Глава 1. Два цветка призрачного города

В вышине застыла холодная луна, посеребрив инеем каменистую пустыню Гоби. Вокруг царила мёртвая тишина, и лишь безлюдный, изъеденный ветрами город-призрак издавал заунывные стоны. Для сердца северной пустыни такая ночь казалась самой обыденной. Внезапно вдалеке, среди песка и пыли, смутно зачернела маленькая точка. Приближаясь, она обретала очертания разбитого чёрного внедорожника «Чанъань», который, подскакивая на ухабах, вырывался из глубины пустыни. В салоне сидела компания мужчин: все лохматые, лица перепачканы грязью. Возглавлял их человек лет сорока-пятидесяти; на его шее, толстой, словно пень, висела золотая цепь. На конце цепи болтался амулет в форме полумесяца, выточенный из рога носорога — иссиня-чёрный, оправленный в тибетское серебро, с блестящей поверхностью, на которой виднелась вырезанная в стиле сяочжуань[1] надпись «Моцзинь»[2]. [1] Сяочжуань [小篆] — один из видов китайского древнего письма. [2] Моцзинь [摸金] — буквально «щупать золото». Древний термин, обозначающий профессиональных расхитителей гробниц, восходящий к легендам о специальных военных отрядах эпохи Троецарствия. «Моцзинь» означает добычу сокровищ с мертвецов; эти люди промышляли расхищением гробниц. В машине никто не проронил ни слова. Мужчины, источавшие запах пота и сырой земли, хранили молчание. Все, кроме водителя, не сводили глаз с холщового мешка. Мешок этот, огромный и грязный, скрывал нечто неизвестное, но испускал густое зловоние. Расхитители гробниц морщились от отвращения, однако в их взглядах, помимо брезгливости, читалась смесь алчности и страха. Внедорожник проделал долгий путь и наконец остановился в самом сердце города Дьявола. Здесь отсутствовала какая-либо связь, а человеческие следы встречались крайне редко. Расхитители вышли из машины. Главарь с золотой цепью приказал двум крепким парням тащить мешок, а сам направился прямиком к эрозионному земляному форту. Громада форта возвышалась посреди пустыни, величественная и необъятная. Древние скалистые стены, ставшие ещё твёрже от времени, в ночи сплетались в причудливые изгибы. Большая часть основания утопала в зыбучих песках, отчего сооружение напоминало дворец пустынного демона — зрелище одновременно грандиозное и жуткое. Главарь, стоя на гравии, задрал голову и уставился на этот мрачный природный замок. Его ноздри раздулись, он с шумом выдохнул, а на чумазом лице проступило облегчение пополам с радостью. Столько мучений ради одной вылазки, но теперь настал час получить награду. Он повёл за собой двух подручных с мешком, поднимаясь по ступеням, выточенным самой природой, пока не достиг огромного арочного входа в центре форта. Внутри ярко горел свет. Огонь озарял столы, стулья, скамьи — здесь имелось всё необходимое. Пол устилали мягкие ковры из звериных шкур, а на маленьком столике из древесины тугая стоял букет свежайших огненно-рыжих стрелиций, распустившихся во всём великолепии. Очевидно, в этом скрытом среди зыбучих песков замке кто-то жил. «Золотая цепь» слыл старым расхитителем, привыкшим рисковать головой, и обычно отличался коварством и жестокостью. Однако сейчас на его восково-жёлтом лице читалось лишь напряжение. Он согнулся в поклоне и прохрипел: — Госпожа Е, я привёз то, что вы просили. Голос его дважды эхом отразился от пустого свода, прозвучав невыразимо жутко. На носу бандита выступил мелкий пот, кадык нервно дёрнулся. — Госпожа Е, вы здесь? — Госпожа Е? Он звал довольно долго, прежде чем из глубины замка донеслись неспешные тихие шаги, и наружу медленно вышла женщина. На вид ей можно было дать чуть больше двадцати. Лицо её напоминало цветок лотоса или персика, глаза — узкие и нежные, а тонкая шея, словно стебель белого цветка, выглядывала из воротника огненно-красной рубашки. Красота её завораживала, но выражение лица сквозило нетерпением. Это и была та самая «госпожа Е», которую с таким почтением звал бандит, по имени У. Е У перехватила распущенные волосы, собирая их в высокий хвост, и одновременно косилась на «Золотую цепь» и двух мародёров за его спиной. Взгляд её скользнул по кругу и остановился на холщовом мешке, который держали мужчины. — Так быстро достали? — Мы не смели медлить с поручением госпожи Е. — Хватит болтать, открывай, я погляжу. Сальную верёвку на мешке развязали, края потянули в стороны, и наружу тут же вырвался странный гнилостный запах. Двое молодых расхитителей невольно отвернулись, зажав носы; их лица сморщились, едва сдерживая рвотные позывы. В мешке оказалось на редкость жуткое тело: почерневшее, усохшее, с распухшей и подгнившей плотью. Шелка и нефриты, в которые облачили покойника, частью прилипли к коже, частью превратились в труху. Этот явно выкопанный из могилы древний труп, выставленный вот так на всеобщее обозрение, выглядел особенно пугающе. Однако Е У, глядя на мертвеца, не выказала ни капли страха. Напротив, она, словно только что проснувшись, сладко зевнула, прогоняя остатки сна. Затем, ступая босыми ногами по шкурам, лениво подошла к мешку и, будто выбирая свинину на рынке, склонилась над телом, ковыряя его пальцем. — Хм, мокрый труп из руин Цзюйянь, всё верно. Е У внимательно осмотрела лицо мертвеца при свете огня и кивнула. — Так быстро нашли, а вы проворные. — Госпожа Е перехваливает, — «Золотая цепь» потёр руки, расплываясь в улыбке. — А вознаграждение… — Разумеется, я вас не обделю. — Е У ткнула пальцем в щёку трупа и, почувствовав, что кожа древнего мертвеца сохранила упругость, удовлетворённо улыбнулась. Главарь умел ловить момент: видя её хорошее настроение, он поспешил добавить: — Спасибо, госпожа Е. Просто в этот раз гробница попалась слишком уж опасная, братья пострадали. Им нужно время на восстановление, спускаться в ямы за золотом они пока не смогут, поэтому… Улыбка мгновенно исчезла с лица Е У, сменившись ледяным выражением. Она холодно посмотрела на главаря: — Что, денег клянчишь? Мы же заранее обговорили цену, а теперь решил заломить небесную сумму? — Не смею, не смею! Я лишь прошу немного денег на лечение и восстановление для моих ребят. Проявите милосердие, госпожа Е, сделайте доброе дело. Посмотрите на этих двоих за моей спиной — они все в ранах, а снаружи ждут те, кому досталось ещё сильнее. Парням нелегко добывать свой хлеб. С трудом выдавив эти слова, «Золотая цепь» указал пальцем на двух молодых гробокопателей, принёсших труп. Е У, следуя его жесту, перевела взгляд на парней и окинула их оценивающим взором, словно всё ещё выбирала свинину на рынке. У обоих похолодело в затылках; возникло неловкое чувство, будто она мысленно раздела их и изучила каждый сантиметр тела. Посмотрев немного, Е У вдруг протянула руку, схватила одного из юношей за подбородок, приподняла его лицо и повертела из стороны в сторону. — Хм, неплохо. Выглядит вполне аппетитно. Парень, сохранявший хладнокровие даже в древних склепах, услышав такие слова и увидев её непредсказуемый взгляд в отблесках огня, тут же вспомнил истории о женщинах-призраках из «Ляо-чжая»[3]. [3] «Ляо-чжай» (Описание чудесного из кабинета Ляо) — знаменитый сборник китайских новелл о призраках, лисах-оборотнях и духах, написанный Пу Сунлином. Лицо его побелело от ужаса, губы задрожали, и он заикаясь пролепетал: — Героиня, пощади! У меня кожа грубая, мясо жёсткое, я несъедобный, совсем несъедобный! —… — Е У на мгновение опешила, а затем рассмеялась и довольно нежно стёрла с его лица холодный пот и пыль. — Ты простоватый и честный, в тебе есть особый деревенский шарм. Казалось, ещё немного, и она начнёт прикидывать, как его лучше приготовить: на пару или в масле, с каким соусом подать и сколько ложек соли и зиры добавить. Парень едва не падал в обморок от страха. В этот момент позади них раздался другой голос. Нежный, как весенняя трава, мягкий, как облачный пух, он пролился подобно шёлку: — Наставница Е, вы снова хулиганите. Едва прозвучали эти слова, как из-за поворота появилась девушка исключительной красоты. На вид ей было не больше четырнадцати-пятнадцати лет. Кожа белая, как тонкий фарфор, губы нежные, словно персик или слива. Иссиня-чёрные волосы рассыпались по плечам, хрупкое тело куталось в богатые меха. Она, словно былинка на ветру, прислонилась к каменной стене и, взмахнув ресницами, посмотрела на присутствующих. — Перестаньте их дразнить, этот господин уже побелел от страха. — Где же я их дразню? Я говорю совершенно серьёзно. С этими словами Е У с улыбкой ущипнула парня за щёку и спросила: — Сокровище, как тебя зовут? Не хочешь остаться со мной и предаться неземным радостям в этой пещере? Юноша, которого незнакомая женщина вдруг назвала «сокровищем», окончательно потерял голову. Он глупо открыл рот, не в силах вымолвить ни слова. Е У подразнила его ещё немного, но, видя, что тот стоит как истукан, заскучала, отпустила руку и с досадой произнесла: — Оказывается, дурачок. Меньше чем за минуту парень скатился из ранга «сокровища» в «дурачки». Похоже, женщина отправила его в отставку, лишив своей милости. Е У махнула рукой: — Не хочу с тобой играть, проваливай. «Золотая цепь» не унимался: — А расходы на лечение… Е У не успела ответить — вмешалась вышедшая следом кроткая девушка: — Господа, не волнуйтесь. Наставница Е просто шутит с вами. У неё добрейшее сердце, она вас не обидит. Тридцать тысяч на лечение каждому, переведу вместе с остальной суммой на карту. Вам этого хватит? Брови главаря взлетели от радости, лицо расплылось в улыбке: — Хватит, конечно хватит! Спасибо! Спасибо вам! И он радостно удалился. — Ты и правда настоящая барышня, ни капли не умеешь экономить, — холодно бросила Е У, взглянув на девушку. Она была права: девушка действительно являлась единственной дочерью знатного рода, для которой золото и нефрит не дороже грязи. Её звали Дуань Яньжань, наследница старинного шанхайского клана Дуань. Во время гражданской войны глава семьи Дуань состоял в коммунистическом подполье, а после освобождения страны жертвовал средства на строительство заводов и школ, открывал больницы. К настоящему времени бизнес семьи Дуань достиг высот, недоступных простым смертным, сделав их одним из самых влиятельных кланов Шанхая. Дуань Яньжань улыбнулась, словно пытаясь задобрить наставницу: — Наставница Е права, больше не буду. — У тебя слишком мягкий характер, ты чересчур сговорчива. Запомни: когда вернёмся в Шанхай, нельзя оставаться такой слабой. Знай, что из-под крыла Е У не выходят ученики, которых можно обижать. — Я просто увидела, в каком они жалком состоянии, и сердце сжалось… — обиженно проговорила Дуань Яньжань. Е У смерила её холодным взглядом: — Никакого стержня. Когда это я учила тебя «женскому милосердию»[4]? [4] «Женское милосердие» [妇人之仁] — идиома, означающая неуместную мягкость, жалость или нерешительность в ситуациях, требующих твёрдости. — …Да, наставница, я осознала ошибку. Видя, что девушка опустила голову и выглядит расстроенной, Е У перестала её отчитывать. Дрессировка животных требует кнута и пряника, обучение учеников строится так же. Е У похлопала её по плечу: — Иди к себе и ложись спать. Постарайся за эти дни набраться сил, скоро мы покинем это место. Автору есть что сказать: Из-за технического сбоя в системе отложенных публикаций приложение перестало присылать уведомления об обновлениях… Тем не менее, я стараюсь выкладывать новые главы каждый вечер около семи часов. Чмок-чмок! Холодный, деспотичный и воздержанный ученик против беспутной наставницы. Заклятые враги из противоборствующих лагерей, чья любовь неразрывно связана с жаждой взаимного уничтожения. Время от времени в сюжете проскальзывают мотивы о богах и демонах, которые лишь придают истории мистический флёр, обусловленный происхождением героев. Повествование не свернёт с пути городского романа в сторону фэнтези, так что прошу любить и жаловать~~ Предупреждения: Главная героиня ветрена и влюбчива, однако не стоит беспокоиться: любовная линия развивается строго в формате «один на один»[5]. [5] 1v1 — термин, означающий, что у главных героев не будет других партнеров на протяжении всей истории, несмотря на их характер. Хотя главный герой не курит, не пьёт и не засматривается на других женщин, производя впечатление исключительно благопристойного и бесстрастного человека, на деле он — самый настоящий «зверь в человеческом обличье»[6]. [6] «Зверь в человеческом обличье» [衣冠禽兽] — «животное в одеждах и шапке». Идиома, описывающая аморального, жестокого или похотливого человека, который скрывается под маской вежливости и внешней благопристойности. График обновлений: при отсутствии непредвиденных обстоятельств стараюсь публиковать главы ежедневно. Благодарю пользователей Дудяо Ханьцзянсюэ и Цзиньин за питательную жидкость[7]. Мои маленькие ангелы, пристегните ремни: старая развратница садится за руль и заводит мотор[8]! Желаю всем приятного путешествия! [7] Питательная жидкость [营养液] — виртуальный подарок или валюта на литературных платформах (например, Jinjiang), которую читатели дарят авторам для поддержки их рейтинга. [8] Старая развратница садится за руль и заводит мотор [老流氓女司机发车啦] — метафора, которая в китайском сленге описывает человека, склонного к пошлым шуткам, двусмысленностям и пикантным темам.