Глава 8: Рождество

      Мир Драко расцвел миллионом красок, сердце снова забилось, все чувства сосредоточились только на одной мысли: «ОНА ЗДЕСЬ».              Он несколько раз моргнул, уверенный, что просто сошел с ума. Гермиона никак не могла тут быть. Очевидно, у него от тревоги поехала крыша.              Как мило со стороны его мозга вызвать галлюцинацию в последние минуты жизни. Именно то, что ему сейчас нужно.              — О, слава богам, я нашла тебя. У нас почти не осталось времени, — произнесла Гермиона, торопливо приближаясь к нему, и он услышал, как сильно бьется ее сердце.              С каждым шагом Драко всё больше казалось, что грудь вот-вот взорвется. Когда он очнулся от оцепенения, осознав, что его пара прямо перед ним, глаза панически расширились. Он физически чувствовал ее присутствие, словно она была частью его самого.              Если раньше он думал, что гребаная вейла кричала на него, то, боже правый, он был очень неправ. Стоило Гермионе сократить расстояние между ними, Драко оглушило криком. Он напрягся, отчаянно пытаясь удержаться от того, чтобы наброситься на нее и сорвать одежду, а затем вонзить в нее зубы.              — Остановись! — он вскинул руку. — Я не могу… — Драко поморщился, закрыл глаза и отвернулся, стараясь не дышать. Пытаясь игнорировать запах Гермионы и свою потребность в ней, переходившую в неистовый рев.              — Что? — От боли в ее голосе хотелось свернуться калачиком и умереть. — Ты не хочешь меня?              Она была такой хорошей, милой и совершенной, и в ней было всё, чего Драко когда-либо хотел, и правда, для всех было бы лучше, если бы он просто…              — Я не смогу остановиться, — процедил он сквозь стиснутые зубы, борясь с дикими порывами, которые переполняли разум и мешали принимать решения.              — Я не хочу, чтобы ты останавливался, — быстро ответила Гермиона. — Драко, у нас осталось всего пять минут. Нам нужно завершить связь прямо сейчас.              Он резко тряхнул головой — очередной приступ боли пронзил Драко, пока он продолжал бороться с натиском, который пытался его одолеть.              — Я не могу, — выдавил он. — Уходи. Пока я не навредил тебе.              — Ты не навредишь мне, — она сделала еще один шаг к нему.              — Нет! — Драко снова вытянул руку, почти коснувшись ее груди.              Он мог чувствовать ее запах, слышать ее, и она была всем, чего он желал. Он бы умер за нее. Он бы сделал всё, чтобы заполучить ее.              — Ты делаешь это только потому, что чувствуешь себя обязанной, — заставил себя сказать он, ненавидя свой тихий голос. Каким же жалким он был. — Я тебя не заслуживаю.              Гермиона усмехнулась. Он даже ощутил, как она закатила глаза.              — Я делаю это не из чувства долга. Я не позволю тебе расстаться с жизнью, и я чертовски уверена, что не уйду.              Драко снова покачал головой, отказываясь соглашаться с ней. Он не мог поймать Гермиону в ловушку связи на всю жизнь. Не после того, что с ней сделал.              — Я не могу, — настаивал он, отказываясь поднимать взгляд.              — Драко, мы завершим эту чертову связь. Даже не смей пытаться спорить со мной.              — Я не заслуживаю тебя…              — Посмотри на меня!              Он резко повернул голову в сторону и заметил в ее глазах огонь, который казался неконтролируемым.              — Мы завершим нашу связь! Я не собираюсь спорить по этому поводу, гребаный идиот!              Драко моргнул лишь несколько раз, настолько сбитый с толку, что даже вейла внутри него решила прислушаться к просьбе Гермионы и перестать орать.              — Я вручаю тебе рождественский подарок, — она прищурилась, уперев руки в бока в стандартной позе спорящей-Гермионы-Грейнджер. — И тебе запрещено отказываться. Понятно?              Драко безучастно кивнул, изо всех сил стараясь отвести взгляд от пульсирующей жилки у нее на шее.              — Хорошо. — Она взмахнула палочкой и наколдовала бант, прижав его к горлу как раз в том месте, куда Драко отчаянно хотелось вонзить зубы. — Драко Малфой, — сказала Гермиона с болезненно серьезным видом. — Ты трахнешь меня на вершине этой чертовой горы, а потом укусишь. Ясно?              «ДА!» — закричала глупая птица внутри него.              — Я не могу… — глупо попытался возразить Драко.              Самая устрашающая ведьма из всех, с кем он сталкивался — не считая его тети и маленькой хитрой сучки, — с опасным блеском в глазах направила на него палочку.              — Я прошла через ад, пока пыталась заполучить портключ, не для того, чтобы ты отверг меня. Я здесь, потому что хочу этого, я отлично понимаю, что делаю, и я требую завершить нашу связь.              Драко сглотнул, всё его существо кричало, чтобы он взял ее. Его пальцы дернулись, ноги напряглись, дыхание становилось всё быстрее, пока у него чуть не началась гипервентиляция.              — ДРАКО МАЛФОЙ, ТРАХНИ МЕНЯ СЕЙЧАС ЖЕ! — закричала Гермиона.              И с этими словами он проиграл битву с женщиной, которую любил. Через секунду она уже лежала на земле, вскрикнув от удивления; швы на одежде были разорваны, пуговицы — отброшены в сторону, бант исчез. Его одежда… наверное, тоже куда-то делась.              Пылающими губами Драко осыпал ее поцелуями. Его переполняли отчаяние, желание и нужда. О боги, она так хорошо пахла. Он хотел попробовать ее на вкус, но сейчас не мог поклоняться ей так долго, как она того заслуживает. Пока нет. Не тогда, когда она требовала, чтобы он трахнул ее. Не тогда, когда был так близок к тому, чтобы она осталась с ним навсегда.              О черт.              Навсегда.              Это слово отогнало яростный инстинкт Драко, заставив его побороть маленькое ноющее существо в себе, и он на мгновение отрезвился.              — Ты уве…              — Если задашь этот вопрос, я прокляну тебя, — прорычала Гермиона.              Его глаза расширились, а сердце наполнилось страхом. Терпение Гермионы иссякло — она уперлась пятками в его бедра, притягивая Драко ближе.              — Пожалуйста, трахни меня, Драко.              С рычанием он сдался ее требованиям и требованиям проклятой птицы и со стоном погрузился в Гермиону. В этот момент Драко не хотел быть ни в одном другом месте. Только вместе со своей парой. В нескольких шагах от того, чтобы она принадлежала ему навсегда.              От того, чтобы он навсегда принадлежал ей.              Дикая потребность овладела Драко, и он не мог сдерживать силу, с которой врезался в Гермиону. Чертова птица решила, что ему больше нельзя доверять, что он испортит всё в последнюю секунду, и лишила его возможности контролировать ситуацию.              Гермиона стонала, пульс бешено бился, умоляя вонзиться в шею зубами. Когда стоны стали громче, переходя во всхлипы, и Драко почувствовал, что находится почти на пределе своих возможностей, он скользнул рукой между ними и кольцом прижался к клитору.              Она со вздохом откинула голову, подставив ему шею. В запасе оставалась всего пара минут, и Драко не мог думать ни о чем другом, поэтому впился в нее зубами с такой силой, что прокусил кожу.              Мир вокруг него — их мир — наполнился светом, ослепительным сиянием, которое окружило их; Гермиона чуть ли не крича прижалась к Драко, увлекая его за собой, и у него перехватило дыхание. Перья взметнулись вдоль рук, образуя огромные черные крылья, темные на фоне белого снега, покрывающего гору под ними.              Он будто впервые проснулся: цвета стали ярче, а эмоции — сильнее. Весь мир превратился в симфонию прекрасного хаоса из-за любви и счастья, которые переполняли грудь, смешиваясь с физически ощутимой любовью Гермионы. Его жизнь была заполнена ею, в сердце не осталось ничего, кроме нее. Драко чувствовал ее так, словно она была частью его самого.              Она была связана с ним, а он — с ней. Они стали двумя половинками единого целого, которые не были бы полными друг без друга. Он больше никогда не расстанется с ней. Неважно, как далеко она будет находиться, их нерушимая связь означала, что они всегда будут вместе.              Гермиона сделала несколько резких вдохов, всё ее существо окуталось ярким сиянием, на которое было больно смотреть, но Драко не мог оторвать глаз.              С озарившей лицо улыбкой она притянула его к себе. И Драко впервые поцеловал Гермиону как связанную с ним пару, и все их поцелуи померкли по сравнению с этим. Казалось, вокруг взорвался миллион фейерверков — небо расцвело всеми цветами радуги, которые могли видеть только они.              Всё в ней было хорошее, замечательное и совершенное.              Она принадлежала ему.              — Я скучала по тебе, — прошептала Гермиона ему в губы, и от ее слов сердце воспарило.              Драко хотел попросить ее никогда больше не уходить. Не вынуждать его проводить без нее ни секунды жизни. Но в этом не было необходимости. Она принадлежала ему навсегда. Он чувствовал это в каждом ударе сердца, в каждом вдохе, во всем, что было Гермионой.              — Я так сильно скучал по тебе, — пробормотал Драко в ответ, понимая, что эти слова никогда не смогут передать ту боль, которая пронзала его насквозь. Ее возвращение делало боль еще острее — бесконечным океаном страданий, из которого он наконец выбрался.              Он едва смог заставить себя отстраниться, хотя чувствовал, как ей холодно, учитывая, что они оба были абсолютно голыми на вершине снежной горы. Весь мир Драко вращался вокруг Гермионы, и он был готов проклясть себя, лишь бы ей не было некомфортно хоть мгновение.              — Пошли, любимая. Согреем тебя.              Она улыбнулась, прижимая ладонь к его груди, согревая навсегда.              — Печенье? — с надеждой спросила она.              Драко улыбнулся и его охватило облегчение, когда он осознал, насколько же близки они были к тому, чтобы разорвать связь навсегда.              — Конечно, Гермиона. Всё печенье мира, о котором ты только могла мечтать.              Всё, что она только могла пожелать.       

***

      Драко довольно вздохнул и откинулся на спинку стула перед камином в столовой. Рядом стояла гигантская, великолепно украшенная рождественская елка, а на коленях, в его объятиях, сидела любовь всей жизни. Она была согрета и счастлива, склоняла голову к его плечу, их пальцы переплетались. К тому же Драко больше не был наполовину птицей. Что, конечно же, хорошо.              Всё было именно так, как должно. Они вместе и всегда будут.              Драко поцеловал ее в макушку. С того самого момента, как Гермиона появилась, у него из головы не выходил вопрос. Он пытался бороться с потребностью знать, не желая рисковать этим идеальным моментом, но ему нужен был ответ.              Что, если она солгала? Что, если сделала это просто из чувства долга? Драко ощущал любовь, бурлящую в ее груди, но уже после того, как они завершили связь. Были ли это ее чувства?              Хотя даже если и из чувства долга, мог ли он сейчас что-то исправить?              — Почему ты вернулась? — голос Драко был едва слышен за тихой рождественской музыкой и болтовней, доносившейся из бара.              Гермиона погладила его руку большим пальцем и вздохнула.              — Я в любом случае собиралась завершить нашу связь. Вот почему мой портключ должен был сработать сегодня. Я просто злилась, и мне нужно было немного побыть наедине с собой, чтобы иметь возможность ясно мыслить.              Драко стиснул зубы от охватившего его стыда. Она была расстроена из-за человека, чья цель существования заключалась в том, чтобы делать ее счастливой, и она всё равно не переставала думать о его тупой, безнадежной заднице.              — Ты собиралась завершить связь в любом случае? Но я… — он сглотнул, ненависть к себе нарастала в его груди, пока не захлестнула с головой. — Я предал твое доверие.              Гермиона снова вздохнула и отстранилась, смотря на него.              — Да. Но когда я смогла посмотреть на это рационально, то поняла, что твой выбор был продиктован страхом, а не намерением ввести меня в заблуждение, — она пожала плечами. — Хотела бы я сказать, что это было какое-то большое, грандиозное откровение. Может, прочла книгу или мне что-то сказали. Но ничего глубокого. Я просто люблю тебя и знаю, что ты любишь меня. Мне нужна была ясная голова, чтобы вспомнить об этом.              Драко кивнул, в его груди вновь вспыхнуло острое чувство вины.              — Мне так жаль, что я солгал, Гермиона, — тихо произнес он, едва способный выговаривать слова. — Мне так жаль. Я не заслуживаю тебя и никогда не заслуживал. И я винил себя за то, что ты связана с моей тупой задницей, хотя у тебя мог быть кто-то вроде Гэвина. Кто-то, кто достоин тебя.              — Ты правда достоин меня, Драко. Ты рисковал жизнью на войне, когда не опознал Гарри, и не получил никакой выгоды, кроме пыток. Этим выбором я всегда восхищалась. Не имеет значения, кем ты был в детстве. Важно только то, какой ты сейчас. — Она бросила на него резкий взгляд. — Я согласна, ты идиот. Но ты мой идиот. И я знаю, что ты больше не причинишь мне боли.              Он сглотнул и быстро кивнул.              — Никогда. Я больше никогда ничего не буду от тебя скрывать. Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы быть достойным твоей любви.              — Хорошо. И я прощаю тебя, — на ее лице появилась улыбка, за которой последовали чувства любви, облегчения и удовлетворенности. — Мы завершили связь вовремя. И теперь всегда будем вместе.              Уголки его губ изогнулись.              — Всегда, — повторил он, и они оба склонились друг к другу для поцелуя. Драко казалось, он никогда не привыкнет к тому, каково это — целовать свою пару, когда весь мир наполнен только ею, а вокруг взрывается какофония фейерверков.              Как только Гермиона прижалась к его груди, в голове Драко возник еще один вопрос.              — Как ты вернулась?              — Ой. — Она снова отстранилась, и на ее лице появилось смущение. — Ну, портключ был запланирован на вторую половину дня, но я не подумала о разнице в часовых поясах и о том, что у нас не было времени до полуночи. Когда вчера я поняла это, я запаниковала, поэтому воспользовалась портключом в твою библиотеку. Наверное, я появилась там сразу после того, как ты ушел, — Гермиона поморщилась. — Бедная Дейзи была в шоке, когда поняла, что произошло.              О боги. Бедный эльф.              — Так что я нелепое количество времени пыталась раздобыть портключ в Министерстве, но ОМТ, как всегда, ужасен, — продолжила она. — Я хотела получить портключ в Вермонт и уточнила, что это штат в США, но они выдали мне портключ в Вермонт в Ирландии. Пришлось искать волшебный паб и возвращаться в Министерство через камин. Когда я попыталась получить другой портключ, меня снова отправили в Ирландию. Тогда я указала город, в котором находится коттедж, — Стрэттон, но меня отправили в Стрэттон в Англии. Оказалось, есть четыре разных города с названием Стрэттон. А сегодня они не работали, поэтому я пошла к Эрни, чтобы он сделал мне портключ сам. Он глава ОМТ, но, конечно, он всё твердил и твердил о «процедурах, которые необходимо соблюдать» и прочей чепухе, так что я сдалась и просто занялась арифмантическими расчетами сама. Я смогла перенестись, сосредоточившись на тебе как на пункте назначения, и наша связь привела меня прямо к тебе.              — Ты сама сделала портключ? — в замешательстве спросил Драко.              — Да. Это было не слишком сложно, — сказала Гермиона, очевидно не подозревая, насколько сложной была арифмантика.              Боги, эта женщина — сумасшедшая.              — Но что, если бы ты просчиталась и оказалась в вулкане?              Она пожала плечами.              — Я была готова пойти на риск. Хотя… — она прочистила горло. — Я, ну, вроде как попала под уголовное преследование в процессе, но я полагаю, что Альбертсон оправдает меня, учитывая обстоятельства. А если нет, я пожалуюсь Кингсли.              Драко по многим причинам не заслуживал Гермиону, но одна причина могла выделиться на фоне всех остальных.              — Ты случайно не видел ту последнюю статью о Преобразующем заклинании? — она резко сменила тему, в ее глазах блеснул огонек при мысли о перспективе обсуждения трансфигурации.              Драко бросил на нее предостерегающий взгляд, чувствуя непреодолимую усталость, с которой она боролась весь день.              — Ты должна поспать, любимая. Ты можешь рассказать мне всё позже.              Она вздохнула и положила голову ему на плечо.              — Ладно. Но ты на ногах столько же, сколько и я, так что тебе тоже нужно поспать.              Хотя Драко Люциус Малфой отчаянно не хотел спать, потому что желал насладиться ощущением пары в своих объятиях, он решил, что она, возможно, права.       

***

      Когда Уизли обнаружила их спящими перед камином, она закричала… так громко, что они оба вздрогнули. Эта хитрая сучка по громкости могла бы дать Дейзи фору.              — ВЫ НАКОНЕЦ ЗАВЕ… — верещала она, пока не поняла, что находится в столовой гостевого домика, который часто посещали маглы, и все двести или около того человек уставились на нее.              Уизлетте хватило здравого смысла замолчать, после чего они с Блейзом опустились на стулья рядом с Драко и Гермионой, а остальные присутствующие вернулись к рождественскому ужину, и спустя несколько мгновений воздух снова наполнился болтовней.              — Ну?! — спросила Уизли уже человеческим голосом. — Вы завершили связь?              Гермиона улыбнулась, сжав пальцы Драко, и кивнула.              — Мы успели вовремя.              — Это потрясающе! — Уизлетта снова забыла об уважении к окружающим.              Гермиона прильнула к груди Драко.              — Это… невероятно. Если честно, очень интенсивно. Но, боги, потрясающе. — Женщина, которую он любил больше жизни, с лучезарной улыбкой поцеловала его в щеку.              Уизли всхлипнула, ее глаза наполнились слезами.              — Не будь я такой злобной сучкой, не выдержала бы и расплакалась.              Гермиона засмеялась, а Драко закатил глаза и спросил:              — Теперь вы двое прекратите этот фарс?              Блейз выгнул бровь:              — Фарс?              — Притворяться, что вы пара. Понятия не имею, как вы продержались так долго, — добавил Драко, качая головой.              Как, черт возьми, Блейзу удалось так долго делать вид, что ему нравится Уизли?              Тот ухмыльнулся.              — Мы трахаемся уже три года, так что не думаю, что прекратим в ближайшее время.              В воздухе повисла тишина: ни Гермиона, ни Драко не нашли, что ответить на эту ошеломляющую новость.              — Вы… делаете ЧТО? — наконец воскликнула Гермиона практически так же громко, как до этого кричала Уизли. — И ты не сказала мне?              Уизли пожала плечами.              — Нечего было рассказывать. Секс, конечно, потрясающий. Но больше ничего не было.              Блейз, которого, по-видимому, не задело это заявление, откинулся на спинку стула и протянул руку к Уизли, чтобы переплести их пальцы. Драко несколько раз моргнул, уверенный, что всё происходящее — нереально.              — Думаю, мы могли бы на самом деле встречаться, — сказал Блейз так, будто это была нормальная фраза. — Мне нравились фальшивые свидания.              Уизли непонимающе посмотрела на него, а после пожала плечами:              — Точно. Наверное, это вполне возможно. С тобой приятно проводить время.              Взгляд, который Блейз бросил на Драко, был самым высокомерным из всех когда-либо увиденных им в жизни. Он не понимал, чем тот вызван, учитывая, что всё, чего Блейзу удалось добиться, — это девчонка Уизли.              Наводила ли эта ведьма ужас? Абсолютно точно. Должен ли мужчина, пытающийся ухаживать за ней, быть безумным и самоуверенным? Несомненно. Гарантирована смерть Блейза, если он когда-либо облажается? Очевидно.              И всё же этот идиот был самонадеянным, как павлин, словно ежедневное столкновение со смертью являлось чем-то, ради чего стоило быть самонадеянным.              — Поздравляю с днем завершения связи и Рождеством, ты, гребаный идиот, — Блейз вытащил бутылку из, очевидно, магически увеличенного кармана и бросил Драко двухсотлетний огневиски.              Ему каким-то образом удалось вырвать руку из ладони Гермионы, чтобы поймать бутылку в воздухе, но, боги, это был трудный выбор.              — Я решил, что не буду убивать вас за то, что вы лезете не в свое дело, — ответил Драко. — Счастливого Рождества.              Уизли закатила глаза, что Драко счел несколько излишним, учитывая, каким невероятно щедрым был его подарок.              — Ой, я ничего не купила тебе, Драко, — сказала Гермиона.              Он склонил голову к ней, нахмурившись. Возможно, связь свела ее с ума.              — Гермиона, ты спасла мою душу от смерти. Ты выполнила арифмантические расчеты ради портключа и была готова оказаться в вулкане, чтобы вернуться ко мне. Я правда не думаю, что тебе нужно что-то дарить мне.              Она несколько раз моргнула.              — Ой. Точно. Связь. Я забыла.              Определенно безумие.              Уизли фыркнула:              — Гермиона, мне кажется, тебе нужно еще немного поспать.              — Но как же рождественский ужин?              — Я оставлю вам немного еды, — Гэвин подошел к ним с улыбкой на своем до неприличия идеальном лице. — Рад, что у вас всё получилось. Я надеюсь, вы останетесь еще на несколько дней, чтобы я мог получше познакомиться с тобой, Драко.              О боги. Божество хотело познакомиться с ним поближе. Возможно, стать его другом. Был ли Драко достаточно крут, чтобы дружить с ним?              Ой. О нет. Может, Драко каким-то образом опоили любовным зельем? Может, он под Империусом? Конфундусом?              Что, черт возьми, не так с этим гребаным мужчиной?              — Мы с удовольствием останемся, Гэвин, — улыбнулась Гермиона.              Драко кивнул, несмотря на свое бесконечное замешательство. Он встал, потянув Гермиону за собой, и подхватил ее на руки, решив провести немного времени наедине со своей парой. А еще увести ее подальше от богоподобной угрозы.              — Извините, Гермиона устала.              — Повеселитесь, — подмигнул Гэвин.              — Если я услышу вас двоих ночью, то весь следующий месяц буду накладывать на вас Силенцио при каждой встрече, — предупредил их Блейз.              Уизлетта ухмыльнулась:              — Не делай ничего, чего не сделала бы я.              Драко догадывался, что этот список был очень коротким. И хорошо, потому что у них с Гермионой запланировано довольно много дел.              Возможно, она еще немного поборется со своей усталостью.       

***

      — Доброе утро, любимая, — пробормотал Драко, как только Гермиона приоткрыла глаза, щурясь от яркого солнца, заливающего комнату. — Готова получить свой подарок?              Она резко села.              — Подарок? Какой? Мне нравятся подарки. Сейчас?              Он улыбнулся.              — Нам нужно за ним вернуться. Собирайся, попрощаемся со всеми. У нас портключ домой.              Гермиона чуть ли не спрыгнула с кровати, натянула на себя одежду и сложила остальные вещи, готовясь вернуться в Британию.              — Поторопи-и-ись, — захныкала она, ведь Драко потребовалось больше десяти секунд, чтобы одеться.              Когда они были готовы, она практически силой вытащила его из комнаты и потянула вниз по лестнице, чтобы найти придурков и угрозу.              — Доброе утро! — поприветствовал их Гэвин, стоило им войти в столовую. — Похоже, вы домой? — он кивнул на сумки в руках у Драко.              — Именно. Спасибо, что разрешил нам остаться.              — О, разумеется. Вы можете приезжать в любое время. Когда-нибудь сделаем из вас опытных лыжников, — с дерзкой улыбкой добавил Гэвин.              Драко счел это крайне маловероятным, учитывая, что за предыдущие два дня он шесть часов потратил на жалобы на катание, падения при попытке встать на лыжи и на то, чтобы вынести насмешки Гермионы и придурков. Гэвин, по крайней мере, был достаточно вежлив, чтобы не смеяться, хотя Драко и заметил на его лице немало довольных улыбок.              Грубиян.              — Не думаю, что это когда-нибудь случится, — ухмыльнулась Гермиона.              — Может, и нет, — хмыкнул Гэвин. — Хорошо добраться. Уверен, мы скоро увидимся.              Угроза исчезла, а Гермиона и Драко направились к столу, за которым сидели придурки.              — Мы домой, вы оба — придурки, и я ненавижу вас обоих, — попрощался с ними Драко, отчего придурки посмотрели в его сторону с нескрываемым разочарованием.              — Я думаю отравить твой огневиски как минимум трижды в день, — парировал Блейз.              — А я мечтаю кинуть в тебя Аваду, — добавила Уизли.              Троица обменялась взглядами, после чего Уизли расхохоталась и встала похлопать Драко по руке.              — Рада, что ты не умер, гребаный придурок.              Блейз ухмыльнулся:              — Слава богам, Грейнджер не такая идиотка, как ты.              Довольно точно, но всё-таки как-то грубо.              — Увидимся завтра на квиддиче, — весело припомнила Гермиона, закатив глаза, и, снова взяв Драко за руку, направилась к выходу из комнаты, подальше от любопытных магловских глаз.              Прикоснувшись палочкой к кольцу и пробормотав «Портус», она снова перенесла их в Британию, в библиотеку поместья.              — Что ты приготовил мне? — чуть ли не кричала она.              — Терпение, дорогая, — сказал Драко и повел ее из библиотеки в комнату с камином, пока Гермиона ныла на каждом шагу и изводила его.              Боги милостивые, эта женщина была самым нетерпеливым человеком на свете. К тому времени, как они добрались до Косой аллеи и прошли половину улицы, она чуть не умерла от любопытства.              — Гермиона, ты должна успокоиться, иначе твой подарок долго не протянет.              Она нахмурилась.              — Что?              — Ты же знаешь, как говорят. Любопытство сгубило кошку, — с улыбкой сказал Драко и подтолкнул ее к распахнутой двери.              — КОШКУ? — закричала Гермиона, и сотни глаз устремились в их сторону. Целый зверинец из сов, кошек, крыс, змей, крабов и множества других животных уставился на них, как и женщина за прилавком, слегка встревоженная громкостью Гермионы.              — Точно, — Драко обвел рукой витрину волшебного зверинца. — Пойдем?              С маниакальным взглядом она, вне себя от возбуждения, шагнула вперед. Прошла всего минута, прежде чем Гермиона ахнула, а ее глаза остановились на коте, размером со среднюю собаку; его шерсть была коричневой, а морда выглядела так, словно он подумывал об убийстве любого человека или животного, которое покажется ему неприятным.              — О, он великолепен! — воскликнула она.              Драко был… не совсем согласен с этой оценкой, особенно учитывая свирепый взгляд этого разъяренного кота.              Гермиона взяла на руки чудовище, которое, казалось, пребывало от нее в полном восторге: громкое мурчание было слышно даже на расстоянии метра.              — Он великолепен! — она улыбнулась Драко, ее глаза наполнились восторгом.              Он обнял Гермиону с трепетом ужаса в сердце, втайне надеясь, что кот его не убьет.              — И как мы его назовем?              — Вермонт, — без колебаний ответила она.              Драко расхохотался, чем напугал злобного зверя.              — Идеально.              Затем Драко допустил ошибку: он посмотрел на кота, глаза которого были прищурены в убийственном взгляде.              Хотелось бы надеяться, что он не будет убит в ближайшие несколько дней, но это еще предстояло выяснить.              — Спасибо, — сказала Гермиона. — Я люблю его. И тебя тоже, полагаю, — с усмешкой добавила она.              Драко широко улыбнулся и наклонился поцеловать ее, и Вермонт, к счастью, решил не калечить его лицо, оказавшееся вблизи его когтей.              — Я тоже люблю тебя, маленький ужас, — сказал он Гермионе.       

***

      Про Драко Малфоя можно было сказать многое.              По уши влюблен. Невероятно счастлив. Абсолютно очарован. Безумно любим удивительной женщиной. Невероятно везуч. Полностью моногамен. Гордый владелец кота, который может его убить.              Но прежде всего Драко Малфой был человеком (и вейлой), готовым провести всю жизнь с Гермионой Грейнджер: своей лучшей подругой, своей парой, целым миром, самой замечательной, невероятной, блестящей, совершенной ведьмой, когда-либо жившей на земле.              Всем его будущим.