Глава 12. Палермо

      Первым, что увидела Лис, едва открыв утром глаза, была огромная корзина красных роз, покоящаяся на ее прикроватной тумбочке. Нахмурившись от неожиданности такой находки, девушка подняла голову с подушки, оглядываясь вокруг. И ахнула.       Вся комната была заставлена точно такими же корзинами, а в нос ударил сладковатый запах оранжереи.       Сперва Певерелл нерешительно улыбнулась, снова окидывая взглядом щедрое подношение, но затем, опомнившись, быстро оглядела себя, неловко ощупывая руками тело. Так и есть: ночная сорочка сбилась, являя любопытным взорам почти полностью обнаженную грудь, а короткий подол задрался до спины, не скрывая полупрозрачного кружева белья. — Какого черта? — тихо выдохнула она себе под нос, чувствуя нарастающее раздражение.       Получить от Тео цветы было приятно, бесспорно. Но с чего он решил, что может входить в к ней без приглашения?! Если Лис остановилась у него, это вовсе не означало, что он мог так вероломно врываться в ее спальню — что бы он там о себе ни надумал!       В целом, ей было плевать, даже если бы она спала полностью обнаженной, когда Нотт увидел ее. У Певерелл было прекрасное тело и почти напрочь отсутствовала застенчивость. Но свои личные границы Лис предпочитала держать нерушимыми, так что выходка Тео её порядком разозлила. — Большая ошибка, Теодор. Просто гигантская, — возмущенно выдохнула она себе под нос, вскакивая с кровати и направляясь в ванную. — И впредь нужно будет запирать дверь. Вот уж не думала, что когда-то докачусь до этого!       В голове роилась тысяча мыслей о плане изящной мести зарвавшемуся слизеринцу. Ведь не могла же она накричать на него — Нотт оправдался бы тем, что хотел сделать ей сюрприз. К тому же, Певерелл на дух не переносила сцен. Поэтому, в сотый раз прокрутив в голове все пришедшие на ум идеи — отметая наименее подходящие из них одну за одной — девушка с тихим смешком наконец решилась использовать невинное, почти шуточное заклинание, которому ее обучила крестная, Доротея.       Лис обожала одеваться изящно, но провокационно. Вероятно, этому ее предпочтению была виной обыкновенная гордыня, но девушка предпочитала не задумываться о своих мотивах, когда приобретала очередную короткую юбку или кофточку с глубоким вырезом.       Хищно изучив привезенный с собой гардероб, она решительно вынула из платяного шкафа невесомое, почти прозрачное у подола золотистое платье с едва заметно просвечивающим лифом и открытыми плечами. Певерелл и сама не знала, зачем взяла его с собой — купила, поддавшись порыву и залюбовавшись роскошным переливом вещицы, однако так ни разу и не решилась надеть. Оно было чересчур откровенным, и поверх необходимо было накидывать хоть что-нибудь — что помешало бы всем желающим увидеть слишком многое. Однако сейчас это платье идеально вписывалось в ее изощренный план мести.       Наведя палочку на ткань, девушка строго и четко произнесла: «Velarae tectoris».       Тонкие потоки магии окутали платье почти незаметными сияющими нитями. — Посмотрим, что ты сможешь увидеть теперь, красавчик, — ухмыльнулась она, быстро натягивая на себя наряд.       Покрутившись у зеркала и придирчиво осмотрев, как из-под тонкого лифа едва заметно просвечивает грудь, Лис наконец решительно выдохнула и призвала из шкафа золотистые босоножки на каблуке.       "Главное, чтобы мать Тео или её муж не увидели меня в таком виде, — мимолетно подумалось ей. — Иначе получится чертовски неловко".       Довольно улыбнувшись самой себе, Певерелл наконец решительно вышла из спальни.       Шоу обещало быть фееричным.       Нотт уже ждал ее внизу, расположившись на диване с чашкой кофе. Клариссы и ее нового мужа, к счастью, дома не было. — Доброе утро! — как ни в чем не бывало объявила Лис, легко спускаясь по широкой лестнице. И едва удержалась от самодовольной усмешки, услышав, как слизеринец поперхнулся напитком. — Oculis clausum, — прошептала она одними губами, ловя на себе жадный взгляд темных глаз.       Ткань с тихим шорохом удлинилась, закрывая ноги девушки до самых щиколоток. На плечах тоже расползлось ласковое движение — у платья появились длинные рукава и высокий ворот.       Приоткрыв от удивления рот, Тео неловко застыл с чашкой у рта, во все глаза глядя на происходящие магические метаморфозы.       Лис же, едва заметно улыбаясь, с вызовом смотрела ему в глаза.       Спустя пару секунд оцепенения Нотт расхохотался, запрокидывая голову на свой излюбленный манер. Смеялся долго, до выступивших в уголках глаз слез.       А затем протянул, снова окидывая ее взглядом с головы до ног: — Прости, я повел себя как идиот, теперь я это понимаю. Но эта магия — браво, Лис! Я снимаю шляпу. И это будет так каждый раз, едва я посмотрю? Или оно останется таким? — Магия вернет его в исходное состояние спустя некоторое время. И я очень рассчитываю, что мне не придется разгуливать сегодня целый день по жаре в плотном коконе из ткани. Упарюсь.       Слизеринец снова рассмеялся, поднимаясь на ноги и предлагая ей руку. — С каждым днем мне все интереснее, Певерелл. Ты полна сюрпризов. — Не ты один любитель неожиданных выходок. — День обещает быть нелегким, — успел проронить Нотт, прежде чем они аппарировали. ***       Когда Лис одевалась с утра, все её мысли были заняты лишь изящным планом мести Теодору. Тогда как о прочих членах их импровизированной компании она едва ли успела как следует задуматься. Поэтому, едва очутившись в просторной гостиной виллы Гринграсс, Певерелл ждал неприятный сюрприз: на весь оставшийся день она, кажется, оказалась бессменным центром всеобщего внимания.       Лис не любила перетягивать одеяло на себя: пусть ей и нравились направленные на неё восхищенные взгляды, но когда дело доходило до комфорта других людей рядом, она всячески старалась избежать любого рода обид и недоразумений. Так что неприкрыто злые, ревнивые взгляды Дафны и Астории заставили ее мысленно отвесить себе пощечину за неосмотрительность. Те были одеты сдержанно, как и всегда: длинные легкие сарафаны, невысокие каблуки для долгих прогулок по городу. Легкомысленное платье Певерелл, почти неглиже, ярко контрастировало с почти целомудренными нарядами сестер.       Кроме того, спустившиеся на звук хлопка перемещения Драко и Блейз тотчас же впились в ее фигуру потемневшими взглядами — совершенно игнорируя сидевших за столом девушек и даже забыв поприветствовать их.       "Вот же черт, чего уставились, — нервно думала про себя Лис. — Вчера я вообще разгуливала в одном купальнике, уже успели бы тысячу раз рассмотреть во всех подробностях".       Впрочем, несмотря на сердитый — в первую очередь, на саму себя — внутренний голос, Певерелл прекрасно понимала, почему они смотрят. Вчерашнее бикини было уместным и, к тому же, не слишком откровенным. Полупрозрачная же игривость ее сегодняшнего наряда выглядела как недвусмысленный намек, обещание: вглядись получше, и, может, тебя ждет неожиданный сюрприз. Она почувствовала себя легкомысленной идиоткой и совершеннейшей, абсолютнейшей дешевкой. — Доброе утро, мои дорогие приятели и очаровательные приятельницы, — лукаво протянул тем временем Тео, с удовольствием окидывая лица собравшихся пристальным взглядом. — Понимаю ваше замешательство, но спешу объяснить, пока вы не успели построить собственных — заведомо неверных — догадок: мы с Лис немного повздорили сегодня утром, и ее очаровательная выходка, которую вы с таким интересом наблюдаете теперь — часть моего наказания. — Наказания? — надсадно и хрипло выплюнула Астория, переводя взгляд с независимо стоявшей посреди гостиной Певерелл на жадно глядевшие на девушку глаза ее будущего жениха. — Именно так. Дело в том, что я позволил себе некоторую неосторожность — о чём, признаться, искренне сожалею. И Лис решила не спускать мне с рук допущенной ошибки и заставить задуматься о последствиях своих действий заранее, — с этими словами Нотт перевел взгляд на зачарованное платье.       Ткань моментально начала меняться, расползаясь по фигуре девушки плотной волной. — Мерлин всемогущий… — едва слышно выдохнул Забини, подходя ближе. — Что это за магия? — Довольно редкие чары, — как можно более независимо отозвалась Лис. — С моей стороны было неосмотрительно выносить наши с Тео недопонимания на всеобщее обозрение. Я признаю свою ошибку и прошу у всех прощения. Если мы не торопимся, я бы с радостью переоделась, когда сюда доставят мои вещи. — Я могу дать тебе что-то из своего, — нервно звенящий голос Дафны безоговорочно выдавал ее волнение, но та, казалось, даже не заметила этого надрыва. Как и того, что Нотт кинул на нее быстрый презрительный взгляд. — Звучит отлично. Спасибо тебе, — светло улыбнулась Певерелл, направляясь за старшей Гринграсс наверх.       Астория, с секунду помедлив, зачем-то кинулась следом. ***       Когда шаги девушек затихли на втором этаже, Малфой перевел взгляд на довольно ухмылявшегося Теодора. — Что ты пытался сделать? — тихо и по-змеиному свистяще протянул он, медленно приближаясь. — Ты пытался лезть к ней? Чертов неуёмный скот. Она уже отказала тебе вчера, что тебе ещё от нее нужно?! — Драко, тише, нас могут услышать… — попытался было вмешаться Блейз.       Но Малфой не обратил на него внимания. Он угрожающе надвигался на Нотта.       Усмешка Теодора стала хищной, однако тот не двигался с места — впрочем, мгновенно подобравшись и приготовившись драться. — Не слишком ли ты много на себя берешь, Драко? — притворно ласково протянул юноша, прямо смотря другу в глаза. — Не хочешь ли повторить эти слова в присутствии своей невесты? Ей будет чертовски интересно узнать, с чего вдруг мои дела с Лис тебя так беспокоят. Как, впрочем, и самой Певерелл. Не думаю, что она поймет, с чего такое рвение. — Мне плевать на твои игры, Тео. И я предупреждаю тебя: если ты хоть пальцем коснешься её… — То что? Что ты сделаешь, Драко? Ударишь? Заколдуешь? Нажалуешься мамочке? — слизеринец всё ещё старался говорить насмешливо, но его голос подрагивал от плохо скрываемого бешенства. — Она больше не твоя, малыш. И я бы очень не советовал мне угрожать или давать наставления. Ты достаточно взрослый мальчик, чтобы осознавать все сопряженные с этим риски. — Прекратите! — повысил голос Забини, вставая между ними и придерживая Драко за пиджак. — Развели черт-пойми-что. — Хотел узнать, какая она в постели, да? — поддаваясь напору друга, Малфой отступил на шаг, но по-прежнему прожигал Нотта ненавидящим взглядом. — Так я тебе расскажу, мне не жалко. Она ласковая, податливая и очень страстная. И просто чертовски мокрая, когда хочет меня.       Он и сам не знал, зачем вдруг стал вываливать подробности их близости с Лис на Тео. Ведь этим он оскорблял, в первую очередь, её. Однако едва ли мог заставить себя всерьез задуматься об этом сейчас: кипящее в крови бешенство требовало вывести чертова подонка из себя, задеть побольнее.       С низким рыком Теодор бросился вперед, с силой отталкивая Блейза и налетая на Драко. Юноши повалились на пол, борясь, в попытке заполучить позицию повыигрышней. Лица обоих раскраснелись и искривились в злых гримасах. Но Малфой продолжал говорить, выплевывая слова бывшему товарищу в лицо: — Я столько раз брал её, Тео, ты не можешь себе вообразить. Но мне не надоедало. И никогда не надоело бы. Да и как может надоесть, когда девушка твоей мечты кричит от наслаждения и подается на твой член? Просит взять ее сильнее, глубже. И дрожит под тобой, кончая. — Ненавижу тебя, чертов уебок, — от злости изо рта Нотта вместе со словами вылетали капли слюны. — Она больше не твоя, слышишь меня?! — Но и не твоя, ублюдок. Лис не будет твоей, я не позволю! — Теодор извернулся и пережал Драко горло, изо всех сил вдавливая того в мягкий ковер, поэтому последние слова слизеринец упрямо выдохнул сипящим шепотом. — Тео, остановись! — Блейз резко оттащил Нотта на себя и бросил об пол. После чего опустился бывшему другу на грудь коленом, не давая встать. — Драко перегнул, не спорю. Но ты, братец, заслужил. Ты зарвался, Тео, и уже давно. Если тебе по какой-то причине кажется, что из-за шаткого положения Малфоев ты стал неуязвимым, то спешу расстроить: ещё одна такая выходка или угроза в его сторону, и Певерелл узнает о твоей сделке с той древней тварью. О том, как ты без ее ведома подтер ей память и лгал. Не думаю, что Лис это понравится. И также не думаю, что ты сможешь спасти свою подлую задницу от её гнева.       Нотт злобно глянул на него исподлобья и дёрнулся было — чтобы попытаться ударить итальянца. Но тот ловко вынул из кармана палочку, направляя распростертому на полу слизеринцу прямо в лоб. — Ты понял меня, сукин сын? Ты меня понял?!       Драко впервые видел своего лучшего друга настолько злым. Обычно Забини излучал лишь кипучую жизнерадостность и благодушие — что бы ни происходило. Однако теперь тёмные глаза едва ли не метали молнии, а крепкое коренастое тело заметно напряглось под тканью летнего костюма. — Понял, — зло шмыгнул разбитым носом Нотт, сдаваясь и опускаясь затылком на ковер. — Вот и славно. А теперь приведите себя в порядок и сделайте лица подружелюбней. Вы оба стоите в шаге от падения в огромную кучу гипогриффьего дерьма, и я ума не приложу, какого дьявола вам ещё хватает смелости харахориться! — Блейз поднялся, отпуская приятеля, и направился к лестнице, опасливо поглядывая наверх.       Оттуда едва слышно раздавались воодушевленные голоса девчонок, перебирающих наряды. — Вам сегодня повезло, они не слышали, — коротко буркнул он, пряча палочку обратно в карман.       Ни Малфой, ни Нотт не ответили — сосредоточено поправляя сбившуюся одежду и разбитые лица.       Поездка в Палермо обещала быть напряженной. ***       Едва спустившись в гостиную — в изящном и явно баснословно дорогом сарафане Дафны — Лис сразу же заметила повисшее между юношами напряженное молчание. Воздух между ними едва не искрился, грозясь вспыхнуть в любую секунду.       «Вот же черт, какая я идиотка! Испортила всем настроение своей выходкой, — Певерелл закусила губу, стараясь справиться с прожигающим душу стыдом. — Меня пригласили в гости, в дом Гринграсс, а я… вот же дерьмо!».       Она не знала, что предпринять и как разрядить обстановку, поэтому решила вести себя спокойно и независимо — словно ничего не произошло. «Хотя бы попытаюсь сохранить лицо», — Лис едва не скривилась от того, как глупо и нелепо эта мысль прозвучала в ее голове. — Вижу, вы уже готовы к занимательной экскурсии по славному городу Палермо! — засветилось показным энтузиазмом лицо Забини. — И вам сегодня несказанно повезло, ведь я знаю про него совершенно всё!       В неловком молчании они распределились по парам и аппарировали.       Город встретил их яркими лучами утреннего солнца, однако улицы были еще почти пусты. Редкие прохожие едва ли обращали внимание на яркую толпу иностранцев — туристы были в Палермо делом привычным. Магическая часть города оказалась совсем небольшой, поэтому юные волшебники сразу вышли на широкую маггловскую площадь — попутно разглядывая древние здания и уютные узкие улочки. — Итак, наша сегодняшняя прогулка начнется с дворца Норманнов, — торжественно провозгласил Блейз, выходя вперед и уверенно уводя приятелей за собой в прилегающий к площади тенистый переулок. — Он — сердце власти на Сицилии. Построили его, как вы понимаете, норманны, но арабы и византийцы тоже приложили руку. Вы же в курсе, кто такие арабы и византийцы? Ведь Бинс не рассказывал нам про это на своих призрачных лекциях!       За несколько часов они неспешно обошли массивные стены, исследовали прилегающий к замку сад, прогулялись по музейным залам — и теперь поднимались по древним каменным ступеням в Палатинскую капеллу. Забини обещал им великолепное зрелище — ведь, по его словам, капелла была сплошь выложена золотыми мозаиками.       Задорный голос Блейза не затихал ни на секунду — итальянец явно изо всех сил старался увлечь задумчивых друзей своим рассказом. Однако и Драко, и Тео лишь отрешенно и словно механически следовали за остальными. Сестры Гринграсс искоса поглядывали на юношей, но отчего-то не решались с ними заговорить.       Певерелл решила выждать некоторое время, пока Теодор не подойдёт сам — как всегда бывало. Но тот всё не подходил, лишь изредка поднимая голову, чтобы быстро окинуть мрачным взглядом очередной древний интерьер. Лис терзали одновременно и стыд, и злость на Нотта: ведь ее действия были лишь ответом на его вероломство, однако теперь именно она чувствовала вину. Не без причины, разумеется — Певерелл тоже натворила дел.       Но девушка прекрасно понимала: стоило ей сделать первый шаг и попросить прощения за испорченный день, как собственная выходка перестала бы казаться Тео такой уж скверной. Слова Певерелл потеряли бы свой былой вес, и в следующий раз Нотт без зазрения совести поступил бы подобным же образом.       Тем не менее, Лис то и дело подумывала плюнуть на свой план и подойти к нему первой. Уж слишком понурым выглядел ее новый приятель.       Когда она в очередной раз обернулась, украдкой ища глазами Теодора, ее внимание неожиданно привлек неспешно шедший неподалеку Драко. Он так же, как и его друг, был мрачен и подавлен. Но Певерелл насторожило не это: едва она повернула голову, как ее глаза встретились с его. И взгляд Малфоя показался Лис каким-то жалобным, виноватым. Впрочем, спустя секунду юноша уже торопливо отвернулся — явно застигнутый врасплох. — Может, дело вообще не во мне? — задумчиво размышляла Лис, следуя за Блейзом и сестрами Гринграсс по очередному широкому переходу. — Вероятно, они повздорили о чем-то своем, пока мы с девчонками были наверху. — Что произошло у Тео с Драко? — словно прочитав её мысли, негромко спросила у итальянца Дафна. — Глядят друг на друга волками, оба как воды в рот набрали все время, что мы здесь! — Не бери в голову, Дафни. Сцепились утром как две бродячие собаки. Вспомнили старые обиды, а там слово за слово… — уклончиво протянул Забини, приобнимая девушку за плечо. — Оба же гордые, с характерами. Знала бы ты, как я намучился разнимать их в Хоге. — А что за обиды? — не отставала Гринграсс, пытливо заглядывая слизеринцу в лицо. — Не могу рассказать — не моя тайна. Но, не переживай, это сущие пустяки. Бессмысленная мужская возня, — увещевал Блейз, спешно выискивая взглядом, на что бы перевести тему разговора. — Это все из-за тебя, — внезапно резко и громко выкрикнула Астория — явно расстроенная, что ее жених замкнулся в себе и не уделяет ей ни капли внимания вот уже несколько часов. Она злобно смотрела на Лис, тяжело дыша после долгого подъема по лестнице. — Всё потому что ты разоделась как шлюха, всем напоказ. Видимо, мой Драко сделал Тео замечание. А тот поспешил защитить твою сомнительную честь!       Певерелл вскинула брови, с интересом глядя на раскрасневшуюся от волнения младшую Гринграсс.       Сзади послышались быстрые шаги приближающихся слизеринцев, однако Певерелл не стала дожидаться, пока они вмешаются. Вместо этого она ласково улыбнулась и неспешно направилась к упершей руки в бока Астории. — Вот как? И с каких пор твои страхи стали синонимом моей сомнительной чести? Почему ты отступаешь? Ты боишься меня? — её голос звучал уверенно и спокойно, хотя в душе Лис нарастал ураган из зловещего, мрачного азарта.       До сих пор она не признавалась в этом даже самой себе, но младшая Гринграсс её сильно раздражала. Особенно цепкое, ревнивое внимание к Малфою, с которым она вечно вилась подле него, не давая ступить ни шагу. Певерелл не имела ни малейшего понятия, почему ее в принципе интересуют чужие отношения и чужой жених, однако именно в ту секунду наконец нашла в себе силы честно признаться: её необъяснимо и чертовски сильно тянуло к Драко. И да, она ревновала слизеринца к его собственной невесте. — Боюсь чего? — Тори смотрела с вызовом, но и впрямь едва заметно подалась назад — словно была уже вовсе не уверена, что сможет выйти из поединка с Лис победительницей. — Девушки, ну вы-то куда?! — в сердцах всплеснул руками Блейз, кидая отчаянный взгляд за их спины, где остановились его товарищи. — Тебе лучше знать, чего именно ты боишься, когда исподтишка смотришь на меня — думая, что я не замечаю. Но я была бы рада услышать твои соображения на этот счет. Вместе мы бы нашли какой-нибудь выход из ситуации, — Певерелл проигнорировала возглас Забини, прямо глядя слизеринке в глаза. — Не понимаю, о чём ты. Вероятно, в тебе говорит твоё непомерное самомнение, — вопреки своим словам, Астория покраснела и отвела взгляд, не выдерживая зрительного контакта. — Хорошо бы, если так. Однако чутьё подсказывает мне, что мое собственное мнение о себе куда не так высоко, как твое — обо мне. Ведь у страха глаза велики, верно? Ты так отчаянно цепляешься за него, что сама всё рушишь. И ни мой наряд, ни я сама не имеем к этому ни малейшего отношения, уж поверь мне. Я могу обмазаться грязью или замотаться в покрывало до самых глаз. Но ты все равно будешь ревновать. Потому что не уверена ни в себе, ни в нем. И это жалкое зрелище, — с этими словами Лис сочувствующие улыбнулась оторопело хватающей ртом воздух Гринграсс и неспешно проследовала мимо неё, ступая на широкую ступень лестницы.       Ей вслед донёсся предупреждающий возглас Нотта, но Лис и сама знала, что Астория попытается сделать — видела судорожно зажатую в ладони палочку, которую та старательно прятала в складках юбки.       Невербальные чары всегда были ее любимой забавой, но сейчас, приправленная колким раздражением, магия словно сама по себе срывалась с кончиков её пальцев. Заклятие Гринграсс отскочило от щита прямиком в наславшую его девушку. Раздался болезненный взвизг — Астория повалилась на колени, держась ладонями за лицо.       Певерелл обернулась, смешливо оглядывая покрывшуюся гнойниками кожу Тори и перекошенное от злости лицо ее старшей сестры. Дафна, тихо шепча ругательства себе под нос, тоже потянулась было за палочкой, но ее остановил нарочито скучающий, тягучий голос Теодора: — Не советовал бы делать этого, Дафни. Лис чертовски сильная ведьма. Я не сомневаюсь в твоих способностях — ни в коем случае. Просто, считай, проявляю заботу. Я сказал убери палочку! — внезапно громко и властно отчеканил он враз понизившимся голосом — когда заметил, что девушка упорно сжимает в подрагивающей ладони рукоятку.       Гринграсс послушно убрала руку от кармана, кидая быстрый, загнанный взгляд на Лис. А затем опустилась рядом с сестрой, обнимая ту за плечо.       Всё ещё держа щиты — на всякий случай — Певерелл молча продолжила свой путь, больше не оглядываясь и не медля. Больше всего на свете ей хотелось сбежать из этой чертовой страны и как можно скорее оказаться дома. ***       Драко едва сдержался, чтобы не броситься вслед за ней. Находиться рядом с уязвленно причитавшей на полу Асторией — на лице которой то и дело лопались уродливые фурункулы — и дрожавшей от бессильной злости Дафной было невыносимо. Он ненавидел обеих Гринграсс. И ему было совершенно не жаль бестолковой Тори — любому дураку было понятно, что Певерелл враз обломает той зубы, едва она попробует огрызнуться. Сам Малфой не раз испытывал это на себе — когда они учились в школе.       О существовании чёртова Нотта он уже почти забыл. Но тот вскоре и сам напомнил о себе, громко и как-то деланно развязно объявляя: — Что ж, наши занимательные совместные каникулы подошли к концу. Не буду лгать, что я предвидел подобный итог, однако с самого начала было ясно, что ничего хорошего из этой затеи не выйдет. Наши чемоданы я заберу сам, и, не дай Мерлин, если что-то из вещей Лис окажется испорчено. Приятного дня, мои замечательные товарищи, — слизеринец намеревался последовать за Певерелл, минуя застывшего в оцепенении Блейза и обеих сестер, но Дафна с тихим протестующим вскриком бросилась ему под ноги, мешая пройти.       Юноша застыл от неожиданности, едва не наступив на распластавшуюся перед ним старшую Гринграсс. — Тео, постой! Мы попросим у неё прощения! Мы и впрямь виноваты — я не знаю, чего Астория взъелась! Не уезжайте!       Малфой, не таясь, скривился от отвращения. Вероятно, это было самым жалким и унизительным, что он вообще когда-либо видел в своей жизни. — Дафна, все имеет свой конец. И этот фарс — тоже, — голос Тео выдавал раздражение и ничем не прикрытую гадливость.       Гринграсс болезненно зажмурилась, по-прежнему лежа у его ног на полу и даже не предпринимая попытки подняться. — Друзья мои, я предлагаю не торопить события и подумать логически, — Блейз, вопреки обыкновению, говорил сухо и серьезно. — Мы уже все прекрасно поняли, что здесь происходит, поэтому нет смысла подбирать формулировки и играть: ты нужен ей, Тео. И она хочет быть рядом с тобой, даже несмотря на то, что ты ведешь себя как распоследний скот. Но и мы нужны тебе. — Это для чего же? — Нотт старался звучать насмешливо, но что-то в его тоне выдавало напряжение. — Для того, чтобы Лис не уехала отсюда сегодня же вечером. Неужели ты настолько глуп, чтобы верить, что она останется после того, как ты домогался до нее сегодня, потом ходил полдня мрачный, как душа Снейпа, а после — Тори накинулась на нее с проклятиями? Ну уж нет, братец. Лис убежала не к следующей достопримечательности, а собирать вещи домой. По крайней мере, на её месте я бы поступил именно так. И если она уедет сейчас, то больше ты никогда ее не увидишь. — Что ты предлагаешь? —отрывисто выплюнул Тео — тем не менее, оставив на время попытки уйти и с интересом заглядывая итальянцу в лицо. — Мы приведём себя в порядок и успокоимся. А затем догоним Лис и извинимся, — Блейз многозначительно посмотрел на обеих Гринграсс. — Я не буду перед ней… — возмущенно начала было Астория — игнорируя, как очередной взорвавшийся гноем прыщ оставил гадкий зеленый след на рукаве её сарафана. — Будешь, — неожиданно зло бросила Дафна, вставая наконец с каменных плит и отряхиваясь. — Тысячу раз будешь, пока она тебя не простит. Ты первая начала, Тори, и один Мерлин знает, по какой причине. Лис уже извинялась за свой наряд сегодня утром, когда переодевалась. И ты сама уверяла ее, что всё в порядке, и у каждого бывают неудачные дни. Так какого черта на тебя нашло сейчас?! Ей твой Драко сдался не больше банки испорченных пикси! А ты развела тут сцену ревности, будто они тайно спят за твоей спиной! — Дафна, как ты можешь так говорить?! — плаксиво выкрикнула младшая Гринграсс. — Я же твоя сестра! Как ты можешь променять меня… — Никто тебя не променивает, тупица! — резко и как-то спешно прервала ее Дафна, кидая быстрый взгляд на Нотта. — Просто ты виновата и должна попросить прощения.       Теодор вдруг закинул голову и расхохотался. — Пожалуй, нам и впрямь стоит остаться с вами. Считай, сэкономим на билетах в театр. К тому же, вряд ли хоть одна труппа способна сыграть такой шедевр комедии!       Малфой больше не мог слушать. К горлу привычно подступала тошнота — от того, как всё это было пошло, бессмысленно, унизительно и жалко.       Отчаянно хотелось оказаться рядом с Лис. Словно Певерелл могла одним своим видом, одним мимолетным ласковым взглядом отмыть его от всей той грязи, что были вынуждены наблюдать его глаза. От того, что он предавал себя, продаваясь воле глупых слизеринок. От того, что он больше не был достоин её — такой сильной и свободной. Жалкий слуга, презренный раб. А впрочем, ему это было вовсе не ново.       Сдавленно пробормотав, что ему нужен свежий воздух, Драко стремительно, почти бегом кинулся по лестнице вниз — норовя поскорее убраться из чертова замка. Ему было плевать, что за этим последует. Он больше так не мог.       Астория что-то умоляюще крикнула ему вслед, но слизеринец не остановился, быстро сбегая по широким ступеням и слушая глухой стук собственных шагов. В тот момент Малфою отчего-то казалось, что стоит ему догнать её, увидеть любимое лицо, как всё снова встанет на свои места. Что он сможет забрать ее отсюда и уехать далеко-далеко — где не будет ни глупости и вероломности Гринграсс, ни ублюдочного вездесущего Нотта.       И где никто из перечисленных никогда не сможет их отыскать. ***       Он увидел её почти сразу, едва выбежал на дворцовую площадь, под немилосердно палящие лучи полуденного солнца. Легкий подол длинного сарафана мелькнул в проходе на узкую улочку между домами. Не раздумывая ни секунды, Малфой стремглав побежал за ней.       Девушка шла неторопливо, задумчиво оглядывая фасады зданий и небольшие балконы с живыми цветами — поэтому слизеринец без труда нагнал ее спустя несколько минут. — Лис, постой! — рвано выдохнул он, переходя на шаг и подходя ближе.       Певерелл тепло улыбнулась — словно произошедшее только что ничуть не испортило ее настроения. — Драко? — Послушай, прости за все это… — неуверенно начал Малфой, чувствуя, что моментально теряется. Ведь он даже не подумал, что скажет ей. Мысли сбивались в кучу и путались, а внезапно прытко и сильно забившееся сердце мешало сосредоточиться. — Всё в порядке. Это мне стоило бы извиниться перед тобой. Я не хотела обидеть твою невесту, Драко, и мне очень жаль, правда, — голос Лис был ласковым, но будто чуть надломленным. Она явно не хотела обсуждать сцену в капелле сейчас.       Впрочем, как и он сам. Поэтому вместо ответа Малфой лишь указал глазами на уходящую вглубь домов улицу и негромко произнес: — Не думаю, что кто-то из нас хочет говорить об этом. Давай лучше прогуляемся? Вряд ли я когда-нибудь снова захочу приехать в этот чертов Палермо, так что надо использовать подвернувшуюся возможность.       Певерелл снова улыбнулась, согласно склоняя голову.       Они неспешно двинулись по узкой улочке, едва заметно соприкасаясь плечами. — Расскажи мне про нас, — вдруг негромко попросила Лис, устремив взгляд куда-то впереди себя. — Как мы стали общаться, что делали. Я всё никак не могу перестать думать о том, почему после истории с Тьмой стерты оказались лишь мои воспоминания о тебе. И, если честно, до сих пор не имею даже отдаленной идеи на этот счет.       Он на мгновение задумался, стараясь подобрать слова. Всё же рассказать всей правды он не мог, как бы ему ни хотелось. Он поклялся Тадеушу. Да и сам прекрасно понимал, что лучше от такой правды не станет никому. Уж точно не в его текущем положении. — Наши отношения всегда были непростыми. Ты… — он замялся, прикидывая, стоит ли говорить. Но в конце концов решился: — ты очень нравилась мне в школе, Певерелл. И я вёл себя как полнейший мудак, стараясь привлечь твое внимание. Скорее всего, ты ненавидела меня тогда, хоть и вовсю отрицала потом, когда я спрашивал, — слизеринец невесело хохотнул. — Вот как? — брови девушки взметнулись вверх, и она наконец повернула лицо к Драко, глядя на него с недоверчивой улыбкой. — Именно так. Когда началась война, я выбрал неправильную сторону. Принял Темную метку, выполнял задания Волдеморта. Он грозился убить мою семью, если я посмею ослушаться или струсить. Хотя к тому моменту я уже ясно понял, что не хочу иметь с Пожирателями ничего общего.       Певерелл молчала, внимательно вслушиваясь в его слова. Происходящее казалось Драко сказочным сном: Лис снова была так близко, и они неспешно шли по улице, разговаривая как старые знакомые. И вокруг не было ни души — только они вдвоем да из жилых квартир наверху доносились звуки итальянской речи. — Я был в смятении, и понятия не имел, что предпринять. Ведь одним из первых моих заданий было впустить в школу Пожирателей и убить директора. Сама понимаешь, решиться на такое я едва ли мог. — Ты его не убил? — Нет. Не смог. Потому что за несколько дней до этого я рассказал обо всём тебе, и ты переубедила меня становиться монстром. — Очень на меня похоже. Поучения и сентенции — мой конёк,— мягко рассмеялась Певерелл.       Драко грустно усмехнулся, стараясь справиться с отчаянным желанием остановиться и обнять её. Однако это было бы глупо и совершенно некстати. Поэтому он лишь вздохнул, возвращая мысли в нужное русло. — А почему именно мне? Ведь сам сказал, наши отношения были довольно напряженными, — вдруг озадаченно нахмурилась Лис. — Так совпало. Ты помогла мне в тот вечер, залечила разбитую руку. И я решил признаться. — Наверное, я чертовски сильно удивилась, — Лис всё ещё заглядывала ему в лицо, словно пытаясь понять, не лжет ли слизеринец.       Драко закусил в нерешительности губу, но затем всё же зачем-то выпалил: — Ты меня поцеловала.       Девушка оторопело закашлялась. — Честное слово! — невольно рассмеялся он — от того, как забавно Певерелл округлила глаза и всплеснула руками. — В целом, зная меня, это вполне может быть правдой. Но всё же, весьма необычное решение проблемы. И ты ответил? — Разумеется. — И что было дальше? Мы встречались?       Малфой едва успел прикусить язык, чтобы не вырвалось заветное «да». Но если Лис вспомнит про них, вспомнит всё, что было, ей это принесет лишь страдание. А он не мог причинить ей такой боли, не должен был. К тому же, он поклялся её отцу.       Дьявол. — Нет. Ничего не вышло. У тебя был Оливер, а я вскоре познакомился с Асторией и понял, что она должна стать моей будущей женой. — Ты любишь ее? — Певерелл улыбнулась ему так светло и радостно, что у Малфоя больно защемило сердце. Им с Блейзом показалось — Певерелл он был не нужен. Хотя в сложившихся обстоятельствах это было даже к лучшему. — Да. Очень, — голос не сорвался и не дрогнул, но его едва ли уже обрадовало. — Это очень здорово! Постой, а тебя не потеряли там? — Ты права, пора возвращаться. Думаю, девчонки уже переосмыслили свое поведение и обязательно извинятся. Мне правда очень неловко, что Тори накинулась на тебя вот так. — Оказывается, у неё даже был повод. К тому же, я не вовсе не обиделась, — хитро ухмыльнулась Лис, глянув на Драко из-под ресниц. — Пойдем. Посмотрим, что там творится. В конце концов, своих вещей я без Дафны все равно не заберу.       По пути обратно они больше не возвращались к теме утерянного прошлого. Лис увлеченно рассказывала про свои планы на будущий год, но Драко едва ли мог вслушиваться в её слова. В голове гулко и больно билось осознание: он сам поставил точку в этой истории — потому что пора было смириться с неприятной реальностью и сделать правильный выбор. Вместо так сильно желанного. ***       Певерелл заметила нервно переступавших с ноги на ногу Гринграсс еще издалека. Подле них на нагретых солнцем камнях расположились Теодор и Блейз. — Драко! — визгливо вскрикнула Астория, едва завидев приближающегося Малфоя. Уродливые фурункулы бесследно исчезли с ее лица, оставив после себя лишь едва заметную красноту. Затем Гринграсс взгляд метнулся к нарочно отставшей на пару шагов Лис. — Извини,— без лишних предисловий выдавила она нехотя, — я наговорила лишнего. — Да, это какое-то глупое недоразумение произошло! — Дафна отпихнула сестру плечом, подскакивая к Певерелл и уже почти привычно вцепляясь в ее руку. — Тори на солнце перегрелась, наверное, вот и молола всякий бред. Ты её не слушай. Сейчас она в себя придет, и ей обязательно станет стыдно. Мне она тоже порой всякое говорит. Она у меня глупенькая! — Давайте лучше забудем об этом и пойдем позавтракаем, — вместо встречных извинений предложила Лис. — Сразу все станем добрее, в том числе и я. — Отличная идея! Можем выбрать любое кафе, какое тебе понравится! — тотчас же подхватила слизеринка, указывая глазами на пешеходную улицу — и впрямь пестрившую разноцветными вывесками и тентами летних веранд. — Ты в порядке? — Теодор легко отцепил от ее предплечья тонкие пальцы подруги и обеспокоенно заглянул в лицо. — Да, лучше всех, — улыбка, должно быть, вышла совсем натуральной — потому что черты Тео мгновенно разгладились.       На душе же у Певерелл было погано. Она и сама не успела осознать, когда успела влюбиться в холодного, задумчивого Драко. И теперь, после его нежного признания в любви к своей будущей невесте, Лис разрывали изнутри иррациональная обида и тоска. До этого дня она не находила в себе сил признать, что, в сотый раз перебирая смутные, неясные воспоминания, отчаянно надеялась, что они окажутся именно о нём. Что их что-то связывает. Ведь он так судорожно обнимал ее в тот день, когда она пришла в себя. Так нежно целовал в волосы.       Однако надежды не оправдались: они были просто друзьями, а Певерелл, вероятно, была безответно в него влюблена. Вот почему Гермиона в своих письмах избегала рассказывать ей про красивого блондина с грустными глазами, который пришел навестить её в день пробуждения.       Да и навещал и обнимал он, вероятно, из чувства благодарности: ведь вон как оно оказалось: Лис поддержала его в нужный момент. Кроме того, пожертвовала собой ради победы в войне. Как такую не пожалеть.       Певерелл едва не скривилась — что было бы чертовски некстати, потому что Нотт рассказывал ей какую-то презабавную историю.       До слуха девушки, перекрывая бодрый голос слизеринца, донёсся негромкий разговор Малфоя с Асторией: тот ласково убеждал ее, что она самая прекрасная девушка на свете, и ни на кого другого он ни разу даже не посмотрел, после того как познакомился с ней.       Слышать это было обидно и больно. Хотя ни на то, ни на другое Лис не имела ни малейшего права: это был чужой жених и чужое счастье. Чужая светлая челка, спадающая на лицо. Чужое сильное и стройное тело. Чужое красивое, просто до одури красивое лицо. Чужие серые внимательные глаза.       За собственными душевными метаниями Певерелл не могла предположить — как, впрочем, и заметить — что эти самые серые глаза сейчас с тоской глядели на темные локоны ее волос, невесомо трепещущие под ласковыми дуновениями ветра, на развевающуюся ткань её летнего платья. И что обладатель этих глаз продал бы душу дьяволу, чтобы вот так запросто, как Нотт теперь, держать Лис под руку. И беззаботно болтать с ней обо всяких пустяках — до конца своих дней.