Глава 18. Наставница Е — королева фантазий

Погода стояла жаркая, но Е У прошиб холодный пот. Она смотрела в глубокие глаза юноши, на его густые длинные ресницы, высокий нос и молчаливо сжатые губы. По всему телу побежали мурашки — то ли от страха, то ли от чего-то ещё; по позвоночнику словно прошел электрический ток, вызывая онемение и зуд. Юноша без лишних слов принялся расстёгивать её пуговицы. Он настолько умел скрывать свои мысли, что она даже не понимала, зачем он с таким серьёзным лицом раздевает её. В общем, выражение его лица оставалось исключительно благопристойным, строгим и донельзя добропорядочным. Е У уставилась на него, чувствуя себя так, словно её обыскивает полиция, и на мгновение даже забыла сопротивляться. Она лишь заметила, как дрогнули его ресницы, и ток, бегущий по позвоночнику, внезапно усилился, заставив её тело слегка содрогнуться. То ли он заметил её дрожь, то ли просто так совпало, но именно в этот момент он расстегнул последнюю пуговицу на её рубашке. Его ресницы, отбрасывающие густую тень, затрепетали, и он медленно поднял свои черные, как ночь, глаза. Он стоял не слишком близко, но и не далеко, просто глядя на неё. Е У: «…………» — Я же говорил, — произнёс Дуань Шаоянь, — что уже насмотрелся на твой неподобающий вид. Е У чуть не задохнулась, но постаралась сохранить мрачное выражение лица, чтобы не терять марку: — Тогда зачем ты меня раздеваешь? — Ты впопыхах встала на складе. Говорил Дуань Шаоянь спокойно, но смысл его слов был безжалостен. — Пуговицы застёгнуты неправильно. Это выглядит уродливо. — ………… Впервые в жизни мужчина в лицо сказал ей, что что-то в ней выглядит уродливо. Пусть речь шла не о лице, а об одежде. Но и этого хватило, чтобы лишить её половины жизненных сил. Лицо Е У мгновенно вытянулось: — Дуань Шаоянь, я смотрю, ты решил взбунтоваться. — Не смею. — Не притворяйся. Дуань Шаоянь на мгновение прикрыл глаза, затем снова открыл их: — Наставница, тебе не надоело постоянно играть в эти игры? — Собака лезет не в своё дело, ловя мышей[1], — в гневе выпалила Е У, нечаянно обругав и себя. [1] Китайская поговорка [狗拿耗子，多管闲事], означающая, что кто-то вмешивается в чужие дела. Е У назвала его собакой, но себя при этом сравнила с мышью. «Собака» холодно взглянула на «мышь»: — Разве сегодняшнее происшествие — это «не своё дело»? Если бы я не пришёл за тобой, боюсь, ты бы только завтра утром узнала, кто лежит с тобой на одной подушке. — Какая дерзость! Дуань Шаоянь не стал продолжать спор. Видя, что ей нечего возразить и она пытается давить авторитетом наставницы, он решил промолчать. — Я ухожу, — сказал Дуань Шаоянь. — Когда у наставницы будет время, она может обдумать мои слова. Е У позеленела от злости, но устраивать истерику и кататься по полу перед этим мелким паршивцем было бы потерей достоинства. Она размышляла, и вдруг в её сознании вспыхнул свет, словно озарение. Этот негодник Дуань Шаоянь не знает физиологических страданий взрослых людей. Целыми днями ведёт себя как пуританин: рот откроет — язвит, закроет — излучает холод. Она перепробовала всё, но так и не смогла заставить этого бесчувственного чурбана прозреть. Раз уж он теперь лезет в её дела, почему бы старому мастеру лично не взяться за дело и не пофлиртовать с этим паршивцем по-настоящему? С её вековым опытом соблазнения она не верила, что вода камень не точит. У Е У в гареме три тысячи мужчин! Даже если Дуань Шаоянь — реинкарнация монаха, она не верит, что её усилиями он не просветится! Мужчины ведь такие: когда у них появляются чувства, это сразу видно. И когда у него помутится рассудок и он потеряет контроль, она сможет свысока, с фирменным холодным выражением лица семьи Дуань, высмеять его в ответ: — Дуань Шаоянь, наставница уже насмотрелась на твой неподобающий вид. Ах! От одной мысли об этой пощёчине становилось так приятно! Е У, погрузившись в фантазии, даже перестала злиться, и на её лице постепенно появилась весьма ехидная улыбка. — Не спеши уходить. Переставшая сердиться Е У вдруг слегка вскинула подбородок и посмотрел на него своими узкими, мягкими, как дымка, глазами с вызовом. Перед глазами словно возникла надпись: Игрок Е У начал особое задание: [Покорить ледяного босса]. Сложность задания: Высокая. Награда: Неизвестна. — У меня рубашка всё ещё распахнута. Тот, кто помнит, как раздеть, но забывает одеть — подонок, — Е У вернула себе ауру невозмутимости. — Катись сюда и застегни. Разница между Бай Вэйвэй и Е У заключалась в следующем: когда Бай Вэйвэй велела Дуань Шаояню катиться обратно, тот решил, что он не стиральная машина, и молча ушёл. Но когда Е У велела Дуань Шаояню катиться сюда… Дуань Шаоянь постоял немного, решив, что разок побыть стиральной машиной не страшно. С мрачным видом он всё же вернулся и снова встал перед Е У. В конце концов, это он расстегнул ей пуговицы, и уйти просто так было бы неправильно. — Застёгивай. Недовольно скомандовала Е У. Дуань Шаоянь уже протянул руку, как вдруг подул ветер. Погода стояла жаркая, но в последние дни ветер был сильным. Порыв распахнул полы рубашки, обнажая изящное тело. В прохладном лунном свете белоснежная кожа Е У испускала мягкое сияние. Линии ключиц были нежными и плавными, очерчивая две неглубокие впадины у шеи. Ниже вздымались нефритовые пики; даже в свободном белье ложбинка оставалась глубокой и заметной, к тому же там висела тёмно-красная подвеска в форме капли, застывшая на груди, словно кровавая слеза. Е У не спешила запахивать одежду. Она подняла руку, поправляя растрёпанные ветром волосы, пристально посмотрела на Дуань Шаояня и слегка улыбнулась: — Насмотрелся? Дуань Шаоянь: «…» — Ты вырос таким большим, неужели никогда не видел женщину? Дуань Шаоянь: «…» Его молчание подтвердило её догадку. Усмешка Е У стала ещё более явной, её узкие глаза смотрели с нежной насмешкой: — Правда не видел? Тогда твои глаза действительно чисты. — Даже самые чистые глаза запачкаются, если столько раз видеть, как наставница теряет лицо. Лучше бы он молчал. Стоило ему открыть рот, как его тон снова вызвал желание убивать. В любой другой день Е У наверняка бы вспылила, но раз уж она решила медленно соблазнить этого бесчувственного типа и уложить к своим ногам, нужно набраться терпения. Подавив жажду убийства, она улыбнулась: — Если боишься запачкать глаза, то просто молча застегни мне пуговицы. Дуань Шаоянь не стал тратить слова попусту. Он быстро застегнул её одежду, расправил воротник, а затем отступил на два шага, увеличивая дистанцию. — Если у наставницы нет больше дел, я пойду. — Мгм, — Е У медлила. Склонив голову, она подумала немного и вдруг снова окликнула его: — Постой. — Что ещё? — Всё равно делать нечего, посиди со мной немного. — …Что, раз Ли Юньаня нет, эта работа перешла ко мне? — хоть он и сказал это, но остановился. Е У смерила его взглядом с полуулыбкой: — Твой функционал, по сравнению с ним, слишком ограничен. Дуань Шаоянь не стал спорить о «разновидностях своих функций». Он встал у перил рядом с ней, глядя на огромные кусты роз, и, будучи аллергиком, невольно нахмурился. — Я слышал от Яньжань, что ты недоволен госпожой Бай? — Да. — Ну, не стоит себя заставлять, — сказала Е У. — Не нравится — сменим, ты ещё молод. Скажи мне, какой тип тебе нравится? —… — Дуань Шаоянь с неприязнью смотрел на розы. — Женщины. Е У подумала и решила, что это разумно. Сексуальная ориентация Дуань Шаояня действительно оставалась загадкой; видя, как он невозмутим среди красавиц, уточнить этот момент было необходимо. Она кивнула, поощряя его продолжать — ведь зная вкусы врага, в будущем можно нанести точечный удар: — А ещё? — Живые. — ……………… Глядя на его мертвецки спокойное лицо, можно было подумать, что ему и призрачная невеста подошла бы. Е У не унималась: — Ещё? — Люди. Е У помолчала несколько секунд, похлопала Дуань Шаояня по плечу и пошутила: — Братишка[2], у тебя очень низкие требования. Я подхожу под эти условия, может, рассмотришь мою кандидатуру? [2] Братишка [大兄弟] — 1) фамильярное, просторечное обращение к мужчине примерно того же возраста; 2) (устар., сев. диал.) вежливое обращение женщины к мужчине моложе себя (аналог русского «сынок» или «молодой человек»). Дуань Шаоянь слегка скосил глаза. В глубине его чёрных, как ночь, зрачков, казалось, промелькнула тень улыбки, но она исчезла так же быстро, как падающая звезда, оставив после себя лишь два омута вечного холода. — Наставница, я буду считать это шуткой. Е У: «А?» — В следующий раз следи за языком. Е У уставилась на этого демона, на этого проклятого босса. Он был холоден как иней, горд как зимняя слива, излучал неприступность. Даже за лёгкую шутку он выписывал ей жёлтую карточку. Е У почувствовала прилив тоски; в ушах зазвучала печальная мелодия эрху «Отражение луны в двух источниках»[3]. Будущее казалось мрачным и беспросветным. [3] «Отражение луны в двух источниках» [二泉映月] — знаменитая пьеса для эрху, очень грустная и трагичная. С таким пуританским характером — и она хочет его покорить? Да ей бы работу в семье Дуань сохранить! В этот момент Е У осознала одну вещь: Если позволить этому «высокогорному цветку» расти как вздумается, то в семье Дуань скоро наступит время «когда расцветаю я, все цветы увядают»[4]. Когда наследный принц взойдёт на престол, это будет «на тысячах гор птицы исчезли, на тысячах троп следы людей пропали»[5]. Сядет он на трон с холодным лицом — и «когда весна придёт, пока я первым не раскрою рот, какое насекомое посмеет пикнуть?»[6]. [4] Строка из стихотворения Хуан Чао «О хризантеме». [5] Строка из стихотворения Лю Цзунъюаня «Снег на реке». [6] Строка из стихотворения Мао Цзэдуна «Лягушка». Боится она, что вся весенняя романтика её виллы будет безжалостно уничтожена его рукой, сожжена дотла. Не то что красавцев — он ей даже дворника не оставит. Семью Дуань можно будет переименовывать в «Монастырь Шаолинь Дуань», «Женскую обитель Дуань» или «Собор Святого Дуань-Марка». Глава секты воздержания Дуань Шаоянь будет править вечно. И если кто-то в доме Дуань посмеет нарушить закон или предаться разврату, исход будет один: смерть. Она живо представила ледяной взгляд Дуань Шаояня и одно-единственное слово: — Убить! — ………… Е У резко вздрогнула и схватилась за шею. Дуань Шаоянь, не подозревавший о разыгравшемся в её голове спектакле, увидел её странную реакцию и спросил: — Что с тобой? — Пощади, добрый молодец! Дуань Шаоянь: «…» Е У, всё ещё в ужасе: — Не убивай меня! — …Я сказал следить за языком, зачем ты хватаешься за шею? — Ладно, ладно. — Коэффициент сложности соблазнения босса слишком высок. Сегодня «дедушка У» устал, силы иссякли, пора сворачивать знамёна и откладывать битву на другой день. — Ты скучный, не хочу с тобой болтать. Пойду обратно в банкетный зал. Я ещё не ела. Бормоча это себе под нос, она спрыгнула с перил. Поскольку она думала, что проведёт ночь с мускулистым красавцем, то на радостях скинула туфли в кладовой. Потом этот мелкий паршивец Дуань Шаоянь выволок её за шкирку, а такой холодный человек, как господин Дуань, естественно, не стал бы нагибаться, чтобы захватить её обувь. Поэтому сейчас Е У была босиком. Прыгнув, она не заметила, что на земле что-то лежит, и со всего маху наступила на это пяткой. Острая боль пронзила ногу, и она с воплем подпрыгнула: — Твою мать! И тут же с грохотом плюхнулась обратно на землю, схватившись за пострадавшую ногу и шипя от боли. — С-с-с… Что там валяется?! Лицо Дуань Шаояня изменилось. Он наклонился к ней, и в его голосе прозвучала плохо скрываемая тревога: — Что случилось? Автору есть что сказать: Благодарю Гухуань за питательный раствор~ Чмок!