Глава 15

Немногие знают, как прекрасен мир в первых солнечных лучах. Когда обычный обыватель ещё спит, грея в объятиях любимого человека, а суета ещё не накрыла город. Тогда все кажется проще, лучше. Нет запаха выхлопных газов от старых автомобилей, не слышно бессмысленных и порядком надоевших разговоров. В это время суток мир совсем иной. И кажется намного лучше того, каким он является на самом деле. Но что с теми, кто все-таки смог застать зарождение нового дня? Что-то привело их к решению наблюдать, как утро готовится вступить в свои права. Кто они? Подростки, чья жизнь лишь начинается, и они, полные энергии, верят в светлое будущее без боли. Рабочие, мечтающие о крохе покоя. Потерянные души, ищущие ответов на самые сложные вопросы. Но кто же тогда Одри? Никто из них. Просто женщина, в чьей жизни случилось слишком многое, чтобы махнуть на это рукой. Но и разбираться в том, где и как был совершён сокрушающий эндшпиль, она устала. В конце концов, самокопание никогда не давало желаемых плодов. Как странно все же – Одри спасала людей от тьмы, которая сжирала без оглядки. Но спасти себя от собственной черной дыры не сумела. Медленно и не спеша она плелась по пустым дорогам, где всего через пару часов взорвётся жизнь, играя всевозможными красками. Поднялся ветер – листовка оторвалась от столба и полетела вниз, к ногам Одри. Та бросила короткий взгляд на чуть поблёкшую надпись у её ног. «Найдите Бога в себе!» Короткая улыбка тронула её лицо. На секунду она даже подумала поднять листовку. Да только зачем? Бог никогда её не любил. Иначе как объяснить то, что её жизнь, за которую Одри так цеплялась, стремительно разваливалась на куски? Словно тонкий бокал из хрусталя, Одри стойко пыталась доказать, что она имеет право быть на этом свете. Но каждый раз прохожий то и дело задевал её локтем. Она шаталась, вот-вот грозя упасть, но в последний миг оставалась стоять. А тем временем люди словно намеренно цепляли больше и больше, желая увидеть, когда же прекрасный бокал упадёт и поделится на острые, кристально чистые кусочки. Это случается рано или поздно. В момент, когда совсем не ждёшь. В итоге бокал падает, слышится треск – и вот от него не осталось ничего, кроме тех самых осколков. И Одри уже готовилась к падению. До него было недолго. Но она точно знала: если уж ей суждено разбиться, то на руке того, кто толкнул, она оставит глубокие, болезненные порезы. Как напоминание о содеянном. Как напоминание о себе. Одри подняла ногу, скидывая раздражающую листовку, и раздражённо отпихнула её. Бумага скользнула, и новый порыв воздуха унёс её куда-то вдаль. Одри шла дальше. Куда она шла? Она и сама не знала. Пора было узнать. Достав из кармана телефон, она задела пистолет, спрятанный за поясом. Девушка почти забыла про то, что взяла его. Она усмехнулась сама себе. Как же можно забыть о холодном металле, который так тесно касался её кожи? Давид, наверное, уже обнаружил пропажу пистолета. Зная мужчину, он перерыл каждый угол, надеясь на собственную забывчивость. Но в итоге сделал единственный правильный вывод. И он точно не стал сидеть на месте. Поэтому Одри бежала, не жалея лёгких. И лишь когда дышать стало окончательно невозможно, сменила бег на шаг. Пройти охрану Антари было непросто. Но это не значит, что невозможно. Они охраняли каждый вход с должной бдительностью. Но вот страшненький, видавший многое туалет на первом этаже был забыт всеми. Одно узкое окошко в самом конце помещения, казалось, не представляло угрозы. В другой бы раз Одри не подумала, чтобы пролезть в него. Но тогда это окно казалось той самой лазейкой в школьном заборе. Единственным шансом убежать. О грации, которую показывали в фильмах, речи даже не шло. Содрав в кровь локти, Одри перевалилась через окно и упала прямиком на огромные мусорные мешки. И сразу же поблагодарила грузчиков, которые ещё не успели забрать весь этот хлам. Мешки смягчили удар. Но больно было всё равно. Спину словно пронзили тысячами иголок. Но думать о комфорте было некогда. Одри быстро встала, поправляя джинсы и толстовку, которые ей добродушно одолжили люди Антари. Не теряя времени, Одри побежала прочь. Она бежала и бежала, и бежала… пока не оказалась там, где оказалась. Когда заметят её пропажу, какое-то время агенты потратят на то, чтобы обыскать немаленькое здание, в котором расположилась триада. Да только никого там не найдут. До этого осталось совсем мало времени. Одри быстро пролистала список контактов – слишком много их было на букву «А» – и остановилась на нужном. Палец дрогнул, не решаясь. Инстинкт самосохранения упорно сопротивлялся тем бездумным решениям, которые принимали сердце и разум. Он кричал: это путь в один конец! Разум отвечал: стоит отделаться малой кровью. А сердце тихо шептало: и наконец ответить за все свои грехи. Пошли гудки. Каждый раздавался как выстрел в длинном туннеле. В глубине души Одри мечтала, чтоб человек по ту сторону не ответил. Чтобы груз, сваленный на её плечи, спал сам собой. Но так ведь не бывает. После третьего гудка раздалось тихое шипение, и послышался тягучий, отвратный голос. – Одри? – едкий смех Азраэля пробирался до самых костей. – Вот уж неожиданный звонок. Ты бы знала, как я соскучился. Одри проглотила ком, застрявший в горле. – Я хочу встретиться. На секунду воцарилось молчание. Кажется, даже Азраэль не ожидал подобного. Но он быстро пришёл в себя. – Сегодня какой-то праздник, честное слово. Иначе откуда такие чудные подарки? – Куда мне идти? – прорычала Одри. Страх все больше сковывал тело, выливаясь в агрессию. – Никуда не надо идти. Стой, где стоишь. За тобой уже выехали. И не выключай телефон. Одри крепче сжала телефон. Вот и все. – И, Одри, – Азраэль усмехнулся. – Рад, что мы смогли найти общий язык. – Пошёл к чёрту, – прохрипела Одри. Она сбросила звонок. Рука невольно опустилась. И без того печальный и несправедливый мир вдруг показался совсем отвратительным. Одри чуть повернула голову, вглядываясь в утреннее небо. Над её затаившимся миром разверзлась бездна свинцово-лиловых туч, разорванных изнутри кровоточащим пламенем. Само утро казалось раненым. «Красиво», – отметила про себя она. Телефон в руке завибрировал. Одри подняла его перед лицом. Звонил Давид. Девушка машинально потянулась пальцем ответить на звонок, но вовремя остановила себя. Незачем это делать. А Давид продолжал обрывать телефон. Когда звонок прекратился, Одри вдруг осознала, что все это время не дышала. Давид бы точно назвал её поступок безрассудным. Он бы кричал, не выбирая слов. Он бы упрашивал и умолял. Одри сделала бы точно так же, будь все наоборот. Пришло сообщение. За ним второе. И третье. Они полились сплошным потоком. Одри боялась их открывать. Стоит это сделать, и она сорвётся с места и убежит назад, и все начнётся по кругу. Давид не простит ей этого поступка. Но, по правде говоря, Одри и не нуждалась в прощении. Она просто надеялась, что однажды он сможет вырваться из оков и начнёт жить. Не сразу. Может, на это уйдут годы. И психотерапия. Много, много часов психотерапии. Но у него будет шанс начать с нуля, стоит только этому кошмару закончиться. Одри хотела в это верить. Она вспомнила забавные кудри на его голове. Как приятно они скользят сквозь пальцы. И как закрываются в блаженстве глаза Давида, когда девичья рука перебирает его волосы. Как уголки самых желанных губ медленно поднимаются, когда пальцы, едва касаясь, скользят вниз, по лицу, шее, ключицам. Как замирает её собственное сердце, когда его глаза вдруг открываются и в них горит такая любовь, от которой величайшие из мастеров пера сошли бы с ума, безуспешно пытаясь облечь это пламя в слова. Одинокая слеза скатилась по лицу Одри. Разве можно жить дальше после конца такой любви? Очередной звонок вырвал Одри из размышлений. Неизвестный номер настойчиво пытался пробиться к девушке. Быстро же Азраэль. Она сделала глубокий вдох и нажала «Принять вызов». – Алло? – Одри. Одри резко дёрнулась, как от огня. – Я кладу трубку, Микаэль, – сказала она и тут же потянулась к красной кнопке в центре экрана. – Я не буду отговаривать тебя от задуманного, – эти слова заставили девушку замереть. Она вернула телефон к уху. – Как бы это ни прозвучало, я настаиваю на подобном решении. – Неожиданно, – только и смогла выдавить из себя психиатр. Микаэль, поняв, что смог удержать внимание, продолжил. – Однако, сунув руку в пасть тигру, ты не получишь ничего, кроме откусанной руки. Даже если эта самая рука сжимает пистолет. «Значит, Давид сообщил все детали», – отметила про себя Одри. – И что же ты предлагаешь, Микаэль? – Куда ты направляешься? – Не знаю. За мной вот-вот приедут. Микаэль шумно вздохнул. Было слышно, как он шагает из стороны в сторону. – Что у тебя есть, кроме телефона? И кроме пистолета. Одри на миг задумалась. Вспомнив, она подняла руку, проверяя, на месте ли аксессуар. Рукав задрался, обнажая черный ремешок. – Смарт-часы. – В них есть симка? Или они подвязаны под мобильник? – Нет, есть сим-карта, – Одри легонько стукнула по циферблату, и тот вспыхнул. – Чёрт. – Что такое? – Зарядка. Осталось всего 25%. О том, чтобы зарядить часы, Одри думала в последнюю очередь. Точнее, вообще не думала. На фоне общего хаоса это казалось совсем неважным. Как выяснилось, зря. – Плохо, – Микаэль рвано вздохнул, но быстро взял себя в руки. – Слушай внимательно. Я уверен, твой телефон выключат сразу, как ты сядешь в машину. Поэтому не противься. Нам важны часы. Прямо сейчас дай мне доступ к своей геолокации. Одри тут же открыла приложение и нашла контакт Микаэля. Она нажала «Поделиться», и через секунду на экране высветилось уведомление мелким шрифтом: «Теперь вы с контактом Микаэль видите местоположение друг друга». Одри нажала на контакт, и тут же на карте высветилась точка с геолокацией мужчины. Он был неприлично далеко от неё. Одри прищурилась. Что он делал в таком месте? – Одри, ты слушаешь? – Да, ты видишь мою точку? – Вижу. Слушай дальше. Сейчас ты ставишь часы на энергосбережение. После – тебе нужно их спрятать. Как можно лучше, чтобы их не нашли в случае обыска. Микаэль не стал уточнять, где именно можно спрятать часы, но ему и не нужно было. Щеки Одри слегка покраснели, но времени на смущение у неё не было. Девушка быстро сняла часы и, просунув руку под худи, тут же запихнула часы поглубже в бюстгальтер. – Сделала, – сообщила она, краснея ещё гуще. – Отлично, – ответил Микаэль все тем же ровным тоном. – Это никак не гарантирует, что их не отнимут, но чуть повышает шансы. – Что дальше? В трубке раздалось молчание. Одри обернулась на звук шин, скользящих по дороге. Вдалеке появилась черная точка, которая стремительно приближалась. Через несколько секунд можно было рассмотреть очертания черной машины. – Они уже тут, – Одри не смогла скрыть дрожи в голосе. – Дальше, – Микаэль рвано вдохнул. Впервые Одри ощутила, что он тоже надломлен, как и все. – Дальше я могу только пожелать тебе удачи. Тяни время. И жди. Мы скоро будем, Одри. – На всякий случай… Девушка не сводила взгляда с машины, которая почти достигла её. Она так много хотела сказать. В фильмах часто произносят сражающую наповал последнюю фразу, которая после становится эпитафией на могиле героя и в сердцах тех, кто его любил. Но на деле все куда прозаичнее. В миг, когда действительно понимаешь, что твоя жизнь вот-вот оборвётся, в голове пусто. Это почти можно назвать спокойствием. Но им оно на самом деле не является. – Нет, ничего, – машина была уже в двух метрах от девушки. – Мне пора, Микаэль. Прощай. – До встречи, Одри, только до встречи. Одри слабо улыбнулась и завершила звонок. Машина затормозила как раз в этот момент, и из неё вылезли двое мужчин крепкого телосложения. Они приблизились к девушке и смерили её испепеляющими взглядами. – Пошли. Не дожидаясь ответа, один из них схватил Одри за руку и поволок к машине. Он закинул психиатра в салон, как мешок, не церемонясь. Внутри сидел ещё один мужчина. Наклонившись вперёд, он вырвал из рук девушки телефон и выключил устройство. Остальные двое залезли в салон, и автомобиль двинулся. Плотная тонировка едва позволяла разглядеть местность. Девушка вглядывалась в окно, пытаясь уловить хоть что-то полезное для себя. Мужчины не запрещали ей этого. Они знали: для неё это не имеет уже никакого смысла. Время тянулось невыносимо долго. Одри не знала точно, сколько они ехали. По ощущениям прошла вечность, а если смотреть на вещи реальнее – чуть меньше часа. В какой-то момент ровная дорога сменилась бугристой. Под колёсами зашуршал гравий. Послышался шелест травы, трущейся о бока автомобиля. Раздался скрип ворот. Машина въехала на территорию. Одри уловила ровные деревья, подстриженные словно под линейку, деревянные срубы и высокий забор за всем этим. – Вылезай, – скомандовал мужчина, забравший телефон. Видимо, главный в этой когорте. Двери авто открылись, и все по очереди вылезли. Небо уже поменяло свои краски к этому моменту. Солнечные лучи становились ярче, сочнее. Одри осмотрелась: место можно было даже назвать уютным, если бы не ужасающие обстоятельства, при которых она оказалась тут. Воздух был пропитан зеленью. В углах роились мошки, кое-где была паутина. Складывалось ощущение, что некогда тут отдыхали люди. Устраивали барбекю, наслаждались природой и уединением, звучал громкий смех. Так ли это было? Кто знает. Мужчина толкнул Одри в спину, призывая шевелить ногами. Они прошли по мощёной тропинке к небольшому двухэтажному дому. Это здание совсем не походило на то, что было во вкусе Азраэля. Однако, переступив порог, девушка поняла, что он здесь. Удушливый запах парфюма, знакомый ещё с прошлого, стальные нотки в воздухе и атмосфера страха. Да, он точно тут. Мужчина провёл её через просторную прихожую, миновав лестницу на второй этаж, и завёл в гостиную. На диване, спиной к Одри, сидел мужчина. Он не повернулся на звук шагов, продолжив смотреть телевизор, словно это было намного интереснее внезапной гостьи. Охрана за спиной Одри сделала пару шагов назад и скрылась за дверьми. Только тогда голова сидящего чуть повернулась. – Проходи, – скомандовал он. Одри на негнущихся ногах приблизилась. Оказавшись около дивана, она с трудом сделала вдох. Азраэль поднял на неё глаза, слегка улыбнувшись. Он был таким же, каким она его помнила. Разве что пара новых морщин на лбу и лёгкая седина в волосах выдавали прикосновение времени. «Жаль, что ты не сдох», – посетовала на судьбу Одри. – Присаживайся. Девушка посмотрела на диван, а после – на кресло, стоявшее чуть поодаль. Она прошла мимо Азраэля и опустилась в кресло. Он лишь хитро улыбнулся. – Грубиянка, – он махнул рукой. – А мы ведь почти семья. – Что ж, – Одри прищурилась. – Мне никогда не везло с родственниками. Губы Азраэля чуть дёрнулись, но отвечать на откровенный выпад он не стал. Вместо этого он потянулся к графину, который стоял на деревянном столике рядом, и налил себе в бокал виски. Сделав глоток, он довольно качнул головой. – Будешь? – спросил он, кивая на графин. С каким удовольствием Одри бы сейчас пропустила пару стаканчиков виски. Позволила бы алкоголю обжечь горло, снять напряжение и страх, который сковал её душу. – Нет. Азраэль пожал плечами и залпом осушил содержимое стакана. Он сразу же налил новую порцию. – Зря, чудный виски. Я бы предложил тебе вина, да только нет его тут. Одри продолжала сверлить взглядом собеседника. Невозможно было угадать, к чему приведёт такой, казалось бы, простой и ненапряженный диалог. «Возьми себя в руки, Одри. Микаэль сказал тянуть время, так тяни его», – скомандовала девушка сама себе. – Ничего страшного, – она вытолкнула слова из себя. – Я переживу. Но, сказать по правде, лучше вина, чем у тебя в доме, я больше не пробовала. Азраэлю подобные комплименты льстили. Демонстрация богатства и власти должна производить фурор, как-никак. Он расплылся в улыбке и чуть склонил голову, довольный словами девушки сына. – Десяток бутылок обошелся мне как квартира в центре Манхеттена, но урожай 1960 года того стоил, согласна? – К тому же, тебе явно не была нужна квартира в центре Манхеттена. Азраэль рассмеялся шутке. Одри сделала глубокий вдох, призывая себя действовать в том же русле. Нужно было держаться. Любой ценой. В крайнем случае… – Как Давид? Вопрос прозвучал так неожиданно, что буквально выбил почву у девушки из-под ног. – Он… могло быть и лучше. – М-да, – Азраэль покрутил бокал в руках. – Понимаю его. Просрать карьеру вот так просто. Чтобы что? Чтобы стать цепной собакой ФБР? – Думаешь, куда лучше, чтобы он сидел в тюрьме? Азраэль метнул в Одри острый, словно кинжал, взгляд. – Куда лучше бы было, не лезь он не в свое дело. Уже бы, наверное, свою практику имел и жил бы припеваючи. А он, дурак безмозглый, бросился грудью на амбразуру. И зачем? Ради чего? На лице мужчины вздулась вена. Ничто, кроме этого, не выдавало в нем раздражения. – Хотя, наверное, стоит сказать «ради кого». «Если бы ты не занимался всякой чернухой, то никому не пришлось бы проходить через этот ад». – Не пойми неправильно, ты девушка очень даже достойная, Одри. Умная, грамотная, сама поднималась со дна. Но знаешь, иногда это просто бессмысленно. Как хомячки в колесе. Они бежат и бежат… но бежат на месте, – Азраэль вальяжно махнул рукой. – Ты, дорогая, с самого начала была на дне. Это твоя судьба, твоя экосистема, твоя религия. Мурашки пробежали по спине Одри. Она сильнее вжалась в кресло, словно оно могло отгородить её от происходящего. Отец Давида продолжал. – Ты можешь бесконечно карабкаться вверх в попытке доказать миру, что ты – нечто большее, чем сошка. Но от этого быть ею не перестанешь. И в итоге всё равно вернёшься на дно, где тебе и место. – Из-за муравьиной норы рушится и дамба. – И такое случается, да. И оттого эти вещи хорошо запоминаются – редко кто может пошатнуть сильных мира сего. Перед тем как один сможет изменить порядок вещей, гибнут сотни. – Если я так незначительна, – Одри чуть понизила голос, – то почему бы просто не оставить меня в покое? Разве может такая мошка, как я, испортить жизнь такому, как ты? Стакан с виски громко опустился на столик. Одри вздрогнула. Кажется, она только что переступила черту, которую пересекать не стоило. – Ты очень сильно преувеличиваешь собственную важность, – прошипел Азраэль. – Не слишком умно с твоей стороны, девочка. Ты знаешь слишком много, Одри, и в этом не твоя сила. В этом твоя слабость. Неужели ты думаешь, что за тобой открылась охота из-за того, что ты – наша ахиллесова пята? Очень самонадеянно. – Все же это не отвечает на мой вопрос. Одри прищурилась, вглядываясь в глаза мужчины, которые медленно наливались кровью. – Ты препятствие, вот и все, – Азраэль хмыкнул, не отрывая взгляда. – Лучшее, что ты могла сделать, – слить всю информацию сразу, там, на суде. Но ты упустила свой шанс. А теперь тебе уже не поможет ничего. Азраэль широко улыбнулся, и в душе девушки похолодело. – Ничего, даже тот пистолет у тебя под одеждой. Одри быстро опустила взгляд на худи, под которым виднелись очертания пистолета. Уверенность, которую придавало оружие, – та единственная кроха, что вообще была, – вдруг испарилась. Азраэль встал с места и в два шага оказался перед Одри. Он протянул ладонь, кивнув. Девушка смотрела на открытую ладонь и не спешила отдавать оружие. Что, если достать его прямо сейчас и выстрелить в этого сукиного сына? С такого расстояния она, если даже не убьет, то сильно ранит его. Конечно же, после этого она сразу столкнётся с последствиями: охрана Азраэля начинит её свинцом под завязку. Но разве это как-то отличается от того, что они для неё приготовили? Что так, что эдак – путь ведёт в могилу. В голове всплыли слова Микаэля. Нужно тянуть время. Любыми способами. Прямо сейчас Микаэль и другие направляются к ней, она верила. Нужно подождать ещё немного. Дрожащими руками Одри задрала худи и выудила из-за пояса джинс пистолет. Она вложила металл, нагретый её телом, в руку Азраэля и уставилась на него. Что будет дальше – она не знала. Азраэль перевёл взгляд на оружие, оценивая его вес в своей руке. – Славная пушка, – он кивнул сам себе. – У кого взяла? – У Давида. Азраэль чуть склонил голову. Несколько секунд он молчал, глядя на пистолет. – Интересно. Его рука дёрнулась. Одно движение – и Одри ощутила, как дуло упирается ей прямо в лоб. Прозвучал щелчок. Курок был взведён. Девушка застыла, не в силах даже вздохнуть. Она даже перестала дрожать. Страх был настолько всепоглощающим, что вмиг сковал тело, превратив Одри в восковую фигуру. Палец Азраэля лёг на курок. – Каково оно, Одри, оказаться по другую сторону пистолета? Чувствуешь, как застыла в жилах кровь и перестало биться сердце? У тебя сейчас такие же глаза, как у твоей подружки, когда ты направила на неё пистолет. Точнее, мы направили. Хоть картины пиши, ей-богу. Одри не могла вымолвить и звука. Она лишь смотрела на палец, который лежал на курке. – Как думаешь, что почувствует Давид, когда узнает, что из его собственного оружия застрелили ту, кого он любит больше всего в мире? – Нет… – выдавила из себя Одри. Горло саднило от боли. Девушка не поняла, как начала плакать. Тихо. Без звука. Просто мокрые дорожки потекли по её лицу. Азраэля же это, казалось, воодушевило. Его глаза расширились, а на лице появилась широкая неестественная улыбка. Он вдавил пистолет сильнее в лоб девушки и поудобнее схватился за рукоять. – Может, проверим?