Глава 1: Тени прошлого

Хогвартс в сентябре всегда пах палой листвой, старым пергаментом и едва уловимым ароматом озона, оставшимся от сотен палочек, практикующих магию. Но в этом году к привычной смеси примешивался запах гари — едва заметный, призрачный, доносящийся из тех уголков замка, которые еще не успели полностью восстановить. Гарри Поттер стоял у окна в Астрономической башне, глядя на Запретный лес. На нем была школьная мантия, которая теперь казалась ему тесной броней. Ему было девятнадцать, и он чувствовал себя на сто лет старше каждого первокурсника, весело снующего по коридорам. — Я знала, что найду тебя здесь, — тихий, чуть хриплый голос заставил его плечи немного расслабиться. Он не оборачивался. Ему не нужно было видеть её, чтобы знать: Гермиона сейчас кусает губу, а её волосы, ставшие за лето еще гуще и непослушнее, рассыпались по плечам. — Здесь тихо, — просто ответил Гарри. — В гостиной слишком много... жизни. Гермиона подошла ближе и встала рядом, положив тонкие ладони на холодный камень парапета. Её пальцы мелко дрожали. Гарри заметил это — он теперь замечал в ней каждую мелочь. Заметил, что она похудела. Заметил, что в её глазах, обычно сияющих жаждой знаний, поселилась тихая, затаенная грусть. — Все ждут, что мы будем праздновать, — прошептала она, глядя на заходящее солнце. — Рон в восторге от внимания. Он раздает автографы в Большом зале. А я... я чувствую себя так, будто я всё еще там, в лесу, прячусь под мантией-невидимкой. Гарри наконец повернул голову. Свет заката окрашивал её профиль в золотистые тона, делая её похожей на древнюю статую. Красивую, но хрупкую. — Ты не должна притворяться со мной, Гермиона, — сказал он, и его голос дрогнул. Она повернулась к нему, и на мгновение их взгляды встретились. Это был не тот взгляд, которым обмениваются лучшие друзья. В нем было слишком много общего горя, слишком много понимания и чего-то еще — нового, необъяснимого электричества, которое заставило воздух между ними сгуститься. — Гарри... — она сделала шаг к нему, словно ища защиты. В этот момент он почувствовал резкое желание притянуть её к себе. Не для того, чтобы утешить, как раньше, а чтобы почувствовать её тепло каждой клеточкой своего тела. Это желание было настолько сильным и внезапным, что он невольно отшатнулся, испугавшись собственной реакции. Гермиона заметила это движение. В её глазах промелькнула тень боли, которую она тут же скрыла за дежурной улыбкой. — Нам пора на ужин. Макгонагалл расстроится, если «золотая пара» Гриффиндора не явится. «Пара», — это слово отозвалось в голове Гарри набатом. Весь вечер в Большом зале он не мог сосредоточиться на еде. Он видел, как Рон смеется, рассказывая пятикурсникам о битве за банк Гринготтс. Он видел, как Джинни весело переглядывается с подругами. Но всё его внимание было приковано к Гермионе, которая сидела напротив и лишь делала вид, что ест свой пудинг. Она была здесь, рядом, в нескольких дюймах от него. Та самая девочка, которая исправляла его эссе и спасала его задницу больше раз, чем он мог сосчитать. Но сейчас он видел в ней женщину. Женщину, чьи губы казались неожиданно манящими, и чья близость вызывала у него странное, почти болезненное покалывание в кончиках пальцев. Ночью Гарри не спал. Он ворочался в своей кровати в спальне мальчиков, слушая храп Рона. В голове крутились образы: Гермиона в палатке, Гермиона, кричащая под пытками Беллатрисы, Гермиона, улыбающаяся ему в лучах заката. Он встал, накинул мантию и вышел из спальни. Ноги сами понесли его в библиотеку — место, которое всегда было её территорией. В библиотеке было темно, лишь в самом дальнем конце, у стеллажей с литературой по высшей трансфигурации, теплился слабый огонек свечи. Гарри затаил дыхание. Она сидела на полу, окруженная горой книг. Её мантия была сброшена, она осталась в одной белой рубашке, верхние пуговицы которой были расстегнуты. Волосы были собраны в небрежный узел, несколько прядей выбились и падали на лицо. Гарри замер в тени стеллажа. Он знал, что должен уйти, что подглядывать — это неправильно. Но он не мог пошевелиться. Гермиона тяжело вздохнула и откинула голову назад, прислонившись к полкам. Она закрыла глаза и начала медленно массировать шею. Тонкая ткань рубашки натянулась на её груди, и Гарри почувствовал, как его сердце пропустило удар. Это была не дружба. Это была жажда. Он случайно задел локтем книгу на полке, и та с глухим стуком упала на ковер. Гермиона вздрогнула и мгновенно выхватила палочку. — Кто здесь? — её голос дрожал от напряжения. — Это я, — Гарри вышел на свет, подняв руки в примирительном жесте. — Извини, я не хотел тебя напугать. Она выдохнула, опуская палочку, и на её лице появилось выражение облегчения, которое тут же сменилось чем-то иным. Смущением? Или ожиданием? — Опять не спится? — спросила она, поправляя воротник рубашки. — Как и тебе, — он подошел ближе и сел на пол рядом с ней, нарушая невидимую границу личного пространства. Теперь он чувствовал аромат её духов — ваниль и сухая трава. Этот запах кружил голову. — Я пытаюсь найти информацию о восстановлении памяти, — тихо сказала она, указывая на книги. — Мои родители... заклятие оказалось слишком сильным. Я боюсь, что потеряла их навсегда, Гарри. Её голос надломился на последнем слове. Без лишних раздумий Гарри протянул руку и накрыл её ладонь своей. Её кожа была горячей, почти обжигающей. Гермиона не отстранилась. Напротив, она переплела свои пальцы с его, сжимая их с такой силой, будто он был единственным якорем в этом мире. — Мы найдем способ, — твердо сказал он. — Я помогу тебе. Клянусь. Она подняла на него глаза, полные слез. В полумраке библиотеки её зрачки были расширены, отражая пламя свечи. — Почему ты так добр ко мне? — прошептала она. — Потому что это ты, Гермиона. Ты — это всё, что у меня есть. Расстояние между ними сократилось до минимума. Гарри видел, как быстро бьется жилка на её шее. Он чувствовал её дыхание на своих губах. В этот момент мир за пределами библиотеки перестал существовать. Не было ни Рона, ни Джинни, ни славы, ни обязательств. Были только они двое. И тишина, которая вот-вот должна была взорваться. Гермиона медленно подалась вперед, её глаза прикрылись. Гарри замер, боясь спугнуть этот момент, боясь, что если он пошевелится, всё рассыплется, как карточный домик. Но прежде чем их губы соприкоснулись, где-то в коридоре раздался кашель миссис Норрис и шарканье ног Филча. Гермиона резко отпрянула, тяжело дыша. Её лицо вспыхнуло пунцовым цветом. — Нам... нам нужно идти, — пробормотала она, лихорадочно собирая книги. — Если нас поймают... — Да, конечно, — Гарри поднялся, чувствуя во рту привкус разочарования и какой-то дикой, необузданной энергии. Они разошлись в разные стороны у входа в библиотеку, не сказав больше ни слова. Но оба знали: этой ночью что-то безвозвратно изменилось. Прежние «просто Гарри» и «просто Гермиона» остались в этой темной библиотеке, а в спальни вернулись два человека, которые только что заглянули в бездну своих собственных желаний. И эта бездна начала смотреть на них в ответ.