Глава 1: Всё лучшее случается во время танца

      Про Драко Малфоя можно было сказать многое.              Абсолютно великолепен. Раздражающе богат. По-настоящему красив. Чрезмерно саркастичен. Убежденный бабник. Вопиюще гениален. До боли прекрасен.              При этом он всё равно был по уши в дерьме.              После выпуска Драко двенадцать лет наслаждался тем, что тратил деньги с безрассудной самоотдачей. Двенадцать лет жизни, полной развлечений. Двенадцать лет путешествий по Британии, Европе, Азии, Африке и немного по Северной и Южной Америке (и одна особенно занимательная поездка в Антарктиду).              Двенадцать лет блаженной жизни богатого придурка-вейлы.              И вот, наконец, это случилось.              Он знал, что это произойдет. Он понимал, что у него есть время только до тридцати, и жил эти годы на славу, страшась того рокового дня, когда всё кончится. Будучи уверенным в том, что, когда его образу жизни бабника придет конец, он захочет покончить с собой.              А затем, к собственному удивлению, Драко проснулся в день своего тридцатилетия и понял, что ему больше не интересно быть бабником-вейлой. Теперь он мечтает быть моногамной вейлой, которой совсем не хочется убивать себя. На самом деле, он ничего так не хотел, как найти пару, остепениться и жить долго и счастливо.              Возможно, они могли бы завести кота.              Звучит заманчиво.              О нет.              О боги.              КОТА?       О НЕТ. Так вот на что это похоже? Так он собирался прожить оставшуюся жизнь? С желанием завести кота? Он ненавидел котов. Было бы неплохо вообще больше никогда их не видеть.              Но, боги, как же он хотел завести кота со своей парой.              Из-за своего глупого, печального и изнывающего от тоски мозга Драко начал поиски. Хотел бы он, чтобы у него был какой-то путеводитель. Возможно, ниточка, которая бы привела прямо к ней. Направление движения.              Черт возьми, Драко был согласен и на парочку размокших чайных листьев в форме ее любимого цветка на дне чашки.              На поиски ушло двадцать дней. Двадцать дней сердце болело, потому что он жаждал моногамии и кота. Двадцать дней прошло без возможности для вейлы-бабника Драко Малфоя трахнуть хоть одну ведьму, потому что одной мысли о том, чтобы трахнуть кого-то, кроме своей пары, было достаточно, чтобы моногамной вейле Драко Малфою хотелось умереть.              Маленький предательский кусок дерьма.              А потом с Драко Малфоем случилось худшее.              Нечто похуже, чем желание стать моногамным и завести кота.              В надежде на то, что одна из присутствующих ведьм может оказаться той самой, он пошел с Блейзом на министерское мероприятие. Пока Драко танцевал с вереницей женщин, думая, что волшебным образом поймет, что одна из них и есть та самая, кто-то из опоздавших скользнул в его объятия. Он опустил глаза и встретился взглядом с Гермионой Грейнджер.              Ему показалось, что весь мир замер. Или, возможно, всё вокруг начало вертеться с ужасающей скоростью. Всё стало слишком громким и слишком тихим, и казалось, будто по нему прошелся взрывопотам и одновременно с этим его обнял карликовый пушистик. В комнате было либо слишком много кислорода, либо недостаточно, и сердце билось, возможно, учащенно, а возможно — вовсе остановилось.              Немного поразмыслив, Драко пришел к выводу, что сердце всё же чуть не остановилось. По целому ряду причин.              Грейнджер была слишком хороша для него. Десять лет назад этот монстр пригласила его выпить и полностью простила за то, что всё детство он вел себя как полный придурок.              Она вела себя с ним дружелюбно и ослепительно улыбалась, а он ничего этого не заслуживал. И она была великолепной, очаровательной и интересной, и, о боги, в одно мгновение Драко понял, что любит ее и любил годами, даже до того как стал моногамной вейлой, а она никогда не почувствует того же, и, черт возьми, боги, его жизнь кончена.              К счастью, никто больше будто не замечал, что его вселенная не то рушится, не то расширяется. Никто, кроме самой Грейнджер, встретившей его взгляд, расширенный от абсолютного ужаса из-за осознания, что ему предопределена и предназначена на всю жизнь Гермиона Грейнджер, которую он не заслуживал и которая никогда не полюбит его.              Если бы Драко пришлось отнести свое состояние существования к какой-то категории, он бы абсолютно, безусловно и всецело выбрал «О НЕТ».              Повезло, что он танцевал вальс с детства: поскольку разум отказывался работать, пока в объятиях находилась его пара, Драко двигался на автомате. Он едва мог вздохнуть, когда она сжала его бицепс пальцами. Драко положил руку ей на спину, притягивая к себе.              О боги, она была такой маленькой и идеально подходила ему. О нет. О черт, зачем ему понадобилась эта информация?              — Ты в порядке, Малфой? — Грейнджер взволнованно распахнула глаза, пока они кружили по танцполу.              — Ве-великолепно, — попытался произнести он, но голос сорвался на полуслове. — Просто. М-м, устал.              Она с сочувствием и пониманием кивнула.              — Песня немного медленная. Может быть, всё дело в музыке.              — Может, дело не только в музыке, — пробормотал он себе под нос.              — Что?              Драко моргнул, его глаза в панике расширились.              — О… э-э… ничего.              Грейнджер, казалось, поверила ему на слово: она улыбнулась и волнение исчезло. Драко же не мог сосредоточиться ни на чем во вселенной, кроме как на том, что Грейнджер находилась в его объятиях. Пока они танцевали, она болтала с ним, спрашивала, как идут дела, извинялась за то, что пропустила его день рождения, и интересовалась, что произошло у него за те несколько недель, что они не виделись.              Драко надеялся, что отвечал ей. Хотя не был до конца уверен.              Когда песня закончилась, Грейнджер сказала, что ей нужно вернуться к друзьям. Из горла Драко вырвался печальный звук, который он попытался выдать за простое покашливание. А потом он попытался уговорить ее остаться и танцевать с ним. Всегда.              После того как попытки оказались безуспешными (что неудивительно) и она, наконец, ушла, Драко посмотрел на Блейза в поисках поддержки.              Оглядываясь, он совершенно не понимал, почему вообще волновался.              К сожалению, его придурковатому другу потребовалось примерно две секунды, чтобы понять, что произошло (к его же счастью, он был чертовски умен). Осознание пришло к Блейзу, когда он собирался выпить, поэтому он втянул примерно полстакана виски прямо в нос, чем доставил Драко немалое мстительное удовольствие.              Боги милостивые, в тот момент ему ничего не хотелось так сильно, как аппарировать. Но, увы, из-за защитных чар Министерства Драко пришлось слушать, как Блейз смеется чуть ли не до слез. В какой-то момент казалось, что его вот-вот вырвет.              Драко ценил его безграничную поддержку.              Вопреки здравому смыслу, через двадцать два дня после своего тридцатилетия Драко шел по атриуму Министерства, одетый в свой лучший костюм и парадную мантию (темно-синюю, поскольку она идеально сочеталась с серыми глазами), с самой идеальной прической из всех, что он когда-либо делал (он потратил на нее больше времени, чем мог кому-либо признаться); его ботинки из драконьей кожи были начищены до блеска (он накладывал на них Скроджифай не меньше шести раз), а глаза блуждали по помещению в ярой надежде увидеть свою пару, которой оказалась Гермиона Грейнджер.              Как он ни старался, ее нигде не было видно.              А потом Драко вошел в кабинет Криви и увидел ее там — выглядела она, пожалуй, куда привлекательнее любого, кого он когда-либо встречал в жизни. Грейнджер посмотрела на него очаровательными оленьими глазами и на ее прекрасном лице появилась идеальная улыбка, когда она указала на место за столом напротив себя и одного из Криви.              Возможно, старшего Криви. Или, может быть, младшего. Драко не сможет определить, которого из них, пока не отвернется от нее. И, честно говоря, такой вариант был просто невозможен.              Он едва мог сосредоточиться на вопросах, едва мог формулировать связные мысли, едва мог вести себя как человек (что логично, учитывая, что он был вейлой), пока смотрел на оскорбительно невероятную, великолепную женщину.              Однако, видимо, его ответы вышли настолько убедительными, что ему сразу предложили работу. Сам Драко не до конца понимал, в чем она заключается, но он будет рядом с Грейнджер, а это единственное, что его волновало.              Потом, в результате бесконечно ужасающего поворота событий, он узнал, что Грейнджер еще и его босс.              Похоже, она была главой ОМС. Тогда же Драко узнал, что теперь он — глава Международного магического юридического бюро. Для него это стало такой же новостью, как и для всех остальных. Он увидел вакансию в ОМС, и ему не требовалось никакой дополнительной информации, кроме того факта, что в этом отделе работала Грейнджер.              Шли недели — Драко до сих пор не понимал, как ему удавалось справляться с работой, учитывая, что его кабинет находился прямо напротив ее, — и с каждым днем он всё глубже погружался в страдания, а вместе с ними, по мере того как неумолимо полз обратный отсчет, росла и паника. Оставалось всего четыре месяца, три недели и три дня.              К сожалению, Грейнджер совершенно не осознавала, в какой ад она ввергает Драко и какие сроки стоят на кону.              На совещаниях он сидел напротив, не сводя с нее глаз, пока она делала бесконечные пометки идеально мелким почерком, держа перо в идеально маленьких руках. Ее идеальные губы произносили (вероятно) идеальные слова, на которых Драко не мог сосредоточиться. Она заходила к нему в кабинет, ее великолепные локоны спадали на плечи, одежда невероятно хорошо сидела, подчеркивая идеальную фигуру и идеально миниатюрное тело.              Она неторопливо подходила к столу, без задней мысли клала на стол лист бумаги и наклонялась указать на что-то, пока ее рубашка распахивалась ровно настолько, чтобы показать великолепные сиськи, к которым хотелось прикоснуться ртом. Она приходила на работу в платье, которое было примерно на десять сантиметров выше колен и не скрывало роскошные бедра.              Драко был абсолютно уверен, что никогда в жизни не думал ни о какой части тела женщины, связывая ее со словом «роскошная». И вот он сидел и думал о том, что бедра Гермионы Грейнджер — бедра его босса — роскошны.       

***

      — Привет, Малфой, — с радостной улыбкой поздоровалась Грейнджер, когда утром он зашел в ее кабинет, чтобы вручить отчет.              Каждый чертов раз, когда он видел ее, был как первый. Дыхание перехватывало, сердце замирало, а в горле пересыхало. Приходилось прибегать к окклюменции, чтобы не терять концентрацию, когда Грейнджер ему улыбалась.              Драко прочистил горло. Она, вероятно, считала, что у него какое-то заболевание, учитывая, как часто он делал это в ее присутствии.              — Доброе утро, Грейнджер.              К счастью, он не сказал «я люблю тебя» вслух, но, боги, неужели он так подумал?              — Ты принес мне отчет? — великолепная улыбка всё еще сияла на ее прекрасном лице.              Он отрывисто кивнул, пытаясь заставить себя дышать.              Боги, он скоро умрет, если она не догадается.              Хотя Драко мог сообщить ей об этой довольно неприятной ситуации, он также мог этого и не делать. Идея начать разговор с Грейнджер, которая к тому же являлась его боссом, с целью объяснить, что она его пара, была, пожалуй, самой непривлекательной идеей, когда-либо приходившей ему в голову.              Этот разговор, несомненно, стал бы самым неприятным его (и кого-либо на планете) разговором за всё время существования человечества.              «Доброе утро, Грейнджер. Просто хотел сообщить, что отправил то письмо министру Эфиопии. О, кстати, я вейла, а ты моя пара, и мы должны быть вместе навсегда, потому что я люблю тебя, и не могу прекратить думать о тебе, и хочу завести с тобой кота. А еще я мечтаю трахнуть тебя на твоем рабочем столе. Итак, совещание по правилам международной торговли в два в силе? Или его перенесли на половину шестого?»              Если он не ошибался, всё бы прошло великолепно.              Драко снова прочистил горло (боги, за что) и пересек комнату, чтобы положить отчет на стол.              — Ой! Это гебридский черный? — спросила Грейнджер, хватая его за запястье.              В тот момент, когда она прикоснулась к нему, Драко почувствовал, будто его ударило молнией и Бомбардой, и у него возникло ощущение, словно его одновременно поразили Империусом и отправили плыть по воздуху. Он подавился на пустом месте и чуть не умер.              — Что? — выдавил он, вместо того чтобы умереть.              Честно говоря, Драко удивился, что оказался способен даже на это.              — Гебридский черный, — повторила она, не сводя глаз с кусочка черных чернил, выглядывающего из-под рукава.              — Оу.              Он прочистил горло (да твою мать).              — Да, — он старался произнести как можно больше слов, исходя из своих текущих способностей.              Грейнджер подняла на него свои великолепные глаза, в которых светился интерес.              — Можно мне посмотреть?              Боги милостивые, как бы ему хотелось, чтобы она попросила о чем-нибудь другом.              Драко кивнул и начал расстегивать пуговицы. Прежде чем он успел закончить, Грейнджер стала ему помогать.              Окклюменция.              Очень много окклюменции.              Боги.              Пришлось отвести взгляд к потолку, чтобы не видеть, как ее идеальные пальцы расстегивают пуговицы на рукаве его мантии. Теперь, когда Драко ничего не отвлекало, он представлял, как Грейнджер расстегивает его рубашку.              — Ух ты, — выдохнула она. — Это великолепно.              — М-м-м. Мгм, — выдавил он, всё еще не в силах взглянуть на нее.              — Докуда она доходит?              — До плеча, — процедил он сквозь стиснутые зубы.              — Может, мне как-нибудь удастся увидеть ее целиком, — рассмеялась она.              Драко перевел на нее взгляд, и сердце снова замерло.              Боги, находиться рядом с ней было опасно.              Грейнджер повернула его запястье, рассматривая хвост дракона, который обвивал предплечье, закрывая Темную метку. Хотя, даже если бы она не была скрыта, этого всё равно оказалось бы недостаточно, чтобы Грейнджер ненавидела его, потому что она являлась чертовски хорошим человеком.              Она была прекрасна, великолепна и интересна, и, боги, он хотел завести с ней кота.              ПОЧЕМУ КОТА? ЗА ЧТО? НА КОЙ ЧЕРТ ЕМУ СДАЛСЯ КОТ?              — О, сегодня в два у нас совещание по регулированию международной торговли, — вспомнила она, милостиво (к сожалению) отпуская его запястье. — Колин разобрался с накладкой в расписании, поэтому нам не пришлось переносить встречу на половину третьего.              В какой-то момент он догадался, что Криви возглавляет Международный комитет по стандартам магической торговли. Драко виделся с ним, только когда в комнате была Грейнджер, поэтому еще не до конца был уверен в том, какой из братьев с ними работал: имя «Колин» ему ни о чем не говорило.              Прошел уже месяц, и сейчас Драко точно знал, что никогда в этом не разберется.              — Отлично, — бесстрастно ответил он и начал застегивать манжеты; Драко использовал такое количество окклюменции, что забыл, как снова быть человеком. Он ощущал себя полуроботом.              Роботы, разумеется, были одними из тех вещей, о которых он, знатный чистокровный Драко Малфой, имел представление из своих исследований магловских штучек, поскольку надеялся однажды покорить Грейнджер своими знаниями.              — Ты придешь в «Три метлы» сегодня? — с улыбкой спросила она.              Не было ни малейшего шанса, что Драко откажется от возможности оказаться в радиусе тысячи метров от самой сексуально привлекательной ведьмы за всю историю человечества.              — Да, я собирался. А ты идешь? — небрежно спросил он, используя самый незаинтересованный и беспечный тон, на который был способен человек.              Грейнджер кивнула:              — Конечно. У Гарри же день рождения. Я бы его не пропустила.              Ах да. Поттер. Точно. Драко должен угостить его выпивкой за то, что благодаря его дню рождения он может увидеться с Грейнджер.              И сохнуть по ней.              — Ты придешь на квиддич в эти выходные? — спросил он с еще большей беспечностью.              Хотя он не слишком любил мелкую Уизли, она каким-то образом убедила Грейнджер ходить на еженедельные матчи, которые устраивал Драко. Он решил, что из-за этого может ее терпеть. Если честно, она всё равно была лучшей из Уизли. И она была профессиональным игроком в квиддич. И чертовски хорошим охотником. И играла в его команде.              Все факты склонялись в пользу того, чтобы быть терпимым к ней.              — О, у меня, эм, есть планы. — Взгляд Грейнджер говорил, что беседа с Темным Лордом была бы лучше, чем разговор о ее планах. — Может быть, загляну на следующих выходных.              Хотя он и был рад за Драко из следующих выходных, Драко из этих выходных хотелось кинуть Аваду в того, у кого были планы с Грейнджер.              — Чем займешься?              Она небрежно махнула рукой, румянец залил ее шею.              — О, ничем особенным.              О.              О нет.              Была только одна причина, по которой Грейнджер неизменно краснела, рассказывая о своих планах на субботний вечер.              — Ты идешь на свидание, Грейнджер? — спросил он, пока внутри нарастал ужас.              И злость. Много злости.       ОЧЕНЬ много злости.              Боги, Драко был невероятно впечатлен тем, что не сломал ничего в непосредственной близости от себя. И вообще ничего не сломал. Помимо этого, у него начали возникать опасения, что он вот-вот превратится.              Хоть он и считал превращение в вейлу в кабинете своего босса от злости, что она идет на свидание, полностью обоснованным, ему почему-то думалось, что у нее и всех остальных сотрудников будет другое мнение.              Румянец поднялся выше, заливая ее щеки.              — Ничего важного. Просто дурацкое свидание, на которое меня заставляет пойти Джинни. Я даже не хочу идти, — она произнесла эти слова очень быстро, глядя куда угодно, только не на него.              У Драко дернулся глаз. Он попытался сдержать тик. Он не был уверен, что успешно.              Он надеялся, что рыжие не относятся к вымирающему виду, потому что точно собирался убить одного из них.              — И с кем же? — каким-то образом удалось выдавить Драко. Он стиснул челюсти так сильно, что удивился, как у него не хрустнули зубы.              — О… э-э… Ну, с… э-э… с Маклаггеном, — пробормотала она.              — ЧТО? — вскрикнул Драко, широко открыв глаза от ужаса и ярости.              О нет.              Пожалуйста, хватит.              На ее лице было написано замешательство, когда Гермиона посмотрела на него.              — Я, эм… Ну, я знаю, что он не… идеален.              — Не идеален? — переспросил Драко, совершенно не в силах сдержаться.              Пожалуйста. Пожалуйста, хватит.              Грейнджер неловко пожала плечами.              — Уверена, всё пройдет хорошо.              Он усмехнулся.              О, гребаный ад. Она была его боссом, а он накричал на нее за то, что она собиралась на свидание.              — Уверен, свидание с Маклаггеном пройдет просто превосходно, — прищурился Драко.              — Почему тебя вообще это волнует? — с недоумением спросила Грейнджер.              — Я…              О нет.              — Не волнует, — сказал он.              О, слава богам.              — Точно, — с подозрением сказала она.              Черт.              — Что ж, увидимся на встрече. И сегодня вечером, — добавила она.              Драко резко кивнул; окклюменция была уже на пределе возможностей, когда он повернулся и вышел из кабинета своего босса после того, как наорал на нее за то, что она собиралась на свидание.       

***

      Драко пожалел, что взял Блейза на день рождения Поттера.              — Видишь ее? — спросил Драко в сотый раз.              — Я кину в тебя Круцио, если спросишь еще раз, — ровно сообщил ему Блейз.              — Отвали.              Тот сделал страдальческий глоток огневиски.              — Сначала было забавно, но сейчас я бы с удовольствием тебя убил.              Драко раздраженно вздохнул и повернулся к стойке, чтобы позвать бармена. Он почти наверняка еще не дошел до третьей порции огневиски.              (Дошел.)              — Я слушал это дерьмо целый месяц, — продолжил Блейз. — Сначала был месяц «Кто она? Я должен найти ее или умру!» — Драко не понравилось, что Блейз передразнивал его с плаксивыми нотками в голосе. — А потом было «О нет, это Грейнджер!»              Во второй раз плаксивый тон звучал даже хуже.              — И теперь мы пришли к тому, что ты превратился в надоедливого, ноющего, жалкого болвана, — закончил Блейз и с раздраженным вздохом сделал еще один глоток.              С одной стороны, Драко считал, что это было довольно грубо; с другой стороны, он не мог винить Блейза за раздраженность.              Но его друг не понимал, каково это — переживать о том, что ты от злости можешь превратиться в ужасающего монстра, способного швырять огненные шары. Что, стоит признать, довольно круто. Хотя не слишком подходяще для приличной компании.              Боги, почему его матери не было в живых? Она бы точно помогла справиться с этой ерундой. Драко был бы согласен даже на своего придурковатого отца. Только не в случае, когда Грейнджер — его пара, разумеется.              Ему почему-то казалось, что отец был бы не особо полезен.              Драко взял у бармена напиток, пытаясь подавить вздох оттого, что брал уже третий бокал.              Блейз тоже вздохнул. Драко вскинул голову.              — Она здесь?              — Почему я еще дружу с тобой?              Он окинул взглядом комнату в поиске Грейнджер. Что было довольно сложной задачей, учитывая ее крошечный (идеальный) рост и тот факт, что ее невозможно найти в океане людей. Ну почему у Поттера так много гребаных друзей?              И тут он заметил копну роскошных кудрей, подпрыгивающих на голове, пока она шла к той части паба, где был Драко, а ее лицо озаряла прекрасная улыбка.              — Мне стоит поговорить с ней сейчас? — пробормотал он Блейзу, пока Грейнджер направлялась прямо к Поттеру, чтобы обнять его. — Или я буду выглядеть слишком отчаявшимся?              — Я ненавижу тебя.              Драко решил, что отсутствие ответа было тем самым ответом, который он хотел услышать, и непринужденно пошел через весь паб к Поттеру, Уизелу, Уизлетте и самой красивой женщине на свете.              Он кивнул в ответ на все приветствия, изо всех сил пытаясь оторвать взгляд от прекрасного, идеального лица Грейнджер.              — Итак, Гермиона, с нетерпением ждешь выходных? — преувеличенно радостным тоном спросила Уизлетта.              Драко покосился на нее и увидел, что Уизлетта посмотрела прямо на него, прежде чем переместить взгляд на Грейнджер.              О-о…              О нет.              Вот зачем месяц назад она начала упрашивать Грейнджер ходить на квиддич. Она была на том чертовом мероприятии Министерства, когда жизнь Драко кончилась.              Она знала.              Хитрая сучка.              — О… эм… — Грейнджер прочистила горло, ее взгляд метнулся к Драко. — Конечно, — сказала она таким тоном, что стало ясно, что она предпочла бы находиться где угодно, только не участвовать в этом разговоре.              — А что будет на выходных? — спросил Уизел.              — А, она идет на свидание с Маклаггеном, — провозгласила мелкая Уизли с долбаной льстивой ухмылочкой, многозначительно посмотрев в сторону Драко.              Он убьет ее.              Вот и всё. Главный аврор стоял прямо рядом с ним, а он собирался совершить убийство. Если не придется сидеть в одной камере с отцом, это стоит попадания в Азкабан.              — МАКЛАГГЕНОМ? — закричал Уизли; его рот в ужасе открылся, как и у самого Драко, когда остальные посетители паба повернулись к ним. — О ЧЕМ ТЫ, БЛЯТЬ, ДУМАЛА, ДЖИННИ?              Она снова ухмыльнулась; от нее исходило такое высокомерие, что Драко на мгновение задумался, что, возможно, она — его сестра, о которой он не подозревал.              — О, не знаю. Мне показалось, что у Гермионы не всё в порядке с личной жизнью, — она бросила еще один многозначительный взгляд на Драко. — Я не хотела, чтобы она навсегда осталась одна.              Грейнджер боролась с желанием бросить в Уизлетту Аваду.              — Джинни, дорогая, — сказала она пугающе спокойным голосом.              Та посмотрела на нее в ответ с этой чертовой улыбкой.              — Да, красотка?              — Я бы хотела сказать тебе пару слов, — глаза Грейнджер сузились. — Это будут не очень приятные слова.              Уизлетта пожала плечами.              — Не будь одинокой и печальной, и мне не придется сводить тебя с Маклаггеном.              Грейнджер возмущенно ахнула.              — О, иди к черту. Ты тоже одинока, ты, абсолютная…              Какие бы не-очень-приятные слова она ни собиралась сказать, они были прерваны, когда Уизлетта заговорила, не сводя своих гребаных глаз с Драко.              — О, Малфой, ты ведь тоже одинок, да? — спросила она с такой же невинностью, как у Темного Лорда.              У Драко дернулся глаз. Он сделал мысленную пометку, что нужно провериться у целителя.              — М-м, — ужасно уклончиво промычал он.              Поттер, Уизел и Грейнджер выглядели совершенно сбитыми с толку тем, в каком направлении пошел разговор. Драко не мог их винить.              Уизлетта постучала пальцем по подбородку.              — Знаешь, совершенно уверена, что так оно и есть. После квиддича в субботу я болтала с Пэнси…              О боже. В планах появилось второе убийство.              — …и она, кажется, думает, что ты совершенно одинок. Уже в течение… о, даже не знаю, — взгляд, который она бросила на него, был таким, что мог вызвать Протего, — двух месяцев. Фактически с тридцатилетия. Ты даже ни с кем не переспал на своей вечеринке. А потом, через два дня после того мероприятия в Министерстве, ты устроился на работу в ОМС? — ее взгляд заострился. — Ужасно странно.              Звук, вырвавшийся из горла Драко, был чем-то похож на сдавленное рычание; он размышлял, стоит ли ему сначала оглушить Поттера и Уизли, чтобы у него было время сбежать.              — Я имею в виду, ты, конечно, не Супермен, — продолжила сучка-Уизли, — зато свободен.              Драко потянулся за палочкой, и в этот момент чья-то рука схватила его за плечо с такой силой, что мог остаться синяк.              — Драко, пойдем со мной к бару, — громко сказал Блейз и потащил его назад.              Он споткнулся, когда поворачивался вслед за своим засранцем-другом.              — Я должен совершить убийство, — процедил Драко себе под нос.              — Ты был примерно в десяти секундах от превращения. Ты успешно избегал этого с пятилетнего возраста, — бормотал в ответ Блейз, пробираясь через людей, столпившихся с напитками.              Хотя Блейз и был прав, Драко переполняла решимость прийти к своей цели. К черту, если все узнают, что он вейла, в тот момент, когда он превратится в ужасающего птица-монстра, и начнет швыряться огненными шарами, и, возможно, сожжет паб.              — Мелкая Уизли знает, — вскипел Драко.              — Хорошо. Тогда, может быть, она заставит тебя что-нибудь сделать, чтобы ты перестал быть таким надоедливым, жалким, сохнущим болваном.              У Драко было ощущение, что это звучит нереалистично оптимистично.              Когда они подошли к бару, Блейз повернулся к нему лицом.              — Поскольку меня ты, очевидно, не хочешь выслушать и что-то предпринять.              Драко усмехнулся. С каждым словом его голос становился всё громче:              — И что, черт возьми, я должен делать? Просто пойти и сказать ей, что она моя гребаная па…              Был не самый подходящий момент для осознания, что он чуть ли не кричал посреди паба о том, что Грейнджер — его пара. Встретившись взглядом с Финниганом, Вудом, Криви и по меньшей мере двадцатью другими людьми (чертовы боги, сколько же там было гриффиндорцев?), Драко прочистил горло и посмотрел на Блейза, снова понизив голос до шепота:              — Как, мать твою, я должен сказать ей, что она моя пара? — огрызнулся он.              Блейз закатил глаза, делая глоток.              — Вероятно, словами, идиот.              Драко издал тихий стон.              — И тогда она будет чувствовать себя обязанной быть со мной, потому что она чертовски хороший человек и знает, что со мной произойдет в противном случае.              Блейз снова закатил глаза.              — Тогда заставь ее влюбиться в тебя, — вздохнул он так, словно жалел, что не выбрал кого-то другого в качестве лучшего друга.              Драко долгое время тупо смотрел на него, мысли путались.              — Заставить ее влюбиться в меня, — повторил он.              Блейз снова вздохнул, уже с большей силой.              — Мне физически больно произносить это, но, твою мать, я устал от твоего уныния. Так что да. Заставь Грейнджер влюбиться в тебя, чтобы я мог провести хотя бы сорок пять минут без твоего нытья.              И с блестящей идеей, которая почему-то никогда не приходила Драко в голову, он взялся за невыполнимую задачу — заставить Грейнджер влюбиться в него.