«Начало»

музыка: Passage Of Time

2020 год

Помню в детстве часто заглядывала в прошлое.

Открывала мамин и папин альбом;

рылась в старых рисунках;

заглядывала на старый пыльный чердак

с целью снова найти там какую-нибудь безделушку,

пролежавшую лет так двадцать.

О моем же прошлом ты практически ничего не знала.

Не передать словами, как трудно мне давалось держать в тайне события,

о которых я тебе пишу.

Тогда, двадцать лет назад,

я не позволила себе рассказать о них.

Не смогла найти в себе силы смериться с тем, что случилось.

Приняв решение запрятать прошлое так далеко,

чтобы никто и ничто не смогло напомнить мне о нем.

Сейчас тебе 20. У тебя своя семья.

Своя насыщенная чудесная жизнь.

Я была чуть старше,

когда буквально в один день всего этого у меня не стало.

Люди порой ищут это годами,

а я получила всё и сразу. Быстро и сполна.

Порой мне казалось, что это нереально,

что так не бывает. Словно это была сказка.

Только вот у каждой сказки свой конец, а мой…

Мой не смог похвастаться ничем хорошим,

как только принести мне невыносимую боль,

с которой я жила по сей день. Усердно скрывая ее внутри.

музыка: La Petite Fille De La Mer

Лето 2017 год

      — Мам, что случилось? — приоткрыв входную дверь, спросила худенькая темноволосая девушка, наблюдая, как та впервые за много лет вновь взяла в руки сигареты. Анна вытащила очередную и закурила. Дым, отчётливо видный на фоне тёмного пасмурного неба, медленно поднялся в воздух и растворился среди ветвей старых елей. Гладкие линии лица с годами стали резче, а под глазами виднелись мелкие, едва заметные морщины, как и сами глаза — потухли, уставившись пустым взглядом куда-то в даль огромного сада.       — Нормально всё. Встала рано.       — Мам… — аккуратно начала девушка, присаживаясь рядом. — Ты уверена, что нам нужен этот переезд?       — Идиотский вопрос, Полин.       — Нифига он не идиотский!       — Не начинай.       — Ты прожила в этом доме 15 лет, как ты можешь…       — Мы прожили 15 лет.       — Вот именно, и я все еще хочу здесь жить, мало того — я хочу жить в этом городе. У меня здесь…       — Ты пришла предложить чаю или подействовать на нервы? Иди собирайся. — строго произнесла Анна, мельком глянув на сорвавшуюся с места дочь, а к открытым воротам подъехала машина подруги.       — Привет, Анют.       — Привет, родная. — быстро потушив сигарету, та обнимает приехавшую прощаться Олю, как всегда румяную, неотразимо красивую, сколько бы ни прошло лет с их знакомства. — Ну, ну, ну. — разведя руки, сетует Анна, уже видя ее накатывающиеся слезы. — Давай не начинай. И так фиг знает, как сама еще держусь. Она, может, и хотела бы не сдерживать себя, выплеснуть всё, что накопилось, как и полагается наплакаться на прощание, но что-то внутри всё равно крепко держало. Идиотское воспитанное правило всегда и во всем подобном сохранять хладнокровие и дисциплину. По крайней мере, пока рядом была дочь.       — Полина в доме? — быстро подымая голову вверх, Оля взмахивает над глазами руками, в надежде что это хоть как-то спасет ситуацию.       — В доме.       — И как она? — усаживаясь рядом, та без спроса берет сигарету, так же спустя много лет поддавшись соблазну, и опережая Анну выставляет ладонь добавляя: — Сейчас можно.       — Как… Как и все подростки — считает меня виновником всех бед… Хотя так и есть. — едва слышно произнесла Анна, облокотившись о локти, зарываясь пальцами в волосах. Прекрасно зная это состояние, Оля протягивает руку, приобнимая и подвигая ее к себе.       — Мы обе были там… — та делает глубокий вдох, одновременно встречаясь с ней глазами. — Мы были там, в том лесу, но мы ничего не смогли сделать. — глаза не выдерживают и по щекам обеих градом льются слезы. — Перестань себя винить. Ты вырастила прекрасную дочь, представь как бы он…       — Не надо… — едва слышно произнесла Анна, вскакивая со ступеней, и, направившись к оросителю, подставляет ладони, быстро умывая лицо. Внутри нее всё сжалось, пройдясь отвратительной, казалось парализующей дрожью, как и в тот день семнадцать лет назад, отдавая отчетливым сердцебиением и звоном в ушах.

музыка: Brother Louie

            Осень 1989-го

      — Человечество познает мир. И в процессе его изучения, освоения использует различные формы познания…       — Слышала? — ехидно начала рыжеволосая, наклоняясь к уху подруги. — Белов с армии вернулся.       — Тише будь. — серьезно произнесла Анна, не отрываясь глазами от ректора, который сдержанно жестикулировал руками, расхаживая внизу аудитории. — Знаю, конечно. Надо как-то пересечься.       — Да там такое. Лена же его… для повышения на работе с этой шишкой местной мутить начала, ну-у-у, ему, видимо, кто-то донес…       — Религия излагает свои открытия в форме бесспорных канонов…       — Без мозгов… — едва слышно произнесла Анна, закатывая глаза и облокачиваясь о скамью.       — Вот и я о том же. Та еще шкура…       — Я про Сашу. Сто процентов из-за неё в драку сунется.       — Любит он эту дрянь, вот и все.       — Не требуя от воспринимающего понимания… Елизавета! Я Вас очень редко вижу на парах, а теперь Вы имеете наглость срывать ее мне…— врезавшись в студентку возмущенным взглядом, строго произнес пожилой Юрий Николаевич, сразу же тяжело прокашлявшись.       — Я же говорила тише. — буркнула Анна.       — Извините, пожалуйста. Я уже молчу. — улыбчиво ответила девушка, быстро сотворив паиньку и запрятав жвачку под парту.       — Очень надеюсь, что и слушать Вы тоже будете. — чёрство добавил он, продолжая лекцию.       — Лиз, ну ты реально дура. — иронично усмехнулся одногруппник, наклонившись и слегка приобняв обеих, а по группе прошёлся еле слышный хохот.       — Грабли убрал. — отдёрнула того Анна, замахнувшись локтем.       — Женя, отвали! — взвизнула Лиз, сразу же прикрыв рот рукой, метнувшись взглядом к преподавателю.       — Молодые граждане! В конце-то концов! Высоцкая, я вынужден написать на Вас докладную и после пар жду у ректора.       — А я одна что ли разговариваю? Что Вы ко мне прицепились-то?       — Довольно! Сколько я обязан закрывать глаза на вашу фамильярность?!       — Юрий Николаевич! — не выдержав, перекричала всех Анна, нервно вставая с места и быстро спускаясь по ступенькам вниз. — Можно Вас на секундочку? — приобняв ректора, та, натянув улыбку, мельком бросив строгий взгляд на подругу.       — Я Вас слушаю, Анна. — произнёс тот, похорошев в лице и снимая очки отходит с ней в сторону.       — Юрий Николаевич… Я, как примерная ученица и к тому же все 17 лет Ваша соседка, — вкрадчиво начала девушка, — Обещаю, что я беру всю ответственность за Высоцкую в свои доверенные руки, только оставьте ее сегодня после пар мне.       — Смирнова, Смирнова… Ну в самом деле. Вам с таким умом и энтузиазмом возиться с этой безмозглой лентяйкой…       — В мой энтузиазм входит не слышать ее нытье и отчисление. — сотворив умоляющий взгляд произнесла Анна, а у ректора вырывается строгий смешок. Тот одобрительно моргает и, слегка вздёрнув подбородок, поправляет галстук, оба разворачиваясь к группе, каждый возвращаясь по местам.

***

      — Все настроение испортил… — насупившись, бубнила Лиз, собрав руки в замок и слегка поёжившись от прохладного ветра. — Чтоб я без тебя делала.       — Готовься лучше к зачёту, там я тебя отмазывать не собираюсь. — произнесла Анна, уперевшись о подругу и стряхивая пепел с сигареты, внимательно блуждая глазами по подъезжающим машинам. — Сколько нам его еще ждать?!       — Да щас подъедет. Он звонил, уже на Садовом был.       — Сдался тебе этот…       — Да вот он! Это его тачка. — рыжеволосая радостно подпрыгивает, слегка толкнув подругу в бок, и, вставая перед ней, хватает ту за предплечья. — У его папы денег уйма!..       — А кто у него пахан?       — Прилучный какой-то. Держит вроде бы автосалон. Анна оценочно пилила взглядом появившийся профиль слегка лохматого худощавого парня, одетого в типичную олимпийку и спортивные штаны. Как-то вальяжно сунувшего руки в карманы штанов.       — И это его сын? — приподняв бровь, усмехнувшись, произнесла Анна.              — Ага… Красивый, да?       — Ну и что за спущенный баскетбольный мячик?       — Да ну тебя. — улыбаясь, произнесла Высоцкая, слегка толкнув Анну в бок.       — Да сто процентов бабник. — строго шепнула Анна, взяв ту за запястье и заглянув в глаза.       — Исправимое дело. — отмахнулась Лиз, не отводя взгляда от приближающегося парня, кокетливо прижав пальцы к губам.       — Дура.       — Здорова. — широко улыбаясь, произнес парень, обнимаясь с Лиз, а поле встречаясь глазами и с Анной. Быстро потушившей сигарету, пряча руки в карманы.       — Это Аня, — начала Лиз, мимикой пригрозив подруге придержать язык и притвориться паинькой. — Ань, это Паша.       — Рад знакомству, мадам. — произнес тот, чуть наклонившись и протягивая руку.       — Руки мёрзнут. — безразлично ответила Анна, оставляя их в карманах. Тот, стараясь сгладить неловкую обстановку, быстро возвращает руку обратно, отделываясь улыбкой.       — Высоцкая! Подойдите сюда! — выкрикнул один из преподавателей, выглядывая из дверей университета.       — Зашибись… Никуда не уходите, я щас. — закатив глаза пробормотала Лиз, быстро направляясь к дверям.       — Куда это она?       — Сейчас вернется. За долги позвали. Парень кивнул, выпрямляя спину и покручивая на пальце ключи, блуждая взглядом по стройным высоким ногам, которые едва прикрывала юбка-резинка, красиво и сексуально обтягивающая пышноватые бедра.       — Сам заработал или папа подогнал? — интересуется Анна, бросив косой взгляд на как попало припаркованную «Волгу». Понимая подкол, парень оборачивается на тачку, усмехнувшись про себя. Похоже до этого подобных вопросов ни у одной не возникало, как и того, чтобы от него девушка была настолько не в духе. К тому же это невероятно красивое, миловидное личико совершенно не подходило под подобную манеру общения. Только глаза, строгие карие, обведенные густыми ресницами и тонкими бровями, сотворяли надменный и в то же время интригующий взгляд.       — А хочешь прокачу? — наконец отвечает тот, приподнимая брови.       — Это не ответ.       — Это будет ответ действием.       — Отвезёшь на работу?       — К папочке. Спросишь у него. — тот слегка наклоняется, парируя ее неискреннюю улыбку.       — Папина, значит. — довольно констатирует Анна. — Вон, выбирай любую из рядом стоящих и катай на здоровье.       — И все-таки… — продолжил Павел, подойдя к девушке практически вплотную, — Не зарекайся на мой счет. Не так уж я и плох, как ты себе накрутила.       — Сначала… — рявкнула Анна, грубо оттолкнув его от себя. — Робин Гуд хренов, подруге моей глаза открой, что ты та еще «кобелина», а то с ума по тебе сходит. Не хорошо девочкам мозги пудрить.       — Воу, к чему столько гона, мадам?       — Сомневаюсь, что ты слышал настоящий гон.       — А ты прям слышала?       — Приходилось.              — Неужто пахан криминал?       — Военный. — подмигнув, ответила Анна, признавая, что обычно она не гордилась и не распространялась подобной информацией, но сейчас, видя его растерянный и безмолвный взгляд, она полыхала от злорадства. Анна оборачивается, видя расстроенный профиль подруги, который торопливо показался из парадного входа университета.

Лето 2017 год

             Анна задирает голову, наконец, по прошествии пяти лет осматривая уже отстроенный десятиэтажный бизнес-центр бывшего мужа. Современный дорогой архитектурный стиль контрастировал с более старыми постройками, стоящими поблизости. Усмехнувшись, она смотрела как тот тщеславно и жадно обустроил здание снаружи, при этом прекрасно зная, как же туго у того шли дела внутри. Она как никто другой знала, каково это — держать крупную фирму. Находясь не первый год в подобном «плавании». Только пока у кого-то в центре Москвы был второй Эрмитаж и дела шли неважно, у других уже почти шестнадцать лет дистанционно за границей всё шло в гору, с каждым годом набирая неплохие обороты. Совершенно не тратясь на благоустройство офисов, держа крупную компанию, включавшую в себя работников сразу из шести стран.       — Смирнова? — Анна оборачивается, замечая выглядывающую из красной «Мицубиси» Елисееву. — Мир сошел с ума или это я тебя вижу. — та неспеша подходит, как-то оценочно оглядывая ее с ног до головы.       — Там вроде бы еще часть была: «Либо я дура». — приулыбнувшись ответила Анна, глянув на время.       — А ты не меняешься… Как всегда в своем репертуаре. Молодец, оправиться после такой утраты… Остаться одной, с ребенком на руках… не каждая сможет. Анна прекрасно слышала этот мерзкий сарказм и язвительный подтекст, удивляясь откуда эта крыса знала столько подробностей, учитывая, что их пути разошлись уже больше двадцати лет назад.       — Никогда нельзя изменять… Самой себе прежде всего. — приподняв брови, та похлопывает Лену по плечу, а после, вновь окинув взглядом часы, направляется в здание.

музыка: Cheat Code

***

      Мужчина вдумчиво смотрел на тлеющую в пепельнице сигарету, собрав руки в замок и уперевшись локтями о стол. От нескончаемого потока не самых приятных мыслей тот нервно постукивает ногой по полу, неожиданно прокусывая внутреннюю сторону губы насквозь. Проведя языком по ране, тот сглатывает железный привкус, кривясь от дикой сухости во рту, продолжая сосредоточенно смотреть в одну точку. Его отдергивает ворвавшаяся в кабинет Анна, резко захлопывающая за собой дверь.       — В темпе, мы торопимся. — начала она, вздергивая подбородок и устремляя на него холодный и безразличный взгляд.       — Где Полина? — тот подскакивает, подходя ближе.       — В машине, не переживай, а то не дай Бог инсульт хватит.       — Вот скажи мне, когда ты успела стать такой? — на полу-вдохе спрашивает он, кладя руки в карманы брюк, оглядывая бывшую жену с головы до ног.       — Всегда была. Прилучный, рожай быстрее. — черство произносит Анна, откидывая свои длинные черные волосы назад.       — Ты правда не понимаешь зачем я тебя позвал? — с истеричной усмешкой спрашивает он.       — Неа. Конечно же, она всё прекрасно понимала, но ей доставило бы жуткое удовольствие услышать правду от него. Впрочем, ничего кроме как жалости и трусости она в нем и не видела. Учитывая, что даже припереться самолично к той под дверь он не соизволил желания, вместо этого завалив ее звонками и эсэмэсками, а в конце концов прислав своих тупоголовых со словами, что она обязана перед отъездом увидеться с ним, или они будут преследовать ее машину до самого аэропорта.       — Ты считаешь нормальным, что о вашем переезде я узнаю не от тебя и за день до отъезда?       — Родной, а ты нам кто, чтобы я отчитывалась перед тобой? — с издевкой отвечает Анна, садясь на стол, забросив одну ногу на другую, всматриваясь в его пульсирующие виски.       — Она моя дочь тоже, если ты забыла.       — Нет, солнце, это ты забыл, это моя дочь. Тебя не связывает с ней ни один документ.       — Конечно, ведь именно ты зареклась, что на удочерение согласие не даш!       — Вот и чудесно, правда? — сразу же ответила Анна, изобразив на лице приторно-любезную улыбку. — У ее матери отличная, отдаленная, стабильная и прибыльная работа. Огромное спасибо, что принимал участи в ее воспитании, но это больше не твоя забота.       — Лучшая мать! Мать, которая семнадцать лет не может разобраться в своих чувствах.       — По моему я отлично в них разобралась. Мы разведены, Паш.       — Как была без тормозов двадцать лет назад, так и осталась. — как бы тот ни старался проклинать ее сейчас, бегая глазами по ее хрупкому, исхудалому лицу с едва видневшимися морщинками, при всем этом он по-прежнему видел в ней ту самую Анну, в которую безумно влюбился еще много лет назад.       — Херовый, значит, у тебя вкус, Паш, как был двадцать лет назад, такой и остался. — Анна спрыгивает со стола, кладя руки в карманы и подходя к нему. — Это все? Время заканчивается. Или ты позвал меня сюда пол дня языком трепаться?       — Ты у Полины хоть спросила? Или дай угадаю, снова всё решила только как ты хочешь?!       — Спросила, хочет ли она покинуть своего отчима-папашу? Тот сразу же хватает её за предплечье, притягивая практически вплотную, а второй рукой обхватывает её шею, запуская пальцы в густые, вкусно пахнущие волосы. В любой другой раз он бы не позволил себе такого, прекрасно зная, что она никогда не любила подобных выкидов, будь то в порыве страсти или во время ссор. Сейчас же все было иначе. Он видел это в ее глазах, в ее тоне, в ее поведении — сейчас она была расположена иначе, как бы давая ему полностью отыграться, выплеснуть всё, что накопилось на последок.       — Следи за словами… — прикусывая внутреннюю сторону губы, прошипел тот, вдыхая до боли родной аромат, а по его коже тут же проходится волна мурашек. Осознание. Едкое и болезненное. Он по прежнему сходил от нее с ума. От ее вида, запах, голоса, от одной мысли о ней. Для него она всегда была идеалом женщины. Властной, целеустремленной и сильной, но при этом всем невероятно хрупкой в его руках и до безумия красивой. — Что-ж ты творишь?.. — Павел наклоняется, проводя носом по ее шее, а руки едва касаясь ее тела скользили вниз по спине, остановившись в районе поясницы. — Пятнадцать лет мы жили вместе. Я влюбился в тебя еще в тот самый день у университета. Ты была для меня мечтой… Мечтой, слышишь?! У тебя было все… Любовь — такая, какую ты просила. Я был тем, кого ты хотела бы видеть рядом с собой. Я стал отцом для твоей дочери. Скажи! Чего тебе не хватало?!       — Не задавай тупых вопросов, чтобы мне не отделываться тупыми ответами. — Анна отстраняется, направляясь к выходу.       — Через год она станет взрослой девочкой и сама решит, видеться ей со мной или нет! И поверь, я найду способ, пускай и за границей!       — Не переоценивай, Пашенька, ни себя, ни свои связи. Уж я-то могу об этом позаботиться, и ты это знаешь. Да и после того, что она узнает о тебе… сомневаюсь.       — Да ну? Решила рассказать ей правду? Аня, неужели у тебя появились яйца? Сомневаюсь, что поможет. Она любит меня. Я ей отец, а не он! Анна останавливается, врезаясь в того закипающим от злости взглядом       —Все эти годы я, как папа Карло, зарабатывал и воспитывал нашу! Слышишь?! Нашу дочь!       — Не буди спящую собаку, Паша, ты прекрасно знаешь, что зарабатывала больше и проводила с ней время это я.       — Но тебе и этого мало… Конечно. — истерично усмехнувшись, тот вновь подходит ближе. - Его ты любила все годы, пока избегала меня?! Своего долбанного помершего женишка!.. Анна всегда старалась не изменять своему же правилу: чтобы ни случилось, оставаться в трезвом уме, не поддаваясь провокациям. Всегда, пока именно не сейчас ее не задели за живое. Словно раскаленным ножом, вонзив ей где-то глубоко под ребрами. Анна резко выдергивает руку, ударяя того со всей силы в лицо, слыша характерный хруст ломающейся кости.       — Даже рот свой не смей открывать в его сторону. Анна вываливается на улицу, хватаясь за перила, нещадно пытаясь захлебнуть как можно больше воздуха. Падая на сидение машины, та сразу же замыкает дверь, припадая лицом на руль и вжимаясь в него руками. Сердце буквально выпрыгивало из груди, а легкие словно застыли, переставая снабжать мозг кислородом. Сквозь пелену перед глазами и писк в ушах Анна понемногу начинает слышать дочь, что, высунувшись к ней на переднее сидение, трепала ее по плечу, что-то выкрикивая. Так и не вытянув из матери никаких объяснений, Полина осталась мучиться в догадках, что отец мог сказать или сделать. И хотя их ссоры с каждым годом набирали оборот, дойдя до того, что Анна подала на развод, ведя во время него себя совершенно хладнокровно, Полина никогда не заставала мать в подобном состоянии. Никто и никогда не заденет Анну за живое так, как человек, которого та хоть немного впустила бы в свою личную жизнь. Ту, где нитью за нитью можно было вытянуть ее прошлое. Анна всегда старалась скрывать завесой многие аспекты своей молодости, ничего не оставляя в нынешнем, как и совершенно не давая никаких гарантий, что когда-либо расскажет о них в будущем.