Глава 8

Гермиона медленно приходила в себя, словно парила на тёплом облаке. Первое, что она осознала, — она была не одна. Наконец она открыла глаза и резко вдохнула от удивления, а её спутник пошевелился и улыбнулся. Он выглядел едва проснувшимся, но чертовски сексуальным. На мгновение ей показалось, что она всё ещё спит, и, не раздумывая, Гермиона протянула руку, чтобы провести пальцем по серой полосе на его лице. Его серые глаза смотрели на неё в ответ. Он быстро облизнул губы и обнял её за талию, притянув к себе. — Что ты здесь делаешь? — прошептала она, положив руку на его обнажённое плечо. — А где же ещё мне быть? — ответил он с кривой ухмылкой. Она нахмурилась, глядя на него, а затем отстранилась. Встав с кровати, она поправила блузку и брюки, которые сбились во время сна, и снова повернулась к Сириусу, хмурясь. — А где тебе ещё быть? — огрызнулась она. — Ну, я бы сказала, где угодно, только не рядом со мной, ведь я тебе не ровня! Он вскочил с кровати и бросился за ней. — Чёрт возьми, Гермиона, я не хотел этого говорить. Её глаза гневно сверкнули. Она надеялась, что всё обойдётся, что они побудут на дистанции и она попытается сохранить их дружбу. Но теперь, когда он здесь… — Послушай, мне жаль, что так вышло с Блэком, — она сделала глубокий успокаивающий вдох, пытаясь унять дрожь в руках. — Но теперь вы оба ясно дали мне понять, что я нежеланная гостья ни в твоей жизни, ни в его. — Вот чёрт! Гермиона… Но она не слушала. — Мне так жаль, Сириус, — мне жаль, что так вышло. Но я не проснулась однажды утром и не решила, что влюблюсь в тебя, это просто случилось. Я знаю, что должна была съехать много лет назад, чтобы между нами было какое-то расстояние и я могла… — она нетерпеливо смахнула слёзы, бегущие по щекам. — Не знаю, наверное, надо просто пережить это. Но каждый раз, когда ты смотрел на меня и улыбался, или рассказывал одну из своих дурацких шуток, или просто сидел со мной в библиотеке, мне казалось, что я снова влюбляюсь. — Но ты! У тебя было два года, чтобы сказать мне — найти способ мягко меня отпустить. Я не какой-то глупый ребёнок, ты мог бы просто сказать, что я выставляю себя на посмешище и… — его рука накрыла её рот, достаточно плотно, чтобы заглушить слова, но при этом не перекрывая дыхание. — Прости, но, похоже, это единственный способ заставить тебя замолчать, — сказал он, приподняв уголок рта в ответ на её приглушённый протест. — Теперь тебе нужно выслушать то, что я хочу сказать, и ты права: я слишком долго ждал, чтобы это произнести. Внезапно её гнев сменился смирением. Она знала, что этот день настанет, всегда знала, что однажды состоится разговор, в котором Сириус честно признается, как сильно она ему дорога, но, что он никогда не ответит взаимностью. «Она быстро заморгала, чтобы сдержать подступающие слёзы», и кивнула. — Я уберу руку с твоего рта, и мы сядем. Она кивнула. — И ты будете вести себя хорошо и слушаться меня. Она снова кивнула. — И не будешь перебивать? Она слегка улыбнулась, не убирая его руки со своего лица, и кивнула. Он убрал руку, и они сели на край кровати. — Прежде всего, — сказал Сириус, взяв её руку в свои, — я должен сказать тебе, как мне жаль. Я совсем не имел в виду то, что сказал в баре — это просто сорвалось с языка, потому что я был зол и… и ревновал. — Ревновал? — она недоверчиво посмотрела на него. — К чему? — Ну конечно, к Блэку! — он провёл рукой по волосам и глубоко вздохнул. — Я хочу сказать, что он — это я, но… Я до того, как превратился в… себя. — Сириус, ты несёшь чушь. — Да, я знаю, — он убрал руку и положил её на колени. Гермиона долго смотрела, как он разглядывает свои руки. Они были грубыми и покрытыми шрамами от долгой жизни — совсем не такие, как у Блэка, но всё же похожие. Ему было больно — возможно, он не разделял её чувств, но всё же он был её другом. Гермиона вздохнула. — Ты знаешь, что такое Блэк? — спросила Гермиона и продолжила, когда он пожал плечами. — Блэк — это тесто для печенья. — Что?! Она подавила смешок и объяснила: — В магловском мире я помогала маме печь печенье. У неё был самый вкусный в мире рецепт шоколадного печенья с малиной, за которое можно было душу продать. — Гермиона закрыла глаза, вспоминая запахи и звуки, которые доносились с кухни, где работала её мама. — И, конечно, всегда нужно попробовать тесто, прежде чем отправлять его в духовку. Это была моя любимая часть процесса — окунать пальцы в тёплую, тягучую шоколадную вкуснятину и медленно слизывать её. Ммм… Мама всегда ругала меня за то, что я съедала слишком много — иногда я съедала половину теста, прежде чем она успевала нарезать его на печенье и отправить в духовку. — Я знала, что у меня будут проблемы, если я съем слишком много или, не дай Мерлин, съем всё, но оно было таким сладким и липким — иногда мне казалось, что я слизываю это шоколадное тесто с пальцев, и оно проникает в самую душу. — Она засунула большой палец в рот и застонала. — Да, не уверен, что это поможет, — угрюмо сказал Сириус. Открыв глаза, она заметила, что Сириус не сводит глаз с её большого пальца и губ. Её щёки вспыхнули, и она быстро сложила руки на коленях. — Прости, что немного отклонилась от темы, но в этом и есть смысл! Вот что делает тесто для печенья: оно такое вкусное, что хочется доесть до конца, вместо того, чтобы поставить его в духовку, и сделать то, что задумано. — Она снова усмехнулась и вернулась к теме. — Ладно, проблема в том, что если я съедала слишком много теста, то его оставалось ровно столько, чтобы испечь половину порции печенья, и я всегда об этом жалела, потому что печенье было самым вкусным. — Значит, тебе больше всего нравилось печенье, а не тесто? — спросил он, и она кивнула. — Послушай, почему бы мне не приготовить тебе завтрак? — Нет, ты не понимаешь, в чем смысл. — А тут есть смысл? — Да! — сказала Гермиона. — И я знаю, что до этого ещё далеко, но это не так просто объяснить. Он кивнул. — Согласен, — Сириус сделал жест рукой, приглашая её продолжать. — Видишь, печенье совсем другое. Шоколада и сладости стало чуть меньше, но это только подчеркнуло терпкий вкус малинового сиропа, который раньше перебивал всё остальное, — то же самое и со специями. — Она снова закрыла глаза и облизнулась. — Некоторые кусочки были хрустящими, некоторые просто таяли во рту, а некоторые были слегка подгоревшими по краям… Ммм. — Звучит аппетитно, — сказал он всё тем же грубоватым голосом. — Я всё ещё не понимаю, какое отношение это имеет ко мне и Блэку. — Блэк — это тесто для печенья. Все ингредиенты высыпаются в миску и перемешиваются. Но это ещё не всё, это только начало. Тесто нужно ещё раз перемешать, добавить кое-что ещё, затем раскатать, размять, вырезать из него фигурки и отправить в очень горячую духовку на время до двадцати минут! — Звучит так, будто это трудное путешествие, — Сириус повернулся к ней. — Поправь меня, если я ошибаюсь, но, по-моему, ты хочешь сказать, что печенье вкуснее теста из-за всех этих трудностей — замешивания, раскатывания, вырезания и выпекания. — Именно! — выдохнула она с такой улыбкой, что стало больно смотреть. Сириус улыбнулся ей в ответ. Он протянул руку и погладил её по щеке тыльной стороной ладони. — Ты всегда смотришь на всё с самой чудесной точки зрения, — он медленно вдохнул и выдохнул. — Я люблю тебя. — Ты так думаешь? — её сердце вдруг бешено заколотилось, а потом так же быстро успокоилось. — Как друга. — Она отвернулась, но тут же почувствовала его руку на своём подбородке, которая развернула её к нему, чтобы он снова мог смотреть ей в глаза. — Ты самая удивительная женщина из всех, кого я встречал. — Он смотрел на неё так, словно хотел запечатлеть в памяти каждый сантиметр её лица. — Гермиона, я люблю тебя. — Это невозможно — ты на меня даже не смотришь. — Она попыталась отстраниться. Это наверняка какой-то трюк. — Я всё время на тебя смотрю. — Ты никогда не делал ничего из того, что делают мужчины, когда им нравится женщина! — Ну а ты никогда не делала ничего из того, что делают женщины, когда им нравится мужчина! — Ну… ну конечно, нет! — вспылила Гермиона. — Ты — Сириус Блэк, мне было четырнадцать, когда мы познакомились, и большую часть времени я, кажется, просто действовала тебе на нервы, а потом ты провалился в завесу и… — Потом я вернулся, и ты уже не была маленькой девочкой. Но ты по-прежнему оставалась лучшей подругой моего крестника и женщиной, с которой мне было по-настоящему приятно проводить время и которую я уважал по многим причинам. — Он придвинулся ближе и провёл пальцами по её подбородку. — А потом однажды я спустился по лестнице, и ты улыбнулась мне так, словно я был единственным мужчиной в мире, и в тот момент мне захотелось, чтобы так оно и было. И тогда она улыбнулась ему. Она не могла перестать улыбаться. — Мне кажется, что я сплю. И тут он подался вперёд, всё ближе и ближе, пока его губы не оказались так близко, что она почувствовала его дыхание на своих губах. — Гермиона, — прошептал он. Она смотрела на него, загипнотизированная, очарованная грозовым серым цветом его глаз. — Поцелуй меня, Сириус. Его губы коснулись её губ так нежно, что она едва не расплакалась. Он обхватил её лицо ладонями и облизнул свои губы. Она дышала его дыханием, а он — её. Тепло его тела и губ передавалось ей, и Гермиона жаждала большего. Но он сдерживался, дразня и её, и себя тем, чего, как они оба теперь понимали, они оба так сильно хотели. ХЛОП! Дверь распахнулась и с силой ударилась о стену. Ворвались взволнованные Фред и Джордж. — Гермиона, ты должна поторопиться! — Фред ликовал. — Он в беде… Сириус… — Джордж протиснулся мимо брата. — …Другой Сириус. — Ты имеешь в виду Блэка? — ответила Гермиона. Это был не вопрос. — Где он? — Сириус встал и натягивал куртку. Они добрались до Косого переулка в рекордно короткие сроки и быстро пробирались сквозь толпу, пока не услышали шум и не прорвались сквозь круг зевак. Сириус крепко сжимал руку Гермионы, и они оба выругались, увидев, в каком положении оказался Блэк. На углу Лютного переулка и Китс стоял Блэк с поднятой палочкой, один против Люциуса и Драко Малфоев. Гермиона переводила взгляд с Блэка на Малфоев. Люциус выглядел почти так же, как при их последней встрече: безупречные тёмно-зелёные, почти чёрные мантии контрастировали с его длинными белыми волосами. Его губы презрительно скривились, когда он перевёл взгляд на Гермиону, и она вздрогнула, но снова не отвела глаз, пока он не переключился на Блэка. Драко выглядел старше. За последние несколько лет он превратился из капризного ребёнка в довольно холодного и отстранённого мужчину. Он лишь мельком взглянул на неё с ничего не выражающим лицом, а затем снова повернулся к Блэку. Люциус ухмыльнулся, забавляясь видом повзрослевшего Сириуса. — Мистер Блэк, я должен предположить, что вы создали свою копию? — Он перевёл взгляд с Блэка на Сириуса и ухмыльнулся ещё шире. — Вы отправили на бой свою более молодую и мужественную версию. Даже не знаю, шокирован я или мне вас жаль. Гермиона подошла к Блэку и бросила сердитый взгляд на двух бывших Пожирателей смерти. — Он не двойник — всё гораздо сложнее. И Сириусу не нужен двойник, чтобы за него сражаться. — Чёртовски верно, — добавил Сириус, подходя к Гермионе с другой стороны. — Может, он и моложе, но я уж точно более мужественный. Блэк уставился на Сириуса поверх головы Гермионы. — Черта с два! — Черта с два! — выпалил Сириус, обращаясь к своему юному «я». — Может, ты и тесто для печенья, соблазнительное, липкое и шоколадное, но я — готовое, замешанное и испечённое печенье и… Чёрт. — Он посмотрел на Гермиону. — Как там дальше? Гермиона перевела взгляд с одного Сириуса на другого и застонала. — Да вы шутите! — Она многозначительно посмотрела на двух волшебников, которые с забавным выражением лица наблюдали за ними, не опуская волшебных палочек. — Мне кажется, у нас сейчас проблемы посерьёзнее. — О нет, — протянул Люциус. — Пожалуйста, продолжайте, это слишком интересно, чтобы это пропустить. — А вы! — Гермиона держала палочку наготове, но не направляла на них. — Что, по-вашему, вы творите? Вы с сыном всё ещё на испытательном сроке, вы не можете просто так врываться и мстить. Неужели из-за так называемого предателя крови стоит возвращаться в Азкабан? Оба Малфоя возмущённо выдохнули, и Люциус опустил палочку, но, как и Гермиона, держал её наготове. — Мисс Грейнджер, мы никуда не врываемся, — резко произнёс Люциус, глядя на неё свысока. — И не мы тут вымещаем свою обиду. — Мы с отцом просто ходили за покупками и собирались выпить чаю, когда на нас набросился твой бойфренд. — Мы далеко не глупцы, и я уверяю вас, что, если бы мы захотели уничтожить врага, мы могли бы найти менее публичный способ. — Люциус сделал многозначительную паузу. — Но независимо от того, на испытательном сроке мы или нет, и мой сын, и я имеем право на самозащиту, как и любой другой волшебник. — Ого! — Гермиона протиснулась между Блэком и Люциусом и подняла руки. — Лорд Малфой, пожалуйста, не делайте поспешных выводов. — Она искренне надеялась, что чистокровному волшебнику хватит ума не нападать, пока она стоит у него на пути. Это навлечёт на Малфоев огромные неприятности, да и ей вряд ли поможет. Она повернулась к Блэку и ударила его по руке. — Ты устроил дуэль с Малфоями?! — Ай! — Блэк уставился на неё, потирая больную руку. — Ну и что с того? — Ты имеешь в виду, помимо того, что они — два самых могущественных волшебника в Лондоне, а вас двое против одного? — Гермиона сделала ещё один вдох и досчитала до десяти, прежде чем снова повернуться к отцу и сыну. — Пожалуйста, простите моего друга, у него проблемы с самоконтролем. Клянусь, мы работаем над этим, и такое больше не повторится. Люциус, казалось, собирался что-то сказать, но Драко быстро наклонился к нему и что-то прошептал на ухо. Люциус, похоже, с трудом сдерживал гнев, но затем неловко кивнул в сторону Гермионы и сказал: — Проследите, чтобы этого не случилось, мисс Грейнджер. После этого два элегантно одетых волшебника развернулись на каблуках и зашагали прочь, а за ними последовала толпа зевак. Блэк открыл рот, чтобы крикнуть им вслед. Гермиона, не глядя на него, зажала ему рот рукой. — Даже не… — О чём ты только думал?! — Гермиона расхаживала взад-вперёд перед пристыженным Блэком. — Ты должен был понимать, что делаешь. Знаешь, где бы ты был, если бы мы с Сириусом не пришли спасать твою задницу? Мёртвым, вот где бы ты был! — Я сказал, что мне жаль, — пробормотал он. — Да, лучше бы тебе было жаль. — Мне жаль. — Ну так лучше бы тебе было жаль! — Послушай, я не мог просто так их отпустить — после того, что они с тобой сделали. Гермиона ахнула, и её сердце болезненно сжалось. — Ты сделал это ради меня? — А какого чёрта ещё? — Блэк смотрел на неё с таким напором, что ей хотелось броситься в его объятия и целовать его снова и снова. — Никто не тронет мою бабочку. — Ну… В общем, было опасно и глупо идти против них в одиночку. — Я знаю. Это ни к чему не вело, и, честно говоря, было трудно злиться на Блэка, когда он выглядел таким несчастным. Его плечи в чёрной рубашке были сгорблены, даже обтянутые кожей ноги выглядели виноватыми, а эти щенячьи глаза совсем не помогали. Сириус подошёл к ней сзади и, казалось, с трудом сохранял невозмутимый вид. Он пригрозил пальцем, а затем наклонился, чтобы поцеловать Гермиону в щёку, и его лицо расплылось в самодовольной улыбке, а взгляд не отрывался от её юного лица. — Держи, милая. — Сириус протянул Гермионе кофе и поставил две чашки на стол перед собой и Блэком. Блэк переглянулся с ними и усмехнулся. — Значит, вы помирились? — Ну, мы бы сейчас мирились, если бы ты не… Ох! — Гермиона покраснела, услышав свои слова. — Да, мы помирились, — выдавила она и сделала большой глоток кофе. Блэк ухмыльнулся, и эта ухмылка значила, что он слишком много знал о ней и её привычках, чтобы она могла не задуматься. В его взгляде было столько юмора и нежности, которые обычно появляются только после многих лет дружбы или одного особенного момента единения. Одной невероятной ночи… — Она такая милая, когда так делает, — сказал Блэк Сириусу. Сириус рассмеялся. — Видел бы ты, как она пытается врать. — Ладно! — Гермиона подняла руки, чтобы прекратить обсуждение своих недостатков. — Блэк, мне нужны воспоминания о последних минутах перед твоим перемещением. — О да! — Блэк щёлкнул пальцами. — Я так и думал, что ты первым делом попросишь об этом, когда я приеду. — Под её мрачным взглядом он вскочил. — Я сейчас принесу бутылку. Сириус издал звук кнута вслед удаляющемуся Блэку и получил в ответ неприличный жест. Позже, когда Гермиона убиралась в библиотеке после своих исследований, вошёл Блэк с бутылкой, в которой хранилась его память. — Вот, держи, одно воспоминание от твоего покорного слуги. — Он поставил бутылку на стол и присел на край. — Но обещай не смеяться над той частью, где этот ирландец крадёт мою птичку. Гермиона рассмеялась и забралась на стол рядом с ним. — Я ничего не обещаю. — Она толкнула его плечом. — Но скажу, что она была дурой. Эта девчонка упустила что-то чертовски особенное. Блэк спрыгнул на землю и повернулся к ней лицом. Он стоял между её ног, положив руки ей на бёдра, и смотрел на неё сверху вниз, одаривая своей фирменной самоуверенной улыбкой. — Ещё бы она не знала, «особенный» — моё второе имя. — И опасность. — Гермиона улыбнулась ему и закрыла глаза, когда он положил руку ей на щёку. Ей нравилось ощущать его прикосновения. — Посмотри на меня, бабочка, — хрипло произнёс он. Она открыла глаза, и он сказал: — Если бы она осталась, это я бы упустил нечто чертовски особенное. Я буду скучать по тебе. — Ты меня забудешь. — Да. — Он наклонился и коснулся губами её уха. — Но я ни на секунду не переставал тебя любить.