Часть 1

Второй капитан сидел, привалившись плечом к переборке. Спал или находился в беспамятстве, но лицо его выглядело до странности умиротворенным. Словно не было вокруг луж непонятной дряни, ошметков хитинового покрытия, а в углу, около клетки с отключенным силовым полем не лежало то, что раньше было страшнейшим космическим пиратом. Мне не было жалко Крыса, он сполна заслужил казнь, но... Происходящее казалось затянувшимся кошмаром. С момента смерти Третьего капитана, никто не мог прийти в себя. То, что, в кино или книге должно было закончиться счастливым спасением, для нас обернулось катастрофой. Раз. Два. Три. Четыре. Раз! Два! Три! Четыре... — Профессор, — кто-то мягко и вместе с тем настойчиво позвал, но я лишь раздражённо дёрнулся, пытаясь скинуть легшую на плечо руку. Раз. Два. Давай. Ну же! Давай! — Профессор, — голос стал требовательней. Я не откликнулся. Сердце Третьего капитана никак не хотело биться снова. Раз. Два. Три... Меня повернули одним могучим рывком — Первый капитан смотрел в упор. Лицо его осунулось, на бледной коже явственнее проступили пятна веснушек, а глаза... Такой взгляд у тех, кто следит за врагом сквозь прицел — острый, отчаянный. Я не сразу понял, что он хотел, и готов был выругаться за то, что прервали, но он спокойно и чётко повторил: — Всё. Профессор, всё. Первый показал мне циферблат часов с включённым секундомером. Цифры бежали вперёд, давно преодолев отметку «двадцать». Двадцать минут. Всеволод помог мне встать. На его ладони остался красный отпечаток — пальцы мои были в крови. — Игорь, отойдите. И, не дожидаясь, пока я сделаю шаг в сторону, крепкая рука сама отодвинула меня. Я и не заметил, что заслоняю проход. Внутрь трюма шагнул Первый. За ним, не отставая, последовал Полосков. Преувеличенно громким послышался выдох капитана «Пегаса», слишком белыми виделись костяшки стиснутых кулаков Всеволода, и всегда чуть приглушенное освещение теперь стало чересчур тусклым и холодным. Первый, отстегнув и взведя бластер, медленным шагом приблизился к телу пирата. Я еле сдержал нервный смешок — зачем нужны эти предосторожности, если и так понятно, что крокрыссец уже никому не доставит проблем? Наверное, капитан понял это сам, потому как, наклонившись ближе, опустил оружие и, даже не проверяя пульс, сказал короткое и интуитивно понятное: — Двести. Полосков кивнул и набрал на браслете какую-то команду. Я же, отмерев, занялся Кимом. Наконец-то дошло, что именно казалось мне неправильным. Пораженный в первые секунды открывшейся картиной, я не сразу вспомнил, что у Крыса, как инсектоида, вместо привычной любому гуманоиду крови в сосудах течёт зеленоватая гемолимфа. А значит, запекшиеся буроватые пятна на синей форме и полу... — Гена, нужен медблок, срочно. Рядом, словно телепортировавшись, возник Первый. Он действовал гораздо увереннее, чем я: расстегнул форменную куртку Второго, явив рваные раны, нашёл на шее сонную артерию и, изменившись в лице, осторожно взял разбитую кисть. — Какой же ты, Кимка... — шёпотом произнес капитан. — Не надо медблока. Столько горечи было в его словах — не передать при всем желании. Сначала Третий, теперь Второй. Я был готов поверить в злой рок, проклятия, что угодно, лишь бы понять, почему и за что таким хорошим людям Вселенная приносит столько боли. Капитаны мне нравились. Сколько мужества требуется, чтобы в самую тяжёлую минуту найти слова поддержки для другого? А сколько нежности должно таиться в душе, чтобы вытирать слезы полузнакомому ребёнку, когда сам еле стоишь на ногах? В Всеволоде, Киме и, я чётко уверен, в Третьем тоже, всего было с лихвой. А теперь... — Это я виноват, профессор, Геннадий Павлович. — Голос Первого звучал бесцветно. — Думал, отберу бластер, так ничего не сделает. Совсем забыл его характер. И про наградное оружие забыл... Оставил на пять минут, называется. От кривой улыбки Всеволода по спине пробежали мурашки. Подъехал и весело пискнул вызванный Полосковым дроид-уборщик. Ему что земляничный компот, что кровь — одинаковый органический загрязнитель. Вот уж у кого точно железные нервы. Какой же ошибкой было считать, что они такие же у замкнутого Второго капитана! — Профессор, — обратился ко мне Ким, — спасибо. Огромное спасибо. Вы сделали всё, что могли. Не корите себя. Всеволод поднял друга на руки. Я хотел помочь, но он мотнул головой: «Не стоит. Справлюсь». И вышел из трюма. Рядом, задорно жужжа, оттирал следы последнего боя дроид-уборщик.