Глава 1

Его мягкие губы долго и нежно целовали её шею, спускаясь к чувствительному месту на стыке плеча и шеи. Он высунул язык, и она тихо застонала от ощущения того, как он ласкает и пробует на вкус её нежную плоть, а его руки сжимают её талию… Крик Джинни, проигравшей Гарри очередную партию в «Джин», вернул Гермиону в настоящее. Она огляделась и заметила, что сидит на диване одна, и, к её облегчению, никто, похоже, не заметил, что она витала в облаках. Она перевернула страницу и мельком взглянула на Сириуса, который сосредоточенно поджал губы. Выражение его лица на мгновение изменилось, он посмотрел на часы, стиснул зубы и снова сосредоточился на доске. Её взгляд скользнул по длинной седой пряди в его чёрных волосах до плеч, и она улыбнулась, проследив за ней. Это была её прядь. Она отросла после того, как он сбежал из Азкабана и они вытащили его из-за завесы. Он поднял на неё глаза и улыбнулся, заметив, что она за ним наблюдает. Она улыбнулась в ответ, а затем многозначительно посмотрела на его ферзя, а потом на слона Римуса. Сириус подмигнул ей, сделал ход, на который она указала, и ещё через три хода торжествующе произнёс: — Шах и мат! Гермиона вернулась к своей книге и покачала головой. «Ну и характер у меня», — подумала она с чуть большей горечью, чем ей хотелось бы. За все годы, что она его знала, он никогда не смотрел на неё иначе, как по-дружески. «Прекрати!» — мысленно отчитала она себя. «Ты уже не глупая шестнадцатилетка». Она вздохнула и вдруг почувствовала тепло на своём лице. Подняв глаза, она увидела, что Сириус смотрит на неё, но на этот раз его взгляд был другим, более напряжённым, пылким. По спине пробежал холодок, и она не смогла сдержать кривоватую улыбку, когда он одними губами произнёс: — Спасибо. У неё перехватило дыхание, а в животе всё перевернулось, когда она посмотрела прямо в его серые глаза. Но всё закончилось так же быстро, как и началось. Пять, может, восемь секунд, но казалось, что прошло гораздо больше времени. — А теперь давай, Бродяга! — возмущённо воскликнул Римус, всё ещё разглядывая шахматную доску. — Это нельзя назвать честной победой. — О нет, можно, друг мой, — возразил Сириус, ухмыляясь как сумасшедший. — Твоему королю поставлен мат, следовательно, я выигрываю. — Да, но ты получил помощь извне, — Римус свирепо посмотрел на него через стол. — Это жульничество. Сириус, который, похоже, решил проигнорировать обвинения друга, стоял с распростёртыми объятиями. — Я знаю, чего ты хочешь, приятель, и я не против. Иди сюда, понюхай мою сладкую победу. Гермиона уронила книгу от смеха, и даже Гарри с Джинни перестали ссориться и присоединились к ней на диване. Но смех внезапно оборвался, когда посреди комнаты с громким ПОП появился высокий темноволосый мужчина. Все пятеро присутствующих уставились на него и встали, когда он огляделся по сторонам, явно растерявшись. Гермионе пришлось дважды моргнуть, чтобы убедиться, что её воображение не играет с ней злую шутку. Мужчина был… был… Великолепным, прекрасным, словно ожившая фантазия, приземлившаяся в гостиной. В нём было не меньше ста восьмидесяти сантиметров, у него были распущенные, аккуратно подстриженные чёрные волосы. Его длинные мускулистые ноги украшали чёрные кожаные брюки, а тело — белая рубашка на пуговицах и кожаное пальто до щиколоток, придававшее ему вид человека со вкусом к жизни. Через мгновение его пронзительные серые глаза остановились на ней, и она почувствовала, как мир вокруг неё рушится. В ушах зашумело, рот приоткрылся, и шестнадцатилетняя девочка внутри неё начала подпрыгивать от волнения, пока его взгляд нарочито медленно скользил по её телу, и она дрожала под его пристальным взглядом. Он лукаво ухмыльнулся, снова посмотрел ей в лицо, и она почувствовала, как её ноги превращаются в желе, и схватилась за руку Гарри, чтобы не упасть. Он затянулся сигаретой, а затем проглотил рюмку огневиски. — Не волнуйся, милая, у всех так. Он сексуально подмигнул ей, после чего его взгляд затуманился, и он без сознания рухнул на пол. Очарование рассеялось, Гермиона тут же бросилась к нему и перевернула его на спину. — Похоже, мы поймали Фонзи, — рассмеялась Гермиона, и они с Гарри закатили глаза, глядя на недоумение остальных. Джинни хихикнула: — Можно его себе оставить? — и ухмыльнулась в ответ на испепеляющий взгляд Гарри. — Кажется, он пьян, — сказал Гарри. — Ему повезло, что его не расщепило. Гермиона взяла с дивана подушку и аккуратно подложила ему под голову. Она улыбнулась ему, убрала с лица выбившуюся прядь волос и заправила её за ухо. Он выглядел таким умиротворённым во сне, почти как ребёнок, и это было очень мило. — Бедняга, — сказала она, но потом вспомнила его слова, и её губы сжались. — Жаль, что он такой высокомерный засранец. И тут она заметила, что ни Сириус, ни Римус не шевелятся. С любопытством взглянув на них, она хотела спросить, что случилось, но их потрясённые и слегка позеленевшие лица заставили её замолчать. Она снова посмотрела на мужчину. Он показался ей знакомым, и даже в бессознательном состоянии от него исходила какая-то сила, от которой у неё кружилась голова. В животе возникло странное чувство. Чего-то не хватало. Она провела пальцами по пряди волос слева и поняла, чего именно: не было седой пряди… Гермиона отпрянула и прижала руки к груди, словно обожглась. — Сириус! — ахнула она, глядя на Сириуса, а затем снова на лежащего без сознания мужчину. — Это ты. Это он. Живоглот медленно вошёл в комнату, совершенно не подозревая о том, что здесь только что произошло. Он бросил быстрый взгляд на присутствующих, устроился рядом с лежащим без сознания младшим Сириусом, прижался к нему головой и тут же начал мурлыкать. — Ну, думаю, это ответ на твой вопрос, — старший Сириус полуулыбнулся, глядя на мурлыкающего кота. — Если кто и знает, так это Глотик. Сириус перевёл взгляд с Гермионы на своего младшего двойника. — Думаю, пусть поспит. Гермиона, не могла бы ты приготовить своё знаменитое зелье от похмелья? Мне кажется, ему… мне… ему оно понадобится. Гермиона перевела взгляд на Римуса и с удивлением обнаружила, что он пристально смотрит на неё затуманенным, ничего не выражающим взглядом. Он громко вскрикнул, и она перевела взгляд с одного старшего мужчины на другого. Сириус смотрел на неё широко раскрытыми глазами с выражением «Кто, я?» на лице, а Римус потирал больную руку. — Он на тебя пялился, — пропела Джинни, ухмыляясь в сторону покрасневшей Гермионы. Сириус, Римус и Гарри решили уложить потерявшего сознание мужчину в постель Сириуса и не трогать его, пока он не проснётся. Тем временем Джинни вовсю развлекалась, осваивая новые знания. — Ничего он не пялился, — отрезала Гермиона и села за стол с чаем. Она чопорно выпрямилась. — Кроме того, у меня сложилось отчётливое впечатление, что он так здоровается со всеми женщинами. Джинни надула губы и плюхнулась на стул напротив. — Ну, он не смотрел на меня так и не подмигивал мне так сексуально. В этот момент мужчины вернулись на кухню. — Джинни, не могла бы ты убрать это разочарованное выражение с лица? — строго, но не совсем серьёзно спросил Гарри. Джинни бросила на него невинный взгляд и ухмыльнулась. Гермиона вскочила на ноги, быстро раздала чай и поставила в центр стола тарелку с печеньем, после чего села рядом с Гарри. — Так… эм… — она бросила быстрый взгляд на Сириуса и покраснела, увидев, что он смотрит прямо на неё со странным блеском в глазах. — Полагаю, мы все согласны, что это настоящий Сириус, просто из прошлого? — она подняла глаза и увидела, что остальные четверо кивают. Гарри спросил: — Ты помнишь что-нибудь из того времени, когда ты был здесь, когда ты был им? Сириус усмехнулся и покачал головой: — Да, я помню, как попал сюда, но всё так размыто в памяти. Я имею в виду, что это было по меньшей мере двадцать лет назад, а потом я двенадцать лет провёл в Азкабане, — он пожал плечами и виновато улыбнулся. — И, честно говоря, я был двадцатитрёхлетним аврором с раздутым самомнением и неутолимой жаждой выпивки и веселья. Это размытые лица на фоне облаков. — Его взгляд остановился на Гермионе. — Прости. Она тепло улыбнулась ему в ответ и протянула руку. Он ухмыльнулся и взял её. Гермиона почувствовала то восхитительное покалывание, которое всегда возникало от его прикосновений, и прикусила щёку, чтобы не выдать своих чувств. — Всё в порядке, Сириус, мы уже один раз придумали, как отправить тебя обратно. Так что мы можем сделать это снова, — их взгляды на мгновение встретились, прежде чем она обвела взглядом остальных. — Насколько я знаю, существует всего несколько заклинаний и устройств для путешествий во времени, и даже они держатся в секрете и в большинстве случаев запрещены. Нам придётся подождать, пока, э-э, юный Сириус не проснётся, чтобы я могла спросить его, что он помнит о том, что происходило до его появления здесь, и лучше понять, что я ищу. — Думаю, нам стоит обсудить ещё один вопрос, — сказал Римус, доедая последнее шоколадное печенье. — Ах да, Лунатик, — почти прорычал Сириус, нахально подмигнув Гермионе. — По-моему, ты должен мне три пакетика шоколадных драже и… — Да! — сурово перебил его Римус, но Гермиона не могла не заметить, что он лукаво улыбнулся и бросил на старого друга почти понимающий взгляд. — Спасибо, Сириус, как всегда, вовремя, но это серьёзно — не надо, — мрачно сказал он темноволосому волшебнику, стоявшему рядом с ним. На его губах играла очевидная улыбка, но он тут же её спрятал и невинно улыбнулся, жестом приглашая Римуса продолжать. — Как я уже говорил, — продолжил Римус, — нам нужно решить, что мы ему скажем, а что утаим. — Скрывайте всё, — сказал Сириус и обвел взглядом потрясённые лица. — Вы ничего мне не сказали ни о войне, ни о Джеймсе и Лили, ни о том, что со мной произошло. Не буду отрицать, что в Азкабане бывали дни, когда я злился, но это было к лучшему. Я знаю себя, каким был тогда… — он усмехнулся и покачал головой. — Я постараюсь что-нибудь изменить, если ты мне что-нибудь расскажешь. — С теми, кто вмешивается в ход времени, случаются ужасные вещи, — сказала Гермиона, рассеянно покусывая губу. — Ладно, нам пока удавалось не поднимать тему пребывания Сириуса в Азкабане, так что с этим проблем не будет, а вот с Джеймсом и Лили будет непросто. Гарри кашлянул, привлекая всеобщее внимание. — Круиз по миру, — просто сказал он. — Они отправились во второй медовый месяц и взяли круиз для маглов. Мы понятия не имеем, где они и когда вернутся, возможно, через несколько месяцев. Джинни одобрительно кивнула и погладила своего парня по руке. — Ты слишком долго тусовался с моими братьями, — смеясь, сказала она. Прошло много времени, прежде чем Гермиона доварила зелье от похмелья и поднялась в комнату Сириуса. Открыв дверь и включив свет, она услышала болезненный стон юного Сириуса. У неё сжалось сердце, она тут же приглушила свет и подошла к нему. Он сел, едва приоткрыв глаза, посмотрел на Гермиону и взял предложенное зелье, пробормотав: — Спасибо, милая. Он выпил, не задавая вопросов, и Гермиона вдруг почувствовала, что хочет его отругать, но не успела она и слова сказать, как его пронзительный взгляд пригвоздил её к месту, и все мысли вылетели у неё из головы. — Привет, — сказал он всё ещё хриплым голосом. — Ты та самая горячая штучка с прошлой ночи. — Он лукаво ухмыльнулся. — Нет, — мрачно ответила она, забирая у него кружку и присаживаясь на край кровати, прекрасно осознавая, чья это кровать. — Я та горячая штучка из… — его ухмылка заставила её замолчать и обдумать свои слова. Сделав глубокий успокаивающий вдох, она продолжила: — Я имела в виду, что я та самая девушка, которую ты встретил сегодня утром. Ты аппарировал в нашу гостиную. — Что ж, это объясняет наличие дивана и книжной полки, — пошутил он. Гермиона крепко зажмурилась и сделала ещё один вдох. Если этот человек продолжит её раздражать, ей придётся применить силу, и она подозревала, что у «её» Сириуса возникнут проблемы из-за огромного шрама, который она ему оставит. — Ты знаешь, где находишься? — спросила она. Он огляделся, и его взгляд затуманился. — Знаешь, ты права, — сказал он. — После того как вечеринка пошла на спад и эта сисястая девочка ушла домой с Шеймусом, чертовым ирландским придурком, я аппарировал домой. — Что ж, это шокирует, — иронично ответила она. — Я знаю! — воскликнул он, не обращая внимания на её саркастический тон. — Я был в ударе, чёрт возьми. Она была вся моя, когда этот чертов придурок подкрался к ней, пока я ходил за выпивкой для неё. — Ну и ну, — пробормотала она и закатила глаза, но, взглянув на его раздражённое лицо, Гермиона вдруг почувствовала желание его поддразнить. — Знаешь, может, в следующий раз спросишь у неё имя. Девушкам нравятся парни, которые могут запомнить два имени одновременно. — Эй! — крикнул он, совершенно ошеломлённый её смехом. — Это не смешно. — Ты назвал её «сисястой девочкой», — сказала Гермиона, хихикнув при виде его возмущённого лица. — Хочешь верь, хочешь нет, но это не комплимент. — Благодарю вас, мадам, — усмехнулся он и, надувшись, откинулся на изголовье кровати. — Но мне не нужны ваши советы по поводу свиданий. — Нет, я уверена, что нет, мистер Блэк, — насмешливо сказала она. — В конце концов, она у вас из рук ела, я уверена… — она дерзко ему улыбнулась. — По крайней мере, до тех пор, пока этот очаровательный ирландец не вскружил ей голову, едва вы ушли. Как вам это удаётся? — она склонила голову набок, её плечи затряслись, когда она постучала себя по подбородку. Он уставился на неё, его лицо побагровело, и на мгновение показалось, что он вот-вот скажет что-то ещё более резкое, но в его глазах вдруг появился новый блеск, и на лице снова появилась его обычная высокомерная ухмылка. Без предупреждения волшебник набросился на Гермиону, и она едва успела вскрикнуть от неожиданности, как он прижал её к кровати, обхватив её лицо своими большими руками, а самодовольный Сириус накрыл её дрожащее тело своим крепким телом. — Боюсь, вы были очень грубы, юная леди, — пробормотал он. Она почувствовала его дыхание на своих губах и, снова пискнув, безуспешно попыталась вырваться из его цепких объятий. — Да неужели? — спросила она, отчаянно пытаясь говорить спокойно и делать вид, что не лежит под молодой версией человека, по которому сходила с ума последние два года. — Что ж, — вкрадчиво произнёс он с многозначительной ухмылкой. — Кажется, ты знаешь моё имя, но не назвала своего. — Он трижды тихо цокнул языком, и Гермионе пришлось сглотнуть, чтобы сохранить самообладание. Она никогда не была особенно женственной, но этот волшебник делал её женственность практически невыносимой. Он был дьявольски красив, и она не могла оторвать взгляд от этой молодой версии Сириуса. На его лице не было ни морщин, ни тревожных складок, его глаза были полны жизни и озорства, но в них не было той мрачности, которая стала у неё ассоциироваться с Сириусом. Мужчина был красив по-мужски, с лёгкой щетиной на подбородке и скулах. Он был совсем близко, и от него исходил слишком приятный запах для человека, который всего несколько часов назад был пьян. Эта гремучая смесь огневиски и табака должна была бы отталкивать, но, сколько бы она ни твердила себе это, она пьянила. — Г-Гермиона, — выдавила она и откашлялась. — Простите, меня зовут… Гермиона Грейнджер. — Гермиона, — повторил он медленно, словно пробуя на вкус каждую букву. — Красивое имя, но пока произнесёшь, рот сломаешь. Лучше бы он не говорил «рот». Она перевела взгляд на его губы, слегка задохнувшись от осознания, что они такие же, как у его старшей версии, только нижняя губа чуть пухлее верхней. Ей хотелось узнать, такие же ли они мягкие на ощупь, как выглядят. — Не могу сказать, что у меня с этим были проблемы, — сказала она и заставила себя посмотреть ему в глаза, не опуская взгляд на его губы, даже когда он высунул язык и медленно провёл им по нижней губе. — О нет, — промурлыкал он. — Я уверен, что твой прелестный ротик на многое способен. — Он ухмыльнулся, когда она с трудом сглотнула. — Тем не менее, Миа, это так. Её разгорячённый разум тут же возмутился из-за того, что он сократил её имя. — Гермиона, — твердо сказала она, сверкнув глазами. — Миа, — с такой же твёрдостью ответил он. — Гер-ми-о-на, — произнесла она по слогам, глядя в его задорные глаза и не замечая, что пока она говорила, он придвинулся ближе и его губы оказались всего в сантиметре от её губ. — Миа. — Это слово выдохнулось у её губ, и она едва успела тихо всхлипнуть, прежде чем его губы коснулись её. — Гермиона, — выдохнула она, и это было последнее слово, которое она смогла произнести, прежде чем он воспринял приоткрытые губы как приглашение углубить поцелуй. И это было легко. Его губы умело скользили по её губам, требовательно и в то же время исследуя, словно он хотел запечатлеть в памяти каждый изгиб её рта. Он провёл языком по её нижней губе, а затем проник внутрь, и ей оставалось только повторить за ним, за что она была вознаграждена низким рычанием, от которого по её телу и спине побежали мурашки. Казалось, мир померк, даже когда Сириус отстранился. Его взгляд затуманился от смеси желания и чего-то похожего на шок или изумление, когда он смотрел на неё сверху вниз, тяжело дыша. Их пальцы переплелись там, где он всё ещё прижимал её руки к кровати, но теперь он не удерживал её, а она не сопротивлялась. Он криво ухмыльнулся, наклонил голову и снова поцеловал её. Вдалеке раздался приглушённый крик, и его тёплые губы оторвались от неё. Она в замешательстве подняла голову, ошеломлённо моргая, и увидела над собой красное лицо Рона Уизли. — Р-Рон? — запинаясь, спросила она, всё ещё пребывая в замешательстве. — Когда ты вернулся? — Судя по всему, как раз вовремя, черт возьми! — рявкнул он, сверля взглядом темноволосого волшебника, лежащего на полу. Сириус медленно сел, потирая больную голову, постанывая и хватаясь за спину. — Прости, дружище, не знал, что у этой птички есть парень. — Он протянул руку, явно ожидая, что Рон поможет ему подняться, но в ответ получил убийственный взгляд рыжего. — Я всё ещё здесь! — внезапно разозлилась Гермиона. — И он мне не парень. — Я мог бы им стать, если бы ты перестала быть такой чертовски упрямой! — в ответ рявкнул Рон, а Сириус поднялся на ноги и медленно направился к двери, но обнаружил, что она заперта. — Упрямой?! Ты мне изменил, — крикнула она. Рон и Гермиона обернулись на крик: «Джеймс!» и увидели, как Сириус бросился в объятия Гарри. — Мерлин, Джеймс, ты не поверишь, что со мной было этой ночью… Эй, что у тебя с глазами? — начал он, но замолчал, увидев растерянное выражение на лице друга. Гермиона увидела, как Сириус присмотрелся, а затем резко отстранился, тяжело дыша. — Что за черт, Джеймс? А что это за шрам? Но прежде чем Гарри успел ответить, в комнату ворвались Римус и Сириус, намереваясь разнять их. Младший Сириус на долю секунды уставился на старшего, а затем выхватил палочку и закричал: — Эй! Гермиона бросилась между ними. — Подождите. — Кто ты такая? — прорычал он, сверля её взглядом и не выпуская из рук палочку. — Я… я сказала тебе, кто я такая, — спокойно произнесла она. — Но я, э-э-э, забыла сказать тебе, где ты находишься. Не знаю, как так вышло, но ты переместился в будущее, лет на двадцать, наверное. Это твой крестник Гарри, я его лучшая подруга Гермиона, а это действительно ты, только на двадцать два года старше. На секунду показалось, что он собирается возразить, но, когда он посмотрел ей в глаза, его лицо смягчилось. Он медленно обвёл взглядом комнату, Гарри, Римуса и себя в будущем и, к большому удивлению Гермионы, похоже, поверил ей. — Ты… ты мне веришь? — спросила она. — Конечно, Миа, это слишком сложно для заговора Пожирателей смерти, так что, должно быть, это правда, — сказал он с ухмылкой. — Это совершенно глупо и безответственно! — прошипела она. — Ради Мерлина, ты же аврор. Ты должен проверять факты. Откуда ты знаешь, что это не какая-то схема, чтобы добыть информацию или добраться до Джеймса или Дамблдора? — Ладно! Извини, — крикнул он в ответ, подняв руки в знак капитуляции. — Так и должно быть, — сердито ответила Гермиона. — А теперь задай себе вопрос, на который ответ знаешь только ты. — Что? — начал он, но, увидев её мрачный взгляд, снова поднял руки. — Ладно, Сириус… — он кашлянул и прочистил горло. — Что, черт возьми, ты сделал с моей комнатой? — Моя комната, — сказал старший Сириус. — И я её прибрал. — Погоди, погоди, — вдруг заговорил Гарри. — Гермиона, ты столько времени провела здесь с Сириусом… э-э, с Сириусом-вторым, и ты только сейчас говоришь ему, что он из прошлого? Её щёки вспыхнули. — Ну… я… — Когда я вошёл, этот чертов извращенец удерживал её на кровати и заставлял целоваться с ним, — рявкнул Рон, обвиняюще указывая на младшего Сириуса. — Эй! — крикнул в ответ младший Сириус. — Рон! — одновременно воскликнула Гермиона. — В отличие от некоторых, — усмехнулся Сириус, многозначительно глядя на Рона и ухмыляясь, когда тот заёрзал под его взглядом. — Мне не нужно навязывать своё внимание ведьме, как и не нужно заставлять её бурно реагировать на это внимание. — Он усмехнулся и перевёл взгляд на Гермиону, которая, казалось, вдруг заинтересовалась полом, а её щёки яростно покраснели под его взглядом. — Честно говоря, я уже начал сомневаться, что когда-нибудь смогу снова говорить. Через несколько секунд смущение сменилось гневом, и она с возмущённым криком влепила ему пощёчину, после чего развернулась на каблуках и вышла, намеренно избегая взглядов Сириуса, Римуса и Гарри. Младший Сириус потер пылающую щёку, ухмыльнулся, глядя на пустующее место, где она стояла, а затем поднял глаза на старшего себя. — Она мне нравится, — со смехом сказал он. Спустившись вниз, Гермиона прошла на кухню, распахнула дверцу холодильника, достала плитку шоколада и откусила кусочек. — Ненавижу его, — пробормотала она и откусила ещё. — Да, у меня такое чувство, что я должен извиниться. — Гермиона обернулась на звук голоса старшего Сириуса и с облегчением выдохнула, увидев, что это он, а не его двойник. Он грустно улыбнулся. — Я и забыл, каким высокомерным придурком был раньше. — Нет, — сказала она с виноватой улыбкой. — Я знаю, что ты уже не тот, кем был раньше. Это моя вина, я потеряла контроль над ситуацией. Это мне нужно извиняться. — Мерлин, — перебил его младший Сириус и забрался на стол. — Она всегда такая властная? Пожилой мужчина взял у Гермионы плитку шоколада и откусил кусочек. — Да, почти, — сказал он и усмехнулся, когда Гермиона выхватила у него плитку. Старший Сириус забрался на стол рядом с младшим и ухмыльнулся Гермионе. Ей в сотый раз пришлось прикусить щёку изнутри, чтобы сохранить невозмутимое выражение лица, пока она смотрела на старшего и младшего Сириусов, сидящих бок о бок. Губы младшего растянулись в чувственной улыбке, а старший закатил глаза и пожал плечами, смущённо улыбаясь. Это был один и тот же человек, но такой разный. Неделя обещала быть долгой…