Глава 17. Тепло родного дома

      В Аризоне было ещё совсем раннее утро: когда девушка аппарировала к широкой лестнице в дом, в старинном особняке не раздавалось ни звука: судя по всему, и родители, и прислуга еще крепко спали.       Лис этому даже обрадовалась. Ей отчаянно не хотелось ни с кем говорить — слишком много эмоций бушевало в ее душе, слишком много мыслей разрывало голову нестройным хором. Левитировав свои вещи ко входу, она устало поплелась в свою спальню.       Светлая комната встретила ее утренней прохладой, навеянной из распахнутого окна.       Едва оказавшись в тишине родных стен, Певерелл наконец позволила себе закрыть глаза и разрыдаться. ***       Она заснула прямо на полу у порога, утомившись от продолжительной истерики — в чувство девушку привело деликатное, но настойчивое прикосновение к щеке. С трудом разлепив припухшие глаза, Лис наткнулась расфокусированным взором на встревоженное лицо своей крёстной. — Лисёнок, ты чего тут лежишь зареванная? Давай, поднимайся, уже почти полдень, — нежный голос женщины не скрывал тревоги. — Я бы еще поспала. Каникулы выдались очень сложными… — Певерелл снова вспомнила прощальный взгляд Драко — грустный и нежный. И ее губы предательски задрожали. — Ну-ну, так дело не пойдет. Вот что мы сделаем: ты умоешь свое прекрасное личико, а я сделаю нам кофе. А потом ты расскажешь своей старой тетке, что произошло, и мы вместе придумаем выход. Идет? — Не хочу показываться родителям в таком виде. Они и так не хотели меня пускать на Сицилию… — А ты за это не переживай: твои родители в путешествии по западному побережью и вернутся только через неделю. Собственно, поэтому я и здесь: присматриваю за домом в их отсутствие. Так что беги скорее умываться. Жду тебя в саду через пять минут. К тому же, у меня для тебя сюрприз, — с этими словами Доротея легко поднялась и, потрепав Лис по волосам, звонко застучала тонкими каблуками домашних туфель, удаляясь.       Судорожно выдохнув, Певерелл поднялась на ноги и, пошатываясь, направилась в ванную. Кожу всё ещё неприятно стягивала соль Средиземного моря. А на внутренней стороне бедер тонкой пленкой засохла его сперма — воспоминание о Драко снова болезненно прошлось по душе, заставляя девушку скривиться.       Его приговорят к поцелую дементора. Его и всю его семью. Она больше никогда его не увидит.       Новый приступ рыдания заставил её осесть на гладкий пол душевой. Лис закрыла лицо ладонями, позволяя теплой воде ласково смывать следы её летних приключений.       Лучше бы она вообще никогда не соглашалась поехать на эту чертову Сицилию. Тогда не пришлось бы переживать эту разрывающую на части боль — от которой сводило зубы и перехватывало спазмом горло.       Кое-как успокоившись и приведя припухшее лицо в порядок, Лис наконец направилась вниз, где ее уже, должно быть, заждалась Доротея.       Августовское солнце мягко освещало летнюю веранду, с которой заманчиво расходились по всему первому этажу запахи свежей выпечки и только что сваренного кофе.       Певерелл не хотелось есть. Ей вообще не хотелось сейчас ничего, кроме как забиться в какой-нибудь темный угол, свернуться там калачиком и долго-долго плакать, пока не иссякнут последние силы. Но она не могла так огорчить крестную. Поэтому, скрепя сердце и натянув на лицо подобие улыбки, девушка вышла на террасу, призывая себя собраться и постараться не раскиснуть.       Однако, едва она окинула взглядом уютные диваны и накрытый к завтраку столик, то не сдержала пораженного вскрика: вместе с Доротеей там расположились Гарри, Рон и Гермиона. Юноши, не дожидаясь Певерелл, уже вовсю уплетали булки с вареньем, не меньше дюжины которых покоилось в красивой плетеной корзинке в самом центре стола. — Что вы тут делаете? — оторопело проговорила Лис, невольно отступая на шаг. — Вот так ты, значит, приветствуешь своего брата и друзей? — с набитым ртом отозвался Поттер. — Сама же зазывала нас поступать в Америку. Мы и поступили! — Охренеть…       Гермиона, счастливо рассмеявшись, тотчас же вскочила из-за стола и подбежала к Певерелл, заключая ту в крепкие объятия. — Я тоже прошла на Колдомедицину в Вашингтонский! А Гарри с Роном — в Академию авроров. В Лондоне их не приняли — там требовалось Превосходно по Зельям, а у них обоих Тролли за ТРИТОНы. А здесь Академия играет в университетской лиге по квиддичу, поэтому оба поступили за счет спортивных достижений, — воодушевленно тараторила девушка, с широкой улыбкой прижимая подругу к себе. — Мы тут уже две недели, с их отборочных, но пока не было результатов, не хотели тебе говорить, чтобы не испортить сюрприза. — Это же так здорово! Будем снова вместе! — Лис была чертовски счастлива — даже несмотря на все недавние события. И её возглас прозвучал искренне и радостно. Однако Грейнджер мгновенно почувствовала неладное, отстраняясь от нее и пытливо заглядывая в лицо. — Что случилось?       Смысла скрывать не было. Она бы и не смогла. Ей до чертиков хотелось поделиться с ними и расспросить про свое прошлое с Драко. Теперь-то им больше не было смысла отмалчиваться. Поэтому, стараясь совладать с задрожавшим голосом, Певерелл произнесла: — Гринграсса сместили с поста судьи. Драко в тюрьме. ***       Она рассказала им всё: и про приглашение Тео, и про внезапную встречу с сестрами Гринграсс и слизеринцами на пляже. И про то, как Драко изо всех сил старался не подавать виду, что между ними что-то было, но Лис всё же догадалась. И про то, как авроры забрали его в Азкабан прямо у неё на глазах. — Никогда бы не подумал, что скажу это, но мне жаль Хорька, — задумчиво протянул Рон, когда Певерелл завершила свой рассказ. — Всё же он здорово помог нам тогда, и явно не заслуживает смертной казни.       Лис дернулась от слов про казнь, и Гермиона зло смерила Уизли взглядом — словно предупреждая, что следующая его неосторожная реплика неминуемо закончится для юноши подзатыльником или сглазом. — Ситуация паршивая, но расстраиваться и плакать смысла нет, — подала голос притихшая было Доротея, которая за всё то время, что девушка рассказывала про Сицилию, не проронила ни слова, лишь задумчиво цедя кофе. — Мы должны придумать, как вытащить его и его семью. А затем перевезти сюда. Летиция рассказывала мне про этого юношу — он едва ли не пожертвовал собой, когда спасал тебя от Тьмы, и я считаю долгом нашей семьи отплатить ему взаимностью. — Его не оправдают. У их семьи много врагов. Скорее всего, и под Гринграсса стали копать только потому что он их прикрывал. Поэтому из зала суда у них только один путь — в Азкабан, — голос Певерелл предательски сорвался. — Сами, может, и не оправдают. Но если помочь уважаемым присяжным, то есть шанс, что в их канцелярские головы чудесным образом придет верное решение.       От удивления Лис и Гермиона даже закашлялись, а Гарри и Рон оторопело уставились на женщину, словно силясь понять, шутит та или нет. Но Доротея была настроена серьезно. — Не смотрите на меня так, я не предлагаю ничего плохого, только справедливое. — Но как это возможно? Ведь на заседания Визенгамота нельзя брать палочку. Да и если даже попытаться незаметно наложить Империо невербальными чарами — ведь все равно это будет только один маг. Ну, максимум два. А в совете их не меньше тридцати, насколько я помню, — с жаром затараторил Гарри, впрочем, явно воодушевившись решимостью крестной Лис. — А Империо и не понадобится. Ведь Лис сама рассказывала мне недавно про свои новые способности к внушению, которые обнаружились у нее некоторое время назад. И, насколько я поняла, при должной подготовке чары можно наложить на всех присутствующих разом. — Да, у меня получилось это один раз, когда мы готовились к освобождению заложников перед битвой, — неуверенно протянула Певерелл. — Но для этого мне придется обратиться к Дару, а после истории с Тьмой я зареклась когда-либо снова использовать его. — Это ещё почему? — хмыкнула Доротея. — Как раз сейчас им и надо пользоваться, ведь Тьмы у тебя внутри больше нет. Можно сказать, теперь эта магия принадлежит лишь тебе одной. — Я боюсь, — выдохнула Лис, словно в подтверждение своих слов сжимаясь на стуле. — Ведь когда я обращаюсь к ней, то словно заглядываю внутрь своего сознания. Туда, где я была в плену несколько месяцев. Едва подумаю об этом, так сразу оторопь берет. Кроме того, вдруг какая-то часть Тьмы всё ещё осталась во мне, и я снова попаду в её власть? — Понимаю, это может быть страшно. Но представь, что на кону. Неужели тебе не страшно потерять Драко? Позволить невинному человеку сгинуть в тюрьме? — настойчиво продолжала женщина. — Да дело даже не в страхе. Мне кажется, я не смогу. После того, как мы изгнали Тьму, я больше не чувствую силу Дара внутри. Словно этой магии во мне больше нет. — Так вот с этого мы и начнем, — хлопнула в ладоши Доротея.       Быстро допив остатки остывшего кофе одним большим глотком, она поднялась и обвела взглядом шокированно притихших гриффиндорцев: — Предлагаю сперва определить, насколько силен сейчас Дар у Лис, а затем уже придумаем план, исходя из того, что мы имеем. В конце концов, мы можем пробраться в зал заседаний все вместе и постараться наложить Империо на большинство присяжных. Сколько там нужно? Половина плюс один голос? — По рассказам Лис я представлял Вас совсем по-другому, — недоверчиво протянул Поттер, во все глаза глядя на женщину. — Она говорила, что Вы словно добрая фея. — И что же тебе кажется неверным в этом определении? — смешливо отозвалась Доротея, уже направляясь ко входу в дом. — Я и есть добрая фея. Только вот добрая не для всех. И не всегда честными путями. Но ведь про честность речи и не шло, верно? — на этих словах она игриво подмигнула юноше и шагнула за широкую дверь террасы.       Поттер тихо рассмеялся, тоже поднимаясь и привычно беря Лис за руку. — Теперь я вижу, в кого ты такая, сестренка.       Певерелл в ответ лишь грустно усмехнулась и, не сдержав порыва, стремительно кинулась к груди кузена, обвивая его руками и снова тихонько заплакав. — Ну, это никуда не годится,— Гарри прижал её к себе, ласково гладя по волосам. — Вытащим мы Хорька, не переживай. К тому же, он и впрямь здорово помог нам тогда, и я сам готов приложить все усилия, чтобы он снова был свободен. Мы с ним за последний год почти подружились.       Гермиона подошла к ним и тоже обняла Лис, прислонившись щекой к ее плечу. — Мы обязательно справимся. Еще не было такой проблемы, которую бы мы не решили, — ободряюще прошептала гриффиндорка.       И Лис, грустно улыбнувшись сквозь слезы, наконец почувствовала себя дома.