Глава 2: Старик

      Ухаживание шло… нормально?              На самом деле нет. Нет, совсем не так. Ухаживание не шло нормально.              В первую очередь потому, что оно вообще не шло.              Драко, конечно, старался изо всех сил. Однако его старания были не очень хороши.              Во вторник, на следующее утро после того, как он чуть не спалил паб, Драко принес Грейнджер чай, который она приняла с дружелюбной улыбкой. Его сердце чуть не остановилось.              В среду он принес ей маффин. Она снова улыбнулась. Возможно, в тот раз его сердце и правда остановилось.              В четверг он принес ей обед, потому что она была слишком поглощена работой.              В пятницу он принес ей ужин, так как она задержалась до смешного позднего времени. Драко тоже задержался, по не связанным с этим фактом причинам.              Он начинал чувствовать себя очень щедрым Нюхлером, которого вместо блестящих вещей интересует еда. Драко был совсем не против дарить Грейнджер блестящие вещи, но предполагал, что она будет сбита с толку, если он подарит ей украшения стоимостью тысячи галлеонов.              К сожалению, сам Драко был сбит с толку всей этой ситуацией в целом. Не говоря о вопросах, связанных с сущностью вейлы и выбором пары на всю жизнь, как он вообще должен был ухаживать за Грейнджер?              Как он обычно ухаживал за ведьмами? Казалось, они из кожи вон лезли, чтобы переспать с ним. Почему Грейнджер вела себя не так?              Помимо всех до боли очевидных причин.              Драко ломал голову, пытаясь понять, какую стратегию он обычно использовал, чтобы ведьмы влюблялись в него. Должно же быть что-то такое. Он ни за что не смог бы добиться такого уверенного статуса бабника, если бы не делал что-то.              Поразмыслив еще немного, он пришел к выводу, что есть три надежных способа заинтересовать ведьм: они должны увидеть красивого его, услышать его фамилию и узнать, сколько галлеонов у него на счету.              После дальнейших размышлений Драко понял две вещи. Во-первых, Грейнджер уже выполнила все эти три пункта. И, во-вторых, ни одна из этих ведьм на самом деле не любила Драко. Они просто хотели его трахнуть.              Ну, некоторые из них, вероятно, хотели выйти за него. Но в основном из соображений чистокровности и богатства.              И еще потому, что он был очень красивым.              И сексуально привлекательным. Это ведьмам тоже нравилось.              Но всё это было вызвано желанием приобрести хранилище и фамилию, а не стать парой на всю жизнь. А учитывая, насколько… крепкими были узы вейл и тот факт, что пары навсегда отказывались от своей частной жизни, пару Драко должно было интересовать нечто большее, чем хранилища и фамилия.              В тот момент, когда связь будет завершена, он сможет чувствовать всё, что чувствует она, как физически, так и эмоционально; в любое время суток, независимо от местоположения. Он будет знать о ее настроении и чувствах по любому поводу — будь она голодна, замерзла, устала, хотела заняться сексом или просто нуждалась в объятиях. Настолько откровенно, чтобы он мог позаботиться о ней.              Постоянное, длящееся до самой смерти вторжение в ее частную жизнь, и всё потому, что вейлы — бесконечно ревнивые собственники, одержимые существа, которые скорее умрут, чем позволят своему партнеру хоть немного проголодаться.              Восхитительно.              Так что Драко оказался в затруднительном положении, когда понял, что женщины интересовались им только по тем причинам, которые не могли заинтересовать Грейнджер, и, конечно же, они не были достаточно вескими, чтобы оправдать завершение связи и отказ от неприкосновенности частной жизни.              По крайней мере, ей нравились сексуальные мужчины. Он надеялся на это.              В противном случае он был в пизде. И не в том смысле, в котором хотелось бы.              Драко всё утро просидел за столом, подпирая голову ладонью и непрерывно постукивая пером по листу пергамента, и тем самым случайно сделал письмо в Ямайский Департамент международного права совершенно нечитаемым.              К сожалению, он совершенно запутался в том, как ухаживать за лучшей ведьмой на свете.              Блейз, разумеется, был абсолютно бесполезен. В основном он пил огневиски и много вздыхал. Что особенно раздражало, учитывая, что именно он посоветовал Драко ухаживать за Грейнджер.              Из-за отсутствия поддержки со стороны лучшего друга-придурка в субботу утром, приняв поистине неудачное решение, Драко отправился выполнять ужасное задание.              Он поднялся с постели в семь утра (его тошнило). Он оделся в несколько слоев одежды (его затошнило еще больше, поскольку его великолепное тело было скрыто). Он отправился в Дарем. Он аппарировал на маленький остров недалеко от побережья. Он прошел через раздражающее количество проверок безопасности. Он поднялся на борт лодки. Он прошел еще больше проверок безопасности.              Он совершил поистине невыносимую прогулку на замерзающей лодке, пока не добрался до другого острова (самого тошнотворного из всех). Затем он был подвергнут усиленным проверкам безопасности, прежде чем сойти с лодки, а после были еще проверки.              А потом, когда он прошел через все эти забавные проверки безопасности, всё, что ему оставалось делать, — заняться самым неприятным делом в своей жизни.              Аврор направил палочку на дверь и распахнул ее. Там, за маленьким письменным столом в углу камеры, откинувшись на спинку стула, сидел Люциус Малфой с бокалом вина в одной руке и книгой в другой. Его серая тюремная роба каким-то образом сменилась на черную королевскую мантию.              — Драко, — сказал он, не отрываясь от книги.              — Отец, — ровно произнес Драко.              Люциус оторвал взгляд от страницы.              Драко никогда в жизни не слышал, чтобы его отец вздыхал. Малфои не издавали ничего такого банального, как вздох.              Но в то прекрасное субботнее утро Люциус Малфой посмотрел на своего сына и вздохнул так, словно Драко только что проиграл Чемпионат мира, завалил ЖАБА и выяснил, что его Патронус — карликовый пушистик.              — Это она, не так ли.              Драко не был до конца уверен, что ему нравится… всё, что только что произошло.              — Именно.              Люциус снова вздохнул. На этот раз вздох звучал чуть более болезненно.              — Уильямс, принеси мне еще бутылку.              Аврор что-то пролепетал:              — Я…              — Огневиски. От Блишена. Сейчас.              — Мистер Малфой, я не могу просто…              — Пятьдесят галлеонов.              Аврор исчез, захлопнув за собой дверь и заперев ее.              Люциус вздохнул в третий раз. Очевидно, после первого раза плотина прорвалась.              — И как же всё… — Он замолчал на такой долгий момент, что Драко решил, что он просто закончил говорить. — Проходит, — наконец выдавил Люциус.              — Никак.              Он вздохнул. Возможно, в этом вздохе звучало облегчение. А потом Люциус вспомнил о реальности и вздохнул снова, но на этот раз чуть более страдальчески.              — Я полагаю, ты понимаешь, что в какой-то момент этим нужно будет заняться, — заявил он.              Драко было интересно, как долго они смогут общаться, не используя вопросительную интонацию. Возможно, расспросы, как и вздохи, были чем-то, что мужчинам Малфоев запрещалось.              — Обязательно ли.              Люциус многозначительно посмотрел на него.              — Драко, к узам нельзя относиться легкомысленно. Ты не можешь просто отказаться от своей пары.              — Твоя пара умерла, и с тобой всё в порядке, — заметил он.              Люциус сжал челюсти и отвел взгляд.              — Сейчас… я привыкаю. Смерть твоей матери почти убила меня. — Он снова посмотрел на сына, и в его глазах появилась решимость: — Незавершенная связь тебя не убьет, но ты будешь мечтать о смерти.              Драко не был до конца уверен, что он в восторге от такого поворота событий. Мгновение он смотрел на отца, прежде чем громко сглотнуть, глупо демонстрируя признаки слабости.              — Что… именно произойдет, — чуть было не спросил он, но вспомнил, что задавать вопросы не разрешалось, и просто констатировал это как факт.              Его отец почему-то стал еще серьезнее.              — Как будто тебя поцеловал…              О боже.              — …дементор. Но еще хуже.              Уже не так божественно.              — Связь не терпит, когда ее игнорируют, — продолжил он. — Сопротивляясь завершению, ты будешь… страдать. И если ты не сделаешь это к установленному сроку, связь разорвется сама по себе и уничтожит возможность когда-либо ее завершить.              Драко снова сглотнул, чувствуя, что именно это уготовано ему в будущем, учитывая, что он, видимо, не способен ухаживать за Грейнджер.              Люциус вздохнул.              — Полагаю, ты уже потратил значительное количество времени, перед тем как прийти ко мне, что еще больше сократило твой срок.              Драко пришлось подтвердить это прискорбное предположение кивком.              — Верно.              — Сколько.              — Месяц.              Люциус на миг закрыл глаза и сделал глубокий вдох.              — Понятно, — сказал он, снова открывая глаза. — И у тебя осталось только пять месяцев. — Отец сделал еще один глоток, который был подчеркнуто медленным и обдуманным, в то время как Драко уже хотел встать и просто уйти. — И что именно ты собираешься делать в связи с этим.              — А. Делать в связи с этим, — Драко кивнул. — Да. Точно. Много всего. Буду заниматься всем этим.              Люциус поставил вино и отложил книгу на стол, страдальчески вздохнув.              — Ты хочешь, чтобы я помог, не так ли.              — К сожалению, таков был основной план, — подтвердил Драко.              — Как. — Люциус не уточнил своего вопроса.              К счастью, именно в этот момент аврор открыл дверь и принес бутылку Блишена с двумя бокалами. Неожиданно, но у его отца случайно оказались при себе пятьдесят галлеонов, которые он и вручил аврору.              Аврор, который, следует отметить, старался не смотреть Драко в глаза, как ни в чем не бывало покинул комнату, ничем не показывая, что какие-либо правила были хотя бы в малейшей степени нарушены.              Люциус потратил долгую, ужасно долгую минуту на то, чтобы наполнить бокалы. При этом он трижды вздохнул.              Драко гордился тем, что ему наконец удалось сломить отца. Ранее у него это не получалось, несмотря на то что он был вторым на курсе после маглорожденной, вторым после Поттера в квиддиче и не хотел быть Пожирателем Смерти.              Но то, что его предопределенной парой была Грейнджер, очевидно, с самого начала являлось секретом. Хотел бы Драко узнать об этом, когда был младше.              Люциус взял бокалы, протянул один Драко, и тот взял его, надеясь, что огневиски не отравлено.              Разумеется, Малфои употребляли алкоголь не ради опьянения. Они были слишком благородны для этого.              Люциус залпом осушил бокал и налил себе еще. Осушил и этот. Он успешно удержался от того, чтобы немедленно опрокинуть в себя еще и третий, но всё же сделал довольно большой глоток. Вздохнув, он неопределенно махнул в сторону Драко.              — Продолжай.              Драко гадал, не было бы чаепитие с Сивым более приятным времяпрепровождением, чем продолжение этого разговора.              — Так, как мне… как мне сделать это, — это был самый внятный вопрос, который он мог придумать.              Люциус откинулся на спинку стула, не сводя глаз с Драко. Глаз, которые сейчас были полны бесконечного разочарования и сожаления.              — Ты имеешь в виду, как заставить ее полюбить тебя, — попытался уточнить он.              — Именно.              Люциус вздохнул.              — Что ты уже пробовал.              — Еду.              О, забавно. Вот как можно было сломить отца.              Он сделал еще один большой глоток огневиски.              — Еду, — бесстрастно повторил Люциус. — Поясни.              — Я принес ей чай. И маффин. Еще обед и ужин.              — Не в один и тот же день.              — Нет. По одному за день.              Люциус вздохнул снова.              Драко пожалел, что не запомнил, сколько вздохов было. Если прикинуть, каждый вздох сокращал продолжительность жизни отца на один день.              Может, стоит начать что-нибудь придумывать, чтобы он вздыхал еще чаще.              — И ты ни в малейшей степени не дал ей понять, что она — твоя пара, — скорее констатировал, чем спросил Люциус.              Драко полагал, что на текущий момент все вопросы были скорее утверждениями, чем, собственно, вопросами. Его идиотизм был совершенно очевиден для отца, поэтому задавать их не имело особого смысла.              — Именно.              — Где я так упустил тебя.              — Я полагаю, что везде, начиная с того момента, как стал моим отцом.              И это тоже было способом вывести отца из себя.              Люциус вздохнул. Это был вздох раздражения. Просто чтобы немного сменить обстановку.              — Пригласи ее на ужин, — сказал он. Затем приподнял бровь. Используя особенно унизительную манеру выгибать бровь, поскольку делать это по-другому он не был способен. — Я надеюсь, но не совсем уверен, что ты способен справиться хотя бы с этой вопиюще простой задачей.              Драко не думал, что согласен с этим утверждением.              — Разумеется, — подтвердил он (соврал).              Люциус в последний раз вздохнул, покосился на бокал и еще долго вертел его в руках. Он допил остатки и снова посмотрел на Драко.              — Плохо уже то, что она станет моей невесткой, но ты не можешь добиться даже этого.              Это, по ощущениям Драко, было немного грубо. Хотя, к сожалению, являлось правдой.              Люциус бросил на него тревожно-серьезный взгляд.              — Не разочаруй тысячелетний род Малфоев. Заставь ведьму влюбиться в тебя.              Если у Драко и имелась какая-то цель в жизни, то ею было разочаровать всех когда-либо живших Малфоев. И хотя он не очень хотел от нее отказываться, он очень хотел, чтобы Грейнджер любила его.              Досадно.       

***

      В тот день Драко шел по территории поместья к квиддичному полю, одетый в форму, которая придавала ему невероятно эффектный вид, и в нем горела слабая надежда, что любовь всей его жизни будет там. Несмотря на то, что будет она на свидании в «Фениксе» примерно через тридцать минут.              Он об этом, конечно же, не знал. Он, конечно, не прокрадывался в ее кабинет и не проверял ее расписание. Это стало бы вторжением в ее личную жизнь, а он был слишком выдающимся образцом добродетели, чтобы совершать что-то настолько ужасное.              Именно в этом он убеждал себя, когда пробирался в кабинет, чтобы проверить ее расписание.              Драко вышел на поле, полный разочарования и веры, которые, он знал, на самом деле были безнадежны, и также полный, к сожалению, печальным количеством уверенности в том, что он мог превратиться в вейлу в любой момент.              Когда он приблизился к командам, собравшимся в центре поля, мелкая Уизли имела наглость с ним заговорить.              — Малфой, как всегда, рада тебя видеть, — радостно поздоровалась она, хлопнув его по плечу.              Он подумывал сломать ей пальцы.              Остальные Уизли, казалось, сочли ее поведение странным и подозрительно посмотрели на нее.              — Ты чего такая дружелюбная с Малфоем? — спросил один из близнецов. — Вы ненавидите друг друга.              Она пожала плечами, на ее лице снова появилась эта чертова льстивая ухмылочка.               — О, ничего. Я просто думаю, что скоро мы будем часто видеться. Ну что ж, — ее чертова ухмылка стала шире, — надеюсь, что так и будет, если только Малфой не окажется маленькой сучкой.              Это заявление было встречено полными недоумения взглядами, громким фырканьем Блейза и прищуренными глазами Драко.              Драко раздраженно повернулся к Поттеру, чтобы приступить к их еженедельному спору о том, кто на чьей стороне будет играть. Честно говоря, никто до конца не понимал, почему их волнует, на чьей они стороне. И они точно не понимали, почему их это волнует настолько, что они готовы кричать.              Наверное потому, что кричать было весело, как предположил Драко.              Когда крики, насмешки, оскорбления и грубые жесты закончились, команды взлетели, дабы предаться благородному занятию: сбивать друг друга с метел, бросая один мяч и пытаясь найти другой мяч.              Через двадцать шесть минут после начала матча (и за четыре минуты до начала свидания Грейнджер с гребаным Маклаггеном) снитч так и не был найден. Мелкая Уизли пролетела над Драко, что было подозрительно высоко, учитывая, что она являлась охотницей. События повернулись весьма интересно, когда Драко примерно через три секунды заметил маленький золотой мяч и быстро схватил его в воздухе.              Пока он и остальная часть команды радовались успеху (хотя Драко был в большом замешательстве), мелкая Уизли громко озвучила время и сказала, что, если поторопиться, можно предотвратить этот нелепый фарс, который нам совершенно не нужен.              Остальные игроки выглядели бесконечно сбитыми с толку ее словами, Блейз грубо фыркнул, а Драко потребовалось ровно ноль секунд, чтобы крутануться на месте, оказаться прямо в поместье, в душе, и снова почувствовать, что он пахнет как человек.              Пока он натягивал костюм и мантию куда поспешнее, чем когда-либо в жизни, его осенило.              Что за маленькая хитрая сучка.              Она придержала снитч до последнего момента, чтобы он не передумал и не струсил.              Осознав это, он струсил.              Уизли, видимо, учла и это, поскольку они с Блейзом появились в его комнате три секунды спустя, схватили его за руки и потащили к камину. Затем бесцеремонно втолкнули внутрь и Уизли громко сказала: «Феникс».              Драко сделал мысленную пометку добавить Блейза в список для убийств.              Когда пламя погасло, Драко вышел из камина в отвратительно шикарный ресторан, выглядя при этом гораздо менее достойно, чем когда-либо выглядел любой из Малфоев. У него не было времени приводить волосы в порядок, и, скорее всего, дело было просто в том, что он находился в полном ужасе.              Хотя, если метрдотель не сделал Драко замечание, выглядел он не так уж и ужасно. Но, скорее всего, это потому, что ему достаточно платили, чтобы он молчал.              — Лорд Малфой, — поприветствовал он Драко наклоном головы.              — Гастон.              Драко были адресованы какие-то слова, которые он не совсем понимал, пока осматривал помещение в поисках самой великолепной женщины на планете. В тот момент, когда взгляд упал на нее, сидящую за столиком, почти скрытым из виду, ему показалось, что цвет, свет и звук вернулись в мир, снова делая его пригодным для жизни. Самая великолепная женщина из всех когда-либо живших на свете была одета в великолепное красное платье. Она безучастно уставилась на бокал вина перед собой, лениво вертя его в руках.              Он уже был готов броситься к ней через всю комнату, пока не вспомнил, что она — его босс, к тому же она слишком хороша для него и, несомненно, никогда его не полюбит, и, честно говоря, ему следовало бы просто развернуться и пойти домой прямо сейчас.              И тут в дверь вошел самый большой придурок во вселенной, он опаздывал уже на минуту и одет был, пожалуй, в самый ужасный костюм и мантию из когда-либо созданных.              Эта бесконечно коварная маленькая сучка выводила Драко из себя. Будь он проклят, если позволит Маклаггену пытаться ухаживать за Грейнджер, ведьмой, которая была слишком хороша для любого мужчины или женщины.              Но в особенности слишком хороша для Маклаггена.              — Лорд Малфой? — Гастон снова привлек его внимание. — Я могу проводить вас к сто…              — Прошу меня извинить, — поспешно сказал Драко и, прищурившись на придурка, направился к выходу из ресторана.              К счастью, у Драко были и сочные великолепные бедра, и поразительно длинные ноги, которые помогли ему совершить перехват быстрее, чем Грейнджер успела заметить этого придурка. Он поравнялся с Маклаггеном, взял его за плечи и повернул к себе.              — Какого хре… — начал шипеть Маклагген.              — Я убью тебя, если продолжишь говорить, — радостно сказал ему Драко.              Радость, конечно, присутствовала, чтобы скрыть его убийственные намерения от других посетителей, а то те решили бы вызвать авроров.              Маклагген, казалось, был настолько напуган Драко, его радостью и угрозой убийства, что решил замолчать. У Драко было ощущение, что с его стороны это очень хорошее решение.              Он вывел Маклаггена из ресторана и заставил спуститься по лестнице. Когда они отошли достаточно далеко от фонарей, чтобы никто не заметил угроз, но всё же остались достаточно близко, чтобы Маклагген мог видеть, насколько сильно ему угрожают, Драко начал угрожать.              — Если я увижу тебя в радиусе ста метров от Грейнджер, я убью тебя, — сообщил Драко с пугающей улыбкой. Улыбка больше не была притворно радостной, теперь она была полностью пугающей и угрожающей.              Придурок, казалось, это заметил. Однако придурок был еще и придурком, поэтому больше не был склонен молчать.              — А тебе-то какая, нахрен, разница? — усмехнулся он.              Драко усмехнулся мрачнее. Маклагген выглядел испуганным.              — О, не думаю, что тебе стоит слишком беспокоиться об этом, Маклагген. Думаю, тебе стоит задуматься о том, что я с тобой сделаю, если ты не прислушаешься к моему предупреждению.              Драко хлопнул его по плечу с пугающе радостной улыбкой. Придурок выглядел еще более испуганным.              — Что ж, было восхитительно. Убирайся, пока я тебя не убил.              Маклагген решил, что сейчас самое подходящее время уйти. Драко был удивлен, что он смог сделать правильный выбор целых два раза за ночь.              Разобравшись с этим придурком, Драко развернулся на каблуках и отправился ухаживать за некоей Гермионой Грейнджер.              В своем коварстве Уизли превзошла все ожидания. Его не только заставили не струсить, но и позаботились о том, чтобы он пресек попытки этого придурка добиться расположения Грейнджер, а затем вынудили ухаживать за Грейнджер самому, чтобы она не осталась брошенной на свидании.              Что за сучка.              Метрдотель перехватил Драко на входе:              — Лорд Малфой, могу я проводить вас к вашему столику?              Драко попытался отмахнуться от него, прежде чем понял, что Грейнджер уже за его столиком. Он в замешательстве оглянулся на мужчину.              — Почему она сидит там?              Гастон выглядел слегка встревоженным, но, стоит признать, довольно хорошо скрывал это из-за того, насколько сильно, вероятно, был встревожен. Драко еще предстояло убедить этого человека, что он ни в коей мере не похож на своего отца и не наказывает за ошибки Круцио.              — Ах, мои извинения. Мистер Забини сообщил, что вы будете ужинать с мисс Грейнджер сегодня.              Что за коварный ублюдок.              — Мне ее выпроводить?              Драко вздохнул.              — Нет. Веди, — приказал он, неопределенно махнув рукой.              Мужчина подавил вздох облегчения, расслабился и провел Драко через ресторан.              Пересекая зал, Драко не замечал практически ничего, кроме Грейнджер. Что в один момент чуть не привело к его смерти, потому что он споткнулся о ножку стула и чуть не упал самым нецарственным образом. Кажется, Грейнджер еще не заметила его, что было большим облегчением.              Если она еще не была в него влюблена (невзирая на то, что он был симпатичным, сексуальным, богатым и к тому же Малфоем), то неосторожное спотыкание и почти-падение, несомненно, ни в малейшей степени не улучшили бы ситуацию.              Ее взгляд был прикован к бокалу, который она медленно вращала, подпирая подбородок рукой, скучая оттого, что ее кавалер опаздывает уже на три минуты. Если бы ее кавалером был Драко, он бы пришел как минимум на десять минут раньше.              То есть примерно на час раньше, потому что он бы был слишком взволнован, чтобы ждать.              Печально.              Когда он подошел к ее столику, Грейнджер, наконец, подняла взгляд и выпрямилась.              — Малфой? Что ты тут делаешь?              Драко полагал, это логичный вопрос, однако он означал, что Грейнджер не ожидала увидеть его в модном ресторане, в модной мантии и модном костюме перед ужином с ней, так что ему очень хотелось, чтобы она спросила что-то другое.              Снова печально.              — Ах, Маклагген сообщил мне, что не сможет присутствовать сегодня, и я подумал, что будет ужасно, если ты останешься одна, — солгал он. Затем Драко собрался с духом, готовясь к самому страшному поступку, который он когда-либо совершал (возможно, не считая получения метки). — Ты выглядишь слишком чудесно, чтобы тебя кинуть.              Ее глаза расширились от удивления, брови приподнялись.              — Ой. Спасибо. Ты, эм… не хочешь присесть? — она указала на второй стул.              О боги.              Ужин в дорогом ресторане со своим боссом, одетом в платье, на котором Драко был готов чуть ли не считать швы, чтобы понять, сколько усилий потребуется, чтобы порвать его на куски.              Как ни посмотри, идея была отличной.              Драко сел напротив, сердце внезапно забилось где-то в горле оттого, что он действительно на ужине с Грейнджер. Почти в тот же миг, когда он занял свое место, сомелье уже был рядом и наливал ему вино.              Грейнджер неопределенно взмахнула бокалом.              — Отличное вино, — заметила она.              Он усмехнулся:              — Ты ужинаешь с Малфоем. Я почти уверен, мои предки считали, что употребление вина раньше, чем через столетие после его разлива, приведет к немедленной смерти. Мы только недавно наконец перешли к бутылкам двадцатого века.              Она в замешательстве сдвинула брови.              — Оу. Тогда как у меня появилось вино еще до твоего прихода? Они знали, что я буду ужинать с тобой? — Грейнджер оглядела ресторан. — И почему мы сидим за уединенным столиком? Это твой столик?              Хотя Драко очень нравилась гениальность Грейнджер, ему действительно захотелось, чтобы она была значительно менее гениальной.              — Ох, — он прокашлялся.              Блять. Только не снова покашливание.              — Отличный вопрос. Похоже, Уизлетта решила, что использовать мое имя при бронировании на твое свидание вполне приемлемо и допустимо, поскольку заказ столиков здесь обычно на месяцы вперед, — солгал он.              Ну, по большей части солгал. На самом деле столик бронировал Блейз, но это, вероятно, смутило бы Грейнджер.              Она застонала и уронила голову на руки.              — Мне так жаль. Я скажу ей, чтобы она не лезла не в свое дело. Кажется, она не может прекратить вмешиваться.              К сожалению, Драко очень хорошо понимал ее чувства.              Он со вздохом поднял бокал.              — К несчастью, Блейз тоже любит лезть не в свои дела, — ухмыльнулся Драко. — Возможно, нам стоит свести их, чтобы они оставили нас в покое.              Грейнджер громко рассмеялась.              — Боги, это будет ужасно. Они такие интриганы, — она покачала головой и недоверчиво фыркнула. — Хотя… — На ее лице появилось задумчивое выражение, и она откинулась на спинку стула. — Знаешь… им обоим нравится квиддич. А Джинни нужен кто-то, кого она не сможет просто подмять под себя. Гарри был для нее слишком покладист. У них не было и шанса продержаться долго.              Драко фыркнул (в очень королевской, притягательной манере, которая, безусловно, очень привлекала).              — Поттер разочаровывает меня как минимум раз в день. Каким образом кто-то назначил его главным аврором — выше моего понимания.              Она снова рассмеялась.              — Боги, я задаюсь тем же вопросом.              Официант вернулся с первым блюдом, чем вызвал у Грейнджер слегка озадаченный взгляд.              — Оу, но я ничего не заказывала.              — Малфои ничего не заказывают, — усмехнулся он.              Это, судя по всему, еще больше смутило Грейнджер.              — Ничего не заказывают? В каком смысле?              В этот же момент Драко осознал, что был титулованным, богатым засранцем, который редко общался с небогатыми людьми. Грейнджер, должно быть, теперь считала, что он напыщенный придурок.              Очевидно, так оно и было. Но ему не хотелось, чтобы она так считала.              — Э-э, — он прочистил горло. — Шеф-повар — друг семьи. Он выбирает для нас меню. Очевидно, как минимум из шести блюд.              — Шести?              И зачем он решил вставить последнюю фразу.              — Э-э, да, — с сожалением подтвердил он. — Не суть. У тебя получилось добиться прогресса в исполнении тех требований бразильцев?              Примерно через минуту Драко пожалел, что не может вернуться в прошлое и не задать этот вопрос. Их случайное свидание (которое состоялось из-за маленькой хитрой сучки и коварного засранца) превратилось в деловой ужин. Он гадал, сможет ли заставить Министерство оплатить счет стоимостью четыреста галлеонов.              К сожалению, если Грейнджер начинала говорить на какую-то тему, ее было довольно сложно увести в сторону. Несмотря на все его усилия (которые действительно были хороши), она словно придерживалась курса «не обсуждать ничего, кроме работы».              В конце вечера Грейнджер подошла с ним к камину и улыбнулась (боги, она была такой миниатюрной и совершенной) такой улыбкой, что Драко чуть было не выпалил, что любит ее.              — Спасибо за ужин. У меня появилось много идей, как изменить правила регулирования использования метел. — Она взяла горсть каминного пороха из горшочка, который протянул ей метрдотель. — Нам стоит как-нибудь повторить.              Пульс Драко подскочил. Дыхание остановилось. Он не был до конца уверен, но сердце, возможно, тоже перестало биться. Вполне нормальная реакция на то, что Грейнджер сказала, что хотела бы снова поужинать с ним.              — Вышло на удивление продуктивно, — продолжила она.              Как минимум двадцать процентов Драко умерло в этот момент.              — Увидимся в понедельник! — прощебетала Грейнджер.              А потом она исчезла в реве зеленого пламени, очевидно думая, что у них только что был деловой ужин.