Глава 14

Одри остановилась на пороге и окинула помещение взглядом. После всего, что она успела увидеть за последние сутки, ожидания были совсем другими. Она представляла тесные комнаты, старое оборудование, запах крови и медикаментов, смешанный с сигаретным дымом. Но вместо этого увидела просторный коридор с идеально чистым полом, ровными рядами дверей и мягким белым светом ламп под потолком. Где-то вдали негромко работал медицинский монитор. Если бы кто-то привёл её сюда с завязанными глазами, она бы никогда не догадалась, что находится в убежище людей Антари. Из одной из палат вышел врач в помятом халате, вытирая руки полотенцем. Он остановился, заметив её, и смерил быстрым, оценивающим взглядом, прежде чем обратиться на чуть ломанном английском: – Что вам подсказать? Вы к кому-то конкретному? Одри на мгновение задержала дыхание, стараясь не выдать своей нервозности. – Я пришла к мужчине с пулевым, которого отправили сюда пару часов назад, – чётко произнесла она, стараясь говорить как можно спокойнее. Врач усмехнулся, покачав головой, и обвёл рукой коридор. – Девушка, у нас тут только такие и лежат. Никто за пластырем и гематогеном не забегал на моей памяти. Одри замялась, чуть смутилась от осознания. Врач был прав, ей не стоило забывать, что вокруг неё не обычные люди. – Он не из ваших ребят, – произнесла она, тщательно подбирая слова. – Постоянно отшучивается и ухмыляется. Психиатр. Врач сразу же перестал улыбаться, в его глазах блеснуло узнавание, смешанное с лёгким раздражением. Он махнул рукой, призывая следовать за ним, и быстрыми шагами направился в самый конец коридора. Остановившись у последней палаты, он кивнул на дверь, давая понять, что дальше она должна идти сама. Одри благодарно кивнула, вдохнула поглубже и осторожно вошла внутрь. Малек лежал на кровати, закинув нога на ногу, и прикрыв глаза, словно дремал, несмотря на тугую повязку на плече. – Док, я же сказал, я не дам себе колоть эту дрянь, – кинул он, не открывая глаз. – Я и сам врач, разберусь как-нибудь. Одри невольно улыбнулась, наблюдая за его привычным упрямством. Чувство юмора и саркастичность не пропали, а значит Синнер будет жить. – А если я хорошо попрошу? – мягко ответила она. Малек резко открыл глаза и удивлённо вскинул брови. Он внимательно оглядел Одри, задерживаясь на её опухших глазах и заметно потрёпанном виде. Он чуть приподнялся. Его лицо мгновенно стало серьёзным. – Стоит ли спросить, что случилось? – произнёс он, а потом, не дожидаясь ответа, добавил: – Хотя, лучше опустить детали и просто спросить, как ты. Одри отвела взгляд к стене, не в силах выносить взгляд внимательных глаз. Она помолчала пару секунд, собираясь с силами, а потом снова посмотрела на него. – Пожалуй, я видала дни и получше, – тихо сказала она. Она подошла к кровати и присела на самый край, глядя на его ранение, которое выглядело куда хуже, чем она надеялась. – Как ты себя чувствуешь? – спросила девушка, стараясь, чтобы голос не дрогнул. Малек усмехнулся, закатывая глаза. – Этот врач меня в могилу сведёт. Не плохой он, но его методы чересчур… радикальны. – А я думала, ты не против радикальных методов. Ну, по крайней мере в последнее время такое впечатление у меня сложилось. – Моя милая Одри, – Малек вздохнул. – Конечно же я за радикальность, но не тогда, когда она направленна на меня самого. Одри слабо улыбнулась. В палате время словно остановилось, отсекая все проблемы, что ждали их снаружи. Малек смотрел на неё в ответ, его взгляд был тяжёлым, но в нем читалось понимание, которого она сейчас не могла найти больше ни у кого. Он медленно нашёл её руку, лежащую на кровати, и накрыл своей. Одри не убрала руку, позволяя этому незамысловатому движению быть. Она сглотнула, чувствуя, как к горлу подкатывает ком. Она должна была сказать. Нет, обязана. Слишком много лжи в её жизни. Лжи, которая нещадно рушила то подобие жизни, которое Одри так кропотливо выстраивала эти годы. – Рут мертва, – произнесла на выдохе она. Малек не выглядел ошарашенным. На его лице отразилось лишь лёгкое огорчение. Он коротко кивнул, словно подтверждая свои худшие подозрения. – Я так и думал, – ответил он. Профессор отвёл взгляд, чуть нахмурившись, погружаясь в собственные мысли. – Эта девчонка вечно не могла усидеть на месте. Я знал, что она сломана и никогда не сможет стать нормальной. Надеялся лишь, что проживёт хотя бы что-то похожее на обычную жизнь. Но это были мои глупые фантазии. Одри сглотнула, чувствуя, как слезы снова начинают жечь глаза. Малек никогда не позволял себе лишний раз спросить о Рут, но Одри видела, как он отводит взгляд, стоило лишь упомянуть имя девушки. Он никогда не любил её в том понимании, в котором хотелось самой Рут, но безразличной ему она тоже не была. И глядя на это, Одри годами молчала, храня в душе страшный секрет. – Когда Рут умерла? – спросил Малек. – Уже очень давно, – выдавила девушка Малек покачал головой, обдумывая услышанную информацию. – Почему ты мне не сказала? – его голос звучал тихо, но в нем слышалось требование. Одри сделала рваный вдох, чувствуя, как воздух с трудом проходит через лёгкие. – Потому что её застрелила я. Глаза Синнера удивлённо расширились. Он застыл в чистом непонимании. Одри боялась его следующих слов. Прогонит ли он её? Ударит? Всего этого и даже большего она заслуживала. Но всё равно боялась. – Расскажи мне всё, – тихо сказал он. И Одри рассказала: тот злополучный день, старый дом, отчаяние Рут и тот роковой выстрел, который навсегда разделил её жизнь на «до» и «после». Малек слушал, не смея перебить, его рука всё это время крепко сжимала её пальцы. Когда она наконец закончила, в палате воцарилась гнетущая тишина. Он долго молчал, будто обдумывая каждое слово, а затем коротко кивнул. – Мне жаль, что так вышло. И с ней… и с тобой. Одно радует, – он покрепче сжал её руку. – Что ты осталась жива. Малек резко дёрнулся, делая попытку встать с кровати. Тело мужчины до сих пор слушалось его с трудом. – Ты что делаешь? – спросила Одри, когда Малек попытался зашнуровать туфли одной рукой. – Я уже знатно замахался тут лежать, надо прогуляться. Мужчина, не сумев-таки справиться с шнурками, просто запихнул их под язычок туфель и выпрямился. Одри открыла рот, чтобы возразить, но Малек приложил палец к её губам. – Даже не думай начинать, – отрезал он. Они вышли из лазарета после недолгого спора Малека с врачом и направились наверх, где собрались остальные. Ещё не дойдя до комнаты, Одри услышала голоса – споры и ругань, просачивающиеся сквозь закрытую дверь. Она нахмурилась и нажала на ручку. Все находившиеся внутри тут же обернулись. Давид стоял в центре, вне себя от ярости. Казалось, его глаза через секунду лопнут от напряжения. Увидев Одри, а затем Малека у неё за спиной, он замер, и в его глазах на мгновение промелькнул ледяной холод. Первым повисшую тишину нарушил Кассиэль. – Как ты себя чувствуешь, профессор? – спросил он Малека. Тот усмехнулся, хотя было видно, что каждое движение даётся ему с трудом. – Вашими молитвами, друзья. Малек подмигнул агенту, а Кассиэль в ответ цокнул языком и закатил глаза. – Что случилось? – спросила Одри, когда дверь в комнату закрылась. Все молчали, отводя взгляд, и это заставило её сердце биться чаще. Она быстро подошла к Давиду, пристально глядя на него, но он демонстративно не смотрел в её сторону, опустив глаза в пол. – Звонил Азраэль, – донёсся из-за спины голос Микаэля. Одри резко повернулась к начальнику. Она чуть вздёрнула подбородок. – И что он хотел? Микаэль внимательно посмотрел на Одри, прежде чем ответить. Он чеканил каждое слово, которое, словно молот, отдавалось в голове девушки. – У него пистолет, из которого ты застрелила отца и Рут. Есть ли вообще предел отчаянию? Одри уже и не знала. В один миг у неё внутри всё оборвалось. Последние силы, из которых она держалась, разом покинули тело. Ноги подкосились, и девушка едва не потеряла равновесие, ухватившись за стоявшего позади Давида. Одри положила свободную руку на шею, пытаясь восстановить дыхание, но виски пульсировали, а голова шла кругом. – Что он хочет? – выдавила она из себя. – Тебя, – сдавленно произнёс Давид. Одри провела рукой по лицу, пытаясь отогнать дурман, и шумно вздохнула. Если бы она знала, то, пожалуй, застрелилась бы тогда вместе с Рут. – Но тебя он не получит, – добавил Давид, и в его голосе прозвучала угроза. – Никто тебя не получит. Одри посмотрела на Малека, стоявшего перед ней, чей взгляд был прикован к Давиду, чётко понявшему намёк соперника. Временное перемирие было окончено. – Мы решим этот вопрос, – разорвал тишину Микаэль. Его слова вызвали у Одри короткий, нервный смешок. – Позволь узнать, как? Азраэль уже загнал нас в угол. Мы можем прятаться тут хоть до самой старости, но это всё равно ничего не решит. Микаэль опустил глаза. У него, как правило, всегда было несколько вариантов в голове, но сейчас не было ни одного. Он перебирал возможности, но те обрывались, словно тонкая нить. – Мне нужно отъехать, – коротко бросил он и направился к выходу. Рафаил быстро переглянулся с Фелонией, не понимая. Атмосфера менялась слишком быстро и уловить эти колебания было до чёртиков сложно. – Что ты задумал? – спросил Рафаил. Микаэль задержался на пороге, в самих дверях. Он посмотрел на коллегу измученным взглядом и ответил: – Ищу нити. Дверь за мужчиной закрылась. Он ушёл, оставляя всех в растерянности. – Пойду проверю Антари, – сказала Фелония и поспешила ретироваться. – А нам… тоже надо, – пробубнил Кассиэль и коротко кивнул Рафаилу. Троица вышла, оставляя Одри и двух мужчин наедине в гнетущей атмосфере. Оба мужчины стояли, погруженные в мысли, пока тишина в комнате продолжала давить всё сильнее. Малек быстро прошёлся глазами по Одри и обратился к Давиду, игнорируя его недобрый взгляд. – Её надо вывезти заграницу, – сказал Синнер. Давид чуть скривился от нежелания принимать советы от человека, которого он едва терпел. – Мы даже за пределы города выехать не можем, а ты говоришь перевезти в другую страну, – ответил он. Малек усмехнулся криво, поправляя повязку на руке. Одри, стоящая рядом смотрела то на одного мужчину, то на другого. Они обсуждали её судьбу, совершенно не интересуясь мнением её самой. Словно права голоса у неё больше не было. – Я хоть что-то предлагаю, а ты только томно вздыхаешь, как обиженный школьник, – процедил Малек. Давид сделал шаг вперёд, смотря на Синнера с неприкрытой яростью. – Не стоит, профессор. Ты не сдох ранее, но это всегда можно исправить. – Давид! – охнула Одри, чувствуя, как внутри все холодеет от этой бессмысленной агрессии. Но Давид лишь отгородил её рукой, отодвигая чуть вбок, и подошёл к Малеку вплотную. – Я точно так же, как и ты, хочу спасти ей жизнь. Но то, с чем мы имеем дело, намного больше, чем просто преступник. И поверь, будь мой отец сейчас тут, я бы без раздумий всадил ему пулю в голову и закончил этот бессмысленный цирк. Малек с вызовом посмотрел на Давида, вздёрнув подбородок, несмотря на слабость. – А что мешало тебе раньше? Давид чуть прищурился, глядя на оппонента с глубоким презрением. – Твой отец не стал таким сегодня, – продолжил Малек. – И даже не вчера. Он всегда был чудовищем. И ты это знал. Если за все эти годы ты не задался вопросом, откуда все эти деньги – ты невероятно глуп. Давид цокнул языком и покачал головой. – Лицемер, – сказал он. – Ты свой дом то видел? А что насчёт склада оружия? Скажешь, на зарплату преподавателя купил? Малек вздохнул, обводя глазами комнату, словно все вокруг стало вдруг невыносимо скучным. – Нет, конечно. Мой отец, знаешь ли, тоже был не из ангелов, но не он сейчас угрожает убить Одри. – Не уходи от ответа, ты… – Заткнитесь, Бога ради, – резкий голос Одри заставил мужчин обернуться и взглянуть на неё. – Вы прикрываете свою ненависть заботой обо мне. А между тем продолжаете искать способы поддеть друг друга. Одри сделала пару шагов к двери и остановилась у тумбы, обернувшись. – У меня больше не осталось сил. Ни на это, – она небрежно махнула рукой в их сторону. – Ни на что-либо ещё. Не давая сказать никому и слова, она вышла из комнаты, громко хлопнув дверью напоследок. Мужчины застыли в растерянности. Они посмотрели на закрывшуюся дверь, потом друг на друга, и в этом обмене взглядами было больше усталости, чем вражды. Давид отошёл от Малека и тяжело опустился на диван, закрыв лицо руками. – Ещё чуть-чуть, и я её потеряю, – сказал он измученно. Малек сделал пару шагов по комнате, придерживая раненую руку. Он посмотрел на Давида с безразличием и тут же отвернулся. – Если ты ждёшь от меня дружеской поддержки, то её не будет. Давид посмотрел на Синнера, оценивающе и холодно. Он прикусил губу, обдумывая свой вопрос, который крутился в голове с самого начала их знакомства. – Почему она? – спросил тихо Давид. Малек приподнял брови, изображая искреннее непонимание. – Ты о чем? – Почему тебе нужна именно она? Ты явно не обделён женским вниманием, так почему тебе так хочется именно Одри? – Может, я просто добродушный и пытаюсь помочь девушке в беде? – улыбнулся Малек, но глаза его оставались холодными. Но Давид не улыбнулся в ответ. – Впрочем, ты прав. Она мне интересна, – Малек чуть призадумался, а потом приложил пальцы к губам и произнёс мечтательно, будто сам для себя осознал. – Нет, не интересна. Я чувствую к ней… влюблённость? Да, определённо влюблённость. Руки Давида сжались в кулаки, а лицо исказило от гнева, в котором смешались ревность и собственничество. Одри всегда привлекала мужчин своей энергетикой и неподражаемой харизмой. Но она никогда не обращала на это внимания, словно вовсе не видела их ухаживаний, будучи полностью поглощённой своей работой. Однако с Малеком было иначе: его она попросту не могла игнорировать. Синнер давно был частью её жизни, ещё задолго до самого Давида. Был тем немногим прошлым, которое она приняла в своё настоящее, а это что-то да значило. Дверь снова распахнулась и в комнату буквально влетел Кассиэль. Он уже хотел было заговорить, как перед глазами у него предстала картина: разъярённый, испепеляющий взглядом Давид и мечтательный Малек с улыбкой на губах. – Что такое, Кас? – спросил Давид, беря себя в руки. Кассиэль, выйдя из оцепенения, молча достал телефон и протянул Давиду. – Новости? – спросил мужчина, скользя глазами по тексту на экране. – Что там? – спросил Малек, глядя на руки Давида, которые подрагивали, сжимая устройство. Давид медленно читал вслух, и с каждым словом его голос становился всё тише, пока не превратился в сдавленный хрип: – Сегодня Департамент полиции получил анонимную наводку на место захоронения десятков трупов. В том числе, на тело пропавшей несколько лет назад Рут МакКиди. Спецслужбы сразу выехали на потенциальное место преступления. После нескольких часов непрерывных поисков… была обнаружена братская могила с останками. Давид поднял глаза на Кассиэля. – Этот сукин сын не соврал, – процедил он сквозь зубы. – Где Одри? – спросил Кассиэль забирай телефон из рук Давида от греха подальше. – Нужно сказать ей, пока она сама не увидела. – Она вышла во время нашей с Давидом… перепалки, – произнёс Малек, и в его голосе проскользнула нотка вины, которую он тут же подавил. – Надо её найти. – Вот тут соглашусь с тобой. Давид встал с дивана и направился к тумбе, где лежал пистолет, позаимствованный у Малека. – Минуту, – бросил он. Он резко замер у края тумбы. На лице мужчины застыла маска непонимания. – Давид, чего ты копаешься? – раздражённо фыркнул Кассиэль. Давид медленно, неестественно повернул голову к мужчинам. В глазах читалась абсолютная растерянность, переходящая в панику. – Пистолета… нет, – сказал он, с опаской глядя на присутствующих. – Посмотри внимательнее. Может, переложил? – настаивал Кассиэль, отказываясь принимать очевидное, ведь в их положении это было равносильно приговору. Давид скользнул глазами по комнате. Он изучал каждый угол, каждый предмет, надеясь, что Кассиэль прав и он просто забыл. Мужчина перевернул подушки, заглянул под диван. Его движения становились все более хаотичными, но оружия нигде не было. Он с ужасом посмотрел на Малека, на лице которого застыло то же выражение — осознание того, что они упустили, увлёкшись ссорой. – Одри.