Глава 9

Оставшись одна в кабинете, Гермиона поместила воспоминание Блэка в омут памяти и стала наблюдать за его круговоротом. Серебристые завитки воспоминания были почти ослепительными, и она сделала глубокий вдох, готовясь к просмотру. Она замолчала и задумчиво уставилась в пустоту. «Это было важно: Блэк должен был вернуться в своё время, и в этом воспоминании был ответ, она это знала…» Она улыбнулась и покачала головой. Не то чтобы она больше никогда его не увидит — он был здесь, в этом времени, просто стал старше, мудрее и спокойнее. — Мерлин, если мои чувства станут ещё сложнее, я, с радостью, поменяю их на чайную ложку. Снова вдохнув, Гермиона схватилась за края большой чаши и погрузилась в воспоминание. Мир закружился перед глазами, и она падала, пока с глухим стуком не рухнула на пол и не огляделась мутным взглядом. Она была на какой-то вечеринке: свет был приглушён, пары танцевали, а компании разговаривали и пили. И тут она увидела его. Неподалёку стоял молодой и очень красивый Сириус Блэк. Он был одет так же, как в их первую встречу: длинное кожаное пальто, волосы, спадающие на спину. Одна рука была в кармане пальто, и он, казалось, что-то в нём нащупывал, а в другой руке держал рюмку — и смотрел прямо на неё. У Гермионы замерло сердце. «Это было невозможно — или всё-таки возможно?» Сириус улыбнулся, медленно, плавно и слишком очаровательно, его глаза заблестели, а зубы сверкнули… — Скучала по мне, милая? — спросил он с дерзкой ухмылкой. Но прежде чем Гермиона успела ответить, какая-то фигура прошла сквозь неё — буквально прошла сквозь её тело и вышла с другой стороны, сильно толкнув Сириуса в плечо. Гермиона отпрянула, задохнувшись от неожиданности: никто и никогда не проходил сквозь неё в задумчивости, и это было странно и неприятно, но у неё не было времени на раздумья. Конечно, Сириус с ней не разговаривал — это было всего лишь его воспоминание, и он её не видел. Она вздохнула и отругала своё глупое сердце за то, что оно так разволновалось. Женщина испепелила Сириуса взглядом. — Ах ты, сукин сын, не смей смотреть на меня с таким самодовольным видом и улыбаться так, будто я — единственная женщина на свете. Я точно знаю, где ты был. — Я сходил за твоим напитком! — он протянул ей рюмку, явно притворяясь, что не заметил, как она разоблачила его жалкую ложь — Так ты, значит, вытащил это изо рта той другой девушки? — съязвила она. — Или, может, из её бюстгальтера, раз у тебя рука была ВНУТРИ! — Эй, детка, успокойся! — зашептал он. — Она для меня ничего не значила. У неё действительно отвисла челюсть, и Гермиона услышала возмущённый возглас. — Я правда думала, что нравлюсь тебе. — Казалось, эти слова вырвались у девушки случайно. Она покачала головой и отвернулась. Сириус и Гермиона наблюдали, как девушка идёт к двери. По пути её встретил другой мужчина, говоривший с сильным ирландским акцентом. Он предложил проводить её до дома, она кивнула и взяла его под руку. — Ох, Сириус, — прошептала Гермиона, глядя на его растерянное лицо. «Он был ещё так молод, и ему столькому нужно было научиться». — Чёрт возьми, дружище, — Римус хлопнул его по спине. — Ты отлично справился. Гермиона резко вдохнула и отступила на шаг. Это был Римус — молодой Римус. Она ухмыльнулась и склонила голову набок, рассматривая его. Ей хотелось его обнять. Он выглядел чудесно: шрамы пересекали его лицо наискосок, но глаза сверкали молодостью, которой в нём сейчас уже не было. В то время ему нужно было беспокоиться только о том, как найти работу, его друзья были живы и здоровы, и его любили… Привычный гнев кольнул её в сердце. Война многого лишила их всех. Но сейчас не время предаваться воспоминаниям. — Я не хотел обидеть девочку, — пробормотал Сириус, надув губы и глядя на пустующее место, где она стояла. — Рита просто появилась из ниоткуда, вся такая светловолосая и фигуристая… — Он похотливо ухмыльнулся Римусу. — Как я мог ей отказать, ты же знаешь, что говорят о крепком чл… — Ладно! — перебил его Римус. — Да, я знаю, знаю, потому что все катались на Скитер. Не говори этого! — Римус покачал головой. — Дебби была милой, она не заглядывалась на твой трастовый фонд, как многие другие девушки, и ты ей действительно нравился. Сириус выглядел смущённым, но ничего не сказал. Римус вздохнул и улыбнулся той улыбкой, которая, казалось, была присуща только Сириусу. — Эх, Бродяга, — сказал он и хлопнул его по руке в старом добром дружеском жесте. — Когда же ты повзрослеешь? Сириус наблюдал, как Римус возвращается к тому месту, где он сидел с группой парней и девушек из Хогвартса. Он сжал что-то в кармане и вздохнул: — Когда же я уже вырасту? Он достал его из кармана, посмотрел на часы, закатил глаза и сунул обратно. — Чёртовски бесполезная штука. Какой смысл в сломанных часах? Он закурил сигарету, закрыл глаза и исчез. Гермиона вылетела из омута памяти и с глухим стуком упала на пол. Ей пришлось собрать все силы, чтобы просто сделать вдох. То, что она увидела, поразило её сильнее, чем она могла себе представить. Гермиона знала, что Сириус Блэк в своё время был дамским угодником, соблазнителем и очень плохим парнем. Но одно дело — слышать истории, и совсем другое — увидеть всё своими глазами. Она была почти уверена, что Блэк тоже к ней неравнодушен, но сколько времени пройдёт, прежде чем он переключится на другую женщину? Мысль о том, как Блэк прикасается к другой женщине, целует её и стонет от удовольствия, пронзила её до глубины души. Конечно, она будет не с Блэком. В её времени к ней должен был прийти Сириус, в которого она влюблялась последние два года. Блэк наверняка вырос и стал таким же, как Сириус, и она каждый день убеждалась в этом… Она представила, как однажды возвращается домой пораньше и застаёт Сириуса в постели с другой женщиной. Он упирается руками в кровать, а его бёдра ритмично двигаются в предвкушении оргазма. Она крепко зажмурилась и покачала головой. «Нет. Такого больше не повторится, не то что с Роном… Правда?» — Теперь это похоже на одну очень растерянную бабочку, — сказал Блэк, стоя в дверях. — Полагаю, теперь ты всё знаешь. Гермиона не сразу подняла на него глаза, но когда она это сделала, то поняла, что ошибалась. Он пристально смотрел на неё, чего точно никогда не делал ни с одной из других женщин. В памяти всплыли слова Римуса и самого Сириуса, и всё это каким-то образом сложилось в некую логику, которая могла существовать только в волшебном мире. — Сходи за теми сломанными часами на цепочке, которые у тебя были. — Так вот оно что? — спросил Сириус, явно сомневаясь. — Он просто пожелал вернуться домой? — Я понимаю, что это звучит безумно, и теоретически Маховик времени не должен работать таким образом, — пожала плечами Гермиона. — Но я видела это своими глазами, и в различных запретных текстах есть отрывки, в которых говорится, что если желание отправиться в путешествие исходит из глубины души, Маховик времени подчинится. Блэк держал Маховик в руке и смотрел на него. Казалось, он подбирал слова. — И что, вот и всё, я просто возвращаюсь домой? — Его рука дрожала. — Вот так просто? Я мог бы уйти прямо сейчас. Гермиона ахнула, не успев себя сдержать. — Полагаю, ты мог бы. — Слова прозвучали резче, чем она хотела. — Прости, бабочка, я не хотел, чтобы это прозвучало так. — Блэк подошёл ближе к ней, сидевшей на кровати Сириуса. Они все устроились там, когда Блэк достал из кармана пальто Маховик времени. Он накрыл своей большой ладонью её маленькую. — Я просто в шоке, вот и всё. Она отдёрнула руку, как будто обожглась. Она моргнула, чтобы сдержать слёзы, которые вот-вот навернутся на глаза. — Полагаю, тебе не терпится вернуться домой, к прежней жизни. Можешь забыть о нас. С этими словами Гермиона вскочила с кровати и бросилась к двери. Если Блэк уезжал навсегда, она не хотела этого видеть, не могла смотреть, как он бросает её ради возвращения к прежней жизни. — Ну уж нет, — прорычал Блэк, спрыгнул с кровати и преградил ей путь, встав спиной к двери. — Ты не дождёшься, чтобы последнее слово осталось за тобой. — Отойди с дороги, — это была не просьба. У Гермионы перехватило дыхание, глаза защипало. — Вот так просто, да? — выражение лица Блэка стало настороженным. — Ты находишь дорогу домой, а я должен просто идти по ней, как послушный мальчик? Сидеть, аппорт, умри. Она закусила нижнюю губу, и наконец из глаз покатилась первая слеза. Она скатилась по щеке и упала на подбородок. Наконец она встретилась с его суровым взглядом. — Что я должна сказать? Его взгляд не дрогнул, но руки медленно поднялись и обхватили её плечи, нежно притягивая к себе. — Скажи, что я не должен уходить. Гермиона замерла, и что-то в её сердце встрепенулось, а потом снова замерло. Это было невозможно. — Я не могу, — пробормотала она. — Ты же знаешь, что я не могу, тебе нужно вернуться. Он кивнул. — Да, конечно. — Блэк притянул её к себе и большим пальцем смахнул ещё одну слезу. — Но, может быть, мне просто нужно это услышать. И наконец она подняла на него глаза, по-настоящему посмотрела. Мужчина был до боли красив, его волосы свободно спадали на спину, а подбородок нуждался в хорошем бритье. Она мысленно перенеслась на несколько дней назад — к тому самому первому электризующему поцелую и ночи, когда они занимались любовью. Гермиона была влюблена в Сириуса до появления Блэка и продолжала любить него. Но она любила и Блэка — за всё то, что делало его таким, какой он есть, и за всё то, чем он никогда не станет. Мерлин, помоги ей, но она любила их обоих, несмотря на все различия и сходства. Слово сорвалось с её губ раньше, чем она успела подумать о последствиях. — Останься. Всё произошло так быстро. Одним плавным движением Блэк обхватил её лицо ладонями и поцеловал в губы — со страстью и жаром, от которых её тело запылало до самых кончиков пальцев. Она не сразу поняла, что, пока Блэк целовал её, другой рот медленно целовал и покусывал её шею, поднимаясь к челюсти и уху. Блэк отстранился ровно настолько, чтобы заговорить и дать ей понять, что Сириус рядом и вовсе не несчастен… Скорее наоборот. — А теперь послушай меня, — хрипло сказал Блэк. — Я люблю тебя так, как никого и никогда в жизни не любил, и да, мне нужно уйти, и да, я забуду тебя. Но только здесь. — Он постучал пальцем по виску. Сириус придвинулся ближе, и Блэк развернулся так, чтобы встать у него за спиной. На этот раз Сириус обхватил её лицо ладонями и впился губами в её губы. Поцелуй был страстным, жадным и таким долгожданным. Когда он отстранился, все тяжело дышали, но Сириус заставил её посмотреть ему в глаза. Он ударил себя кулаком в грудь и сказал: — Я всегда помнил о тебе и ни на секунду не переставал любить тебя. Гермиона чувствовала себя на вершине блаженства. «Это было правильно. То, что происходило, было чем-то большим, чем все они». За все годы, проведённые в волшебном мире, Гермиона была уверена, что впервые видит настоящую, чистую магию — в её первозданном виде, в её истоке. Была такая поговорка: проблемы трёх человек не стоят и ломаного гроша... Это не так. Всё это было ради них: мир перевернулся с ног на голову, правила были нарушены, время и пространство подверглись вторжению и манипуляциям, которые были под силу только высшим силам, чтобы свести Гермиону и Сириуса. Действуя в идеальной гармонии, Сириус и Блэк сумели раздеть Гермиону и себя. На кровати Блэк поцеловал её в губы, потом спустился ниже — к шее, груди, — где обхватил губами один затвердевший сосок, посасывая и облизывая его, пока она не заизвивалась от удовольствия. Тем временем Сириус целовал её длинные гладкие ноги и раздвинул бёдра, лукаво ухмыляясь, когда она ахнула от возбуждения. Гермиона чувствовала себя на вершине блаженства. Она сделала правильный выбор, позволила себе полюбить того, кого ей было суждено полюбить, и это стало её наградой. Даже её недолгие отношения с близнецами казались лишь подготовкой к этому моменту. Блэк оторвал губы от её соска и посмотрел, как Сириус опускается ниже, к промежности Гермионы. — Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, Старик, — пробормотал он, другой рукой обхватив её грудь. — В прошлом этой даме явно не уделяли должного внимания. — Не беспокойся за меня, парень, — прорычал Сириус, глядя на юношу. — Я не собираюсь бросать эту даму на произвол судьбы. Сириус нежно раздвинул её влажные складочки и сначала осторожно ласкал её языком, изучая её тело, как изучают инструмент. Она застонала от удовольствия, когда его язык коснулся её набухшего клитора, и вскрикнула от разочарования, когда он остановился. Она была готова заплатить любую цену за его самодовольный смешок, когда он вернулся к своему делу и снова начал ласкать её. Он быстро уловил её ритм: круговые движения, быстрые движения, круговые движения, круговые движения… О, Мерлин! Гермиона вскрикнула и почувствовала, как выгнулась дугой на кровати, а перед глазами замелькали белые вспышки, а тело затрепетало от наслаждения. Когда она снова открыла глаза, то увидела, что смотрит в глаза Блэку. Он внимательно наблюдал за ней, и его взгляд пылал едва сдерживаемой страстью. — Мерлин, ты прекрасна. — Отойди с дороги, парень, — рявкнул Сириус и оттолкнул Блэка. Это был немалый подвиг, ведь ни одного из них нельзя было назвать слабым или хилым. — Эй! — Блэк, казалось, был готов дать сдачи, но что-то в выражении лица Сириуса заставило его остановиться. — Сириус? — прошептала Гермиона, внезапно почувствовав неуверенность. Она так многого не знала об этом взрослом мужчине и не была уверена, что хочет знать. Но когда он посмотрел на неё сверху вниз, она увидела в его взгляде только страсть — обжигающую, расплавленную, с примесью тьмы, которая ещё не была частью Блэка, но уже стала частью Сириуса. — Это давно назревало, женщина, — его голос звучал грубо, когда он придвинулся к ней и встал на колени между её раздвинутых ног. — Не заставляй меня ждать ни секунды, чтобы я тебя почувствовал. Приказ был прост. Он был прямолинеен и не допускал возражений, даже если бы она захотела их высказать. Его рука ловко скользнула между ними и обхватила её трепещущий лобок. Два длинных сильных пальца раздвинули половые губы, легли по обе стороны набухшего клитора и начали ритмично двигаться, пока она не застонала. Вскоре её накрыла новая волна, но прежде чем она успела кончить, он убрал руку. — О, пожалуйста! — чуть не закричала Гермиона на грани оргазма. — Ты чувствуешь это? — прошептал Сириус ей на ухо, его рука замерла всего в нескольких миллиметрах от того места, где она так нуждалась в его прикосновениях. — Страсть настолько сильна, что прожигает путь сквозь твою душу. Ты готова на всё, лишь бы прикоснуться. — Да… — Годами, Гермиона, — прорычал он. — Вот как это было со мной все эти годы. Я твердел от одного прикосновения. Ночь за ночью я сжимал свой член, думая только о том, как чертовски это было бы здорово, если бы ты только впустила меня. Он приставил толстый кончик своего члена к её промежности и посмотрел ей в глаза. — Скажи, что ты тоже этого хочешь. — Кажется, вся моя жизнь вела меня к этому моменту, — задумчиво произнесла она и обхватила его ногами. — Я так давно этого хотела. Пожалуйста, возьми меня, Сириус. Сделай меня своей… Я всегда была твоей… — Моя, — повторил он, смакуя это слово на языке, сжимая её бёдра и входя в неё, отчего она вскрикнула, а он издал сдавленный рык. Она не могла насытиться им: его руками, его запахом, его отчаянными стонами, которые срывались с его губ, когда он входил в неё снова и снова. Она запрокинула голову и открыла глаза, глядя на молодого Блэка. Это было неописуемое чувство — смотреть на одного и того же мужчину в разные периоды его жизни, пока один наполнял её, а другой не мог оторвать глаз от её раскрасневшегося лица. Схватив её за бёдра, Сириус опустился на колени и возобновил свой торопливый ритм. — Чёрт, детка, ты просто нечто, — прохрипел он. — Ощущения невероятные… Я знал, что ты будешь просто мечтой… Создана для моего члена… Гермиона вскрикнула и обхватила его ногами за спину. От его слов её желание разгорелось с новой силой. Если бы она была кошкой, то замурлыкала бы от того, с какой грубой страстью он овладевал её телом. Вместе они были идеальны, как никогда с другими. Почувствовав себя лучше, Гермиона потянулась вверх и увидела, что Блэк уже здесь. Он схватил её за запястья и прижал к кровати. Сириус трахал её жёстко и быстро, а Блэк держал её за руки, не давая вырваться из их страстных объятий. Это было слишком. Первые проблески оргазма заставили её задрожать. Её голова металась по подушке, а колени поднимались всё выше. Имя Сириуса снова и снова слетало с её губ, наполненное страстью, разжигающее её пыл и возносящее её всё выше. По тому, как Сириус стонал её имя в ответ, она поняла, что для него всё так же. Гермиона заворожённо наблюдала за тем, как Сириус и Блэк смотрят на неё. Оба были очарованы тем, как она выглядела: один прижимал её запястья к кровати, а другой наполнял её до предела. Мужчины обменялись взглядами, в которых светилась чисто мужская радость от победы. В этом взгляде было что-то глубокое, тёмное и первобытное. Они уже не были теми же людьми, что прежде, — это были двое мужчин, которые поймали свою девушку и гордились этим. Она рассмеялась, не успев себя остановить. — Ох уж эти мачо… — но не договорила. Сириус воспользовался моментом, чтобы сменить позу и просунуть руку между их телами. Он снова и снова водил большим пальцем по её клитору в такт своим движениям, пока её спина не выгнулась дугой и с её губ не сорвался крик. Оргазм накрыл её раньше, чем она была к нему готова. За плотно закрытыми глазами вспыхнул белый свет, и восхитительный жар, начавшись в пальцах ног, волнами наслаждения прокатился по всему телу. Она не знала, сколько времени провела в океане кульминационного блаженства, но слышала, как Сириус ругается и стонет в темноте. Её тело обхватило его член словно тисками, почти до боли, и Сириус застонал и издал последний прерывистый крик, пока его член снова и снова сокращался, наполняя её своим семенем. И вместе с семенем он изливал в неё всю свою любовь, желание и тоску. После этого все тяжело дышали, а у Блэка всё ещё стоял. — Ух ты, — сказал он с благоговейным придыханием. Гермиона хихикнула, чувствуя головокружение от эндорфинов, выработавшихся во время оргазма. Она лежала в постели с двумя Сириусами Блэками, и один из них всё ещё был возбуждён. Она испытывала такое волнение и счастье просто от того, что была с ними. Гермиона перевернулась и набросилась на Блэка. Он тяжело дышал, и она чувствовала, как его возбуждение передаётся ей. — Детка, нам не обязательно… — В его голосе слышалась тревога, и она снова влюбилась в него без памяти. — О да, конечно, — пробормотал Сириус и ухмыльнулся Гермионе, которая оседлала его юного двойника. — Не только ты любишь подглядывать. Прошло несколько часов, прежде чем они уснули. Через два дня Гермиона рассчитала необходимые параметры, чтобы настроить маховик времени на момент, максимально приближённый к тому, когда он исчез, а затем заколдовала его, чтобы он совершал нужные повороты. Её первоначальная теория была верной, но она решила не рисковать. Блэк положил свои большие руки ей на плечи и не отпускал их, словно боялся, что она исчезнет. Его губы порхали по её губам, оставляя на них поцелуи и пробуя их на вкус, запечатлевая её образ в своей душе. — Моя бабочка, — прошептал он, уткнувшись ей в волосы и вдыхая её аромат. — Не позволяй ему продать мой мотоцикл. Она рассмеялась и толкнула его в плечо. — Эта штука — машина смерти. — Только не тогда, когда я на нём, — возмущённо ответил он. — Когда я еду на этом байке, это самое безопасное место на свете, самый удобный способ добраться куда угодно. И тут она всё поняла. Его мотоцикл означал свободу; он определял его и все причины, по которым она его любила. — Я обещаю, а ещё лучше, если ты научишь меня кататься. Его взгляд стал озорным, как и его ухмылка. — Не знаю. Вчера вечером ты, казалось, просто великолепно скакала верхом. — Прекрати, — она хихикнула и покраснела, а Блэк нежно убрал выбившийся локон с её лица и заправил за ухо. — Хорошо, — сказал он более грубо, и выражение его лица стало серьёзным. Его руки сжались крепче. — Я должен идти. — Я знаю, — Гермиона подняла руки и обхватила его за плечи. На её глазах выступили слёзы, и на этот раз она не стала их сдерживать. Слёзы — это хорошо. — Послушай меня, пока не забыл: не думай, просто живи. Когда вернёшься домой, я хочу, чтобы ты пил сколько хочешь, нашёл что-нибудь вкусненькое и самую красивую девушку в округе. Он отстранился, но она не отпускала его. — Что? — Живи, Сириус, — торопливо сказала она, назвав его по имени. — Просто живи, люби и будь счастлив… Обещай мне. Он выглядел растерянным, но в то же время, казалось, что-то встало на свои места, пришло понимание. В его глазах были страх и печаль, но он кивнул. — Я обещаю. С этими словами он сунул руку в карман, схватил маховик времени и исчез. Гермиона с рыданием обернулась и оказалась в объятиях Сириуса, своего Сириуса. Они обнимались на холодном снегу. — Ты, наверное, меня ненавидишь, — всхлипнула она, уткнувшись ему в грудь. — Ты не можешь спасти весь мир, бабочка, — тихо сказал Сириус, уткнувшись в её волосы. — То, что случилось, должно было случиться, я сделал свой выбор и смирился с ним. — Он приподнял её подбородок, чтобы посмотреть ей в глаза. — Ты — моя награда. Ради тебя я бы прожил эту жизнь тысячу раз. На его лице появилась озорная улыбка. — Всего тысячу? А не тысячу и один? — Нет, я не уверен, что смогу прожить больше тысячи, — теперь он тоже улыбался ей. — А теперь пойдём, мне нужны блинчики и немного поспать — я уже не так молод, как раньше. — На последних словах он отвёл взгляд, и теперь настала очередь Гермионы заставить его посмотреть на неё. — По-другому и быть не могло, — она встала на цыпочки и поцеловала его в губы. — Отведи меня в постель, Сириус. Кажется, я могу проспать целую неделю. А потом ты приготовишь мне блинчики. — Для тебя — всё что угодно, бабочка.

КОНЕЦ