Часть 2

— Ну ёлы-палы... — знакомая, смутно знакомая интонация. — Намочил, держи. Что-то мягкое и влажное ткнулось в мой нос. По затхлому резкому запаху я без труда опознал вату с нашатырным спиртом. Вот кто так нюхает или даёт нюхать химические реактивы? Порыв объяснить неучу опасность подобных действий исчез, как только я открыл глаза и обнаружил над собой рыжее пятно. — А я говорил, это добром не кончится, — поворчало оно в излюбленной манере механика Зелёного. Рядом с рыжим возникло синее и не менее дружелюбно отозвалось обо мне: — Вроде бы целый профессор, а ведёт себя как маленький. Сказано ведь было всем пассажирам занять место в амортизаторах. Перегрузка — не шутки. Я не выдержал и закашлялся. Вата исчезла, дав возможность вдохнуть чистого воздуха. — Очки, пожалуйста. Сверху фыркнули. Чьи-то пахнущие машинным маслом руки приблизились и вернули мне возможность видеть. Очки, как ни странно, я носил не только в качестве удобного гаджета. Я поправил оправу и наконец-то осознанно взглянул на помощников. Зелёный и... Ким. — Крепко досталось? — без обиняков спросил он. В ответ я смог выдать только жалкое и совершенно глупое: — Вы живы. — Куда денусь? — спросил серьёзно, но голубые глаза сощурил, тонкие губы растянул в хулиганской улыбке. — А теперь объясните, почему вы нарушаете приказы. Я попытался вытряхнуть из головы чужую реальность и вспомнить свою. Получалось с трудом. На помощь мне пришел Зелёный: — Потому что ему мало лекций о пространственных прыжках и их последствиях для нетренированных лиц. Улыбка Второго стала ещё шире, почти перерастая в хищный оскал: — Тогда, Филидор, прочитай ему ещё десяток. И подписи возьми о знании ТБ. Свернём в трубочку и будем по умной голове стучать, если ещё раз вот такое случится. Мне хотелось смеяться, несмотря на реальную угрозу умереть от бесконечного напоминания единожды нарушенных мной правил. Ким, как и любой другой капитан, оказался в таких вещах страшным занудой. — Только так техника безопасности выучивается. — Подтвердил Зелёный. От его назидательного тона я все-таки захохотал в голос. Пускай смотрят на меня как хотят. Я не собирался скрывать безмерную радость от того, что у нас, в нашем мире, всё получилось.