Глава 17. Испорченный уксус[1]

[1] 坏醋 [huài cù] — буквально «испорченный уксус». В китайском языке слово «уксус» [cù] неразрывно связано с идиомой «есть уксус» [chī cù], означающей чувство ревности. Название подчеркивает скверный, едкий или болезненный характер возникшего чувства. В большом кухонном блоке особняка Бай имелось три кладовые. В первой хранили свежие продукты, и туда постоянно сновали слуги. Во второй держали специи, сушёные продукты и алкоголь; ею пользовались реже. А вот третья, предназначенная для запасной посуды, была просторной, заставленной стеллажами и в обычное время практически не посещалась. Именно её Е У выбрала как идеальное место для свидания. Проявив чудеса ловкости, Е У пробралась в тёмный склад, выбрала позицию повыше, в два прыжка взобралась на штабель коробок и, закинув ногу на ногу, уселась в ожидании своего «брутального десерта». Тот качок был мускулистым и крепким, высоким и мощным, с татуировкой «битва дракона и тигра» на плече — наверняка парень дикий и страстный. Такие «сладкие рисовые шарики», как Ли Юньань, хоть и приятны на вкус, со временем приедаются и даже вызывают зубную боль. Теперь, когда она порвала с Ли Юньанем, самое время вспомнить вкус отношений с кем-то грубым и твёрдым, как сталь. В предвкушении охоты сердце её колотилось, кровь бурлила. Она чувствовала давно забытое волнение, словно перед подачей роскошного блюда. Свирепый богатый качок и маленькая служанка, ищущая свободной любви — Е У мысленно показала себе большой палец: «Просто блеск!» Время шло, секунды складывались в минуты. В темноте ожидание казалось бесконечным. Она чувствовала, как в груди разгорается пламя, весёлые язычки огня лижут её изнутри. Сердце билось всё быстрее, его стук казался оглушительным в тишине. Облизнув пересохшие губы, она сменила позу, перекинув одну гладкую ногу через другую, и с лёгким нетерпением достала сигарету, чтобы немного унять жар. Она зажала фильтр губами, но не успела чиркнуть зажигалкой, как луч света прорезал темноту от двери и тут же исчез, когда дверь закрылась. Комната снова погрузилась во мрак. Е У прищурилась. В полумраке она смутно различала силуэт мужчины: высокий, прямой, широкие плечи, узкая талия, длинные ноги. Ну наконец-то, её «доставка брутальности» прибыла, а то она уже умирала с голоду. — Я здесь. Е У сбросила туфли, легко спрыгнула вниз и с улыбкой пошла навстречу. — Почему так долго? Заблудился? Красавец промолчал, лишь повернулся в её сторону. Измученная ожиданием и сгорая от нетерпения, Е У подошла к нему, прижала ладони к его широкой груди, нежно поглаживая, и проворковала соблазнительным голосом: — Начнём? Мужчина замер на секунду, словно хотел что-то сказать, но в итоге лишь низко хмыкнул в знак согласия. Он обнял Е У за спину, а другой рукой начал блуждать по её соблазнительным изгибам. Вскоре пуговицы на белой рубашке Е У были расстёгнуты, тела сплелись в объятиях, атмосфера накалилась до предела. Е У, как добросовестная актриса, не забывала о своей роли служанки. Даже в пылу поцелуев она запрокинула голову, слегка отстранилась и прошептала: — Я всё-таки боюсь… вдруг хозяин узнает… Голос мужчины прозвучал хрипло, и одурманенная страстью Е У не заметила, что он кажется знакомым. Она лишь услышала его низкий ответ: — Ну и пусть узнает. После бурных ласк мужчина прижал Е У к штабелю коробок высотой с метр. Они страстно целовались, готовые перейти к главному, как вдруг дверь склада снова с грохотом распахнулась. Е У едва не закатила глаза на затылок. Да что ж это такое?! Она, старая холостячка, без мужа и парня, по обоюдному согласию с одиноким мужчиной решила помочь друг другу решить личные проблемы. Почему весь мир ополчился против неё??? Она спряталась в такую глушь, а ей всё равно мешают! Этому человеку явно не хватает не посуды, а совести! С мрачным лицом она оттолкнула навалившегося на неё мужчину, быстро села и уже собиралась, пока этот бессовестный тип не заметил, ловко сигануть в окно. Но она никак не ожидала, что этот бессовестный тип пришёл специально, чтобы поймать её с поличным. Луч яркого фонаря ударил прямо по ней и её «десерту». — Е У, — раздался тихий вздох, и человек легко спрыгнул на пол. — Я уже насмотрелся на твой неподобающий вид. Е У: «………………» Человек направил слепящий луч снизу вверх, осветив своё лицо. Резкие тени придали ему зловещий вид, словно у мстительного призрака из фильма ужасов. Конечно, положа руку на сердце, Е У признавала: призрак был чертовски красив. Но… — Дуань Шаоянь! Я тоже насмотрелась на то, как ты являешься без приглашения!!! — Е У была в бешенстве. Запахивая рубашку и застёгивая пуговицы, она прорычала: — Собачье отродье! Да. Этим бессовестным типом и собачьим отродьем был не кто иной, как главный босс в жизни распутной Е У — молодой господин Дуань Шаоянь. Щёлк! Длинные пальцы Дуань Шаояня нажали на выключатель, и склад залило ярким светом. Он неторопливо опустил ресницы, выключил фонарик на телефоне и, переставляя длинные ноги, подошёл к Е У. Он смотрел на неё сверху вниз, взгляд его был холоден и надменен. Это выражение лица… ц-ц-ц, просто нечто! Он смотрел на неё так, как полицейский смотрит на грязного хулигана, как завуч — на двоечника, как капиталист — на раба, как киллер — на жертву. Дуань Шаоянь действительно вёл себя как коп. Его тонкие губы шевелились, и хотя он по-прежнему называл её «наставницей», в словах не было ни капли вежливости: — Это моя вина, наставница права, что ругает. Но перед отъездом наставница обещала отцу не трогать Бай Чжоу и Бай Е. А чем ты занимаешься сейчас? — Каким местом ты увидел, что я трогаю Бай Чжоу или Бай Е? — взревела Е У. — Ты ослеп? —… Дуань Шаоянь промолчал, лишь перевёл тяжёлый взгляд на мужчину рядом с ней. Тот тоже выглядел потрёпанным, одежда в беспорядке. Е У проследила за взглядом Дуань Шаояня и гневно повернула голову, собираясь призвать своего богатыря в свидетели своей невиновности. Но стоило ей разглядеть лицо «богатыря», как дыхание перехватило, словно её ударили кувалдой в грудь. В глазах потемнело, лицо пошло пятнами — то красными, то зелёными, а в итоге стало чернее дна котла. — Бай Е? Как это можешь быть ты?!!! Е У была готова упасть в обморок от злости. Большая часть гнева, предназначавшегося Дуань Шаояню, мгновенно перекинулась на Бай Е. Она процедила сквозь зубы: — Как ты… как ты посмел… ты…! Бай Е на самом деле следил за Е У. Он видел, как она флиртовала с гостем. По дороге на свидание он перехватил того мужчину, раскрыл личность Е У и отправил перепуганного гостя восвояси, а сам пришёл вместо него. Понимая, что виноват, он молча выслушал её гневную тираду. Когда она закончила ругаться, он спросил: — Почему с таким человеком можно, а со мной нельзя? Е У уже начала сомневаться в его умственных способностях. Ситуация была и смешной, и грустной. — Господин Бай, в Сямэне мы были двумя одинокими людьми, всё было по взаимному согласию, каждый получил, что хотел. Никаких проблем. Но сейчас ты хочешь, а я нет. Ты понимаешь, что это домогательство? Дуань Шаоянь, холодно наблюдавший за сценой со стороны, слегка приподнял бровь. Видимо, он не ожидал дожить до того дня, когда услышит от Е У обвинения в домогательствах в адрес кого-то другого. Бай Е, мало того что был упрям, так ещё и акценты расставлял странно. Нахмурившись, он спросил: — Почему тогда ты хотела, а сейчас не хочешь? — …Господин Бай, во-первых, ты не мой парень, во-вторых, не мой муж. С чего я должна хотеть? Если мне однажды захотелось съесть дуриан, а потом расхотелось, ты что, будешь меня за это судить? — Чувства нельзя сравнивать с едой. — …У нас есть чувства? — Разве нет? —… — Е У вздохнула, оставив попытки воззвать к разуму, и повернулась к Дуань Шаояню: — Есть для тебя задачка. Возьмёшься? Дуань Шаоянь, прислонившись к стене и скрестив руки на груди, с интересом, хоть и без эмоций на лице, наблюдал за их перепалкой. Услышав слова Е У, он сразу понял, что от него требуется, даже без уточнений. Выпрямившись во весь свой немалый рост, он холодно и надменно кивнул. — Хорошо. «Задачка» Е У означала выгнать назойливого ухажёра. За шестнадцать лет рядом с ней Дуань Шаоянь научился понимать её с полуслова. Его «хорошо» означало: понял, сделаю. Дуань Шаоянь равнодушно обратился к Бай Е: — Господин Бай, прошу вас выйти. — Господин Дуань, это мой дом. —… — Дуань Шаоянь на секунду задумался. Бай Е был прав. Но привычка командовать у себя дома взяла верх, поэтому он лишь холодно усмехнулся: — Господин Бай совершенно прав. Тогда прошу прощения за грубость. С этими словами он резко протянул руку. Бай Е решил, что молодой господин Дуань собирается драться, и поднял руку для блока. Но Дуань Шаоянь, смерив его взглядом, в котором было три части презрения и семь частей высокомерия, проигнорировал его и схватил Е У за воротник. Е У не успела опомниться, как Дуань Шаоянь с лёгкостью поднял её, держа за шкирку, как котёнка. Тут-то она поняла, что фраза «прошу прощения за грубость» относилась к ней. — Дуань Шаоянь? — Е У побледнела от ужаса. — Ты что творишь? — Раз это территория господина Бая, уйти должен гость, — невозмутимо пояснил Дуань Шаоянь. — Я ухожу. Неужели наставница хочет остаться здесь? — …Я имела в виду, чтобы ты выгнал его! Дуань Шаоянь пропустил это мимо ушей. Его рука напряглась, под закатанным рукавом вздулись вены, подчеркивая силу красивых мышц. — Господин Бай, прощайте. С этими словами он потащил Е У прочь из этого проклятого склада, даже не оглянувшись. Он тащил её до самого сада и только там отпустил. Е У, красная от злости, с трудом выпрямилась и уставилась на него: — Дуань Шаоянь, ты переходишь все границы! Прекрасный юноша молчал. Он смотрел на неё загадочным, нечитаемым взглядом; его глаза были глубокими и тёмными, как бесконечная ночь. — Чего уставился?! Под этим взглядом Е У стало не по себе. Обладая чутьём хищника, она инстинктивно сделала шаг назад. Вдруг Дуань Шаоянь снова схватил её за воротник, поднял, как тряпичную куклу, и усадил на перила садовой беседки. Теперь их лица оказались на одном уровне, и он смотрел ей прямо в глаза. —… — За этот вечер она не только осталась без «десерта», но и натерпелась страха. Нервы Е У были на пределе. — Да что тебе надо? Ты же всё видел! Я не собиралась его соблазнять! Какой бы сволочью я ни была, я не стану отбивать парня у твоей сестры! — Мгм. — Так отпусти меня! Дуань Шаоянь промолчал. Но сделал то, от чего Е У едва не свалилась спиной в кусты роз позади беседки. Не говоря ни слова, он поднял руку, и его длинные тонкие пальцы начали одну за другой расстёгивать пуговицы на рубашке Е У, которые она только что застегнула. Автору есть что сказать: Тех, кто на середине главы подумал, будто вошедший — это Дуань-лан[2], нужно вытащить отсюда и переломать им ноги. Разве может такой «зверь в человеческом обличье»[3], как Дуань-лан, совершить столь грубый и опрометчивый поступок, свойственный лишь низкосортным извращенцам? Босс действует как хулиган высшего разряда! Он обязан оценить риски, продумать пути отступления и сработать безупречно, не оставив ни единой зацепки. Возможно, из-за проблем с системой отложенных публикаций обновления не отображаются, но я выпускаю главы каждый день, плак-плак. [2] Дуань-лан [段郎] — суффикс «-лан» (молодой человек, муж) часто добавляется к фамилии в знак нежной привязанности или интимности, подобно обращению «дорогой Дуань» или «мой Дуань». [3] Зверь в человеческом обличье [衣冠禽兽] — идиома, описывающая человека с безупречными манерами, за которыми скрывается порочная или жестокая натура.