Глава 15. Господин Бай и госпожа Бай

В такой ситуации, внезапно услышав, как кто-то называет её этим проклятым именем, Е У почувствовала, как сердце ухнуло в пятки. Ощущение надвигающейся катастрофы накрыло её с головой. Она словно кошка, которой наступили на хвост: тут же втянула шею, а по коже побежали мурашки. У Е! У Е, У Е… Если перевернуть, получится Е У. Чёрт возьми, это же её специальный псевдоним для охоты на парней! Она медленно, словно призрак, повернула голову в сторону голоса. Среди членов семьи Бай стоял необычайно красивый мужчина. Поджав влажные губы и прищурив глаза, он смотрел на неё с ослепительной, чарующей улыбкой. Е У же чувствовала себя так, словно в неё кинули тухлым яйцом. Втянув голову в плечи, она с ужасом разглядывала этого красавца, похожего на драгоценное нефритовое дерево. Красавцу было лет двадцать семь-двадцать восемь. Острый подбородок, высокий лоб, одет в джинсы и небрежно наброшенную лёгкую рубашку. Е У оглядела его с ног до головы, сухо хохотнула и вынесла вердикт: — Друг мой, вы, должно быть, обознались? Красавец не успел ответить, как господин Бай, привлечённый разговором, обернулся: — Бай Е, ты знаком с госпожой Е? — Госпожа Е? — Красавец нахмурился, на мгновение задумался, а затем, взглянув на виноватое лицо Е У, всё понял. Будучи человеком умным, он быстро сориентировался. Он улыбнулся отцу: — Нет, отец, я обознался. Е У с облегчением выдохнула и мысленно показала ему большой палец: «Молодец, парень, соображаешь!» Красавец по имени Бай Е — то ли старший, то ли второй сын господина Бая — с улыбкой бросил на Е У взгляд, полный лукавства и насмешки, а затем развернулся и последовал за остальными в главный зал. У Е У голова раскалывалась. Этот человек был тем самым красавчиком, с которым у неё случился курортный роман в баре, когда она недавно ездила развеяться в Сямэнь. Тогда она назвалась вымышленным именем и соврала, что работает дизайнером в интернет-компании, приехавшим отдохнуть после завершения проекта. Бай Е представился как Е Бай, трейдер в брокерской фирме. Он говорил так искренне, что она поверила, не подозревая, что они — два сапога пара: оба врали как дышали. Неделю в Сямэне они провели, предаваясь ночным утехам, и оставили друг о друге весьма приятные впечатления. Однако Е У прекрасно знала правила современных социальных игр: «друзья навек» существуют только до тех пор, пока вы в одной постели. Выйдя из-под одеяла — вы незнакомцы. Поэтому, как бы весело ни было ночью, утром она вела себя подчёркнуто вежливо и почтительно, не выказывая ни малейшего намерения вторгаться в жизнь партнёра. А вот господин Бай, похоже, проникся чувствами и часто пытался разузнать что-нибудь о личной жизни Е У. Почувствовав, что ложь вот-вот раскроется и образ «творческого дизайнера» рухнет, Е У, воспользовавшись темной ночью и крепким сном господина Бая, схватила туфли и сбежала, бросив даже багаж. Бежала быстрее зайца. Знай она, что трейдер «Е Бай» — это второй сын семьи Бай, она бы, даже наевшись афродизиаков, держала себя в руках и ни за что не стала бы с ним флиртовать и обсуждать жизнь и идеалы! Теперь она кусала локти от досады, но оставалось лишь делать вид, что всё в порядке. Неподалёку два старых лиса — господин Бай и господин Дуань — рассыпались во взаимной лести. — Старина Бай, твои трое детей просто замечательные. Старший, Бай Чжоу, — степенный и надежный, младший, Бай Е, — умный и сообразительный, а дочка Бай Вэйвэй — настоящая красавица. Тебе повезло. — Ну что ты, что ты! У тебя, брат, тоже дети — дракон и феникс. Я смотрю, твой сын хоть и немногословен, но речь его изысканна. Похоже, скоро он сможет разделить с тобой бремя забот. Они нахваливали друг друга, потом рассмеялись и отправились в чайную комнату поболтать. Перед уходом господин Бай не забыл наказать: — Бай Чжоу, Бай Е, покажите госпоже Дуань дом. Господин Дуань тоже не отставал: — Шаоянь, пообщайся с госпожой Бай, она, как и ты, любит читать. Вскоре Дуань Шаоянь обнаружил, что госпожа Бай действительно любит читать, но вот поговорить с ней решительно не о чем. Согласно воле отцов, братья Бай повели Дуань Яньжань и Е У на экскурсию по особняку, а Дуань Шаоянь и Бай Вэйвэй уединились в кабинете. Бай Вэйвэй была очень молода — недавно ей исполнилось двадцать. Избалованная двумя старшими братьями, она с детства росла капризной и своенравной. Закинув полные ноги одна на другую, она сидела на диване, ковыряла ногти и пристально разглядывала Дуань Шаояня. Дуань Шаояню надоел этот взгляд, и он поднял голову: — Госпожа Бай. — Зови меня просто Вэйвэй. —… — Дуань Шаоянь остался невозмутим. — Госпожа Вэйвэй. Бай Вэйвэй прыснула: — Ты забавный. Ладно, зови как хочешь. — Ваш отец сказал, что вы любите читать. Что читаете в последнее время? — Английские книги. Дуань Шаоянь решил, что выразился недостаточно ясно, и вежливо уточнил: — Какую именно? — Просто английские книги. Я читаю только в оригинале, и только импортные издания. Французский и русский тоже сойдут. Испанский слишком грубый, я его не люблю. Но поскольку он похож на итальянский, если заставят прочесть пару абзацев, общий смысл пойму. Дуань Шаоянь: «………………» Бай Вэйвэй, продолжая ковырять ноготь, вдруг словно что-то вспомнила и уставилась на Дуань Шаояня: — Ты знаешь французский? — Немного. — Тогда ты не годишься, надо больше читать. Это ведь самый прекрасный язык в мире. Дуань Шаоянь слегка улыбнулся, его черные глаза были спокойны, как ночь: — Буду знать. — Я считаю, что «Божественная комедия» очень хороша. Боккаччо пишет плавно, слог у него старинный и изящный. А ты что думаешь? —… — Лицо Дуань Шаояня не дрогнуло. — Я и не знал, что Боккаччо написал «Божественную комедию». Бай Вэйвэй махнула рукой: — Тогда ты не годишься, надо больше читать. «Божественная комедия» заложила основы современного французского языка, это поэзия начального уровня. — Мгм. — Дуань Шаоянь проявил чудеса выдержки и воспитания, не рассмеявшись. — Век живи — век учись. — Ты знаешь латынь? — Нет. — Тогда ты не годишься, надо больше читать, — заявила Бай Вэйвэй. — Латынь — самый сложный язык в мире, читать на нём трудновато, но если овладеешь им, твоя речь станет такой же элегантной, как у Маркса. — Понял. — Папа говорил, что господин Дуань любит оперу. Как ты понимаешь текст арии «Карузо»? — Ваш отец прав, но я слушаю куньцюй[1]. [1] Куньцюй [昆曲] — одна из старейших форм китайской оперы, отличающаяся изысканностью и сложностью вокала. — Тогда ты не годишься, надо больше читать, — сказала Бай Вэйвэй. — Текст «Карузо» в оригинале великолепен и полон поэзии. Если ты его поймёшь, то куньцюй с его базарным шумом больше не сможет услаждать твой слух. — …Мгм. — В общем, мне кажется, ты мало читаешь, и кругозор у тебя узкий. Господин Дуань, что ты вообще читаешь? Дуань Шаоянь откинулся на спинку кресла. Его черные глаза долго изучали Бай Вэйвэй. Убедившись, что девушка не шутит, а на полном серьёзе обсуждает с ним литературу, он тихо вздохнул. — Госпожа Бай. — Что? — Я думаю, я не гожусь, мне надо больше читать. Услышав это, Бай Вэйвэй оживилась. В её больших глазах вспыхнул интерес, она выпрямилась и улыбнулась ему: — А ты, хоть и низкого культурного уровня, зато скромный. Не то что те пижоны, которых папа приводил раньше. Все напомаженные, говорят как девицы. Я им говорю: «Вы не годитесь, надо больше читать», а они ещё огрызаются. Дуань Шаоянь вежливо улыбнулся: — Это действительно нехорошо. — Вот именно! — Госпожа Бай, чувствуя, что наконец нашла родственную душу, в волнении вскочила и хлопнула по столу так, что её пышная белая грудь сильно колыхнулась. — Папа познакомил меня с шестью парнями, и ни один из них не читал «Отверженных» Монтескье! А один женоподобный тип ещё и спорил со мной, утверждая, что это написал Гюго! Полный бред, кто же не знает, что Гюго — русский? Он ещё во время Первой мировой писал царю письма, советуя не нападать на Китай! — ………… — Скажи, я права? — Бай Вэйвэй ждала подтверждения от Дуань Шаояня. Тот окончательно лишился дара речи; то, что он смог спокойно кивнуть, свидетельствовало о том, что его «покерфейс» достиг совершенства. — Госпожа Бай совершенно права. Бай Вэйвэй осталась довольна. Уперев руки в боки, она вынесла вердикт Дуань Шаояню: — Ты — ничего так. Из-за этой оценки Дуань Шаояню всю ночь снились кошмары. Во сне Бай Вэйвэй трясла своей огромной грудью, прыгала на месте и кричала ему: «Ты не годишься, надо больше читать!» Разумеется, о таком позоре он никому не рассказал. Окружающие могли лишь догадываться, что у молодого господина Дуаня дела идут неважно, по его слегка потемневшему лицу, плотно сжатым губам и атмосфере мрачности, сгустившейся вокруг него сильнее обычного. — Ну как? — На второй день пребывания в доме Бай, Дуань Яньжань отвела брата в сторону и тихо спросила: — Как тебе дочь семьи Бай? — Никак, — отрезал Дуань Шаоянь. Дуань Яньжань вздохнула с расстроенным видом: — Похоже, придётся разочаровать папу. У меня тоже не клеится. Я обхожу старшего Бая стороной, не то что наедине остаться — даже взглядом встретиться неловко. Дуань Шаоянь взглянул на неё: — А какой из Баев? — Старший, — ответила Дуань Яньжань. — А младший вчера весь день не сводил глаз с наставницы Е. По-моему, она интересует его больше, чем я. — …Вот как, — задумчиво произнёс Дуань Шаоянь, и его красивые брови нахмурились ещё сильнее. — А отец что? — Отец недоволен, но в этот раз наставница Е не сама нарывается. Он хоть и злится, но поделать ничего не может, — Дуань Яньжань вдруг рассмеялась. — В этот раз спасибо наставнице Е, она избавила меня от кучи проблем. Длинные ресницы Дуань Шаояня дрогнули, и он промолчал. — Е У, подожди! Сзади послышался мужской голос и торопливые шаги с лёгкой одышкой. Е У, идущая среди цветов, поняла, что скрыться не удастся. Тяжко вздохнув, она остановилась и обернулась, сердито глядя на преследователя. — Ты больной? Завидуешь моей спокойной жизни и хочешь, чтобы господин Дуань меня уволил? Сделай милость, молодой господин Бай, отстань от меня, а? Бай Е стряхнул с виска прилипший лепесток и подошёл к Е У: — Если он тебя уволит, пойдёшь ко мне. — …………Ты шутишь. У неё две виллы и десятки красивых слуг-мужчин высокого качества. И он хочет, чтобы она отказалась от возможности флиртовать с кем угодно ради того, чтобы сидеть у него дома и быть объектом его флирта? О боже. Она признавала, что Бай Е — красавец редкий, изящный и утончённый, он ей очень нравился, иначе она бы не положила на него глаз в том полутёмном баре в Сямэне. Но быть Императором и быть наложницей — это разные вещи! Она предпочтёт сидеть на троне, обнимая слева уродину У Янь[2], а справа — Дун Ши[3], чем томиться в гареме, ожидая милости принца Ланьлина[4]. [2] У Янь [无盐] — легендарная уродливая, но мудрая женщина в китайской истории. [3] Дун Ши [东施] — уродливая женщина, которая пыталась подражать красавице Си Ши, но выглядела от этого ещё хуже. [4] Принц Ланьлин [兰陵王] — историческая личность, генерал, известный своей невероятной красотой (настолько, что носил маску в бою, чтобы пугать врагов). Таков уж характер распутного «дедушки У». — Я серьёзно, — Бай Е всё ещё тяжело дышал после бега. — Е У, почему бы нам не попробовать встречаться? Е У снова вздохнула: — Ты хочешь, чтобы мой босс меня на куски порезал! — Дядюшку Дуаня не бойся. Если ты согласишься, я сам всё ему объясню. — Нет! Ни в коем случае! — Е У не знала, плакать ей или смеяться. — Молодой господин Бай, барин… — Зови меня Бай Е. — Господин Бай Е, — Е У редко проявляла такую стойкость перед лицом красоты. Хотя при виде Бай Е она невольно вспоминала те упоительные ночи в Сямэне и сердце сладко замирало, наставления господина Дуаня заставляли её быть твёрдой. — Я всего лишь наёмный работник. Будьте великодушны, проявите милосердие, отпустите меня. Подумав, она решила сдать союзника: — Как тебе моя ученица Дуань Яньжань? Умница, красавица, чиста и невинна — идеальная невестка для богатой семьи. С молодым господином Баем… — Бай Е, — перебил мужчина. Е У закатила глаза: — Хорошо, с господином Бай Е вы были бы созданной небесами парой, идеальным союзом, равным браком, драконом и фениксом. Прошу молодого господина Бая подумать. — Она мне не нравится. Этот господин Бай Е оказался парнем прямым и простым. — Е У, с тех пор как ты сбежала в Сямэне, я не могу тебя забыть. —… Господин Бай с надеждой спросил: — А ты? Лицо Е У окаменело, а в душе промчался табун лошадей. Она беззвучно взвыла: «За что мне это наказание?!» Пока они стояли в саду, замерев в неловкой паузе, из глубины зарослей акации, раздвигая гроздья белых цветов, вышел мужчина. В солнечном свете он выглядел величественно и холодно. Его тёмные брови словно хранили отпечаток снега и льда, нос был прямым, тонкие губы сжаты, а взгляд строг. Даже в своей ленивой позе он излучал властность и благородство, не требующее гнева, чтобы внушать трепет. Дуань Шаоянь встал перед Е У, полностью закрыв её своей высокой фигурой, и холодно посмотрел на Бай Е. — Господин Бай, моя наставница — человек робкий и застенчивый. Не знаю, о чём таком важном вы хотели поговорить, загнав её в угол. Автору есть что сказать: Благодарю одного «друга-гея»[5], читающего только даньмэй[6], за глубоководную бомбу. Кажется, теперь мне придется целую неделю оплачивать твои обеды с курицей хуанмэнь[7] на работе… Желаю всем съесть побольше цинминго[8] в праздник Цинмин! С начинкой из бобовой пасты, матча, кунжута или арахиса — съешьте хоть по целой дюжине каждого вида! [5] Друг-гей [基友] — в китайском интернет-сленге это слово часто используется в широком смысле для обозначения близких друзей мужского пола или хороших приятелей по интересам, не всегда подразумевая реальную ориентацию. [6] Даньмэй [耽美] — жанр литературы и другого искусства, сосредоточенный на романтических отношениях между мужчинами. [7] Курица хуанмэнь [黄焖鸡] — популярное китайское блюдо (тушёная курица с грибами и овощами), часто заказываемое в качестве рабочего обеда. [8] Цинминго [清明果] — традиционные зелёные рисовые колобки, которые едят во время праздника Цинмин (День поминовения усопших).