Глава 5. Вилла Тео Нотта (Часть 2/3)

      Лис задумчиво бродила по бесконечному пространству своей тюрьмы, пытаясь прикинуть, сколько времени уже успело пройти с момента её последней встречи с Ноттом. Слизеринец говорил, что через неделю она снова сможет выбраться во внешний мир. Но, по ощущениям, прошло уже не меньше месяца, а Тьма всё не приходила, чтобы оповестить девушку о новой вылазке наружу.       "Что если она убила его? — вдруг пронеслось в её голове. — Ведь Тео говорил, что торгуется с ней, да и вообще он довольно высокомерен. Что если он разозлил Тьму, и она его просто уничтожила?"       Певерелл в отчаянии вскинула ладонь к горлу.       "Если Тео нет, я никогда больше не выберусь отсюда. Вряд ли она оставит меня в живых, когда освободится — я стану не нужна. Надо что-то делать. Что же мне делать?!" — лихорадочно шептала себе под нос Лис, в тысячный раз окидывая взглядом пустое тёмное пространство.       До сих пор она находилась в каком-то странном оцепенении. Не искала выхода, не стремилась докричаться до Тьмы. Певерелл успела сдаться, даже не попытавшись вступить в бой. Но ведь это было чертовски глупо — находиться в плену в собственном теле. К тому же, Лис всегда учили, что она сильнее Тьмы. Она может контролировать её, подавлять. Так отчего бы не попытаться теперь? Положение девушки было и без того чертовски поганым — ей было нечего терять.       "Так, соберись. Сосредоточь силы, сфокусируй мысли. Ты должна снова открыть глаза. Открыть свои чёртовы глаза в своем чёртовом теле. Ну же, Лис, давай!" — Певерелл изо всех сил зажмурилась и сжала ладони в кулаки. Она понятия не имела, что именно нужно делать. Но внезапный страх остаться здесь навсегда придал ей какой-то странной, фанатичной уверенности: она справится. Иначе и ей, и всему миру придёт конец.       Скулы сводило от напряжения, а зубы сжались до боли, противно заскрипев. От носа по подбородку заструилась кровь. Это было бессмысленно.       Разочарованно вскрикнув, Лис открыла глаза и повалилась на колени. С силой ударила кулаком подле себя. Руку обожгло болью. Во рту разлился металлический привкус крови — уже такой привычный после сеансов активного предсказания.       "Какого дьявола у меня течёт кровь, если у меня теперь нет тела?"       Внезапная мысль застала её врасплох — Певерелл едва не подавилась вздохом. Это было неправильно — ощущать боль, противно сбегающие по подбородку капли, твёрдый пол под ногами. Это было иллюзией её собственного сознания. — Это всё ненастоящее, — твёрдо и громко проговорила Лис, поднимаясь на ноги. — Это всё —придуманное мной же дерьмо! Нет никакого плена, нет никакого пола, нет никакой крови! Пошла ты к дьяволу, Алиса Певерелл. Хватит ныть и открой уже свои грёбанные глаза!       Это была злость. Чистое, ничем не разбавленное бешенство. На собственную слабость и глупость. После месяцев и месяцев отчаяния и отрешённости, Певерелл вдруг почувствовала невыносимую ненависть к самой себе.       "Малодушная идиотка! Подставила всех и чуть не подохла сама! Сидела пускала слёзы по родителям и собственной жизни вместо того, чтобы поднять свою задницу и постараться всё исправить!".       Крепко зажмурившись, Лис снова сжала руки в кулаки.       "Это всё ненастоящее, прекрати обманывать себя!" — громко зашептала она себе под нос.       Под кожей девушки, подобно стремительно нарастающему урагану, запульсировала магия. А в следующую секунду твёрдый пол исчез из-под её ног, и Певерелл ощутила, что падает. Хотелось кричать от испуга и открыть глаза, но она больше не позволила себе поддаться слабости.       "Ты уже и так почти мертва, больше уж точно не подохнешь" — парадоксально, но грубая брань всегда помогала. Гермиона бы скривила губы, услышав это. Где она сейчас, её Герм? Где Гарри? Где мама с папой? Наверняка весть о её смерти разбила их на осколки.       Внезапно ей показалось, что где-то впереди промелькнула ослепительная вспышка света. Лис едва не вскрикнула от неожиданности, но заставила себя стиснуть кулаки ещё крепче. — Я сильнее тебя, я тебя сильней! — сдавленно шептала она сквозь сомкнутые до ломоты зубы. — Отпусти меня. Я сказала «Пусти»!        Новый всполох магии был обжигающим. На секунду Лис стало страшно: вдруг это и впрямь был конец? Но мимолётный испуг быстро отступил — за сомкнутыми веками вдруг стало ослепительно светло.       Певерелл вскрикнула от удивления — но до её слуха донёсся только собственный тихий хрип. Ладони саднило от изо всех сил вдавленных в них ногтей. Новая боль заставила Лис слабо, неверяще улыбнуться.       Эта боль была настоящей.       У неё получилось. ***       Из-под двери кабинета лился тусклый свет настольной лампы. Тьма была высшим существом, и ей не требовался ночной сон. Поэтому, войдя, Тео наткнулся взглядом на сидевшую в глубоком кресле девушку. Залитые чернотой глаза были устремлены куда-то вдаль, за выхваченные первыми рассветными лучами волны беспокойного залива. — Что ты пришел сказать мне, Теодор? — лениво протянуло существо, и слизеринец ощутил уже почти привычный липкий холодок где-то глубоко внутри. — Пришел сказать, что выполнил задание. Драко мертв, — твёрдо и уверенно отозвался он, стараясь выглядеть как можно более бесстрастно. — Это хорошо, — Тьма встала и приблизилась к нему почти вплотную. — Это очень хорошо, Теодор, — повторила она, легко дотронувшись до ворота его рубашки. — И было бы ещё лучше, если не было бы ложью, — на этих словах пальцы девушки сильно стиснули ткань, мешая Нотту сделать новый вдох.       Тео застыл в неудобной позе — чуть согнувшись и неловко попятившись. — Я не лгу, — сдавленно прохрипел он, но внезапно его легкие болезненно сжались где-то глубоко внутри, а дыхание остановилось, заставляя юношу беспомощно открывать и закрывать рот в безуспешной попытке добыть хоть каплю воздуха. — О нет, Теодор. Ты как раз-таки лжёшь. Или ты думал, что сможешь обмануть меня? Меня? — громкий голос Лис отразился от стен кабинета зловещим эхом. — Я чувствую, что ещё один Певерелл здесь. Я чую его запах. Я слышу его Тьму. — Где же ты, Певерелл? Выходи. Не нужно прятаться. Не нужно нас бояться.       За спиной слизеринца раздались осторожные шаги. Вспомнив про спрятанный в пиджаке кинжал, Тео быстро сосредоточился и сотворил невербальное Акцио.       В следующую секунду кабинет разрезал его душераздирающий крик — Тьма молниеносно перехватила оружие и вонзила в живот юноши по самую рукоять. — Вот видишь, Теодор, что бывает, когда выберешь неправильную сторону. Бывает очень больно, не правда ли? — существо гадливо глядело на отчаянно хрипевшего юношу. — Отпусти его, — послышался звенящий от гнева голос Тадеуша. — Он ещё мальчишка. — Ну, раз уж сам великий Певерелл просит меня, то как я могу отказать?       От стен отразился новый крик — отчаянный, почти нечеловеческий. Нотт безвольно повалился на спину. Расширившиеся от боли глаза невидяще уперлись в потолок. Юноша крупно дрожал, сжавшись на полу и судорожно обхватив глубокую рану ладонями.       Тьма глумливо провела по мокрому от крови деревянному клинку.       Тадеуш тихо выругался сквозь зубы, выхватывая из кармана халата пузырёк со святым маслом. Другой рукой он тотчас же возвел щит. — О-хо-хо. Вижу, у тебя серьезные намерения. Но что же ты сделаешь, Певерелл? — вопреки наглому тону, существо явно нервничало — в ядовитых репликах проскальзывали высокие, почти визгливые ноты.       Стоявший за дверью Драко отчетливо услышал это — вопреки громко стучавшей в ушах крови и беспорядочно метавшимся в голове мыслям. Необходимо было как можно скорее придумать хоть сколько-нибудь стоящий план как помочь Тадеушу. Но у слизеринца была всего одна попытка, да и лезть сейчас на рожон было бы глупо. Поэтому, вопреки отчаянному желанию выбежать из укрытия и напасть, он заставлял себя ждать подходящего момента.       Из кабинета снова послышалась возня — быстрые шаги мужчины, шёпот неизвестного Драко заклятия, звон стекла.       После этого что-то грузно и громко ударилось по ту сторону стены. — Ни за что! Только не после того, что мне уже удалось достичь на пути к освобождению! — Малфой вздрогнул, услышав этот грозный, разъярённый крик. Это был её голос. Думал ли он, что любимый, до боли знакомый голос его Лис когда-нибудь сможет напугать его до сжавшегося в груди сердца?       Воцарилась густая, напряжённая тишина.       Дело обернулось совсем паршиво. Он остался последним. Если не вмешается — Тьма сбежит.       Малфой резко выдохнул, откупоривая и крепко сжимая в ладони флакон, и быстро вошёл в комнату.       Палочка в руке предательски задрожала — посреди полутёмного кабинета стояла Перевелл. Это было просто чертовски глупо, но он не ожидал снова увидеть её лицо. Всё те же нежные черты, тонкая фигура в строгом платье, тёмные локоны волос. И бездонные омуты чёрных глаз, в упор глядевшие на него теперь будто в ожидании. Это рывком вернуло его в реальность — Драко тряхнул волосами, отгоняя наваждение. — Что, хороша? — хищно ухмыльнулась Тьма, неспешно направляясь к нему.       Малфой быстро поднял руку с палочкой.       На полу возле двери, в большой луже крови дрожал Тео. Он в отчаянии глядел на друга и шевелил губами, словно пытаясь что-то сказать ему, но Драко не мог разобрать, что именно. У стены, раскинув ноги, полусидел крепко связанный Тадеуш. Рот мужчины был надежно запечатан магическими путами, и теперь Певерелл лишь зло сверкал глазами в сторону разбушевавшийся Тьмы. — Вот и последний, — она отчего-то медлила и не нападала первой.       Судорожно выдохнув, слизеринец наобум кинул парализующее заклинание, но девушка ловко отбила летящую вспышку едва заметным движением ладони. — Ты же знаешь, что драться со мной бесполезно, Драко. Ведь ты едва ли смог бы справиться и с Лис, когда я помогала нашей милой крошке колдовать, а я теперь намного — намного — сильнее неё.       Вместо ответа Малфой снова атаковал. Разговаривать с существом было, в любом случае, бесполезно — так к чему было медлить. По старой привычке, он старался выгадать тактику движений Тьмы, но едва ли это было возможно — казалось, древняя тварь знала каждый его следующий шаг. — Знаете, сейчас я чувствую себя даже несколько глупо, что опасалась и пряталась. Сломленные шесть печатей, безусловно, подкрепили мою мощь. О, эти мифические Певереллы, которые всегда были способны победить страшную злую Тьму! На деле — обычные маги, — она явно наслаждалась легкой победой и даже не пыталась скрыть триумфа в голосе.       Юноше вдруг подумалось, что Тьма уже допускала ошибку. Отец всегда учил его — пока противник не мёртв, он может ударить в самый неожиданный момент, и не стоит расслабляться раньше времени. Пока он не видел шанса воспользоваться этим наблюдением, но оно словно подкрепило его дух, давая надежду, что такой шанс всё ещё есть. — Знаешь, почему я не нападаю на тебя, Драко? Почему я не убиваю Певерелла? — глумливо прервала его размышления Тьма. — Потому что он — одна из последних печатей, Обращённой крови. А я… — А ты, мой смазливый приятель, ещё нужен мне для одного редкого удовольствия, — улыбнулась Певерелл. — Ты представить себе не можешь, как приятно видеть человеческую боль. Не эту, нет, — она указала глазами на корчащегося в луже крови Нотта, — этого я успела повидать достаточно за последние пару месяцев. — Будешь меня пытать? — усмехнулся Малфой, против воли чувствуя, как по спине пробегает дрожь. Он по-прежнему пытался обездвижить Тьму, но уже и сам не верил, что это могло увенчаться успехом. А для того, чтобы облить её маслом, он был слишком далеко. — Можно и так сказать, — усмехнулась тем временем девушка. — Ведь ты ещё не знаешь, на каких условиях твой лучший друг заключил со мной сделку. — Понятия не имею. На каких же? — голос чертовски сильно дрожал.       Тьма сыто расхохоталась. — О, тебе это понравится. Ведь ты пришел сюда спасти свою любимую подружку, не так ли? Ворвался ко мне в голову, чтобы только связаться с ней. А тебе не показалось странным, что она не узнала тебя тогда? Не бросилась в твои тёплые объятия?       Малфой старался не сильно вдумываться в смысл её слов, вместо этого сосредоточив внимание на поединке. Его рука крепче сжала палочку — но едва ли это помогло унять нарастающую в душе тревогу. — Лис могла быть просто напугана, — неуверенно отозвался он, отправляя в существо очередное Остолбеней. — О, она была напугана, это безусловно. Нашей общительной, тактильной Певерелл было невыносимо находиться в её милой темной камере собственного сознания. Но не узнала она тебя потому, что больше не помнит. Я стёрла и подправила все её воспоминания, каким-либо образом связанные с тобой. Мне это ничего не стоило, но для Теодора оказалось очень важным. Твой друг старательно убрал тебя из её жизни, из её памяти. И сам занял твоё нагретое местечко. О, видел бы ты, как нежно он обнимал твою Лис, когда я в первый раз отпустила её маленькое напуганное сознание погулять во внешний мир. И как рада она была видеть твоего лучшего друга. Держу пари, ещё пара таких мимолетных встреч, и она бы с радостью отдалась ему. Тебе ли не знать, как Лис любит секс с красивыми мальчишками?       Малфой отступил на шаг, опешив от вываленной на него информации. В ту же секунду его плотно опутали веревки, больно сжимая и вдавливаясь в кожу. Одна из петель надежно обхватила горло юноши, мешая вдохнуть. — Но это еще не всё, красавчик. Идея Теодора была неплоха, но мне этого показалось мало. Не думала, что она вообще когда-нибудь смогла бы увидеть тебя снова, но мне было так скучно сидеть в этой душной комнате в одиночестве, пока вы веселились там, наверху сегодня вечером. И я тоже решила немного повеселиться, — недобро улыбнулась девушка, подходя ближе и невесомо проводя по путам пальцами.       Драко дернулся, но был связан слишком крепко, чтобы отступить назад и не упасть. В висках сильно стучала кровь от едко расходящегося в крови страха. Кажется, он знал, что Тьма собирается ему сказать. Она всё же пытала Лис. Слизеринец зажмурился, чувствуя, как на глаза набегают обречённые слезы. — Ну-ну, не плачь. Хочешь, я позову твою подружку? На одну минутку, чтобы она тебя утешила? — Что ты с ней сделала? — прохрипел Малфой, с трудом сглотнув. — О, ты будешь в восторге, —широко ухмыльнулось существо. — Ты и представить себе не можешь, какой ужас испытает наша маленькая Лис, едва взглянув на тебя. Ведь теперь она помнит все жестокие кровавые расправы, которые ты совершил. Мучительные бесчеловечные пытки. Мой личный фаворит — как обезумевшая от мнимого голода мать пожирала собственного младенца на глазах связанного отца. Кажется, это была пятая печать. — Что? — выдохнул слизеринец, во все глаза глядя на Тьму.       Сперва ему казалось странным, что та тратит время на разговоры с ним вместо того чтобы просто убить. Но, видя жадный взгляд залитых чернотой глаз и мрачную плотоядную улыбку на губах твари, он начал понимать, что она действительно просто получает удовольствие, наблюдая за его эмоциями. За тем, как его разрывает от ужаса и шока. — Разумеется, она не могла помнить этого, находясь в заключении в собственной голове. Но зато это видела я, Драко. И с удовольствием помогла ей вспомнить, поделившись своей памятью. С одним маленьким дополнением — с тобой в главной роли. Ну так что, хочешь снова увидеть её? — Ты лжёшь, — просипел юноша. Воздух в лёгких закончился, он задыхался.       Существо заливисто рассмеялось — не её звонким чистым смехом, а каким-то надсадным и безумным. Внезапно смех оборвался. Лицо девушки стало недоуменным. Затем на нём промелькнула злость.       Мгновение спустя Тьма вскрикнула и вскинула ладони к лицу, изо всех сил сжимая пальцы на нежной коже. — Лис? — он сам не верил в то, что произносили его губы. — Лис?!       В следующую секунду слизеринец вдруг почувствовал, что снова свободен. С надсадным хрипом он втянул ртом воздух — голова закружилось, тело ощущалось будто чужим. Но он заставил себя подняться.       На полу у стены завозился, вставая, Тадеуш.       Лис подняла лицо, и вместо сплошной черноты Драко с трепетом снова увидел её глаза. Она тотчас же болезненно зажмурилась от света и наощупь сделала шаг вперед, утыкаясь слизеринцу в грудь. От неожиданности девушка сдавленно ахнула.       Малфой, не сдержав порыва, крепко обнял её, по старой привычке тут же зарываясь носом в волосы. Вопреки обыкновению, он не почувствовал от них привычной сладости. Темные локоны Певерелл пахли дымом и застарелой кровью. Но ему было плевать. Он снова держал её в своих руках. Живую. Её руки обвили его в ответ, и Драко облегченно выдохнул — Тьма блефовала.       К ним подбежал Тадеуш, быстро шаря по карманам халата и пижамных брюк. — У тебя еще осталось святое масло? Мои флаконы разбились от удара о стену, — торопливо заговорил мужчина. — Да, у меня осталось два, — Драко с сожалением отстранился от неё, нащупывая в пиджаке заветные склянки. — Папа? — Лис подслеповато прищурилась, поворачивая лицо к отцу. — Да, Алиса, это папа. Все будет хорошо, малышка, мы вытащим тебя отсюда. Только держи её, слышишь? Держи её из последних сил.       Лис кивнула, подбираясь и мгновенно собравшись.       Певерелл, откупорив оба флакона, опрокинул их над головой дочери, позволяя вязкой субстанции стекать по её лицу и плечам. Она не дернулась и не произнесла ни слова, безропотно подчиняясь и доверяясь. Глаза Лис были едва заметно открыты, хоть веки и болезненно подрагивали. — Инсендио, — как-то мрачно и торжественно произнес тем временем Тадеуш.       Лис закрыла глаза.       Однако вспыхнувшая было на конце его палочки искра тотчас же потухла. — Беги, — коротко скомандовал мужчина замершему в удивлении слизеринцу. — Беги! — крикнул он грозно и властно, когда тот не двинулся с места, сам пятясь назад и призывая в руку деревянный клинок.       Драко дернулся было к двери, но тут же оступился и упал —его ноги снова стремительно опутывали магические веревки, на сей раз вдавливаясь в кожу до боли.       На них снова смотрели черные омуты глаз Тьмы, а её рот зло кривился в подобии усмешки. — Не так быстро, — невесомым движением руки она отбила брошенное в неё Певереллом заклинание, после чего быстро выхватила из кармана палочку Лис. — Лис, прошу тебя, постарайся еще раз! — в отчаянии выкрикнул Малфой, заглядывая прямиком в глаза древней твари. Но ни Тьма, ни, тем более, Лис, его, кажется, не услышали.       Тадеуш, сосредоточенно сведя брови к переносице, метал проклятия одно за другим, попутно отмахиваясь от её атак рукой — совсем как делала сама Тьма, только это явно стоило мужчине куда больших усилий.       Драко отчаянно пытался высвободиться, возясь на полу как дождевой червяк. Ноги и руки начинали неметь от туго стянувших его пут.       Внезапно Певерелл, с низким рыком отразив очередную попытку существа отбросить его к стене, улучил момент и наслал на соперницу огромного огненного грифона — бывшего символом их рода, как рассказывала Малфою Лис.       Та без труда смахнула плотное пламя мановением ладони, однако клюв птицы успел коснуться кончиков её волос, облитых святым маслом. Голова девушки мгновенно вспыхнула, перекидывая яркие языки пламени на одежду.       Тьма удивленно вскрикнула — и это был больше не голос Лис. Из нежных губ вырвался какой-то звериный, зловещий звук, больше напоминавший рёв раненного дракона.       Драко с ужасом смотрел, как Лис горит. Не сдержавшись, он тоже отчаянно закричал, отворачиваясь и утыкаясь лицом в пол — чтобы не видеть, как пламя пожирает любимое лицо. Палочка девушки выскользнула из ослабевшей ладони и бесшумно упала на мягкий ковер. Магические путы на Малфое растворились в воздухе, прекращая беспощадно сдавливать его тело.       Вдруг рёв прервался, и до слуха слизеринца донёсся голос Певерелл. — Папа! Папочка! — девушка плакала — её крик звенел от страха и слёз. — Папа, помоги!       Мужчина в ужасе наблюдал за корчившейся в агонии дочерью. — Алиса, потерпи, скоро всё должно кончиться, — нетвёрдо и едва слышно прохрипел он. Но, казалось, уже и сам не был уверен, что Лис не сгорит вместе с Тьмой.       В ответ девушка лишь болезненно закричала, падая на колени и судорожно пытаясь сбить с себя пламя.       Рвано и хрипло дышавший в углу Нотт, увидев пылающую Певерелл, из последних сил издал сдавленный горький стон и, к своему счастью, наконец отключился.       Малфой отчаянно задёргался на полу, тщетно пытаясь подняться на онемевшие ноги —помогая себе не менее онемевшими руками. Но у него ничего не вышло, и он обреченно повалился щекой на мягкий ворс ковра, тихо выругавшись себе под нос срывающимся от отчаяния шепотом. — Сделайте же что-нибудь! Вы же видите, ей больно! — из последних сил крикнул он Тадеушу. — Нет, Драко, нельзя. Тьма должна сгореть, иначе всё было напрасно, — глухо отозвался тот. — Но она горит! Лис горит, как Вы не понимаете? Нельзя просто стоять и смотреть!       Певерелл медленно повернул к нему голову, будто с трудом отрываясь от разрывающего душу зрелища и тихо, надсадно проговорил: — Тогда не смотри. Не мучай себя. Ей это не поможет. Будем молить высшие силы, чтобы всё сложилось так, как мы рассчитывали. Но вмешиваться нельзя. Ты слышишь меня? Нельзя!       Слизеринец в ответ лишь сдавленно всхлипнул и уткнулся лбом в пол, сдаваясь. Его тело мелко тряслось от рыданий, которые он даже не пытался больше сдержать.       Так прошло несколько тягучих, бесконечных минут, пока очередной крик Лис не сорвался и в комнате не воцарилась напряжённая тишина. До слуха Драко донёсся стук ударившегося о пол тела девушки. Тадеуш кинулся к лежащей на полу дочери.       Малфой же замер, боясь повернуться и увидеть, что стало с ней. Точнее, что от неё осталось. Он крупно дрожал, чувствуя, что едва посмотрит на изуродованное огнем тело Лис, как тотчас же потеряет сознание. Слизеринец был уже на грани — в ушах нарастал шум, а к горлу подступала удушливая тошнота. — Помоги мне! — вернул его в реальность окрик Тадеуша.       Но юноша медлил, сжав кулаки и упрямо глядя перед собой. — Драко, ну же! Ничего страшного тут нет, она жива, — голос стал суровым.       Он наконец решился и поднял голову.       Огонь вовсе не тронул ни её кожи, ни даже небольшого чёрного платья. Бледное лицо было неподвижно, но на приоткрытых губах угадывалось слабое дыхание девушки. Лишь кровь на ладонях — от расцарапавших кожу ногтей — и сильно прокушенная губа, алая струйка с которой стекала теперь по щеке на светлый ковер, выдавали, что Лис действительно была в агонии несколько секунд назад.       Певерелл осторожно поднял дочь на руки и кивнул Драко в угол, где лежал без сознания окровавленный Тео. — Нужно доставить его в больницу, и немедленно. Он говорил тебе, где здесь ближайшее магическое поселение? — Поблизости ничего нет, только маггловский город. Мы должны аппарировать в Лондон, — кое-как у слизеринца наконец получилось встать на ноги, и он тотчас же нетвёрдой походкой поспешил за Тадеушем — тот осторожно нёс дочь к видневшейся из смежной комнаты кровати. — Норт может не перенести перемещения. Однако, если не восстановить ему кровь, то он умрёт через час или того меньше. Но ладно, раз выбора нет, тогда рискнем.       Мужчина осторожно примостил Лис поверх покрывала, невесомо коснувшись её окровавленной руки. — Останься с ней, пока я позабочусь о Норте. Масла у нас больше нет, но держи при себе кинжал. Мало ли что, сам понимаешь. Радоваться пока рано. Как закончу с ним, вернусь за вами. Как почувствуешь, что медальон нагрелся, коснись его, чтобы я смог переместиться. Если она снова очнётся с чёрными глазами — не геройствуй, дай мне знать.       Малфой кивнул, во все глаза глядя на её изможденное лицо. Мужчина сжал его плечо ладонью — уже почти привычным жестом — и быстро направился обратно к двери, где лежал без сознания растерзанный Тео.       Внезапно в дверном проеме неслышно появилась бледная от страха Дафна. Из-за её плеча выглядывали вытаращенные глаза Астории. Обе девушки были в ночных сорочках до пят и растрепанные со сна, но крепко сжимали в руках палочки. — Я остановлю ему кровь, я знаю чары. Нужно закрыть рану и влить в него Кроветворное. У меня есть в дорожной аптечке. Тори, принеси, — старшая Гринграсс нетвёрдо подошла ближе и опустилась перед Ноттом на колени. Затем осторожно отодвинула разрезанную ткань рубашки юноши и навела на вспоротую плоть палочку. Края раны засветились жёлтым, а часть вытекшей, ещё не успевшей запечься крови стала медленно всасываться обратно. Рваные края пореза медленно сошлись вместе, закрываясь.       В комнате снова повисла тишина. Певерелл недоуменно глядел на сосредоточенно колдующую девушку, явно не понимая, откуда та взялась. — Это Дафна Гринграсс и её сестра Астория, мы вместе приехали к Тео на каникулы, — с неохотой пояснил Драко, видя его замешательство. — Поразительное самообладание, мисс Гринграсс. Вы нам очень помогли. — Я готовлюсь стать колдомедиком после школы, летом проходила курсы, — тихо отозвалась Дафна. — Я подлатала поврежденные органы, чтобы остановить кровотечение, но не уверена, что швы продержатся. Тут нужен опытный врач.       Малфой впервые видел её такой — не капризной и шумной, налево и направо раздающей указания и едкие комментарии, а собранной и кроткой. И, что самое поразительное, — она не завизжала от вида огромного количества крови и развороченного живота Теодора, не задала ни единого вопроса. Слизеринец почувствовал, как в нём невольно поднимается восхищение её выдержкой. И, пожалуй, даже уважение.       Между тем в дверях появилась запыхавшаяся Астория. В руках она комкала небольшую дорожную косметичку из драконьей кожи. — Дафни, я не знаю, где тут Кроветворное, я же совсем не разбираюсь. Вот, найди сама, у меня руки трясутся, — сбивчиво затараторила младшая Гринграсс, протягивая аптечку сестре.       Бросив быстрый взгляд на Нотта, девушка вскрикнула и разрыдалась, садясь на пол и обхватывая голову руками.       Дафна уверенно извлекла один из пузырьков и, приподняв голову Тео одной рукой, осторожно влила в его приоткрытый рот зелье. — Теперь можно перемещать его.       Тадеуш шагнул в бурые разводы крови и вынул из кармана палочку. После чего легко поднял Теодора на руки и строго приказал Драко: — Не спускай с неё глаз и держи нож при себе.       Дождавшись кивка слизеринца, Певерелл и Нотт исчезли с гулким хлопком.       Драко не мог себе представить, какой выдержки стоило мужчине оставить дочь в особняке, помогая вместо этого едва знакомому мальчишке. Ведь он едва не потерял её. Сам юноша уже думать забыл про истекающего кровью друга. В его голове билась лишь одна мысль: что Лис, кажется, спасена. Что она жива. Он был чёртовым эгоистом — это уж Малфой прекрасно про себя знал. Но ему было наплевать.