет, будто выбрала меня за то, что я безжалостный. Но по-моему, я просто напоминаю ей моего дедушку.

Из восстановленной переписки лейтенанта Ксейдена Риорсона и кадета

Селин Ашер

Селин

Пейзаж вокруг Сэмарры был таким же суровым, как и ее чертов гарнизон. Мы находились высоко в Эсбенских горах, в паре миль от восточной границы с Поромиэлем. Вокруг высились бесплодные горные пики, покрытые снегом даже сейчас, в разгар лета. До ближайшей деревушки - полчаса лету, и ни одного торгового поселения поблизости. Сэмарра была на редкость уединенной, оторванной от мира дырой. И, конечно, именно сюда Риорсон умудрился себя перевести. - Будь осторожна, Северная, - раздался в моей голове тяжелый голос Райса, когда его когти с глухим скрежетом вонзились в камни посадочного поля. - Новичкам в таких местах приходится туго. - Со мной все будет в порядке, - мысленно отозвалась я, спрыгивая на землю и поправляя ремни походного рюкзака. - Мои щиты на месте. Переживу. На всякий случай я проверила свои ментальные блоки. Проклятая вэйнительская искра под кожей вела себя на удивление тихо, а из-за выстроенных стен моего сознания пробивались лишь едва заметные, тонкие полосы света - мои связи. Отлично. Защищаться от чужого проникновения я научилась безупречно. Я зашагала ко входу в гигантскую крепость. Ее темно-красная каменная кладка четко, почти зловеще вырисовывалась на фоне холодного синего неба. Форпост был устроен по стандартному проекту, прямо как Монсеррат, только раза в два больше. Две роты пехотинцев и восемнадцать драконов с всадниками. Проходя по рампе к подъемным воротам, я заметила, как что-то раскачивается высоко на стене, на уровне четвертого этажа. Я прищурилась. Клетка с заключенным в нее пехотинцем. Симпатичное приветствие. Судя по его бледному виду, он проторчал там всю ночь, а сейчас было уже около восьми утра. Чем ближе я подходила к воротам, тем сильнее у меня в венах начинала пульсировать магия. Тяжелая, давящая волна прошлась по телу. - Это из-за чар форпоста, - буркнул Райс, недовольно шумно выдыхая воздух через ноздри. - Оборонительный контур здесь выкручен на максимум. - В Монсеррате они так сильно по мозгам не били, - мысленно заметила я, сдерживая подступающую головную боль. - Здесь граница ближе. К тому же ты стала сильнее, твоя печать манифестировалась, и теперь ты острее реагируешь на такие вещи. И не расслабляйся. В миле от границы, по ту сторону гор, заметили группу грифонов. Ты будешь в безопасности только тогда, когда окажешься за стенами форпоста. Или рядом с Риорсоном. При упоминании Ксейдена челюсть у меня невольно сжалась, а перед глазами снова всплыло лицо Боди и его дурацкие намеки на какую-то Катриону. Ревность, которую я так тщательно выжигала в себе всю дорогу, снова подняла голову, но я заставила её замолкнуть. Сначала нужно до него добраться. - Что еще за грифоны? - спросила я, косясь на пехотинцев, которые испуганно обходили Райса по самому краю летного поля. - Дружественные? - Что в твоем понимании „дружественные“, Северная? Они контрабандисты. И они вооружены. Великолепно. Передний край обороны во всей красе. Когда я прошла мимо часовых у ворот, они, заметив мою черную летную форму и нашивки Четвертого крыла, вытянулись в струнку, но не проронили ни слова. Судя по их спокойным рожам, стая грифонов под боком для здешних вояк была обычным делом. - Вот, гляди, я за стенами, - негромко бросила я Вайолет, когда мы зашли во внутренний двор крепости. Тут было значительно прохладнее, чем в Басгиате, дул резкий, пронизывающий ветер. Вайолет шла в паре шагов от меня - она выглядела бледной и уставшей, едва сдерживая зевки после двенадцатичасового ночного перелета. Позади нас раздался мощный хлопок крыльев: Тэйрн и Райс одновременно поднялись в воздух, отправляясь на драконьи скалы. - Если понадоблюсь - зови. Я на связи, - коротко бросил Райс перед тем, как исчезнуть за облаками. Я лишь мысленно хмыкнула. Буду я его звать, как же. В ближайшие сутки я планировала заблокировать связь намертво и просто отдохнуть от драконьего рокота в голове. Мы с Вайолет миновали несколько отрядов пехоты на утреннем построении. Госпиталь, как и положено, располагался справа. Странно, но вокруг не было видно других всадников - только пехота. Наконец мы нашли вход в казармы, занимавшие всю южную часть крепости. Коридоры встретили нас полумраком и запахом сырости. Пройдя мимо кабинета местных писцов, мы вышли к массивной лестнице в конце прохода. Когда мои сапоги застучали по каменным ступеням, по спине пробежало неприятное, липкое ощущение дежавю. Я заставила себя глубоко вздохнуть. Это не разрушенный заброшенный замок. Там, наверху, не сидят в засаде вэйнители со стаей виверн, готовые пустить нам кровь. Просто все военные объекты Наварры строятся по чертовым одинаковым чертежам. На третьем этаже царила абсолютная, звенящая тишина. Ни души. С одной стороны тянулись узкие окна, выходящие во внутренний двор, с другой - тяжелые деревянные двери. Я уверенно прошла вперед, остановившись перед второй дверью. Сердце в груди забилось быстрее, отдаваясь глухими ударами в ушах. Я взялась за медную ручку. Дверь со скрипом отворилась, и меня мгновенно обдало до боли знакомой, чистой энергией. Она горячей волной прошлась по коже, оставляя после себя покалывающий холод. Чары Ксейдена. Я прошла сквозь его теневой барьер и оказалась в его комнате. Внутри никого не было. - Вот блин, - тихо выругалась я, сбрасывая тяжелый рюкзак прямо у массивного деревянного стола. Обстановка была предсказуемо аскетичной. Никакого намека на роскошь: кровать, шкаф, стол. Сбоку виднелась дверь, ведущая, по всей видимости, в смежную комнату Вайолет. Но кое-где все же проглядывали детали, напоминавшие о хозяине. Его книги на полках у окна, стойка с оружием, перевезенная из Басгиата, и два тяжелых меча у косяка - словно Риорсон оставил их здесь и собирался вот-вот вернуться. Хоть какой-то уют этому углу придавали плотные черные шторы на окнах и темно-серое плюшевое покрывало на главной кровати. Огромной кровати. Я резко отвернулась, заставляя себя не думать в этом направлении. Злость на его секреты всё еще требовала выхода. Где его черти носят? Судя по тому, что мечи на месте, на боевое задание он не улетал. Я рухнула на его кровать и прикрыла глаза, на секунду ощутила такое спокойствие, но тут же отогнала лишние мысли. - Ты что делаешь ? - Спросила меня Вайолет, я приоткрыла один глаз и закинув руки за голову, устало зевнула. - Отдыхаю. Не зря же здесь кровать стоит. - Я снова прикрыла глаза, но тут же нахмурилась, когда почувствовала странный отголосок, мое плечо слегка покалывало, я поднялась и посмотрела на Вай, она в свою очередь на меня и кивнув друг другу мы поняли где искать Риорсона, наша связь тянула меня вниз, стало забавно, интересно может ли он почувствовать мое присутствие как я чувствую его. Я резко развернулась, вышла в сумрачный коридор и направилась обратно к лестнице. Спускаясь, я миновала арку над входом на второй этаж, за которой угадывался широкий каменный холл, прошла первый этаж и наконец оказалась на нижнем, подземном уровне крепости. Здесь лестница обрывалась, а вместе с ней исчезал и последний намек на солнечный свет. Тусклые магические огни едва разгоняли мрак двух ответвляющихся коридоров, от которых веяло сырой землей и металлом. Из правого прохода донеслись глухие, раскатистые крики, эхом бьющиеся о каменные своды. Моя теневая связь настойчиво дернулась именно в ту сторону. Я подчинилась этому ощущению и через пару десятков ярдов наткнулась на двоих пехотинцев на часах. Заметив наши черные летные формы, они молча расступились, пропуская нас с Вайолет в просторную комнату, вырубленную прямо в скальном основании крепости. Оглушающий рев толпы буквально ударил по ушам, стоило переступить порог. Что за чертовщина тут происходит? С десяток или больше всадников в черном стояли вдоль стен этого душного помещения без окон, больше похожего на подземный склад, чем на тренировочный зал. Опираясь на грубые деревянные поручни, они с азартным интересом наблюдали за происходящим на примитивной арене, вырытой прямо в центре. Я бесшумно скользнула к ограждению, вклинившись между каким-то пожилым всадником с седой бородой и девушкой-лейтенантом на пару лет старше меня. Вайолет тут же пристроилась рядом со мной. Я посмотрела вниз, на арену, и мои пальцы намертво вцепились в поручень. Ксейден. С голым торсом. Его соперник тоже был без рубашки. Они кружили по утрамбованной земле, усеянной подозрительными бурыми пятнами, с поднятыми кулаками. Соперник Ксейдена был примерно одного с ним роста, но куда массивнее - фунтов на двадцать тяжелее сухопарого, жилистого Риорсона. Всадник резко выбросил руку вперед, целясь Ксейдену прямо в челюсть. У меня перехватило дыхание, рука инстинктивно дернулась к кинжалу на бедре. Но Ксейден легко, почти лениво уклонился, смазав удар, и ответил коротким тычком в ребра. Толпа вокруг взорвалась криками, кадеты начали спешно передавать друг другу монеты. Было очевидно, что это не обычная тренировка, а полноценный подпольный бой. Но что-то в его движениях было не так. Мои глаза, привыкшие до мелочей изучать каждый шаг Риорсона, мгновенно уловили фальшь. Ксейден медлил. Он осторожничал, намеренно затягивал бой и двигался едва ли в четверть своих реальных возможностей. Тот Ксейден, которого я знала - смертоносный, молниеносный хищник, - уложил бы этого здоровяка за пару секунд. А сейчас он словно играл с ним, давая сопернику вымахаться. Зачем он сдерживается? Почему не кончает с этим? Пока я мысленно закипала от непонимания, Вайолет, стоявшая рядом, решила прояснить ситуацию. - А почему они… - начала Вайолет, обращаясь к девушке справа, но не договорила, потому что в этот момент Ксейден резко втянул голову в плечи и увернулся от очередной атаки. Потом он снова ловко отпрыгнул назад, не позволяя сопернику нанести удар, и его темные глаза сверкнули. Я не отрывала пристального взгляда от Ксейдена, который тем временем нанес несколько быстрых, но явно смягченных ударов сопернику по почкам. - Дерутся? - закончила за Вайолет девушка. - Да. - На эти выходные только одна увольнительная, - объяснила лейтенант, подвинувшись к ней ближе. У нее были короткие каштановые волосы и шрам на подбородке размером с отпечаток большого пальца. - Она досталась Джаррету. Но и Риорсону тоже нужна. - Они дерутся за увал? - На мгновение Вайолет перевела взгляд на всадницу. - Надо - возьми. Правило подполковника Дегренси. Что-то нужно? Тогда дерись. Хочешь, чтобы никто это не отнял? Сумей отстоять. - То есть им приходится драться за увалы? Но это же жестоко! - возмутилась Вайолет. - Разве это не вредит морали всего крыла? Я прищурилась, продолжая следить за каждым обманным маневром Риорсона. Джаррет. Так вот ради чего Ксейден устроил этот цирк. Значит, он выбивает право для Сгаэль увидеться с Тэйрном, а для себя... для себя - со мной. Мысль об этом заставила сердце забиться быстрее, но недоумение никуда не делось. Если увал нужен ему настолько сильно, зачем так осторожничать и медлить? - Жестоко? Да нет, - фыркнула девушка, отвечая Вайолет. - Они же дерутся без оружия. Без печатей. Так, на кулаках. Если где и бывают действительно жестокие драки, так это в прибрежных форпостах - им там так скучно, что они вымещают злость друг на дрyге. Она подалась вперед и вскрикнула - Ксейдену, похоже, надоело тянуть время. Он жестко заблокировал очередной выпад, а потом схватил Джаррета за плечи и повалил на спину. - Проклятье! Я думала, Джаррет с ним справится. Я лишь молча смотрела на Ксейдена, который тяжело дышал, стоя над поверженным соперником. Его торс блестел от пота, а взгляд темных глаз уже сканировал толпу, безошибочно выискивая меня среди остальных. - Но всё же это слишком жестоко, - тихо упрямилась Вайолет, качая головой. Я её почти не слышала. Все мои мысли были прикованы к арене. Ксейден явно поддавался, я чувствовала это каждой клеточкой своего тела. Но сам факт того, что он был готов устраивать этот цирк, подставляться под удары и тратить силы только ради того, чтобы встретиться с Вай… От этой мысли в груди шевельнулось что-то темное и тяжелое. На секунду я поймала себя на глухом, удушающем чувстве зависти. Зависти к Сорренгейл, ради которой он шел на всё это. Я тут же мысленно влепила себе пощечину и отогнала этот бред. Не время раскисать. Ксейден на арене снова смазанно увернулся, пропуская опасный выпад Джаррета. Мои пальцы сжались в кулаки с такой силой, что ногти впились в ладони. Наблюдать за этой тягомотиной было невыносимо. Раздражение и злость на его секреты, на эту дурацкую игру в поддавки вырвались наружу быстрее, чем я успела сообразить, что делаю. - Риорсон, хватит играть в поддавки! - крикнула я, перекрывая гул толпы. – Бей в полную силу! Его темный взгляд метнулся в мою сторону буквально на секунду. В глазах Ксейдена мелькнуло что-то острое, опасное, и в ту же секунду его манера боя изменилась. Больше никакого медлительного скольжения. Один стремительный шаг вперед, неуловимое движение корпуса - и Ксейден вынес своего противника с одного мощного, сокрушительного удара кулаком в челюсть. Джаррет рухнул на землю как подкошенный. Боже, как это было эффектно. Вокруг мгновенно поднялся разочарованный стон - другие зрители явно ставили на долгий бой или победу тяжеловеса, и теперь они шумно прощались со своими деньгами. Но меня чужие проигрыши не волновали. Сейчас внутри горело только ликование от чистой, абсолютной победы моего командира. Поддавшись этому порыву, я импульсивно схватила Вайолет за руку и вскинула её вверх, празднуя триумф Риорсона. Его глаза на арене блеснули, приковывая нас к месту. - Что ты делаешь? - испуганно шепнула Вай, пытаясь высвободить запястье. - Хоть улыбнись, он смотрит на тебя! - с улыбкой толкнула я подругу в бок, кивая на Ксейдена. Вайолет нахмурилась. На её лице не было и капли той радости, которую я от неё ждала. Она сделала резкий шаг в сторону, вырывая руку, и посмотрела на меня странным, слишком проницательным взглядом. - Не на меня, Селин, - тихо, но отчетливо произнесла она. - А на тебя. Я непонимающе застыла, уставившись на Вай. Сердце пропустило удар. Что за глупости она несет? Я резко перевела взгляд обратно на арену, чтобы доказать ей обратное, но Ксейдена там уже не было. Он словно растворился в тени, оставив после себя лишь гудящую толпу и поверженного Джаррета на грязной земле. Сказав что-то лежащему на земле Джаррету, Ксейден развернулся и стал подниматься по металлическим скобам, вделанным в стену в дальнем конце арены. Каждое его движение было чертовски уверенным. Поднявшись наверх, он небрежно сорвал с поручня свою рубашку и пошел прямо в нашу сторону. Его потемневший, тяжелый взгляд был прикован ко мне, и от этого ментального давления по коже пробежал неприятный, обжигающий мороз. В горле пересохло. Я упрямо вздернула подбородок, напоминая себе, что этот мужчина - прежде всего мой командир, и между нами не может быть ничего, кроме субординации и зашкаливающего взаимного раздражения. Нас связывали только долг, драконы и бесконечные тайны, которые он от меня скрывал. Ему следовало смотреть так на Вайолет, ради которой он, в конце концов, и выбивал этот чертов увал, а не буравить глазами меня. - Что ж, похоже, он выиграл увал, - объявила стоявшая рядом со мной лейтенант, с явным уважением качая головой. - Кстати, меня зовут Корнелия Сахали. - Вайолет Сорренгейл, - на автомате отозвалась Вай. Я понимала, что это жутко невежливо, но не могла даже повернуться к Корнелии, чтобы представиться. Было физически невозможно отвести взгляд от Ксейдена, который с явным недовольством подходил всё ближе. Он притормозил в паре шагов и медленно потрогал кончиком языка небольшую ранку на нижней губе, словно оценивая, насколько там всё серьезно. Мой взгляд намертво приковало к его губам. Внутри против воли вспыхнуло непрошеное, ядовитое воспоминание о нашем поцелуе в тренировочном зале Басгиата - таком же яростном, запретном и ломающем все мои дурацкие щиты. Сердце испуганно и часто застучало в ребра. Но я тут же с силой сжала челюсти и жестко выжгла эти мысли из головы. Нет. Это была ошибка. Секундная слабость, которой больше не повторится. Он не доверял мне, а я не собиралась быть игрушкой в его теневых играх. Его место - рядом с Вай. Ксейден тем временем спокойно надел рубашку, скрывая ссадины на теле. По идее, шоу закончилось, и я должна была успокоиться, но злость и упрямое отрицание внутри бушевали так, что меня сейчас не остудило бы и ведро ледяного снега с самых высоких пиков Эсбенских гор. Кровь продолжала бурлить, и мне казалось, что от меня буквально идет пар. Боги, этот мужчина определенно умел выводить меня из себя, ломая любые планы. - Молодец, Риорсон, - сказала Ксейдену лейтенант Сахали. - Я скажу майору, чтобы он снял тебя с патруля на сорок восемь часов. - Двадцать четыре, - поправил Ксейден, не сводя с меня глаз. - Мне нужно всего двадцать четыре часа. Остальные двадцать четыре пусть остаются у Джаррета. Потому что Вайолет улетит... - Как хочешь. - И вот мы остались втроем, я уже собиралась исчезнуть, как меня придержали за шкирку, как котенка. И вот мы остались втроем. Ощущение ловушки стало почти осязаемым. Я уже развернулась, собираясь незаметно исчезнуть в темном коридоре, как вдруг чья-то тяжелая, стальная хватка бесцеремонно придержала меня за шкирку, точно глупого котенка. От неожиданности я едва не клацнула зубами. - Куда ты собралась? - грозно спросил Ксейден. Его низкий голос пробрал до костей, а теневая связь между нами натянулась так сильно, что по телу пробежал ток. Я медленно развернулась, сбрасывая его руку со своей куртки, и нацепила самую безразличную из своих улыбок, упрямо глядя ему прямо в переносицу. - Я думала, вам с Вайолет нужно побыть наедине, командир. Да и я уж больно соскучилась по одному назойливому парню, - добавила я, намеренно выделив последнее слово. Мне хотелось уколоть его, напомнить, что моя жизнь в Басгиате не вращается вокруг его персоны. Мои последние слова ему явно очень не понравились. Лицо Ксейдена мгновенно изменилось, потемнело, а в глазах вспыхнул лютый, едва контролируемый гнев. Желваки на его лице заходили ходуном, а тени по углам комнаты, казалось, синхронно качнулись в нашу сторону, повинуясь его ярости. Он сделал шаг вперед, нависая надо мной и практически лишая меня кислорода. - Повтори, - процедил он сквозь зубы, и в его голосе прорезалось столько собственнической, дикой злости, что у меня на секунду перехватило дыхание. - По какому еще парню ты соскучилась, Селинда? Ты, кажется, забыла, кто твой командир и чьи приказы ты обязана выполнять. В его глазах горело столько ревнивой, удушающей страсти, направленной лично на меня, что внутри всё трусливо затрепетало. Ксейден тяжело дышал, и я буквально кожей чувствовала, как сильно его тянет ко мне, как этот невысказанный спектр чувств ломает его хваленую выдержку. Но я заставила себя выстоять. Я сжала кулаки, упрямо выстраивая ментальные блоки. Нет. Это просто его дурацкое эго. Он должен быть с Вайолет. Она идеальна для него, она заслуживает честности, а я… я для него лишь боевая единица и бесконечная головная боль. - Я прекрасно помню устав, Риорсон, - холодно отчеканила я, заставляя свой голос звучать ровно, вопреки бешеному стуку сердца. - И субординацию тоже. Поэтому прекрати этот допрос и обрати внимание на свою девушку. Я выразительно скосила глаза на Вайолет, безмолвно умоляя её вмешаться и прекратить этот бред. Вайолет стояла чуть поодаль, переведя взгляд с бешеного, зацикленного на мне лица Ксейдена на мои намертво сжатые челюсти. Между нами в воздухе буквально искрило от напряжения - это была такая осязаемая, дикая химия, которую невозможно было скрыть или замаскировать под обычную субординацию. Вай не была глупой. Она видела, как Ксейден смотрит на меня - словно готов сжечь весь этот форпост, если я сделаю еще шаг к выходу. Она видела, как я, задыхаясь, пытаюсь от него отгородиться. На мгновение на лице Вайолет мелькнула тень грусти, но она тут же сменилась холодным, трезвым пониманием. Влезать в это безумие, становиться третьей в их странных, разрушительных отношениях или пытаться отвоевать Ксейдена, который даже не смотрел в её сторону, она явно не собиралась. Ей не нужны были подачки и уж точно не нужен был мужчина, чей увал выбивался на кулаках с мыслями о другой. - Знаешь, Селин, - тихо, но абсолютно спокойно произнесла Вайолет, делая шаг назад, к лестнице. - Думаю, у назойливого парня найдутся дела поважнее. А вам двоим… явно нужно поговорить. Без свидетелей. Она развернулась и быстрыми шагами направилась прочь из подземелья, оставляя нас один на один с этой удушающей, темной бурей. Когда шаги Вайолет окончательно стихли на лестнице, Ксейден сделал еще один шаг вперед, загоняя меня в угол между грубой каменной стеной и деревянным поручнем. Его тени, словно живые, поползли по полу, отрезая любые пути к отступлению. От него веяло чистой, первобытной яростью и тем самым жаром, который я так отчаянно пыталась в себе задушить. - Насколько я помню - а я не ошибаюсь, потому что частенько это вспоминаю, - у тебя со слухом все было в порядке, Селинда, - процедил он, опаляя мое лицо своим горячим дыханием. Его голос вибрировал от такой дикой, собственнической злости, что мои внутренности сжались. - Повтори, по какому еще парню ты там соскучилась? Прежде чем я успела съязвить или выставить перед собой локти, его тяжелая ладонь жестко легла мне на талию, мгновенно притягивая ближе. Мои бедра инстинктивно напряглись. Между нами не осталось и дюйма расстояния. Его потемневшие глаза опустились к моим губам, и в них загорелось такое неприкрытое, голодное намерение, что я запаниковала. - Какого черта ты творишь, Риорсон? Руки убрал! - мысленно закричала я, упрямо возводя глухие, непроницаемые щиты. Я не хотела этого поцелуя. Точнее, заставляла себя не хотеть из последних сил. Он должен быть с Вайолет, она - его законное будущее, а я не собиралась становиться его тайной слабостью или игрушкой, с которой он тешит свое эго после драки. - Даже не думай, командир, - тяжело дыша, выдохнула я ему прямо в губы и со всей силы уперлась ладонями в его широкую, обнаженную грудь, отпихивая его от себя. - Назад. Твоя девушка только что ушла, так что остынь и катись за ней. Между нами ничего не будет. Я держалась до последнего, презирая ту часть себя, которая внутри предательски плавилась от его близости. Но Ксейден плевать хотел на мое сопротивление. Мой протест, кажется, разозлил его еще сильнее - он перехватил мои запястья одной рукой, прижимая их к моей груди, а второй намертво зафиксировал мою талию, полностью лишая возможности сбежать. Он не стал слушать мои доводы. Ксейден просто нацелился и снес всю мою оборону, по-хозяйски накрыв мои губы своими. И в ту же секунду вся моя хваленая стойкость с треском разлетелась в прах. Как бы сильно я ни отрицала это мгновением ранее, этот напор уничтожил мое сопротивление. Я судорожно приоткрыла рот, чтобы высказать ему все, что думаю, но его язык тут же проник внутрь, сминая любые остатки моей гордости. Ксейден хрипло, утробно застонал, и этот звук отозвался дрожью в каждой моей косточке, вышибая остатки здравого смысла. Я сдалась, рванувшись навстречу и намертво обнимая его за шею. Внутри вспыхнуло дикое, пугающее ощущение - словно после долгих месяцев скитаний по обожженной земле я наконец-то вернулась домой. Тяжелая дубовая дверь подвала с глухим стуком захлопнулась под напором его теней, а в следующую секунду меня с силой прижали к грубому камню стены. Ксейден подхватил меня под бедра, легко, словно я ничего не весила, поднял на один уровень с собой. Он продолжал глубоко, исступленно исследовать мой рот - так, будто этот увал был его последним днем на земле, будто целовать меня для него было важнее, чем дышать. Его лютая, удушающая страсть затапливала сознание, ломая все мои ментальные блоки. Да и я сама отвечала ему с такой же яростной, отчаянной силой. Какая, к черту, разница, кто из нас сошел с ума первым. Главное - не останавливаться. Я крепко сцепила ноги за его спиной, заставляя наши тела слиться в одно единое целое. Я ловила губами его прерывистое дыхание, ощущая, как обжигающий жар просачивается сквозь его тонкую рубашку и мою кожаную летную куртку. И в этот момент до меня дошло, какая же я идиотка. Мне явно не хватит одного только поцелуя. Это была настоящая катастрофа. Меня просто поманили тем, чего я так сильно, до боли желала, но остановиться теперь было равносильно смерти. Вокруг нас больше ничего не существовало. Ни грядущей войны, ни лжи, ни его бесконечных секретов, которые злили меня до дрожи. Были только его губы, его жесткие ладони, бесцеремонно сжимающие мои бедра, и эта безумная, разрушительная тяга друг к другу. Мне хотелось, чтобы весь мир за стенами форпоста просто перестал существовать, оставив нас в этом темном подземелье. Я вела себя как долбаный мотылек, летящий прямо на пламя. Риорсон был как чертово притяжение земли - он притягивал меня к себе одним лишь своим существованием, ломая любое мое упрямство, и мне было плевать, если он меня обожжет. - Нам... нужно остановиться, - из последних сил попыталась прошептать я прямо ему в губы, когда он на секунду отстранился, чтобы перевести дыхание. Я все еще пыталась напомнить себе, что он должен быть с Вай, что этот поцелуй - ошибка. Но Ксейден даже не собирался меня слушать. В его потемневших глазах горел слишком однозначный, властный посыл: либо со мной, либо никак. Он не оставил мне выбора. Запустив пальцы в мои волосы, он бережно подставил ладонь мне под затылок, защищая от грубой каменной кладки, и тут же нацелился на еще более глубокий, сокрушительный поцелуй. И я окончательно проиграла эту битву самой себе, забывая обо всем на свете. Я отвечала на этот поцелуй со всей яростью, на какую была способна, впиваясь пальцами в его плечи и растворяясь в обжигающем потоке ощущений. Каждый вдох, наполненный его запахом, каждым движением его языка выжигал из моей головы любые разумные доводы. Мою кожу буквально опаляло пламенем, оставляя за собой шлейф безумных мурашек и оседая где-то глубоко внизу живота. Контроль, субординация, Вайолет - всё это больше не имело значения. Разум капитулировал перед этой дикой, первобытной жаждой, и я была уже на грани того, чтобы полностью сдаться Ксейдену, позволяя ему забрать меня целиком. И прямо в этот момент, когда я была готова окончательно переступить черту, в глубине моей мысленной библиотеки, за плотно запертыми дверями сознания, эхом отозвался смутный, тихий, но до боли знакомый голос. - Селин... Лиам. Голос погибшего друга прозвучал так отчетливо, будто он стоял рядом в этом сыром подземелье. Этот призрачный звук подействовал на меня как ушат ледяной воды. Реальность ворвалась в сознание сокрушительным ударом, мгновенно разрывая дурман страсти. Я резко распахнула глаза. Вся магия, бушевавшая между нами секунду назад, замерла. Внутри поднялась паника, смешанная с глубоким, удушающим чувством вины. Я не могла позволить себе потерять голову. Не с ним. Не сейчас, когда на кону стояло слишком многое, а Ксейден по-прежнему был окружен стеной лжи. Я люблю тебя, Лиам, и твоя гибель не должна быть напрасной - я обязана помнить, кто враг, а кто друг. Я резко уперлась ладонями в его жесткие, обнаженные плечи и изо всех сил толкнула Риорсона назад, разрывая поцелуй. - Прекрати... Пожалуйста, Ксейден, прекрати, - прерывисто, задыхаясь, выдохнула я ему прямо в губы, отворачивая голову в сторону. Мое тело всё еще дрожало от остаточного жара, но руки, упирающиеся в его грудь, застыли каменным барьером, намертво восстанавливая между нами дистанцию. - Почему? – хрипло спросил Ксейден. Его голос, обычно такой уверенный и властный, сейчас звучал непривычно глухо. Он не отпускал моих бедер, продолжая удерживать меня на весу, а в его потемневших глазах метались дикие тени - смесь недоумения, уязвленного эго и глухой, неостывшей страсти. Он требовал ответа, прямо сейчас, не понимая, почему я возвела между нами эту стену в самый последний момент. В горле встал комок. Горячие, обжигающие слезы мгновенно подступили к глазам, но я с силой зажмурилась, упрямо сдерживая их и не позволяя себе разрыдаться на его глазах. Только не перед ним. Я должна быть сильной. - Я не хочу... не хочу предавать Лиама, - прерывисто выдохнула я, и этот честный, содравший с души всю кожу ответ дался мне с огромным трудом. Ксейден замер. Я отчетливо увидела, как его лицо на мгновение исказилось от резкой, острой боли, словно я ударила его под дых. Он любил Лиама как брата. Его гибель была нашей общей кровоточащей раной, и это имя, произнесенное здесь, среди нашей безумной вспышки страсти, подействовало отрезвляюще на нас обоих. Взгляд Риорсона смягчился, наполнившись тяжелым, горьким пониманием. Ему было больно, чертовски больно слышать это, но он понимал. Против памяти о Лиаме он не стал бы воевать. Он осторожно, почти бережно опустил меня на землю, позволяя моим сапогам коснуться холодного каменного пола. Стоило его рукам исчезнуть, как меня тут же прошиб ледяной озноб форпоста. Я инстинктивно обняла саму себя руками за плечи, пытаясь защититься от этого холода, крепко поджала губы, чтобы они не дрожали, и сделала несколько быстрых шагов в сторону тяжелой деревянной двери, разрывая какую-либо близость между нами. В подвале повисла тяжелая, звенящая тишина. Слышно было только наше неровное дыхание. - Зачем ты так поступаешь, Ксейден? - тихо спросила я, нарушая молчание и по-прежнему не оборачиваясь к нему. - Зачем устраиваешь этот цирк на арене, зачем лезешь ко мне, когда рядом Вайолет? Чего ты добиваешься? Позади меня раздался тихий шорох - он подбирал свою рубашку. - Ты думаешь, я рискую своей шеей на глазах у всего гарнизона ради уставных часов, Селинда? - раздался его низкий, вибрирующий голос, и в нем послышалась та самая завуалированная, истинно риорсоновская глубина, за которой он всегда прятал то, что рвало его изнутри. - Ты думаешь, мои тени подчиняются приказу подполковника, когда они стягиваются к этой двери, стоит тебе войти? Есть вещи, которые я не могу контролировать, как бы мне этого ни хотелось. И есть те, ради кого я готов перевернуть этот чертов форпост, даже если мне за это ничего не достанется, кроме твоего упрямства. От его слов по спине пробежали мурашки. Это было так близко к признанию, насколько Ксейден вообще был способен себе позволить, оставаясь командиром восстания. Он говорил обо мне. Не о Вайолет. Обо мне. И от этого осознания внутри всё заныло с новой силой. Но я не могла. Я не имела права ломать то, что уже было выстроено. Я крепче сжала пальцы на своих плечах, сделала глубокий, ледяной вдох и наконец повернула ручку двери. - Закрыли тему, Риорсон, - холодно, отстраненно бросила я через плечо, включая режим идеального кадета и выстраивая ментальные блоки до самого неба. - Нам нужно забыть о том, что здесь было. Обо всем. Я не стала дожидаться его ответа, не стала смотреть на то, как его тени бессильно опускаются на пол. Я просто толкнула тяжелую дубовую дверь и быстро вышла в темный коридор подземелья, оставляя Ксейдена одного в сырой полутьме форпоста.

Ксейден

Тяжелая дубовая дверь захлопнулась с таким оглушительным грохотом, что этот звук, казалось, завибрировал в самых дальних стыках каменной кладки подземелья. Эхо унеслось по темному коридору форпоста, оставляя меня в абсолютно глухой, звенящей пустоте. Один. Я остался один в этой сырой полутьме. Я замер, так и не накинув рубашку до конца, со сжатой в кулаке тканью. В груди горело. Воздуха критически не хватало, словно Селинда, уходя, умудрилась выкачать из этого чертова подвала весь кислород до последнего глотка. - Проклятье! - глухо вырвалось у меня сквозь намертво сжатые зубы. Тень у моих ног мгновенно среагировала на этот всплеск ярости: она бешено метнулась по полу, рванулась вверх по стенам и сжалась в углах плотным, зловещим контуром, готовая по первому щелчку разнести здесь всё к чертям. Магия бурлила в венах, тяжелая, неуправляемая, подстегиваемая лютым гневом и разочарованием. Меня трясло. Не от холода - форпост Сэмарра мог промерзнуть до основания, мне плевать, - меня колотило от дикого, удушающего бессилия, которое я ненавидел больше всего на свете. Я - Ксейден Риорсон, Герцог Тиррендора. Человек, на чьих плечах лежит судьба целого региона, наследник казненного мятежника, который привык держать в узде собственное наследие, просчитывать каждый шаг на три хода вперед и заставлять подчиняться себе даже самых прожженных головорезов. Но стоит этой девчонке оказаться в радиусе двух ярдов, как весь мой титул, вся моя выверенная выдержка и железный контроль летят в бездну. Я подошел к каменной стене, туда, где еще минуту назад удерживал её за бедра, чувствуя её сумасшедший жар, её прерывистое, рваное дыхание на своих губах. Я резко ударил кулаком по грубой кладке. Один раз. Второй. Острая боль прошила костяшки, но она была ничем по сравнению с той дырой, которую она только что пробила в моей груди своим уходом. - Закрыли тему, Риорсон. Нам нужно забыть о том, что здесь было. Забыть? Она издевается надо мной? Как, черт возьми, я должен это забыть?! Как я должен стереть из памяти то, с какой дикой, первобытной страстью она отвечала на мой поцелуй, как её пальцы впивались в мои плечи, как она плавилась в моих руках, прежде чем выставить этот свой дурацкий, непробиваемый барьер? Разочарование осело на языке горьким вкусом пепла. Она упрямо, раз за разом продолжает отрицать то, что происходит между нами. Возводит свои ментальные блоки до самого неба, включает режим идеального, холодного кадета и смотрит на меня так, словно я для неё - лишь сухой параграф из военного устава Наварры. Селинда видит во мне только фигуру, которая обязана двигать другие фигуры по шахматной доске восстания. Она упрямо вбила себе в голову, что я должен быть с Вайолет. Решила всё за меня, за Сорренгейл, за нас двоих. Она считает, что Вай - мое правильное, идеальное будущее. Какая глупость. Какое предвзятое, слепое упрямство! Да, Вайолет важна. Её печать, её дракон, её происхождение - всё это ключевые элементы в нашей войне. Но Сорренгейл никогда не заставляла мои тени сходить с ума от одного её шага. Она никогда не будила во мне этого собственнического, опасного зверя, который сейчас готов выть от злости в пустом подвале. А Селинда смогла. Одним своим существованием. И теперь она требует, чтобы я повернул назад. Чтобы я просто стер этот поцелуй, словно его и не было. И самое паршивое, самое болезненное во всем этом - имя, которое она произнесла перед тем, как оттолкнуть меня. Лиам Майри. При воспоминании о нем внутри всё окончательно заледенело. Гнев на секунду отступил, уступая место глухой, изнуряющей боли. Мой названый брат. Человек, которого я поклялся защищать и которого не сумел спасти. Его гибель - это мой личный ад, моя вечная вина, которую я буду нести до конца своих дней. И Селинда... она ведь тоже любила его. Она была к нему привязана. Когда она выдохнула, что не хочет предавать Лиама Майри, это было похоже на прямой удар кинжалом под ребра. Точный, выверенный и смертельный. Она думает, что поддаться чувствам ко мне - это предательство по отношению к нему? Или она считает, что я, позволяя себе терять голову от неё, забываю о тех, кого мы потеряли? Я закрыл глаза, тяжело дыша и упираясь лбом в холодный камень. Мне было больно. До безумия больно от осознания того, что даже память о Лиаме теперь стоит между нами невидимой, непреодолимой стеной. Против него я не мог и не стал бы воевать. Это была единственная битва, в которой я был заведомо обречен на поражение. И Селинда знала это. Она использовала это имя как последний, самый мощный щит, прекрасно понимая, что после него я не посмею сделать ни шага вперед. Но как же меня злость берет от этого её вечного бегства! От её дурацких попыток спрятаться за чужими спинами, за субординацией, за Вайолет, за прошлым. Она боится. Боится признаться самой себе, что погрязла в этой химии точно так же, как и я. Что этот пожар внутри неё бушует с такой же разрушительной силой. Я медленно натянул рубашку на плечи, чувствуя, как ткань неприятно липнет к влажной от пота коже после драки на арене. Джаррет... Я ведь вызвался на этот чертов бой только ради неё. Как только мне доложили, что Селинда получила увольнительную на этот форпост, у меня внутри всё перевернулось. Я не мог упустить этот шанс. Мне жизненно необходимо было оказаться здесь, увидеть её. И я решил во что бы то ни стало выбить эту увольнительную и для себя - наплевав на усталость, на риски, на то, как это будет выглядеть со стороны. Я дрался с этим тяжеловесом, сдерживая свои силы и затягивая бой на глазах у всей пехоты, только ради того, чтобы Сгаэль побыла с Тэйрном, а я... я получил хотя бы несколько часов рядом с Селиндой. Я шел сюда с мыслями о ней, я буквально рвал жилы, чтобы в итоге получить ледяное «закрыли тему» и захлопнувшуюся перед носом дверь. Идеальный расклад, Риорсон. Просто блестящая победа Герцога Тиррендора. Я выпрямился, заставляя тени медленно вернуться на свои места и лечь у моих сапог послушным, ровным шлейфом. Мое лицо снова превратилось в непроницаемую, жесткую маску, на которой никто и никогда не прочтет ни капли уязвимости. Кадетам и офицерам на верхних этажах незачем знать, что творится у меня внутри. Ты можешь отрицать это сколько угодно, но рано или поздно тебе придется признать очевидное. Я глубоко вздохнул, усмиряя остатки бушующей магии, и медленным, размеренным шагом пошел к выходу из подземелья. Тема закрыта. По крайней мере, на сегодня.

Селин

Толкнув тяжелую дверь подземелья, я практически выбежала в темный коридор и, не разбирая дороги, бросилась вверх по каменной лестнице. Мне нужно было выбраться отсюда. Срочно. Туда, где не было этого удушающего запаха Ксейдена, его давящих теней и ломающих мне ребра воспоминаний о Лиаме. Когда я наконец выскочила на один из пустующих переходов, ведущих к открытому балкону, в лицо ударил резкий, пронзительный ночной воздух форпоста Сэмарра. Но долгожданного облегчения это не принесло. Горло сдавило мертвой хваткой, и горячие, соленые слезы, которые я так отчаянно сдерживала перед Риорсоном, лавиной навернулись на глаза, мгновенно размывая очертания серых стен. Я быстро пошла вперед, задыхаясь от собственной слабости и пытаясь на ходу вытереть лицо рукавом куртки. Из-за пелены перед глазами я заметила смутный мужской силуэт слишком поздно. На повороте я на полном ходу с размаху влетела в чью-то широкую, твердую, как броня, грудь. Удар был такой силы, что я не удержалась на ногах и с глухим вскриком отлетела назад, больно приземлившись прямо на холодную землю каменного настила. - Эй, аккуратнее! - раздался сверху знакомый, глубокий голос. Я подняла голову, судорожно сглатывая слезы, и столкнулась со взглядом Гаррика. Он стоял, застыв от неожиданности, и удивленно разглядывал меня. - Селин? - Гаррик нахмурился, явно не ожидая увидеть меня в этой части форпоста, да еще и в таком состоянии. - Что ты здесь делаешь? Он тут же шагнул ближе и протянул мне свою широкую, мозолистую ладонь, чтобы помочь подняться. Я на секунду замялась, но все же ухватилась за его руку. Гаррик легко, одним уверенным рывком потянул меня вверх, возвращая на ноги, но стоит мне оказаться в поле зрения факелов, как он разглядел мое лицо. На секунду он просто лишился дара речи. Гаррик никогда не видел меня плачущей. Для всех в Басгиате и за его пределами я всегда была упрямой, колючей и сильной, готовой зубами выгрызать свое право на жизнь. А сейчас я стояла перед ним с покрасневшими глазами и дрожащими губами. - Ашер... - с неподдельным удивлением и мгновенно возникшей тревогой тихо спросил он, назвав меня по фамилии, как делал это во время изнурительных тренировок. - Что случилось? Кто тебя тронул? Я ничего не ответила. Челюсть свело судорогой, и я просто крепче поджала губы, мотнув головой. Я не могла сказать ему правду. Не могла признаться, что Ксейден, Герцог Тиррендора, только что едва не сжег меня дотла своими поцелуями там, внизу, пока мы оба сходили с ума по Лиаму. Слова просто застряли в горле, превращаясь в безмолвный, удушающий всхлип. Гаррик посмотрел на меня, переводя взгляд на темный проход, ведущий в подвал, и, кажется, обо всем догадался без лишних слов. Он тяжело вздохнул. В его суровом взгляде не осталось и следа от привычной жесткости - Гаррик всегда относился ко мне как к младшей сестре, которую нужно было опекать в этом безумном, жестоком мире, даже если эта сестра отчаянно огрызалась. Не дожидаясь, пока я окончательно развалюсь на части от нахлынувшей боли, он просто сделал шаг вперед, притянул меня к себе и крепко, надежно обнял. Я уткнулась лбом в его жесткое плечо, судорожно вцепившись пальцами в его куртку. Его широкие ладони успокаивающе легли мне на спину, укрывая от всего мира и безмолвно давая понять, что здесь, в этих объятиях, мне наконец-то можно не притворяться железной. Нам обоим не нужно было ничего говорить. Спустя пару минут тяжелая дубовая дверь подвала позади нас снова со скрипом поддалась. По каменному полу перехода скользнули длинные, ломаные тени, и я всем телом ощутила, как воздух вокруг мгновенно потяжелел, пропитавшись знакомым грозовым озоном. Ксейден. Я даже не обернулась. Сильнее зажмурилась, упрямо пряча лицо на груди у Гаррика и моля всех богов, чтобы Риорсон просто прошел мимо. Шаги Ксейдена зазвучали совсем близко и резко оборвались. Я кожей чувствовала его тяжелый, обжигающий взгляд, который буквально пригвоздил нас к месту. Он увидел мои подрагивающие плечи, увидел руки Гаррика, надежно укрывавшие меня от холода форпоста, и пространство вокруг нас едва заметно заискрило от его мгновенно вспыхнувшей, глухой ярости. Гаррик не шелохнулся. Он лишь крепче прижал меня к себе, закрывая от кузена, и я услышала, как Ксейден сделал резкий, рваный вдох, готовый потребовать объяснений. Но поговорить ему не дали. Гаррик, не разжимая объятий, медленно повернул голову к Ксейдену и твердо, многозначительно мотнул головой. Этот молчаливый жест был понятнее любых слов: - Не сейчас, Риорсон. Назад. Она не готова к твоим разговорам. Ксейден замер. В повисшей тишине было почти физически слышно, как внутри него бьется на куски его железный контроль. В его потемневших глазах, устремленных на меня, металось дикое, ядовитое чувство - лютая, удушающая ревность. Его до безумия злило и ранило то, что прямо сейчас, когда я была сломлена и разбита, я принимала утешение от другого. Что рядом со мной стоял Гаррик, а не он. Что чужие руки держали меня, пока он сам сгорал от разочарования и неостывшего жара нашего поцелуя. Он хотел быть на его месте. Иметь право обнять, защитить, успокоить. Но это право я только что содрала с него там, в полутьме подземелья, выставив щиты и швырнув в лицо имя Лиама. Несколько бесконечных секунд Ксейден боролся со своим внутренним зверем. Желваки на его лице ходили ходуном, а тени бешено вились у его сапог, готовые сорваться с цепи. Но, в конце концов, трезвый расчет и горькое понимание взяли верх. Он не станет устраивать сцену перед Гарриком. Не сейчас. Риорсон едва заметно, тяжело кивнул, признавая свое временное поражение. В этом жесте было столько глухого разочарования, что у меня на секунду перехватило дыхание. Он резко развернулся и быстрым, размашистым шагом направился прочь по коридору. Его шаги быстро стихли, а вместе с ними уползли и темные тени, оставляя после себя лишь шлейф горького пепла и ледяной ночной ветер.