За себя и за того парня

      — Пусть Васька Черных разбирается! —  предлагает «добренький» коллега.       Директор смотрит на меня. Твою мать!       — Черных, у тебя большой опыт в голосованиях. На Никитской управляющая на больничном, а дом 53 должен проголосовать. Я пришлю помощника, поезжай. Производственная необходимость.       Давлюсь воздухом от возмущения. Сан Саныч, засунь себе в жопу эту необходимость! Опять до ночи ходить по квартирам!       — Обойдусь без помощников со стороны. Мастера на Никитской пусть вместе со мной ходят. Этого хватит.       Сан Саныч выводит меня в коридор, бубнит про срочность и премию. Предложил бы взять отгулами, я третий год без отпуска! Но даже заикаться про это бесполезно, поэтому молча вылетаю из офиса на крыльях расстёгнутой чёрной парки.       По дороге на Никитскую звоню управляющей. Знаю, как она болеет. В подтверждение догадок из трубки слышится бодренькое, довольное «Алло?» Наглость — второе счастье. Ну хоть рассказала про основные проблемы нужного дома. Успела пожаловаться, как сильно растянула ногу, а у неё же маленькие дети. Кладу трубку и мысленно проклинаю на понос всех причастных. Обидно! Как я навернулась, так скакала на костылях! И всем плевать на моего сына: почти взрослый.       Пока добиралась до Никитской, почти поборола желание спросить у замдиректора, в какой позе с ним эта избранная растянула ногу. Нет, так нельзя… Но они-то дома, а коза отпущения будет до десяти вечера пахать до конца месяца.       — Василиса Арсеньевна! Меня прислали на подмогу.       Повернувшись, вижу в свете фонарей Антона Сергеевича, сантехника из другого подразделения. Ладно, он — нормальный мужик.       — Спасибо… Антон Сергеевич, давайте тоже в следующий раз «заболеем» перед голосованием!       Он мягко улыбается и кивает. Мы смиренно топаем к подъезду.