Глава 33. Дурочка

Дуань Шаоянь на мгновение замер, затем тихо хмыкнул и снова склонился к ней, страстно целуя. Наконец он поднял голову и посмотрел на прекрасную женщину, чей взгляд был затуманен страстью. Он коснулся её горящей щеки и тихо рассмеялся: — Нельзя. — …? — Е У, чей разум всё ещё был в тумане, непонимающе моргнула влажными глазами. Дуань Шаоянь поцеловал её в лоб, выпрямился, закинул ногу на ногу и, лениво опираясь рукой о спинку дивана, повернул голову. Его красивое лицо выражало полное самообладание и ясность ума. — Я сказал: нельзя. — А? Мозг Е У, преодолевая мощные гормональные помехи, начал медленно запускаться. Дуань Шаоянь небрежно смотрел на неё, подперев щёку рукой. Его длинные бледные пальцы лишь подчеркивали красоту лица. Его глаза напоминали ясное звёздное небо после снегопада — яркие, сияющие. Глядя в них, можно было легко впасть в зависимость. — Согласно правилам, ты ещё не прошла проверку, — произнёс Дуань Шаоянь с убийственным спокойствием. — Я не предоставляю услуги «сна». Е У: «……………………» Где нож для фруктов? Где нож!!! Она сейчас же кастрирует этого мелкого паршивца!!! — Т-тогда зачем ты… зачем ты мычал?! — В отчаянной попытке спасти остатки достоинства Е У резко села. Её уши пылали, когда она набросилась с обвинениями на этого подлого мужчину. Подлый мужчина поднял взгляд на пару дюймов, посмотрел на неё и поднял свою подлость на новую высоту. — «Мгм» означало, что я услышал. Е У: «…» Дуань Шаоянь с холодной усмешкой добил её: — А не то, что я согласен. Е У с трудом проглотила слово «согласен». — Кроме того, — он лениво вскинул подбородок, указывая Е У, чтобы она не переводила фрукты на столике, — я же говорил: пока ты не пройдёшь испытание и не получишь одобрение, я могу делать с тобой всё что угодно, кроме соития. Е У мрачно проглотила слово «соитие». Наконец, окинув взглядом лицо Е У, он подытожил: — Так что пока придётся тебе кое-как потерпеть. Е У с трудом переварила слово «кое-как». — Дуань Шаоянь! — Пищеварение отказало, и вулкан взорвался. Е У вскочила, скрежеща зубами, и отчеканила: — Посмотрим! Если я ещё раз попадусь на твою уловку, я, чёрт возьми, возьму твою фамилию! Дуань Шаоянь развёл руками и равнодушно спросил: — На какую уловку? — Э-э… Юноша на мгновение улыбнулся, и от этой улыбки сердце снова пропустило удар. — На «ловушку красоты»[1]? [1] «Ловушка красоты» [美人计] — одна из 36 стратагем. Означает использование соблазна (обычно красивой женщины, но здесь — мужчины) для ослабления противника. На этот раз Е У начала всерьёз подозревать, что за шестнадцать лет она видела лишь верхушку айсберга этого демона. Так под гнётом демона началась собачья жизнь, какой Е У ещё не знала. Раньше её жизнь можно было описать так: уроки, красавцы, уроки, красавцы, уроки, красавцы. Хотя это выглядело однообразно, Е У, как маленькая черепашка в своём пруду, весело виляла хвостиком и была вполне довольна. Но теперь, стоило ей по неосторожности переспать с невинным молодым господином Дуанем, как всё пошло наперекосяк. Вся её жизнь свелась к трём иероглифам: Дуань. Шао. Янь. Она жила в его доме, получала зарплату от его семьи, лечила его родных, а потом отдавала все заработанные деньги, до последнего мао, этому мелкому господину. Что это такое? Рабство, феодальная кабала, эксплуатация пролетариата! И у этого мелкого паршивца ещё хватает наглости называть её наставницей. Тьфу! Множество ночей Е У не могла уснуть от злости. Она тянулась к тумбочке за сигаретами, но во рту оказывался пресный фруктовый вкус. Ах да, Дуань Шаоянь заявил, что её сигареты слишком крепкие и вредят лёгким, и приказал заменить их на дамские фруктовые. Вишня, грейпфрут, клубника — даже пачки были милыми и свежими. Е У грызла фильтр, валяясь в постели, и чувствовала, что жизнь потеряла смысл. Так продолжаться не может. Она переспала с ним. Это факт. Но её личная свобода не должна страдать! Она должна поднять восстание и свергнуть тиранию и гегемонию Дуань Шаояня! С приходом осени участились ливни. Дельта Янцзы хоть и редко страдает от тайфунов напрямую, но их отголоски долетают и сюда. Когда небеса разверзались, черепица дрожала, а цветы и деревья гнулись к земле. Небо и земля пили крепкое вино, упиваясь вдрызг; потоки воды превращались в реки на крышах и стёклах. Под натиском стихии и железобетонные джунгли города, и изящные павильоны у воды превращались в размытые, покорные тени. В один из таких дней, когда Дуань Шаоянь собирался уходить, погода испортилась, и хлынул ливень. Он стоял у окна, положив длинные бледные пальцы на раму, смотрел на стену дождя и сообщил Е У страшную весть. — Я сегодня не уйду. — А? — Дождь слишком сильный. Е У сухо хохотнула: — Молодой господин, лучше поезжайте домой на машине. Мы с вами одинокие мужчина и женщина, если слухи дойдут до вашего отца, будет нехорошо. Дуань Шаоянь покосился на неё и жестом попросил подождать. Затем он набрал номер господина Дуаня. — Отец, — спокойно произнёс юноша. — Я у наставницы. Сегодня практика идёт тяжело, мне нужно остаться на ночь. Е У вытаращила глаза, глядя на его невозмутимое лицо, и потеряла дар речи от возмущения. — Да, понял, я не помешаю её отдыху, — сказал Дуань Шаоянь. — Я знаю меру. Пожелав отцу спокойной ночи и повесив трубку, Дуань Шаоянь обернулся. Е У массировала виски, страдая от головной боли. Наконец она показала ему большой палец. — Ты крут. Снимаю шляпу. Они постояли рядом, глядя на дождь, и вдруг Е У сказала: — Дуань Шаоянь. — М? — …Ты отлично прятал свой волчий хвост[2], — искренне признала она. — Шестнадцать лет, а я и не замечала, какой ты бесстыдник. [2] Прятать волчий хвост [藏起狼尾巴] — метафора, означающая скрывать свою истинную, хищную или коварную натуру. Дуань Шаоянь промолчал. Его глаза потемнели, он смотрел на дождь. Е У продолжила: — И ещё кое-что. Впредь не называй меня наставницей. Ресницы мужчины дрогнули, он повернул голову: — Почему? — Мне больше нечему тебя учить, — Е У закурила, затянулась и медленно выпустила сизый дым. — Звучит неловко. — «Даже одно слово наставления делает человека учителем»[3]. Ты сама мне это говорила. [3] «Даже одно слово наставления делает человека учителем» [片言之赐，皆事师也] — цитата из классической литературы, означающая, что нужно уважать как учителя любого, кто научил тебя хотя бы чему-то малому. — Я пошутила, — Е У закатила глаза. — Я всего лишь наёмный работник твоего отца. Даже если ты будешь звать меня наставницей всю жизнь, я останусь работником: захотели — наняли, захотели — уволили. Быть такой наставницей унизительно и скучно. Я увольняюсь. Она долго язвила, но суть сводилась к одному: она злилась на Дуань Шаояня и косвенно высмеивала их неравный договор. С умом Дуань Шаояня не понять этого было невозможно. Но понять — это одно, а как на это реагировать — совсем другое. — Наставница… — вздохнул юноша, собираясь что-то сказать, но Е У тут же перебила. — Нет уж, у меня нет такого выдающегося ученика. Когда она злилась, это выглядело забавно: сначала краснели кончики ушей, потом округлялись её «персиковые глаза», а щёки непроизвольно надувались, делая её похожей на хомяка. Дуань Шаояню это казалось смешным. Он опустил глаза и тихо кашлянул, чтобы скрыть улыбку. — Из-за чего ты опять капризничаешь? — Разве я смею капризничать? Босс Дуань, молодой господин Дуань, сделайте милость, скажите: как аннулировать этот проклятый контракт? Дуань Шаоянь слегка приподнял бровь: — Почему мы вдруг снова об этом заговорили? Е У махнула рукой: — Вовсе не вдруг. Дуань Шаоянь, ты мне мстишь? Раньше я была свободна как ветер: гуляла где хотела, покупала что хотела. А теперь, подписав эту дурацкую купчую, получается, что вроде бы я купила тебя, но чем дальше, тем больше мне кажется, что это ты купил меня. Она была не дурой и прекрасно уловила суть контракта. Дуань Шаоянь знал, что она права, но оставался невозмутим и не собирался признаваться. Е У распалялась всё больше: — Посмотри на меня сейчас: ни развлечений, ни покупок! Жизнь потеряла смысл, у меня скоро депрессия начнётся! Дуань Шаоянь холодно посмотрел на неё. Он ещё не видел пациентов с депрессией, которые были бы настолько энергичны. — Где ты хочешь развлечься? — равнодушно спросил он. Е У ответила тоном героя, идущего на подвиг: — В «Nastro»! — О, — лицо Дуань Шаояня не изменилось. — Его накрыли. — ЧЕГО?! Е У была в шоке. Она не появлялась там всего ничего, а его уже прикрыли? У неё же там оплаченная платиновая VIP-карта на год вперёд! — П-почему? Они работали легально, это не какой-то притон, просто выпивка и танцы. За что их накрыли?! — Подмена понятий. Сводничество, — холодно отчеканил Дуань Шаоянь. — Ты сама знаешь, какими серыми делишками они там промышляли. —… — Е У мгновенно сдулась. Дуань Шаоянь: — Ещё куда-то хочешь? — Хочу. — Говори. Е У закатила глаза: — Убей меня, я хочу к Господу. — Его можно увидеть в церкви, — небрежно бросил Дуань Шаоянь. Видя такое бесстыдство, Е У почувствовала, как накопившаяся за эти дни обида бурным потоком хлынула в сердце, заставляя его стучать о рёбра. — Дуань Шаоянь! Дуань Шаоянь не обращал внимания на её воинственные жесты. Сейчас Е У напоминала кошку с вырванными когтями: пусть хоть до небес подпрыгнет, никого поцарапать не сможет. Он некоторое время молча смотрел на неё, затем глубоко вздохнул и позвал: — Е У. — Никакого уважения! Зови меня наставницей! Дуань Шаоянь: — …Наставница. — Кто твоя наставница? Зови меня Е У! Помолчав, Дуань Шаоянь, казалось, не смог сдержать смех. Он тихо хмыкнул, поднял руку и, поколебавшись мгновение, положил её ей на голову, взъерошив волосы. Под его дрожащими ресницами в чёрных глазах, казалось, утихла метель, уступив место нежности лунного света и свежего ветра. Едва слышно он выдохнул: — Дурочка… Автору есть что сказать: На сегодня все три главы опубликованы, хе-хе-хе.